— Христодурцы… — нехотя пробурчала она. — Им подмогу прислали откуда-то в монастырь на Черном Камне, целую толпу паладинов, так они решили окрестные селения под себя подгрести. Жечь людей заживо собрались, скоты, уже костры разложили…
— И что? — насторожился Черный Кузнец.
— А ничего, нет больше ни христодурцев, ни их монастыря, — хохотнула Жующая Кости.
— И кто их? — удивился Черный Кузнец.
— Да мы с Пушистой Лаской, — довольно оскалилась шаманка. — Твои импланты силу дали и знания. Хорошая штука!
— Вот и ладно, — отпустил ее руку Черный Кузнец. — Ну, перебила паскуд. Чего ты так возбудилась-то?
— А того, что одного пришлось оставить в живых… — хитро прищурилась Жующая Кости.
— На тебя непохоже.
— Там все куда страшнее. Личное вмешательство Творца. Рода Всевеликого.
— Ты шутишь?! — полез на лоб единственный глаз Черного Кузнеца.
— Если бы… — тяжело вздохнула шаманка и поведала обо всем случившемся тогда в мельчайших подробностях.
— Дела-а-а… — протянул он. — Да такого не случалось больше пяти тысяч лет! Что же должно было произойти, чтобы ОН вмешался? Только из-за какого-то христодурка? Не верю. И это как раз тогда, когда в мире творится непонятно что…
— А что творится? — насторожилась Жующая Кости.
Черный Кузнец вдохнул и рассказал о том, что узнал от Кевина и Мустафы, затем высказал свои предположения, что это может быть, кто угодно. И чтобы заставить загадочного кукловода высунуться, придется сильно рисковать.
— А когда нам что-то просто так давалось? — фыркнула шаманка.
— Никогда, — улыбнулся ей древний бог. — Что ж, за дело. Собирайтесь, здесь вам с ученицей делать больше нечего. Идем в Дом Между Мирами. Там нас, в случае чего, никто и никогда не достанет.
Жующая Кости с тоской обвела взглядом привычную пещеру, но все же кивнула, сама прекрасно понимая, что Черный Кузнец прав. Если атака христодурцев связана со всем происходящим, а она однозначно связана, то на нее вскоре выйдут. И ничего противопоставить силе бога или демона она не сможет, не тот уровень. Это Ласка со временем станет богиней, если не сгинет в процессе, а она вряд ли. Хотя… А кто его знает! Все возможно.
Козьма с интересом встретил гостей наставника, успев соскучиться в одиночестве. Сократ шлялся по Дому, обойти который полностью никакой возможности не было, слишком он был велик. Бывший искин все никак не мог прийти в себя от превращения в человека, да еще и мага огромной силы. Чувства казались оказались слишком сильны, и Сократ пытался разобраться в самом себе, что было совсем не просто. Поэтому с славенином почти не общался, да тот и не навязывался, предупрежденный Черным Кузнецом. С приведенным последним человеком из какого-то далекого мира Козьма еще не успел толком познакомиться и где тот сейчас находился понятия не имел.
Хозяин Дома-Между-Мирами окинул собравшихся скептическим взглядом и куда-то исчез. Вернулся он через несколько минут в сопровождении двух человек — высокого белокожего брюнета с крючковатым носом и маленького краснокожего, полностью лысого мужчины неопределенного возраста — ему могло быть и тридцать, и семьдесят. Один был одет в принятую в Европе одежду дворянина, а второй в необычного вида кожаный костюм. Позже стало известно, что на самом деле это халтаны, принявшие привычный своим носителям вид. Незнакомцы внимательно оглядели собравшихся, слегка поклонились и представились:
— Серхио Мария Лопес Ландалори.
— Хитрый Ягуар.
Остальные последовали их примеру и тоже представились.
— Они маги, как и ты, Козьма, — сообщил Черный Кузнец. — И сразу говорю! Ссориться и враждовать запрещаю! Вы все мои служители и не вам друг с другом грызться, врагов хватит.
В этот момент в дверях появился Сократ в сопровождении сильно помолодевшего Александра Сергеевича, тот сейчас выглядел максимум тридцатилетним, крепким мужчиной. Бывший искин, получивший как тело клон своего создателя, был сухощав, невысок, желтокож и узкоглаз, чем-то напоминая катайца, но немного все же отличался от такового.
— О, а вот и они! — прогудел Черный Кузнец. — Это Александр и Сократ, из второй триады, собранной в разных мирах. Вон ваша третья — Пушистая Ласка, — показал он на смутившуюся девушку. — Знакомьтесь и готовьтесь, через два дня начну ковать вашу триаду. Это дело нелегкое и долгое.
Немного помолчав, он окинул своих последователей взглядом и, хитро ухмыльнувшись, сказал:
— А теперь признавайтесь, кто чего натворил.
— Хм-м-м… — Серхио стеснительно поквырял носком сапога пол. — Ну… Это… Инквизиции…
— Что там с инквизицией?
— Нет ее больше в Испании… — поежился итальянец. — Вообще нет… Я сильно обозлился. Узнав, что они моего друга схватили и хотели сжечь… Едва успел спасти, из костра беднягу вытащил… А потом… Ну, это…
— Передавил сволочей? — хохотнул Черный Кузнец.
— Так им и надо! — решительно вмешалась Жующая Кости. — Мы с лаской вон тоже недавно целый монастырь и отряд паладинов сничтожили!
— А я разве спорю? — пожал плечами Мастер Душ. — Вот уж кого не жалко, так это тварей, заживо людей на кострах жгущих. Это все, или еще кто чего сделал?
— Я… — смущенно выступил вперед Козьма. — Нашел банду Старого Кудеяра. И.. И казнил всех разбойников. Только…
— Что?
— Легче не стало. Отомстил за мать, вроде, а легче не стало…
— А месть не облегчает, — задумчиво посмотрел на него Черный Кузнец. — Зато теперь они еще чью-то мать не убьют. Так что ты правильно поступил, ученик. Очень правильно. Как и ты, Серхио. Запомните все. Живущих чужой болью и чужим горем надо наказывать всегда. Они должны знать, что наказание — неотвратимо. Тогда, может, кто-то и задумается перед тем, как зло другим делать, и остановится. Пусть из страха, но остановится. Все меньше зла в мире будет, а то уж очень его много.
Он прошелся туда-сюда, щелчком пальцем зажег горн и опустился в свое стальное, поросшее шипами кресло. Затем снова оглядел последователей и хмуро произнес:
— Садитесь все. Сейчас передам вам инфопакет обо всем случившемся за последнее время. Надо подумать, что нам делать дальше и кто чем займется.
Три фигуры в черных балахонах почти неслышно скользили по темному коридору, освещая путь слегка мерцающим крохотным фонарем, в общем-то, почти не дающим света. Однако этим странным людям его вполне хватало, чтобы не натыкаться на стены. Они двигались быстро, даже слишком быстро и легко, что говорило об их хорошей тренированности. То и дело расходясь в стороны, неизвестные не оставляли без внимания ни одного ответвления древнего подземного хода. А он действительно был древним, о чем говорили странные, полустершиеся узоры на стенах и потолке. Да и кладка стен, потрескавшаяся, а в некоторых местах даже полурассыпавшаяся.
В найденные лет двести назад несколько в стороне от Багдада старые катакомбы, неизвестно кем и когда построенные, мало кто рисковал соваться — не возвращались оттуда люди, что-то страшное там, по слухам, водилось. Протяженность этих катакомб удивляла тех немногих, у кого хватило духу забраться под землю и хватило везения выжить там. Похоже, жутковатые подземелья тянулись миль на триста, если не больше. Никто не знал их размеров, да и никого это, в общем-то, не интересовало. Особенно после того, как искатели сокровищ поняли, что ничего, кроме пустых коридоров, там нет.
Однако нынешние «гости» сильно отличались от всех предыдущих, они явно собирались исследовать подземелья по всей их протяженности, что-то или кого-то ища. Они внимательно осматривали каждый закуток, ничего не оставляя без внимания. Иногда рисовали на стенах мелом какие-то знаки. Видимо, для тех, кто шел следом. Но они не видели незаметную тень, их знаки неслышно стирающую. Эта тень двигалась позади незваных гостей шагах в двухстах без всяких фонарей, словно видела в полной темноте. А может, и видела, кто ее знает. Но для идущих впереди она оставалась неслышимой и невидимой, они даже не подозревали о ее присутствии.
Час шел за часом, незнакомцы в черных одеяниях в полном молчании все так же продолжали планомерно обыскивать катакомбы. Но безуспешно, никаких следов чьего-либо присутствия они так и не обнаружили.
— Полагаешь, он все-таки здесь, Малик? — наконец нарушил молчание один из них.
— Да, Абдалла, — ответил второй. — Наш дорогой «друг» всегда отличался любовью к подземельям.
— И нелюбовью к подлецам, — вмешался третий. — Да и лизоблюдствовать, как ты, терпеть не мог.
— Смотри, слишком длинный язык и укоротить могут, Наиль, — зло прошипел Малик.
— Кто, ты? — насмешливо фыркнул тот. — Чтобы со мной справиться, тренироваться лучше надо было, а не разные услуги старшим оказывать. Интересно, если ты на Али напорешься, за сколько мгновений он тебя погасит?
— Да пары хватит, — хохотнул Абдалла. — Лучший мастер из наших, как-никак.
— Он не наш уже! — чуть не затрясло от гнева Малика. — Он нас предал! Он приказ Учителя не выполнил!
— Тут ты прав, — тяжело вздохнул Наиль. — И что это на него нашло?
— Мнил о себе много!
— Это ты о себе много мнишь, а на деле — никто. Так что запомни, коли в бою попробуешь струсить или нам за спины спрятаться, обо всем доложу. Я тебя считал и считаю сволочью, и ни не доверяю ни в чем. Потому заткнись и ищи дальше.
Малик только зубами от бессильной злобы заскрипел — его действительно не любил никто из простых ассасинов, зато обожало начальство за доносительство и лизоблюдство. Но если командир тройки доложит, что он струсил, то хорошее отношение старших не поможет — позорной смертью умрет, да и то не сразу, долго мучиться придется. И на бой никого из этих сволочей не вызвать, как воины и Наиль, и Абдалла намного лучше него. Придется стерпеть и промолчать, чтобы исподтишка отомстить позже, когда выдастся возможность.
Покосившись на него, Наиль незаметно усмехнулся — Малика откровенно презирало большинство ассасинов, слишком он был даже не подл, а гнусен. Обожал резать беззащитных, а тех, кто способен был дать отпор, откровенно побаивался. Впрочем, долго думать об этом слизняке Наиль не стал, следовало продолжать поиски — приказ отдан самим Учителем, его нужно любой ценой выполнить и найти предателя. Одного он никак не мог понять. Почему Али предал? Не захотел детей убивать? Это, конечно, можно понять, так Учитель на его памяти никогда и не требовал ничего подобного. Странно, что потребовал сейчас и не пожелал никому ничего объяснять. Так что, судя по всему, его старый друг Али узнал что-то настолько нехорошее, что это сильно поразило его и заставило отказаться от всего, чем жил раньше. Жаль, Наиль не один, не получится переговорить с Али наедине, даже если найдет его. Абдалла — фанатик, но при этом очень хороший воин. Придется драться с другом, хоть не очень хотелось. Почему-то Наиль был почти уверен, что именно их тройке суждено столкнуться с отступником.
Услышав почти неслышный шорох где-то за спиной, ассасин опять незаметно усмехнулся. Ну вот, он оказался прав, это, скорее всего, Али. И следует старый друг за ними довольно давно. Для него это не проблема — с детства видел в темноте почти как днем. Али скрывал эту способность, из всех других ассасинов о ней знал только Наиль.
— Что это там такое?! — вдруг вскинулся идущий впереди Малик.
— А что ты увидел? — тоже насторожился Абдалла.
— Свечение едва заметное, багровое. Вон из стены…
— Там скорее всего ответвление основного хода, — заметил нагнавший коллег Наиль.
— Пожалуй, — согласился Абдалла, настороженно глядя на едва заметное багровое свечение, от одного вида которого ныли зубы и в горле шевелился горячий комок предчувствия крупных неприятностей.
Но идти надо было все равно, и он, подав остальным сигнал следовать за ним на некотором расстоянии, двинулся вперед. Шагов через сто в багровом свечении действительно стало видно темное пятно бокового прохода. Перед тем, как нырнуть в него, Наиль слегка поежился, ему почему-то было не по себе, но взял себя в руки и продолжил путь. С каждым шагом становилось все светлее, плюс появился какой-то довольно неприятный запах, тоже становящийся сильнее. Похоже, тут логово каких-то зверей. Но свечение тогда откуда? Ассасин осторожно потянул оба своих кривых меча из ножен. К счастью, лезвие одного было посеребрено на случай столкновения с упырями, которых ему встречать доводилось. Иногда эти твари еще попадались, но с каждым годом их становилось все меньше.
Коридор повернул, Наиль прижался к стене и осторожно заглянул за поворот. Вот тут-то челюсть ассасина и отвисла — такого он увидеть никак не ожидал. Впереди был довольно большой зал, на дальнем конце которого горела во всю стену сочащаяся кровью багровая пентаграмма, по ее бокам стояло десятка три странных конструкций, напоминающих вертикально стоящие изломанные круги. В них были распяты еще живые, дергающие от боли, но при этом почему-то молчащие обнаженные люди. Что самое страшное, одного из этих людей Наиль сразу узнал, именно этот человек вчера утром отправил их троих на поиски Али. Да, как ни странно, в одной из кругов висел, опустив голову на залитую кровью грудь тот, кого они называли Учителем, а все остальные — Старцем Горы. Но как он мог здесь оказаться?!
— Вы это видите? — обернулся он к ошарашенно замершим на месте Абдалле и Малику.
— Да уж видим… — растерянно отозвались оба.
— Что делать станем? — деловито спросил Абдалла.
— Освобождать Учителя, что же еще.
— Да, ты прав. Знать бы еще кто его так. Лучше него бойца найти трудно...
— Боюсь, сейчас узнаем… — насторожился Наиль. — Смотрите. И тихо!
Действительно, обстановка вдруг начала меняться. Пентаграмма засветилась интенсивнее, запульсировала, на мгновение покрылась туманом и выплюнула из себя пятерых… тварей, что ли. То ли демонов, то ли еще кого. Какие-то искореженные, искривленные двуногие существа с перекошенными лицами и крючковатыми острыми носами, козлиными бороденками и четырьмя руками. Трое из них принялись чертить на полу черной, стреляющей в воздух желтыми искрами, пузырящейся кровью из снятых с поясов бурдюков какую-то сложную фигуру, а остальные двое принялись деловито резать глотки распятым в кругах людям, собирая их алую кровь в какие-то странные перекрученные артефакты, все сильнее наливающиеся кровавым светом с каждым зарезанным человеком.
Вскоре очередь должна была дойти до Учителя, и тогда Наиль решился. Подав сигнал Абдалле и Малику, он швырнул два сюрикена, поразив одну тварь в грудь, а другую в шею. К сожалению, первая почти не пострадала, зато вторая рухнул на пол и засучила копытами, хрипя и держась руками за вспоротое горло, из которого толчками выплескивалась густая зеленая кровь. Ассасин колобком прокатился по полу и накинулся на первую тварь, но лезвия мечей отлетели от нее, словно она была закована в броню. Но почему тогда сюрикены сработали? Может потому, что были из хитрого сплава стали, меди, олова и серебра? Тварь, противно визжа, завертелась под ударами Наиля, отбиваясь руками и пытаясь задеть противника неприятно поблескивающими огромными когтями. В какой-то момент до него дошло, что отлетает от твари только обычный меч, а посеребренный все же наносит несильные порезы. Поэтому обычный меч пришлось отбросить и сражаться одним.
— И что? — насторожился Черный Кузнец.
— А ничего, нет больше ни христодурцев, ни их монастыря, — хохотнула Жующая Кости.
— И кто их? — удивился Черный Кузнец.
— Да мы с Пушистой Лаской, — довольно оскалилась шаманка. — Твои импланты силу дали и знания. Хорошая штука!
— Вот и ладно, — отпустил ее руку Черный Кузнец. — Ну, перебила паскуд. Чего ты так возбудилась-то?
— А того, что одного пришлось оставить в живых… — хитро прищурилась Жующая Кости.
— На тебя непохоже.
— Там все куда страшнее. Личное вмешательство Творца. Рода Всевеликого.
— Ты шутишь?! — полез на лоб единственный глаз Черного Кузнеца.
— Если бы… — тяжело вздохнула шаманка и поведала обо всем случившемся тогда в мельчайших подробностях.
— Дела-а-а… — протянул он. — Да такого не случалось больше пяти тысяч лет! Что же должно было произойти, чтобы ОН вмешался? Только из-за какого-то христодурка? Не верю. И это как раз тогда, когда в мире творится непонятно что…
— А что творится? — насторожилась Жующая Кости.
Черный Кузнец вдохнул и рассказал о том, что узнал от Кевина и Мустафы, затем высказал свои предположения, что это может быть, кто угодно. И чтобы заставить загадочного кукловода высунуться, придется сильно рисковать.
— А когда нам что-то просто так давалось? — фыркнула шаманка.
— Никогда, — улыбнулся ей древний бог. — Что ж, за дело. Собирайтесь, здесь вам с ученицей делать больше нечего. Идем в Дом Между Мирами. Там нас, в случае чего, никто и никогда не достанет.
Жующая Кости с тоской обвела взглядом привычную пещеру, но все же кивнула, сама прекрасно понимая, что Черный Кузнец прав. Если атака христодурцев связана со всем происходящим, а она однозначно связана, то на нее вскоре выйдут. И ничего противопоставить силе бога или демона она не сможет, не тот уровень. Это Ласка со временем станет богиней, если не сгинет в процессе, а она вряд ли. Хотя… А кто его знает! Все возможно.
***
Козьма с интересом встретил гостей наставника, успев соскучиться в одиночестве. Сократ шлялся по Дому, обойти который полностью никакой возможности не было, слишком он был велик. Бывший искин все никак не мог прийти в себя от превращения в человека, да еще и мага огромной силы. Чувства казались оказались слишком сильны, и Сократ пытался разобраться в самом себе, что было совсем не просто. Поэтому с славенином почти не общался, да тот и не навязывался, предупрежденный Черным Кузнецом. С приведенным последним человеком из какого-то далекого мира Козьма еще не успел толком познакомиться и где тот сейчас находился понятия не имел.
Хозяин Дома-Между-Мирами окинул собравшихся скептическим взглядом и куда-то исчез. Вернулся он через несколько минут в сопровождении двух человек — высокого белокожего брюнета с крючковатым носом и маленького краснокожего, полностью лысого мужчины неопределенного возраста — ему могло быть и тридцать, и семьдесят. Один был одет в принятую в Европе одежду дворянина, а второй в необычного вида кожаный костюм. Позже стало известно, что на самом деле это халтаны, принявшие привычный своим носителям вид. Незнакомцы внимательно оглядели собравшихся, слегка поклонились и представились:
— Серхио Мария Лопес Ландалори.
— Хитрый Ягуар.
Остальные последовали их примеру и тоже представились.
— Они маги, как и ты, Козьма, — сообщил Черный Кузнец. — И сразу говорю! Ссориться и враждовать запрещаю! Вы все мои служители и не вам друг с другом грызться, врагов хватит.
В этот момент в дверях появился Сократ в сопровождении сильно помолодевшего Александра Сергеевича, тот сейчас выглядел максимум тридцатилетним, крепким мужчиной. Бывший искин, получивший как тело клон своего создателя, был сухощав, невысок, желтокож и узкоглаз, чем-то напоминая катайца, но немного все же отличался от такового.
— О, а вот и они! — прогудел Черный Кузнец. — Это Александр и Сократ, из второй триады, собранной в разных мирах. Вон ваша третья — Пушистая Ласка, — показал он на смутившуюся девушку. — Знакомьтесь и готовьтесь, через два дня начну ковать вашу триаду. Это дело нелегкое и долгое.
Немного помолчав, он окинул своих последователей взглядом и, хитро ухмыльнувшись, сказал:
— А теперь признавайтесь, кто чего натворил.
— Хм-м-м… — Серхио стеснительно поквырял носком сапога пол. — Ну… Это… Инквизиции…
— Что там с инквизицией?
— Нет ее больше в Испании… — поежился итальянец. — Вообще нет… Я сильно обозлился. Узнав, что они моего друга схватили и хотели сжечь… Едва успел спасти, из костра беднягу вытащил… А потом… Ну, это…
— Передавил сволочей? — хохотнул Черный Кузнец.
— Так им и надо! — решительно вмешалась Жующая Кости. — Мы с лаской вон тоже недавно целый монастырь и отряд паладинов сничтожили!
— А я разве спорю? — пожал плечами Мастер Душ. — Вот уж кого не жалко, так это тварей, заживо людей на кострах жгущих. Это все, или еще кто чего сделал?
— Я… — смущенно выступил вперед Козьма. — Нашел банду Старого Кудеяра. И.. И казнил всех разбойников. Только…
— Что?
— Легче не стало. Отомстил за мать, вроде, а легче не стало…
— А месть не облегчает, — задумчиво посмотрел на него Черный Кузнец. — Зато теперь они еще чью-то мать не убьют. Так что ты правильно поступил, ученик. Очень правильно. Как и ты, Серхио. Запомните все. Живущих чужой болью и чужим горем надо наказывать всегда. Они должны знать, что наказание — неотвратимо. Тогда, может, кто-то и задумается перед тем, как зло другим делать, и остановится. Пусть из страха, но остановится. Все меньше зла в мире будет, а то уж очень его много.
Он прошелся туда-сюда, щелчком пальцем зажег горн и опустился в свое стальное, поросшее шипами кресло. Затем снова оглядел последователей и хмуро произнес:
— Садитесь все. Сейчас передам вам инфопакет обо всем случившемся за последнее время. Надо подумать, что нам делать дальше и кто чем займется.
Прода от 26.03.2021, 17:37
Глава 8. Поняв себя, пойми других
Три фигуры в черных балахонах почти неслышно скользили по темному коридору, освещая путь слегка мерцающим крохотным фонарем, в общем-то, почти не дающим света. Однако этим странным людям его вполне хватало, чтобы не натыкаться на стены. Они двигались быстро, даже слишком быстро и легко, что говорило об их хорошей тренированности. То и дело расходясь в стороны, неизвестные не оставляли без внимания ни одного ответвления древнего подземного хода. А он действительно был древним, о чем говорили странные, полустершиеся узоры на стенах и потолке. Да и кладка стен, потрескавшаяся, а в некоторых местах даже полурассыпавшаяся.
В найденные лет двести назад несколько в стороне от Багдада старые катакомбы, неизвестно кем и когда построенные, мало кто рисковал соваться — не возвращались оттуда люди, что-то страшное там, по слухам, водилось. Протяженность этих катакомб удивляла тех немногих, у кого хватило духу забраться под землю и хватило везения выжить там. Похоже, жутковатые подземелья тянулись миль на триста, если не больше. Никто не знал их размеров, да и никого это, в общем-то, не интересовало. Особенно после того, как искатели сокровищ поняли, что ничего, кроме пустых коридоров, там нет.
Однако нынешние «гости» сильно отличались от всех предыдущих, они явно собирались исследовать подземелья по всей их протяженности, что-то или кого-то ища. Они внимательно осматривали каждый закуток, ничего не оставляя без внимания. Иногда рисовали на стенах мелом какие-то знаки. Видимо, для тех, кто шел следом. Но они не видели незаметную тень, их знаки неслышно стирающую. Эта тень двигалась позади незваных гостей шагах в двухстах без всяких фонарей, словно видела в полной темноте. А может, и видела, кто ее знает. Но для идущих впереди она оставалась неслышимой и невидимой, они даже не подозревали о ее присутствии.
Час шел за часом, незнакомцы в черных одеяниях в полном молчании все так же продолжали планомерно обыскивать катакомбы. Но безуспешно, никаких следов чьего-либо присутствия они так и не обнаружили.
— Полагаешь, он все-таки здесь, Малик? — наконец нарушил молчание один из них.
— Да, Абдалла, — ответил второй. — Наш дорогой «друг» всегда отличался любовью к подземельям.
— И нелюбовью к подлецам, — вмешался третий. — Да и лизоблюдствовать, как ты, терпеть не мог.
— Смотри, слишком длинный язык и укоротить могут, Наиль, — зло прошипел Малик.
— Кто, ты? — насмешливо фыркнул тот. — Чтобы со мной справиться, тренироваться лучше надо было, а не разные услуги старшим оказывать. Интересно, если ты на Али напорешься, за сколько мгновений он тебя погасит?
— Да пары хватит, — хохотнул Абдалла. — Лучший мастер из наших, как-никак.
— Он не наш уже! — чуть не затрясло от гнева Малика. — Он нас предал! Он приказ Учителя не выполнил!
— Тут ты прав, — тяжело вздохнул Наиль. — И что это на него нашло?
— Мнил о себе много!
— Это ты о себе много мнишь, а на деле — никто. Так что запомни, коли в бою попробуешь струсить или нам за спины спрятаться, обо всем доложу. Я тебя считал и считаю сволочью, и ни не доверяю ни в чем. Потому заткнись и ищи дальше.
Малик только зубами от бессильной злобы заскрипел — его действительно не любил никто из простых ассасинов, зато обожало начальство за доносительство и лизоблюдство. Но если командир тройки доложит, что он струсил, то хорошее отношение старших не поможет — позорной смертью умрет, да и то не сразу, долго мучиться придется. И на бой никого из этих сволочей не вызвать, как воины и Наиль, и Абдалла намного лучше него. Придется стерпеть и промолчать, чтобы исподтишка отомстить позже, когда выдастся возможность.
Покосившись на него, Наиль незаметно усмехнулся — Малика откровенно презирало большинство ассасинов, слишком он был даже не подл, а гнусен. Обожал резать беззащитных, а тех, кто способен был дать отпор, откровенно побаивался. Впрочем, долго думать об этом слизняке Наиль не стал, следовало продолжать поиски — приказ отдан самим Учителем, его нужно любой ценой выполнить и найти предателя. Одного он никак не мог понять. Почему Али предал? Не захотел детей убивать? Это, конечно, можно понять, так Учитель на его памяти никогда и не требовал ничего подобного. Странно, что потребовал сейчас и не пожелал никому ничего объяснять. Так что, судя по всему, его старый друг Али узнал что-то настолько нехорошее, что это сильно поразило его и заставило отказаться от всего, чем жил раньше. Жаль, Наиль не один, не получится переговорить с Али наедине, даже если найдет его. Абдалла — фанатик, но при этом очень хороший воин. Придется драться с другом, хоть не очень хотелось. Почему-то Наиль был почти уверен, что именно их тройке суждено столкнуться с отступником.
Услышав почти неслышный шорох где-то за спиной, ассасин опять незаметно усмехнулся. Ну вот, он оказался прав, это, скорее всего, Али. И следует старый друг за ними довольно давно. Для него это не проблема — с детства видел в темноте почти как днем. Али скрывал эту способность, из всех других ассасинов о ней знал только Наиль.
— Что это там такое?! — вдруг вскинулся идущий впереди Малик.
— А что ты увидел? — тоже насторожился Абдалла.
— Свечение едва заметное, багровое. Вон из стены…
— Там скорее всего ответвление основного хода, — заметил нагнавший коллег Наиль.
— Пожалуй, — согласился Абдалла, настороженно глядя на едва заметное багровое свечение, от одного вида которого ныли зубы и в горле шевелился горячий комок предчувствия крупных неприятностей.
Но идти надо было все равно, и он, подав остальным сигнал следовать за ним на некотором расстоянии, двинулся вперед. Шагов через сто в багровом свечении действительно стало видно темное пятно бокового прохода. Перед тем, как нырнуть в него, Наиль слегка поежился, ему почему-то было не по себе, но взял себя в руки и продолжил путь. С каждым шагом становилось все светлее, плюс появился какой-то довольно неприятный запах, тоже становящийся сильнее. Похоже, тут логово каких-то зверей. Но свечение тогда откуда? Ассасин осторожно потянул оба своих кривых меча из ножен. К счастью, лезвие одного было посеребрено на случай столкновения с упырями, которых ему встречать доводилось. Иногда эти твари еще попадались, но с каждым годом их становилось все меньше.
Коридор повернул, Наиль прижался к стене и осторожно заглянул за поворот. Вот тут-то челюсть ассасина и отвисла — такого он увидеть никак не ожидал. Впереди был довольно большой зал, на дальнем конце которого горела во всю стену сочащаяся кровью багровая пентаграмма, по ее бокам стояло десятка три странных конструкций, напоминающих вертикально стоящие изломанные круги. В них были распяты еще живые, дергающие от боли, но при этом почему-то молчащие обнаженные люди. Что самое страшное, одного из этих людей Наиль сразу узнал, именно этот человек вчера утром отправил их троих на поиски Али. Да, как ни странно, в одной из кругов висел, опустив голову на залитую кровью грудь тот, кого они называли Учителем, а все остальные — Старцем Горы. Но как он мог здесь оказаться?!
— Вы это видите? — обернулся он к ошарашенно замершим на месте Абдалле и Малику.
— Да уж видим… — растерянно отозвались оба.
— Что делать станем? — деловито спросил Абдалла.
— Освобождать Учителя, что же еще.
— Да, ты прав. Знать бы еще кто его так. Лучше него бойца найти трудно...
— Боюсь, сейчас узнаем… — насторожился Наиль. — Смотрите. И тихо!
Действительно, обстановка вдруг начала меняться. Пентаграмма засветилась интенсивнее, запульсировала, на мгновение покрылась туманом и выплюнула из себя пятерых… тварей, что ли. То ли демонов, то ли еще кого. Какие-то искореженные, искривленные двуногие существа с перекошенными лицами и крючковатыми острыми носами, козлиными бороденками и четырьмя руками. Трое из них принялись чертить на полу черной, стреляющей в воздух желтыми искрами, пузырящейся кровью из снятых с поясов бурдюков какую-то сложную фигуру, а остальные двое принялись деловито резать глотки распятым в кругах людям, собирая их алую кровь в какие-то странные перекрученные артефакты, все сильнее наливающиеся кровавым светом с каждым зарезанным человеком.
Вскоре очередь должна была дойти до Учителя, и тогда Наиль решился. Подав сигнал Абдалле и Малику, он швырнул два сюрикена, поразив одну тварь в грудь, а другую в шею. К сожалению, первая почти не пострадала, зато вторая рухнул на пол и засучила копытами, хрипя и держась руками за вспоротое горло, из которого толчками выплескивалась густая зеленая кровь. Ассасин колобком прокатился по полу и накинулся на первую тварь, но лезвия мечей отлетели от нее, словно она была закована в броню. Но почему тогда сюрикены сработали? Может потому, что были из хитрого сплава стали, меди, олова и серебра? Тварь, противно визжа, завертелась под ударами Наиля, отбиваясь руками и пытаясь задеть противника неприятно поблескивающими огромными когтями. В какой-то момент до него дошло, что отлетает от твари только обычный меч, а посеребренный все же наносит несильные порезы. Поэтому обычный меч пришлось отбросить и сражаться одним.
