Ира сдавленно охнула. Это, должно быть, очень больно, много хуже, чем просто разыгравшаяся мигрень. Зарецкий, кажется, удивился её реакции; не ожидал, что она поймёт?
– Пойдём, сядешь, – он кивнул в сторону застеленной плетёными ковриками завалинки. Дельное предложение. – Попробую утром договориться, чтобы тебе предоставили в распоряжение кухню. Сможешь сама сделать укрепляющее?
– Лучше не надо. Здесь не любят ведьм, – сумрачно отозвалась Ира. – Потерплю как-нибудь… Это всего лишь сны.
Она вытянула ноги и расправила юбку, на которую пустили чересчур много ткани. Ярко-зелёные складки распластались по пыльной земле. Сюда, в укромный уголок, спрятанный за высоким крыльцом, ветер не задувал, но всё равно было зябко.
– Почему, кстати, не любят? – тоскливо спросила Ира. – Не может быть, чтобы здесь все ведьмы поголовно вредили людям.
– Не может, – согласился Ярослав. Он рассеянно смотрел куда-то в звёздное небо. – Видишь ли, в этих краях в какой-то момент радикально сменилась власть. Не очень давно, лет восемьдесят как. Местное… так сказать, сообщество слишком ретиво сопротивлялось завоевателям, чтобы избежать репрессий. Наша третья статья – детский лепет по сравнению с тем, что здесь устроили.
– Но что-то же осталось, – пробормотала Ира. – Иначе нежить бы всех тут сожрала…
– Конечно, осталось. Одарённые сами по себе никуда не делись, – Зарецкий говорил тихо, словно опасался, что услышит кто-нибудь лишний. – Только теперь всё под строгим контролем духовной власти. Законопослушным дозволяют освоить самые элементарные приёмы, берут импровизированную клятву и отпускают бродить по городам и весям. Это называется «ас-скал» – или «сокол», на местный лад.
– Ага, – Ира сосредоточенно наморщила лоб. Ещё кусочек головоломки встал на место. Другое дело, что кусочек – не больше песчинки, а головоломка размером с целую вселенную. – А всех, кто не захотел, публично казнят на площадях.
– Примерно так.
Он вновь замолчал. Неужели и впрямь чувствует себя виноватым? Кому тут стыдиться, так это ей.
– Ты хорошо держишься, – вдруг сказал Зарецкий, по-прежнему не глядя на неё. – Я думал, будет хуже.
– Это всё тень, – Ира высказала догадку, в которой за прошедшее время утвердилась сама. – Я из-за неё как-то странно всё чувствую. Как будто это не со мной, а с кем-то, а я только со стороны смотрю…
Ярослав не ответил. Плохое, должно быть, оправдание в свете их памятного разговора – если можно назвать это разговором. Ира виновато вздохнула.
– Злишься, да?
Он удивлённо взглянул на неё.
– Злиться непрофессионально.
То есть, наверное, что-то вроде «Да, злюсь, но продолжу с тобой возиться, потому что иначе сработает какая-нибудь страшная клятва». Интересно, когда он их давал, задумывался всерьёз, на что себя обрекает? Никто в здравом уме не клянётся в том, чего не в состоянии исполнить…
– Эта полудница, – Ира нервно облизнула губы. Вопрос подспудно волновал её уже пару дней, только вот задать не было случая. – Она же… ну… не успела… с проклятием?
– Чего там успевать? – спокойно, почти небрежно сказал Зарецкий.
Вялый ветерок вдруг пробрал до костей.
– Что теперь делать? – севшим голосом спросила Ира.
– Что и всегда – жить дальше, – Ярослав пожал плечами, будто речь шла о какой-нибудь ерунде. – Проклятие – это всего лишь вероятностные чары, хоть и весьма вредоносные.
– А снять его можно?
– Есть способы. Но смысла особо нет.
Потому что проклятие криво наложено? Потому что оно не подействует? Или… Этот последний вариант лучше не обдумывать всерьёз. Ира закусила губу. Ей, в общем-то, плевать, что будет с Зарецким. Выбраться бы отсюда, а дальше – всё равно. В конце концов, он не похож на безвинную жертву обстоятельств; вовсе даже наоборот: сколько Ира его знала, он безжалостно гнул обстоятельства под свои нужды, не считаясь ни с чужими желаниями, ни с коварными вероятностями, ни со строгими законами сообщества. Выкрутится как-нибудь и на этот раз. А если и нет – ей какое дело?..
– Я так не думаю, – тихо сказала Ира.
Ей стало неуютно под его пристальным взглядом. Бедные нелегалы, как они вообще после интервью с этим человеком находят в себе силы сдавать аттестационные экзамены? Никакой дар ему не нужен, чтобы собеседник стушевался и побежал на задних лапках исполнять, что велено…
– Там видно будет.
Это было настолько не в духе Зарецкого, что Ира ни на миг не усомнилась в его неискренности. Он, безусловно, знает больше, чем говорит, и наверняка просчитал наперёд развитие событий, даже не один вариант. И ни один из этих вариантов ему не нравится. Можно легко предположить, почему: в худших раскладах Георгий Иванович и его подельники добиваются своего, в лучших дело кончается застенками безопасности. Да что уж там – застенками; за применение без санкции классической-то магии с определённой категории полагается казнь, а тут…
– Постарайся сосредоточиться на хороших эмоциях, – тоном психотерапевта посоветовал Ярослав. Должно быть, мрачные мысли сполна отразились на её лице. – И скажи, какие травы нужны для укрепляющего. Отправлю Тихона собирать…
Далёкий вой в полях рассыпался серией кашляющих всхлипов. Ира понятия не имела, что там за тварь. Она в родном-то мире не протянула бы долго вдали от родительской квартиры, общественного транспорта и круглосуточных супермаркетов. Зарецкий, за какую бы цену ни купил он эту науку, знал, что и как здесь делать. Какая, в конце концов, разница, в клятвах дело или в личных побуждениях? Может, и различий-то никаких нет. Клятву ведь и обойти можно.
– Спасибо, – искренне сказала Ира, без страха заглядывая в глаза Ярославу. Едва ли не впервые за всё время их знакомства.
– Не за что, – он с сожалением качнул головой. – Всё ещё не за что.
Макс был какой-то подавленный. О командировке отчитывался неохотно, в скучных канцелярских терминах; Мишка с трудом выловил в его нудном рассказе информацию, за допуск к которой половина отдела исследований отдала бы пару годовых премий и все авторские отчисления в придачу. Сопоставил даты: сходилось идеально. Должно быть, если бы не случайность с бедной Ирой, у них на руках уже был бы если не весь расклад, то, по крайней мере, твёрдые основания для дальнейших выводов.
– Как-то так, – не по протоколу закончил Макс и неуютно поёрзал на пыточном стуле. – Мезенцев, похоже, подобрался слишком близко к чему-то опасному, запаниковал, побежал к нам и поплатился. Этот… Кузнецов – бандит и ворюга, надо объявлять в розыск и брать. Про безопасников сами уже всё знаете.
Шеф задумчиво кивнул.
– Хорошо. Что насчёт связей с «Восходом»? Может, наведаешься туда на днях? С опергруппой на хвосте?
Макс заметно побледнел и энергично мотнул головой.
– Нет. Нет. След в «Восходе» – ложный. Полулегальный кружок по интересам, только и всего.
– Так ты ж говорил… – начал было озадаченный Мишка и тут же схлопотал предупреждающий взгляд от начальника.
– Спасибо, Максим, – шеф откинулся на спинку кресла. Нетронутый кофе на его столе источал терпкий аромат. – Оформи, пожалуйста, авансовый отчёт. Миша, останься.
Некрасов понуро потрусил к двери. Мишке категорически не нравились перемены в его настроении. Что его так потрясло? Длительное соседство с разломом? Исчезновение Зарецкого в неизвестном направлении? Или просто переживает за Иру – она ему вроде бы нравилась… Шеф постучал по столу тяжёлой позолоченной ручкой, привлекая Мишкино внимание.
– Твои выводы?
Старов, мозгуя, наморщил лоб.
– Ну, с Кузнецовым всё ясно. То есть почти всё, – поспешно поправился он, заметив, как Верховский ехидно кривит рот. – Он по-любому как-то связан с… «Цепью», – притащенное Максом словечко Мишке понравилось, вполне подходит к этому делу. – Надо вменять в вину нападение на сотрудников при исполнении, ловить и допрашивать.
– Где его ловить, Миша? – спросил шеф – то ли саркастически, то ли всерьёз.
– Где-то там, под Владимиром, – не слишком уверенно прикинул Мишка. – Ему же надо за каким-то чёртом к разлому… Хотя, может, это ему на спаде активности надо было, а теперь уже нет смысла там отираться.
– А зачем ему туда надо? – с нажимом проговорил Верховский, сверля его взглядом. Шеф явно не был им доволен. – Я вообще удивлён, что ты начал с этого Кузнецова. Основной вывод напрашивается сам собой, не считаешь?
– Вы сказали не сосредоточиваться на разломах, – обиженно буркнул Мишка. – Основной вывод… ну…
– Мезенцев, – шеф говорил негромко, но каждым словом словно бы бил наотмашь, – Кузнецов. Разлом. Спад активности. Сбои в поисковой магии. Исчезновения. Ну же, Миша, у тебя все те же сведения, что и у меня!
– Разлом можно как-то использовать, – брякнул Мишка очевидное, читавшееся между строк в оставленных ему заметках. – На спаде. Кузнецову это и надо было…
– Что ему надо было?
– Пролезть туда, – почти наобум сказал Мишка и по выражению лица шефа понял, что попал в яблочко. Точно, Мезенцев ведь нёс что-то такое… – За разлом. Ох, блин!
– Что тебя взволновало? – ядовито спросил шеф, прокручивая в пальцах ручку.
– Следующий спад через леший знает сколько лет, – упавшим голосом напомнил Старов. – Получается, наша Ира… И Ярослав тоже…
– И Кузнецов, к вящей всеобщей скорби, – Верховский раздражённо закатил глаза. – Миша, напряги извилины. Стал бы Кузнецов так рьяно рваться в неизвестность без гарантии возвращения? А потом так легко бросать свои начинания и драпать куда подальше, лишь бы не поймали?
– У него ещё способы есть, – оторопело проговорил Старов. – Только… может, более трудоёмкие.
– Наконец-то, – шеф нехорошо улыбнулся. – И вот мы подобрались к точке, с которой, судя по всему, начинал твой коллега. Зачем им туда?
– Откуда я знаю, – растерявшись, пробормотал Мишка. – Нежити к нам сюда напустить… Или, может, там ментальные маги стадами бродят, их сюда к нам и тащат в товарных количествах…
– Плохо, Миша, – золочёный «паркер» выбил мелкую дробь по лакированной столешнице. – Ты пытаешься отвечать на вопросы, которые даже не ставил. Давай-ка я тебе помогу. Какая может быть выгода от путешествий на другую сторону разлома? Кому она на руку? Кто обладает достаточным объёмом знаний? Где их источник?
– В исследованиях Свешниковой, – ляпнул Мишка, просто чтобы что-то сказать.
– Или нет, – рыкнул шеф. – Вот тебе ещё информация к размышлению. Двадцать первого числа из вивария упустили тень. Ту самую, которую приказом надзора велено было не уничтожать.
– Это тут при чём?
– При чём-то, раз я счёл нужным тебе сообщить, – сердито фыркнул Верховский. – Зайдёшь в пять, поделишься результатами осмысления.
Всё, свободен. В глубокой задумчивости Мишка вывалился из логова в кабинет; Андрюха, рыхливший землю в цветочном горшке, сочувственно проводил его взглядом. Макса не было – наверное, ушёл оформлять командировку. Зато была Ксюша, которой Старов перед головомойкой у Верховского обещал с чем-то помочь.
– Поштурмуем? – Тимофеева просочилась к нему за стол с распечатками и пачкой печенья в руках, уселась рядом на складном стуле. – Я тут подсуетилась на выходных, кое-что раскопала…
Вообще-то ему хватало собственных неприступных вершин для мозгового штурма, но обещал – значит, обещал. Стараясь не обращать внимания на ревнивые Костиковы взгляды, Мишка придвинул к себе Ксюшины распечатки. Лучше бы она к Чернову пошла, ей-богу, тот-то в самом деле умный…
– Наследничек прислал, – хмыкнула Оксана, кивнув на копии приходных накладных. – Настырный. Хочет во что бы то ни стало гадов на чистую воду вывести.
На бумагах ярко-розовым маркером выделены были одни и те же позиции – «амулет стандартный, класс воздействия III-А, не подлежит обязательной сертификации». Пробные партии: десять штук, пятнадцать, пять. Всё какие-то индивидуалы, свидетельства о регистрации проверять замучаешься: Лыков, Бугаев, Петраков, Зацепин – ни о ком Мишка навскидку ничего не помнил. Класс III-А – мелкие медицинские фитюльки, чар в них на донышке; серьёзный артефакт за такое не выдашь, любой приёмщик на складе завернёт, едва наведя сканер чар на упаковку. Старов оглянулся на сейф; запертая в нём подвеска и впрямь мощностью не отличалась. Тонкая иголка, безошибочно направленная в сердце. У Татьяны Свириденко диагностировали инфаркт…
– Ты их искала? В реестре индивидуальных предпринимателей? В нашей базе? – наугад спросил Мишка.
– Да, разумеется, – Ксюша подперла щёку кулаком и вздохнула. – Всё чисто, максимум – мелкие налоговые грешки. И не скажешь, что барыжат нелегальщиной…
– Может, и не барыжат, – Старов, только что сам получивший за отсутствие логики в рассуждениях, изо всех сил старался делать корректные выводы. – Может, только один из них… Или вообще ни один, а этот амулет просто подсунули в коробку. На производстве, при перепродаже или в самой «Гекате»…
Ксюша приободрилась.
– Это выяснить как нефиг делать. Коробки все на складе, даже из витрин всё изъяли. Съезжу вечером к Свириденко, проверю… Спасибо за идею!
– Подсунули, – уверенно сказал Мишка. Его только что осенило. – Официальная партия – слишком прямолинейно, её легко отследить. «Геката» же не у кустарей закупается и не у… коллекционеров…
– Я всё равно съезжу, – Ксюша энергично закивала, выбивая длинным ногтем дробь по экрану телефона. Договаривалась о визите, не иначе. – Выясню, кто принимал партию, всё такое… Можешь эту штуку достать, пожалуйста? Покажешь мне, как распознать…
Мишка покорно потянулся к сейфу. Поставил перед собой контейнер, с великой осторожностью снял крышку, сощурился, принуждая себя воспринимать чары в видимом спектре.
– Вот, смотри, сюда вшито, – он взял со стола одну из десятка близнецовых пластиковых ручек, которые терялись быстрее, чем исписывались, и кончиком обвёл крохотный значок на серебряном креплении. – Вот это, по краям – обвязка: усиление, маскировка, повышение точности… Остальное – декор.
Он пригляделся к безликому, почти промышленному узору чар. Простенький, но надёжный; снять грубой силой нелегко, но можно нейтрализовать, если нарушить несколько звеньев или, например, добавить лишнюю линию… Руки зачесались попробовать и посмотреть, что получится, но тогда обезвреженный амулет мигом перестанет быть уликой.
– В общем, если бы в «Гекате» водились маги с четвёркой или выше, нифига бы не сработало у этих гадов, – Мишка вздохнул и поднял взгляд на коллегу. – Тут уже по цвету видно, что дрянь. Скажи Свириденко, пусть всё опечатает, и забери на экспертизу – посмотрим здесь у себя…
Он озадаченно осёкся. Ксюша сидела между ним и окном, жалюзи на котором он с утра раздвинул, радуясь хорошей погоде. Солнечные лучи путались в её каштановых локонах; в игре света он не сразу обратил внимание на тонкий, почти прозрачный двойной ободок, кончики которого растворялись в фарфоровой коже где-то у висков. Строгие, безупречно аккуратные узоры; один замысловатый, второй значительно проще. Не широкая лента, безжалостно опутавшая несчастную Тришину, но, без сомнения, той же природы. Мишка нервно поскрёб в затылке.
– Ксюш, – осторожно проговорил он, на ходу неумело подбирая слова, – ты… э-э-э… хорошо помнишь последние два месяца?
Коллега удивлённо вскинула брови.
– В смысле? Хочешь сказать, что-то уже случалось похожее?
– Пойдём, сядешь, – он кивнул в сторону застеленной плетёными ковриками завалинки. Дельное предложение. – Попробую утром договориться, чтобы тебе предоставили в распоряжение кухню. Сможешь сама сделать укрепляющее?
– Лучше не надо. Здесь не любят ведьм, – сумрачно отозвалась Ира. – Потерплю как-нибудь… Это всего лишь сны.
Она вытянула ноги и расправила юбку, на которую пустили чересчур много ткани. Ярко-зелёные складки распластались по пыльной земле. Сюда, в укромный уголок, спрятанный за высоким крыльцом, ветер не задувал, но всё равно было зябко.
– Почему, кстати, не любят? – тоскливо спросила Ира. – Не может быть, чтобы здесь все ведьмы поголовно вредили людям.
– Не может, – согласился Ярослав. Он рассеянно смотрел куда-то в звёздное небо. – Видишь ли, в этих краях в какой-то момент радикально сменилась власть. Не очень давно, лет восемьдесят как. Местное… так сказать, сообщество слишком ретиво сопротивлялось завоевателям, чтобы избежать репрессий. Наша третья статья – детский лепет по сравнению с тем, что здесь устроили.
– Но что-то же осталось, – пробормотала Ира. – Иначе нежить бы всех тут сожрала…
– Конечно, осталось. Одарённые сами по себе никуда не делись, – Зарецкий говорил тихо, словно опасался, что услышит кто-нибудь лишний. – Только теперь всё под строгим контролем духовной власти. Законопослушным дозволяют освоить самые элементарные приёмы, берут импровизированную клятву и отпускают бродить по городам и весям. Это называется «ас-скал» – или «сокол», на местный лад.
– Ага, – Ира сосредоточенно наморщила лоб. Ещё кусочек головоломки встал на место. Другое дело, что кусочек – не больше песчинки, а головоломка размером с целую вселенную. – А всех, кто не захотел, публично казнят на площадях.
– Примерно так.
Он вновь замолчал. Неужели и впрямь чувствует себя виноватым? Кому тут стыдиться, так это ей.
– Ты хорошо держишься, – вдруг сказал Зарецкий, по-прежнему не глядя на неё. – Я думал, будет хуже.
– Это всё тень, – Ира высказала догадку, в которой за прошедшее время утвердилась сама. – Я из-за неё как-то странно всё чувствую. Как будто это не со мной, а с кем-то, а я только со стороны смотрю…
Ярослав не ответил. Плохое, должно быть, оправдание в свете их памятного разговора – если можно назвать это разговором. Ира виновато вздохнула.
– Злишься, да?
Он удивлённо взглянул на неё.
– Злиться непрофессионально.
То есть, наверное, что-то вроде «Да, злюсь, но продолжу с тобой возиться, потому что иначе сработает какая-нибудь страшная клятва». Интересно, когда он их давал, задумывался всерьёз, на что себя обрекает? Никто в здравом уме не клянётся в том, чего не в состоянии исполнить…
– Эта полудница, – Ира нервно облизнула губы. Вопрос подспудно волновал её уже пару дней, только вот задать не было случая. – Она же… ну… не успела… с проклятием?
– Чего там успевать? – спокойно, почти небрежно сказал Зарецкий.
Вялый ветерок вдруг пробрал до костей.
– Что теперь делать? – севшим голосом спросила Ира.
– Что и всегда – жить дальше, – Ярослав пожал плечами, будто речь шла о какой-нибудь ерунде. – Проклятие – это всего лишь вероятностные чары, хоть и весьма вредоносные.
– А снять его можно?
– Есть способы. Но смысла особо нет.
Потому что проклятие криво наложено? Потому что оно не подействует? Или… Этот последний вариант лучше не обдумывать всерьёз. Ира закусила губу. Ей, в общем-то, плевать, что будет с Зарецким. Выбраться бы отсюда, а дальше – всё равно. В конце концов, он не похож на безвинную жертву обстоятельств; вовсе даже наоборот: сколько Ира его знала, он безжалостно гнул обстоятельства под свои нужды, не считаясь ни с чужими желаниями, ни с коварными вероятностями, ни со строгими законами сообщества. Выкрутится как-нибудь и на этот раз. А если и нет – ей какое дело?..
– Я так не думаю, – тихо сказала Ира.
Ей стало неуютно под его пристальным взглядом. Бедные нелегалы, как они вообще после интервью с этим человеком находят в себе силы сдавать аттестационные экзамены? Никакой дар ему не нужен, чтобы собеседник стушевался и побежал на задних лапках исполнять, что велено…
– Там видно будет.
Это было настолько не в духе Зарецкого, что Ира ни на миг не усомнилась в его неискренности. Он, безусловно, знает больше, чем говорит, и наверняка просчитал наперёд развитие событий, даже не один вариант. И ни один из этих вариантов ему не нравится. Можно легко предположить, почему: в худших раскладах Георгий Иванович и его подельники добиваются своего, в лучших дело кончается застенками безопасности. Да что уж там – застенками; за применение без санкции классической-то магии с определённой категории полагается казнь, а тут…
– Постарайся сосредоточиться на хороших эмоциях, – тоном психотерапевта посоветовал Ярослав. Должно быть, мрачные мысли сполна отразились на её лице. – И скажи, какие травы нужны для укрепляющего. Отправлю Тихона собирать…
Далёкий вой в полях рассыпался серией кашляющих всхлипов. Ира понятия не имела, что там за тварь. Она в родном-то мире не протянула бы долго вдали от родительской квартиры, общественного транспорта и круглосуточных супермаркетов. Зарецкий, за какую бы цену ни купил он эту науку, знал, что и как здесь делать. Какая, в конце концов, разница, в клятвах дело или в личных побуждениях? Может, и различий-то никаких нет. Клятву ведь и обойти можно.
– Спасибо, – искренне сказала Ира, без страха заглядывая в глаза Ярославу. Едва ли не впервые за всё время их знакомства.
– Не за что, – он с сожалением качнул головой. – Всё ещё не за что.
Глава LVI. Отголоски
Макс был какой-то подавленный. О командировке отчитывался неохотно, в скучных канцелярских терминах; Мишка с трудом выловил в его нудном рассказе информацию, за допуск к которой половина отдела исследований отдала бы пару годовых премий и все авторские отчисления в придачу. Сопоставил даты: сходилось идеально. Должно быть, если бы не случайность с бедной Ирой, у них на руках уже был бы если не весь расклад, то, по крайней мере, твёрдые основания для дальнейших выводов.
– Как-то так, – не по протоколу закончил Макс и неуютно поёрзал на пыточном стуле. – Мезенцев, похоже, подобрался слишком близко к чему-то опасному, запаниковал, побежал к нам и поплатился. Этот… Кузнецов – бандит и ворюга, надо объявлять в розыск и брать. Про безопасников сами уже всё знаете.
Шеф задумчиво кивнул.
– Хорошо. Что насчёт связей с «Восходом»? Может, наведаешься туда на днях? С опергруппой на хвосте?
Макс заметно побледнел и энергично мотнул головой.
– Нет. Нет. След в «Восходе» – ложный. Полулегальный кружок по интересам, только и всего.
– Так ты ж говорил… – начал было озадаченный Мишка и тут же схлопотал предупреждающий взгляд от начальника.
– Спасибо, Максим, – шеф откинулся на спинку кресла. Нетронутый кофе на его столе источал терпкий аромат. – Оформи, пожалуйста, авансовый отчёт. Миша, останься.
Некрасов понуро потрусил к двери. Мишке категорически не нравились перемены в его настроении. Что его так потрясло? Длительное соседство с разломом? Исчезновение Зарецкого в неизвестном направлении? Или просто переживает за Иру – она ему вроде бы нравилась… Шеф постучал по столу тяжёлой позолоченной ручкой, привлекая Мишкино внимание.
– Твои выводы?
Старов, мозгуя, наморщил лоб.
– Ну, с Кузнецовым всё ясно. То есть почти всё, – поспешно поправился он, заметив, как Верховский ехидно кривит рот. – Он по-любому как-то связан с… «Цепью», – притащенное Максом словечко Мишке понравилось, вполне подходит к этому делу. – Надо вменять в вину нападение на сотрудников при исполнении, ловить и допрашивать.
– Где его ловить, Миша? – спросил шеф – то ли саркастически, то ли всерьёз.
– Где-то там, под Владимиром, – не слишком уверенно прикинул Мишка. – Ему же надо за каким-то чёртом к разлому… Хотя, может, это ему на спаде активности надо было, а теперь уже нет смысла там отираться.
– А зачем ему туда надо? – с нажимом проговорил Верховский, сверля его взглядом. Шеф явно не был им доволен. – Я вообще удивлён, что ты начал с этого Кузнецова. Основной вывод напрашивается сам собой, не считаешь?
– Вы сказали не сосредоточиваться на разломах, – обиженно буркнул Мишка. – Основной вывод… ну…
– Мезенцев, – шеф говорил негромко, но каждым словом словно бы бил наотмашь, – Кузнецов. Разлом. Спад активности. Сбои в поисковой магии. Исчезновения. Ну же, Миша, у тебя все те же сведения, что и у меня!
– Разлом можно как-то использовать, – брякнул Мишка очевидное, читавшееся между строк в оставленных ему заметках. – На спаде. Кузнецову это и надо было…
– Что ему надо было?
– Пролезть туда, – почти наобум сказал Мишка и по выражению лица шефа понял, что попал в яблочко. Точно, Мезенцев ведь нёс что-то такое… – За разлом. Ох, блин!
– Что тебя взволновало? – ядовито спросил шеф, прокручивая в пальцах ручку.
– Следующий спад через леший знает сколько лет, – упавшим голосом напомнил Старов. – Получается, наша Ира… И Ярослав тоже…
– И Кузнецов, к вящей всеобщей скорби, – Верховский раздражённо закатил глаза. – Миша, напряги извилины. Стал бы Кузнецов так рьяно рваться в неизвестность без гарантии возвращения? А потом так легко бросать свои начинания и драпать куда подальше, лишь бы не поймали?
– У него ещё способы есть, – оторопело проговорил Старов. – Только… может, более трудоёмкие.
– Наконец-то, – шеф нехорошо улыбнулся. – И вот мы подобрались к точке, с которой, судя по всему, начинал твой коллега. Зачем им туда?
– Откуда я знаю, – растерявшись, пробормотал Мишка. – Нежити к нам сюда напустить… Или, может, там ментальные маги стадами бродят, их сюда к нам и тащат в товарных количествах…
– Плохо, Миша, – золочёный «паркер» выбил мелкую дробь по лакированной столешнице. – Ты пытаешься отвечать на вопросы, которые даже не ставил. Давай-ка я тебе помогу. Какая может быть выгода от путешествий на другую сторону разлома? Кому она на руку? Кто обладает достаточным объёмом знаний? Где их источник?
– В исследованиях Свешниковой, – ляпнул Мишка, просто чтобы что-то сказать.
– Или нет, – рыкнул шеф. – Вот тебе ещё информация к размышлению. Двадцать первого числа из вивария упустили тень. Ту самую, которую приказом надзора велено было не уничтожать.
– Это тут при чём?
– При чём-то, раз я счёл нужным тебе сообщить, – сердито фыркнул Верховский. – Зайдёшь в пять, поделишься результатами осмысления.
Всё, свободен. В глубокой задумчивости Мишка вывалился из логова в кабинет; Андрюха, рыхливший землю в цветочном горшке, сочувственно проводил его взглядом. Макса не было – наверное, ушёл оформлять командировку. Зато была Ксюша, которой Старов перед головомойкой у Верховского обещал с чем-то помочь.
– Поштурмуем? – Тимофеева просочилась к нему за стол с распечатками и пачкой печенья в руках, уселась рядом на складном стуле. – Я тут подсуетилась на выходных, кое-что раскопала…
Вообще-то ему хватало собственных неприступных вершин для мозгового штурма, но обещал – значит, обещал. Стараясь не обращать внимания на ревнивые Костиковы взгляды, Мишка придвинул к себе Ксюшины распечатки. Лучше бы она к Чернову пошла, ей-богу, тот-то в самом деле умный…
– Наследничек прислал, – хмыкнула Оксана, кивнув на копии приходных накладных. – Настырный. Хочет во что бы то ни стало гадов на чистую воду вывести.
На бумагах ярко-розовым маркером выделены были одни и те же позиции – «амулет стандартный, класс воздействия III-А, не подлежит обязательной сертификации». Пробные партии: десять штук, пятнадцать, пять. Всё какие-то индивидуалы, свидетельства о регистрации проверять замучаешься: Лыков, Бугаев, Петраков, Зацепин – ни о ком Мишка навскидку ничего не помнил. Класс III-А – мелкие медицинские фитюльки, чар в них на донышке; серьёзный артефакт за такое не выдашь, любой приёмщик на складе завернёт, едва наведя сканер чар на упаковку. Старов оглянулся на сейф; запертая в нём подвеска и впрямь мощностью не отличалась. Тонкая иголка, безошибочно направленная в сердце. У Татьяны Свириденко диагностировали инфаркт…
– Ты их искала? В реестре индивидуальных предпринимателей? В нашей базе? – наугад спросил Мишка.
– Да, разумеется, – Ксюша подперла щёку кулаком и вздохнула. – Всё чисто, максимум – мелкие налоговые грешки. И не скажешь, что барыжат нелегальщиной…
– Может, и не барыжат, – Старов, только что сам получивший за отсутствие логики в рассуждениях, изо всех сил старался делать корректные выводы. – Может, только один из них… Или вообще ни один, а этот амулет просто подсунули в коробку. На производстве, при перепродаже или в самой «Гекате»…
Ксюша приободрилась.
– Это выяснить как нефиг делать. Коробки все на складе, даже из витрин всё изъяли. Съезжу вечером к Свириденко, проверю… Спасибо за идею!
– Подсунули, – уверенно сказал Мишка. Его только что осенило. – Официальная партия – слишком прямолинейно, её легко отследить. «Геката» же не у кустарей закупается и не у… коллекционеров…
– Я всё равно съезжу, – Ксюша энергично закивала, выбивая длинным ногтем дробь по экрану телефона. Договаривалась о визите, не иначе. – Выясню, кто принимал партию, всё такое… Можешь эту штуку достать, пожалуйста? Покажешь мне, как распознать…
Мишка покорно потянулся к сейфу. Поставил перед собой контейнер, с великой осторожностью снял крышку, сощурился, принуждая себя воспринимать чары в видимом спектре.
– Вот, смотри, сюда вшито, – он взял со стола одну из десятка близнецовых пластиковых ручек, которые терялись быстрее, чем исписывались, и кончиком обвёл крохотный значок на серебряном креплении. – Вот это, по краям – обвязка: усиление, маскировка, повышение точности… Остальное – декор.
Он пригляделся к безликому, почти промышленному узору чар. Простенький, но надёжный; снять грубой силой нелегко, но можно нейтрализовать, если нарушить несколько звеньев или, например, добавить лишнюю линию… Руки зачесались попробовать и посмотреть, что получится, но тогда обезвреженный амулет мигом перестанет быть уликой.
– В общем, если бы в «Гекате» водились маги с четвёркой или выше, нифига бы не сработало у этих гадов, – Мишка вздохнул и поднял взгляд на коллегу. – Тут уже по цвету видно, что дрянь. Скажи Свириденко, пусть всё опечатает, и забери на экспертизу – посмотрим здесь у себя…
Он озадаченно осёкся. Ксюша сидела между ним и окном, жалюзи на котором он с утра раздвинул, радуясь хорошей погоде. Солнечные лучи путались в её каштановых локонах; в игре света он не сразу обратил внимание на тонкий, почти прозрачный двойной ободок, кончики которого растворялись в фарфоровой коже где-то у висков. Строгие, безупречно аккуратные узоры; один замысловатый, второй значительно проще. Не широкая лента, безжалостно опутавшая несчастную Тришину, но, без сомнения, той же природы. Мишка нервно поскрёб в затылке.
– Ксюш, – осторожно проговорил он, на ходу неумело подбирая слова, – ты… э-э-э… хорошо помнишь последние два месяца?
Коллега удивлённо вскинула брови.
– В смысле? Хочешь сказать, что-то уже случалось похожее?
