– Понял.
– Тогда действуй.
Старов отложил трубку. Часы показывали немногим меньше девяти утра; несусветная рань, если засыпать глубоко за полночь. Аня сладко зевнула, приподнялась на локтях, отбросила со лба блестящие в солнечных лучах спутанные прядки. Послать бы шефа к лешему вместе со всеми его срочными поручениями… Никогда прежде Мишку не посещали подобные мысли.
– На работу вызывают? – расстроенно спросила Аня, придвигаясь к нему. – Кроме тебя, некого дёрнуть, что ли?
– Некого, – Старов виновато кивнул и обнял её, сонную и тёплую. Ну на кой ляд ему такая беспокойная работа? – Шеф мне отдал дела Зарецкого, пока он в командировке. Пашу за двоих.
– Бедненький, – искренне посочувствовала Аня. Она прижалась щекой к его плечу; отстраниться теперь было всё равно что сбросить на пол пригревшегося на коленях котёнка. – А я думала, мы ещё побудем с тобой полдня…
– Полдня? – глупо переспросил Мишка, соображая, какой сегодня день недели. По всему выходило, что воскресенье. Уже.
– Папа вечером прилетает, – вздохнула Аня. Он и так знал, но предпочёл малодушно забыть.
– Перестанешь быть бездомной, – неуклюже пошутил Мишка. Аня недоумённо на него посмотрела.
– А… да…
Стремительно пролетевшая суббота вымела из памяти всё лишнее. Он не думал о работе и грядущем возвращении Сафонова, она забыла про злосчастные ключи. Хотя почему злосчастные? Вовсе даже наоборот…
– Ань, мне правда ехать надо, – Мишка целомудренно поцеловал её в лоб и, пересилив себя, мягко высвободился из объятий. – Хочешь, побудь тут? Бросишь потом ключи в почтовый ящик…
– Нет, лучше до метро меня подбрось, – Аня, смирившись, проворно выпуталась из скомканного одеяла. – Я ж иначе не выберусь.
Вообще-то отсюда в Москву ходит автобус, но Мишка запросто готов был поверить, что она заблудится, не дойдя до остановки. Нет, если он распутает-таки это проклятое дело, точно попросит шефа о прибавке к зарплате и займётся наконец устройством собственного жилья. Где-нибудь в черте Москвы, поближе к метро.
В холодильнике дожидались своего часа вчерашние блины. С готовкой Аня не дружила; Мишку это немного удивило – ведьмы в его представлении должны были в силу профессиональных особенностей виртуозно управляться с кастрюльками и мерными ложками. Он и сам недотягивал до шеф-повара; так – не помереть с голоду и не разориться на готовой еде. Аню, к счастью, это вполне устроило.
– Чай или кофе? – спросила она, разливая по кружкам кипяток из сердито клокочущего чайника.
– Кофе. Без молока, – Старов, запретив себе зевать, потянулся за тарелками. – Сейчас опять полдня за рулём…
– Переходи к нам в финансы, – весело предложила Аня. – Может, не так много платят, зато работа спокойная.
– Так у меня ж образования такого нет.
– А какое есть?
– Педагогическое, – Мишка невольно улыбнулся, наблюдая, как изумлённо вытягивается её лицо. Все так реагируют. Почти все. – Серьёзно. Бакалавриат и магистратура.
– С ума сойти, – Аня хихикнула и поставила на стол две кружки; в одной плескалась чёрная горечь, в другой её разбавляло молоко и ударная доза сахара. – Ты что, наставничать хотел?
– Буду когда-нибудь, – уверенно заявил Мишка. – Когда шеф спишет в утиль.
– Пусть только попробует! Папа его живо того – на улицу…
Старов усмехнулся. Чтобы сковырнуть Верховского, влияния Сафонова не хватит. Если, конечно, почуявшие кровь безопасники не подгрызут окончательно ножки начальственного кресла. А ведь вполне может быть, что атака направлена именно на шефа! Ну кому, в самом деле, нужны рядовые офицеры контроля – сами по себе, не как средство для достижения истинной цели…
– Ты чего, Миш? – обеспокоенно спросила Аня. Старов встрепенулся и поспешно согнал с лица испугавшее её выражение.
– Ничего, задумался.
Срок его маленькому счастью вышел спустя пару часов. Высадив Аню у ближайшей конечной станции, Старов аккуратно припарковался у захудалого торгового центра и, не давая себе времени скиснуть, потянулся к телефону. Стало быть, за дело. Прежде чем набрать Костику, Мишка выудил из рюкзака прихваченные собой «Теоретические аспекты ментальной магии». На переднем форзаце пламенел гневно-красными чернилами штамп специальной секции: «Не подлежит распространению. Минимальный уровень допуска: II. Основание: специальное постановление Магического совета №03Р-08». Кто-то в тогдашнем Магсовете, однако, осилил нудную монографию – или, может, едва взглянув на название, вынес резолюцию: «Запретить». Коллектив авторов не то чтобы обширный; одну из фамилий уже на момент издания обвели чёрной рамкой. Рецензенты, двое. Редактор, корректор, компьютерная вёрстка… Выходит прилично. Шеф прав: проще начать с расспросов, чтобы выделить в этой толпе кого-то особенного.
– Слушаю, – рявкнул в трубку Костик.
– Привет, – дружелюбно отозвался Старов. – Не сильно занят?
– Сильно, – огрызнулся Чернов на другом конце радиоволны. – У тебя две минуты.
– Мне надо с твоим папой поговорить, – напрямик сказал Мишка. – Это по поводу его исследований. Можешь у него спросить, удобно будет сегодня?
– Нет, – отрезал Костик. – Забудь об этом, будь добр.
– Почему?
– Потому что, блин! – в трубке что-то глухо щёлкнуло – наверное, дверной замок. Костя понизил голос. – Отец уже сто лет этим не занимается, ясно?
– Ну, может, помнит что-нибудь…
– Помнит, разумеется! – взорвался Чернов. – Тебе бы так карьеру сломали – ты бы тоже помнил!
– Сломали?.. – оторопело переспросил Мишка. Лежавшая у него на коленях книга тускло отблёскивала золотым тиснением.
– Уши почисть! И мозги заодно пошевели там, если дотянешься! – рыкнул коллега. Старов привык к его вздорному нраву, но подобные интонации слышал впервые. – Свернули всё после вашего грёбаного тульского дела! Гриф шлёпнули – и до свидания! Годы трудов – в мусорку…
Ну и дела… Мишка из вежливости дослушал тираду, скомканно попрощался и отключился. Стало быть, Чернов-старший всерьёз обижен на Магсовет за свёртывание программы исследований. А Чернов-младший – на Верховского, за то, что отголоски тульского дела достались сперва Зарецкому, затем – Старову. То-то Костя в последнее время злее, чем обычно… Хотя они с Яриком никогда не ладили. Вот прямо с того дня, когда стажёр Зарецкий впервые переступил порог кабинета на двенадцатом этаже.
Мишка без вдохновения пробежал взглядом развесистые выходные данные монографии. Чтобы шерстить досье, надо ехать в Управу. Туда в любом случае придётся тащиться к концу дня; стало быть, сперва загадочная дама. Хотя, кажется, ничего загадочного в ней нет. Надежда Андреевна Лялина, шестидесяти восьми лет, маг двенадцатой категории; библиотекарь в тихом подмосковном городке, до которого ехать добрых три часа. Незачем было бы, если бы не характеристика от шефа: «единственная здравствующая ныне родственница Л.Свешниковой, досягаемая для нас». Если этот божий одуванчик знает что-нибудь о научных интересах покойной двоюродной сестры – или, что вероятнее, о тех, кому та достаточно доверяла… Тогда из сожжённого бензина может выгореть что-то полезное.
Прежде чем натравить бортовой компьютер на далёкую точечку на карте, Мишка позвонил в указанную библиотеку и удостоверился, что присланное шефом расписание смен вполне совпадает с реальностью. Включив фоном один из немногих интернет-каналов сообщества – спрятанных, разумеется, за семью печатями от непосвящённых – Старов решительно взялся за руль. Дороги вечно бодрствующей столицы привычно легли под потёртые шины.
– Салоны артефактов «Геката», – нежным голосом пропел динамик. – Подарите себе чудо!
Подарили уже, хватит. До чего безжалостна равнодушная машина налаженного бизнеса! Хозяйку пару дней как похоронили, а реклама идёт, как ни в чём не бывало. Кому помешала несчастная предпринимательница? Или не помешала – просто случайно попалась на пути… Цех накрыли, а всякая дрянь по Москве так и расползается, пока безопасность обыскивает квартиры офицеров контроля. И ведь не без причины, гады, обыскивают…
– …Сегодня в нашей студии – кандидаты в новый созыв Магического совета, – бодро зачастил ослепительно скалящийся ведущий. – За минувший срок у сообщества накопились вопросы, и сейчас мы наконец-то услышим на них ответы! Сергей Митрофанов, Дмитрий Обарин, ваши аплодисменты!
Мишка на пару мгновений отвлёкся от дороги. Политики на экране холодно переглядывались. У лощёного Митрофанова выходило просто отлично, Обарин ещё недостаточно вжился в новую роль. Ведущий выстреливал слова, как из пулемёта, изредка прерываясь, чтобы послушать комментарий. Зрителей – или тех, кто сочинял вопросы от их имени – волновало одно и то же: упадок отечественного производителя, повсеместное подорожание всего подряд, качество медицины и визовые препоны. Каждые четыре года так.
– Вы видели цены в «Монтгомери»? – назойливо вопрошал ведущий. – Разве может простой маг позволить себе приобрести там хотя бы защитную цепочку?
– Цены впечатляют, это правда, – лениво согласился Митрофанов. – Мы уже подготовили целый комплекс глубоких экономических реформ, который выведет отечественные рынки из состояния депрессии. По нашим прогнозам, тренд должен стать положительным к концу текущего года, а в течение трёх лет – превысить показатели Германии, Франции и Великобритании…
– Вы запланировали экономическое чудо? – жадно спросил ведущий. – Неужели наши финансисты освоили особую денежную магию?
Вежливый смех в студии. Массовка позволяет себе ровно то, что прописано по сценарию.
– Я не стану сейчас раскрывать деталей, – уклончиво ответил Митрофанов. – Наши коллеги много лет кропотливо прорабатывали эти планы. Мы почти готовы начать их реализацию. Поверьте, к началу весны вас не будут беспокоить ценники в «Монтгомери»… Вам, вообще говоря, не понадобится никакой «Монтгомери» – в «Московском цехе» будет больше и лучше.
Аплодисменты и одобрительные выкрики. Митрофанов тонко улыбнулся; ему все эти теледебаты – едва ли не ежедневная рутина. Но и Обарин, оказывается, не зря носился по минусовским ток-шоу: переждав овацию, он уперся кулаками в подлокотники кресла и отлично поставленным голосом проревел:
– Позвольте-ка вопрос!
Сзади сердито загудел клаксон, сгоняя Мишку со светофора. Старов сквозь зубы себя отругал: за дорогой следить надо, а не на публичные рожи любоваться! Всё равно смотреть там не на что – слушать надо…
– Вот вы опять золотые горы обещаете, – грохотал Обарин. Мишка в экран не заглядывал, но готов был поклясться, что политик картинно стучит мясистым кулаком по мягкому подлокотнику. – Это мы каждый раз слышим. А программа, программа-то где? За чей счёт банкет? Из чего вы своё экономическое чудо лепить собрались?
– Это пока конфиденциальная информация, – снисходительно уронил Митрофанов. – Мы не занимаемся дешёвым популизмом. Кстати говоря, расскажите-ка о ваших нашумевших лозунгах. Как вы собираетесь претворять их в жизнь?
Бывалый политикан ел соперника без соли и перца. Даже неискушённый Мишка оценил обороты речи; у простоватого Обарина нет против этого крокодила ни единого шанса. Беднягу, небось, до выборов-то допустили, только чтоб список кандидатов разбавить. Ну, и дебаты позрелищнее сделать, не без этого…
– А у меня всё прописано, как я собираюсь претворять, – с крикливым достоинством возразил Обарин.
– Вы о безоговорочной отмене статей три и семь? – прохладно поинтересовался Митрофанов. – Поосторожнее, Дмитрий Олегович. Это пахнет нарушением присяги. Вы ведь не хотите поплатиться жизнью за предвыборные обещания?
Всеобщий взбудораженный вздох. Это, интересно, было в сценарии?
– Во-первых, никто не собирается безоговорочно отменять статьи, – загромыхал динамик голосом Обарина. – Речь о постепенном их пересмотре. Хватит уже огульно всё запрещать! Давайте двигаться к прогрессу, продуктивно сотрудничать с населением вне сообщества, науку выводить на достойный уровень! Что ж мы до сих пор, как в Средние века: чему наставник научил, то всю жизнь и умеем? А если наставник сам бестолковый? А если научить научит, а воспитать забудет? Ну как тут развиваться-то?
Одобрительный гул. Оказывается, Обарин с его простоватым говорком ближе аудитории, чем его искушённый в интеллигентном злословии противник. Мишка поймал себя на мысли, что, хоть для вялотекущей управской политики эта риторика и кажется свежей, подобные тезисы он уже слышал, и не раз.
– Пожалейте минусов, Дмитрий Олегович, – лениво протянул Митрофанов. – Они способны погибнуть от разрыва сердца при виде какой-нибудь шишиги, а вы собираетесь им показать всё наше сообщество, от магов первой категории до паразитов… Да ещё и допустить всех подряд к любым, без исключения, знаниям. Вы ведь имеете представление, например, о высокоуровневой боевой магии? Существуют чары, не уступающие по разрушительной мощи ядерному оружию. Сколько ходячих боеголовок вы хотите выпустить на улицы российских городов?
– Нисколько, – гаркнул Обарин. – Вы бы почитали нашу программу, Сергей Леонидович, в самом-то деле! Мы предлагаем целый комплекс мер по централизованному ответственному воспитанию и обучению новых членов сообщества, – последнюю фразу он произнёс торжественно, с нажимом на каждое слово. – Гибкую систему общегражданских, служебных и судебных клятв, которые учитывают обстоятельства каждого отдельного случая. Механизмы раннего выявления способностей. Сколько самородков так и проживают всю жизнь, не раскрыв своего дара! Сколько встают по недоразумению на скользкий путь! Давайте уже выведем их из тени, давайте выйдем из тени сами!
Его зычный голос утонул в овациях. Митрофанов и его сторонники, пожалуй, обрели серьёзного соперника. Пускай даже слегка косноязычного, но однозначно симпатичного избирателю. Мишка вырулил на шоссе и прибавил газу. Свешникова занималась политикой; любопытно, кто-то из нынешнего Магсовета её помнит? Какие идеи она исповедовала?
– Браво, Дмитрий Олегович, очень убедительно! – восторженно взвизгнул ведущий, примолкший было на время спора. – Я теперь понимаю, за что люди стояли перед Управой…
В студии по-осиному сердито загудели. Разгон митинга оказался крайне непопулярной мерой; сообщество до сих пор не закончило возмущаться. Несмотря на то, что приказ отдал кто-то из начальников безопасности, вину негласно и при этом единодушно возложили на действующий Магсовет. Состоявший в нём же Обарин как-то умудрился при этом оказаться оскорблённой стороной и, похоже, успешно оседлал волну народного негодования. Случайно ли?
– Дмитрий Олегович, – в голосе Митрофанова вибрировал тщательно сдерживаемый гнев. Понял, похоже, что этот раунд он однозначно проиграл. – Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что человек, снабдивший вас этими идеями, – государственный преступник?
Аудитория охнула, и Мишка едва к ней не присоединился. Блефует или… не блефует? Если нет, то… то шефу полезно будет посмотреть этот ролик. Чёрт, да это вообще всё меняет! Может, безопасность вскинулась вовсе не из-за третьей статьи? Прикрылись ею, как поводом, а причина-то – вот она…
– А как это относится к самим идеям? – невозмутимо спросил Обарин. Массовка озадаченно притихла. Неглуп мужик, леший его подери, хоть и косит под дурачка! – Вы, может, скажете, что у нас нет проблем с обучением молодых поколений?
– Тогда действуй.
Старов отложил трубку. Часы показывали немногим меньше девяти утра; несусветная рань, если засыпать глубоко за полночь. Аня сладко зевнула, приподнялась на локтях, отбросила со лба блестящие в солнечных лучах спутанные прядки. Послать бы шефа к лешему вместе со всеми его срочными поручениями… Никогда прежде Мишку не посещали подобные мысли.
– На работу вызывают? – расстроенно спросила Аня, придвигаясь к нему. – Кроме тебя, некого дёрнуть, что ли?
– Некого, – Старов виновато кивнул и обнял её, сонную и тёплую. Ну на кой ляд ему такая беспокойная работа? – Шеф мне отдал дела Зарецкого, пока он в командировке. Пашу за двоих.
– Бедненький, – искренне посочувствовала Аня. Она прижалась щекой к его плечу; отстраниться теперь было всё равно что сбросить на пол пригревшегося на коленях котёнка. – А я думала, мы ещё побудем с тобой полдня…
– Полдня? – глупо переспросил Мишка, соображая, какой сегодня день недели. По всему выходило, что воскресенье. Уже.
– Папа вечером прилетает, – вздохнула Аня. Он и так знал, но предпочёл малодушно забыть.
– Перестанешь быть бездомной, – неуклюже пошутил Мишка. Аня недоумённо на него посмотрела.
– А… да…
Стремительно пролетевшая суббота вымела из памяти всё лишнее. Он не думал о работе и грядущем возвращении Сафонова, она забыла про злосчастные ключи. Хотя почему злосчастные? Вовсе даже наоборот…
– Ань, мне правда ехать надо, – Мишка целомудренно поцеловал её в лоб и, пересилив себя, мягко высвободился из объятий. – Хочешь, побудь тут? Бросишь потом ключи в почтовый ящик…
– Нет, лучше до метро меня подбрось, – Аня, смирившись, проворно выпуталась из скомканного одеяла. – Я ж иначе не выберусь.
Вообще-то отсюда в Москву ходит автобус, но Мишка запросто готов был поверить, что она заблудится, не дойдя до остановки. Нет, если он распутает-таки это проклятое дело, точно попросит шефа о прибавке к зарплате и займётся наконец устройством собственного жилья. Где-нибудь в черте Москвы, поближе к метро.
В холодильнике дожидались своего часа вчерашние блины. С готовкой Аня не дружила; Мишку это немного удивило – ведьмы в его представлении должны были в силу профессиональных особенностей виртуозно управляться с кастрюльками и мерными ложками. Он и сам недотягивал до шеф-повара; так – не помереть с голоду и не разориться на готовой еде. Аню, к счастью, это вполне устроило.
– Чай или кофе? – спросила она, разливая по кружкам кипяток из сердито клокочущего чайника.
– Кофе. Без молока, – Старов, запретив себе зевать, потянулся за тарелками. – Сейчас опять полдня за рулём…
– Переходи к нам в финансы, – весело предложила Аня. – Может, не так много платят, зато работа спокойная.
– Так у меня ж образования такого нет.
– А какое есть?
– Педагогическое, – Мишка невольно улыбнулся, наблюдая, как изумлённо вытягивается её лицо. Все так реагируют. Почти все. – Серьёзно. Бакалавриат и магистратура.
– С ума сойти, – Аня хихикнула и поставила на стол две кружки; в одной плескалась чёрная горечь, в другой её разбавляло молоко и ударная доза сахара. – Ты что, наставничать хотел?
– Буду когда-нибудь, – уверенно заявил Мишка. – Когда шеф спишет в утиль.
– Пусть только попробует! Папа его живо того – на улицу…
Старов усмехнулся. Чтобы сковырнуть Верховского, влияния Сафонова не хватит. Если, конечно, почуявшие кровь безопасники не подгрызут окончательно ножки начальственного кресла. А ведь вполне может быть, что атака направлена именно на шефа! Ну кому, в самом деле, нужны рядовые офицеры контроля – сами по себе, не как средство для достижения истинной цели…
– Ты чего, Миш? – обеспокоенно спросила Аня. Старов встрепенулся и поспешно согнал с лица испугавшее её выражение.
– Ничего, задумался.
Срок его маленькому счастью вышел спустя пару часов. Высадив Аню у ближайшей конечной станции, Старов аккуратно припарковался у захудалого торгового центра и, не давая себе времени скиснуть, потянулся к телефону. Стало быть, за дело. Прежде чем набрать Костику, Мишка выудил из рюкзака прихваченные собой «Теоретические аспекты ментальной магии». На переднем форзаце пламенел гневно-красными чернилами штамп специальной секции: «Не подлежит распространению. Минимальный уровень допуска: II. Основание: специальное постановление Магического совета №03Р-08». Кто-то в тогдашнем Магсовете, однако, осилил нудную монографию – или, может, едва взглянув на название, вынес резолюцию: «Запретить». Коллектив авторов не то чтобы обширный; одну из фамилий уже на момент издания обвели чёрной рамкой. Рецензенты, двое. Редактор, корректор, компьютерная вёрстка… Выходит прилично. Шеф прав: проще начать с расспросов, чтобы выделить в этой толпе кого-то особенного.
– Слушаю, – рявкнул в трубку Костик.
– Привет, – дружелюбно отозвался Старов. – Не сильно занят?
– Сильно, – огрызнулся Чернов на другом конце радиоволны. – У тебя две минуты.
– Мне надо с твоим папой поговорить, – напрямик сказал Мишка. – Это по поводу его исследований. Можешь у него спросить, удобно будет сегодня?
– Нет, – отрезал Костик. – Забудь об этом, будь добр.
– Почему?
– Потому что, блин! – в трубке что-то глухо щёлкнуло – наверное, дверной замок. Костя понизил голос. – Отец уже сто лет этим не занимается, ясно?
– Ну, может, помнит что-нибудь…
– Помнит, разумеется! – взорвался Чернов. – Тебе бы так карьеру сломали – ты бы тоже помнил!
– Сломали?.. – оторопело переспросил Мишка. Лежавшая у него на коленях книга тускло отблёскивала золотым тиснением.
– Уши почисть! И мозги заодно пошевели там, если дотянешься! – рыкнул коллега. Старов привык к его вздорному нраву, но подобные интонации слышал впервые. – Свернули всё после вашего грёбаного тульского дела! Гриф шлёпнули – и до свидания! Годы трудов – в мусорку…
Ну и дела… Мишка из вежливости дослушал тираду, скомканно попрощался и отключился. Стало быть, Чернов-старший всерьёз обижен на Магсовет за свёртывание программы исследований. А Чернов-младший – на Верховского, за то, что отголоски тульского дела достались сперва Зарецкому, затем – Старову. То-то Костя в последнее время злее, чем обычно… Хотя они с Яриком никогда не ладили. Вот прямо с того дня, когда стажёр Зарецкий впервые переступил порог кабинета на двенадцатом этаже.
Мишка без вдохновения пробежал взглядом развесистые выходные данные монографии. Чтобы шерстить досье, надо ехать в Управу. Туда в любом случае придётся тащиться к концу дня; стало быть, сперва загадочная дама. Хотя, кажется, ничего загадочного в ней нет. Надежда Андреевна Лялина, шестидесяти восьми лет, маг двенадцатой категории; библиотекарь в тихом подмосковном городке, до которого ехать добрых три часа. Незачем было бы, если бы не характеристика от шефа: «единственная здравствующая ныне родственница Л.Свешниковой, досягаемая для нас». Если этот божий одуванчик знает что-нибудь о научных интересах покойной двоюродной сестры – или, что вероятнее, о тех, кому та достаточно доверяла… Тогда из сожжённого бензина может выгореть что-то полезное.
Прежде чем натравить бортовой компьютер на далёкую точечку на карте, Мишка позвонил в указанную библиотеку и удостоверился, что присланное шефом расписание смен вполне совпадает с реальностью. Включив фоном один из немногих интернет-каналов сообщества – спрятанных, разумеется, за семью печатями от непосвящённых – Старов решительно взялся за руль. Дороги вечно бодрствующей столицы привычно легли под потёртые шины.
– Салоны артефактов «Геката», – нежным голосом пропел динамик. – Подарите себе чудо!
Подарили уже, хватит. До чего безжалостна равнодушная машина налаженного бизнеса! Хозяйку пару дней как похоронили, а реклама идёт, как ни в чём не бывало. Кому помешала несчастная предпринимательница? Или не помешала – просто случайно попалась на пути… Цех накрыли, а всякая дрянь по Москве так и расползается, пока безопасность обыскивает квартиры офицеров контроля. И ведь не без причины, гады, обыскивают…
– …Сегодня в нашей студии – кандидаты в новый созыв Магического совета, – бодро зачастил ослепительно скалящийся ведущий. – За минувший срок у сообщества накопились вопросы, и сейчас мы наконец-то услышим на них ответы! Сергей Митрофанов, Дмитрий Обарин, ваши аплодисменты!
Мишка на пару мгновений отвлёкся от дороги. Политики на экране холодно переглядывались. У лощёного Митрофанова выходило просто отлично, Обарин ещё недостаточно вжился в новую роль. Ведущий выстреливал слова, как из пулемёта, изредка прерываясь, чтобы послушать комментарий. Зрителей – или тех, кто сочинял вопросы от их имени – волновало одно и то же: упадок отечественного производителя, повсеместное подорожание всего подряд, качество медицины и визовые препоны. Каждые четыре года так.
– Вы видели цены в «Монтгомери»? – назойливо вопрошал ведущий. – Разве может простой маг позволить себе приобрести там хотя бы защитную цепочку?
– Цены впечатляют, это правда, – лениво согласился Митрофанов. – Мы уже подготовили целый комплекс глубоких экономических реформ, который выведет отечественные рынки из состояния депрессии. По нашим прогнозам, тренд должен стать положительным к концу текущего года, а в течение трёх лет – превысить показатели Германии, Франции и Великобритании…
– Вы запланировали экономическое чудо? – жадно спросил ведущий. – Неужели наши финансисты освоили особую денежную магию?
Вежливый смех в студии. Массовка позволяет себе ровно то, что прописано по сценарию.
– Я не стану сейчас раскрывать деталей, – уклончиво ответил Митрофанов. – Наши коллеги много лет кропотливо прорабатывали эти планы. Мы почти готовы начать их реализацию. Поверьте, к началу весны вас не будут беспокоить ценники в «Монтгомери»… Вам, вообще говоря, не понадобится никакой «Монтгомери» – в «Московском цехе» будет больше и лучше.
Аплодисменты и одобрительные выкрики. Митрофанов тонко улыбнулся; ему все эти теледебаты – едва ли не ежедневная рутина. Но и Обарин, оказывается, не зря носился по минусовским ток-шоу: переждав овацию, он уперся кулаками в подлокотники кресла и отлично поставленным голосом проревел:
– Позвольте-ка вопрос!
Сзади сердито загудел клаксон, сгоняя Мишку со светофора. Старов сквозь зубы себя отругал: за дорогой следить надо, а не на публичные рожи любоваться! Всё равно смотреть там не на что – слушать надо…
– Вот вы опять золотые горы обещаете, – грохотал Обарин. Мишка в экран не заглядывал, но готов был поклясться, что политик картинно стучит мясистым кулаком по мягкому подлокотнику. – Это мы каждый раз слышим. А программа, программа-то где? За чей счёт банкет? Из чего вы своё экономическое чудо лепить собрались?
– Это пока конфиденциальная информация, – снисходительно уронил Митрофанов. – Мы не занимаемся дешёвым популизмом. Кстати говоря, расскажите-ка о ваших нашумевших лозунгах. Как вы собираетесь претворять их в жизнь?
Бывалый политикан ел соперника без соли и перца. Даже неискушённый Мишка оценил обороты речи; у простоватого Обарина нет против этого крокодила ни единого шанса. Беднягу, небось, до выборов-то допустили, только чтоб список кандидатов разбавить. Ну, и дебаты позрелищнее сделать, не без этого…
– А у меня всё прописано, как я собираюсь претворять, – с крикливым достоинством возразил Обарин.
– Вы о безоговорочной отмене статей три и семь? – прохладно поинтересовался Митрофанов. – Поосторожнее, Дмитрий Олегович. Это пахнет нарушением присяги. Вы ведь не хотите поплатиться жизнью за предвыборные обещания?
Всеобщий взбудораженный вздох. Это, интересно, было в сценарии?
– Во-первых, никто не собирается безоговорочно отменять статьи, – загромыхал динамик голосом Обарина. – Речь о постепенном их пересмотре. Хватит уже огульно всё запрещать! Давайте двигаться к прогрессу, продуктивно сотрудничать с населением вне сообщества, науку выводить на достойный уровень! Что ж мы до сих пор, как в Средние века: чему наставник научил, то всю жизнь и умеем? А если наставник сам бестолковый? А если научить научит, а воспитать забудет? Ну как тут развиваться-то?
Одобрительный гул. Оказывается, Обарин с его простоватым говорком ближе аудитории, чем его искушённый в интеллигентном злословии противник. Мишка поймал себя на мысли, что, хоть для вялотекущей управской политики эта риторика и кажется свежей, подобные тезисы он уже слышал, и не раз.
– Пожалейте минусов, Дмитрий Олегович, – лениво протянул Митрофанов. – Они способны погибнуть от разрыва сердца при виде какой-нибудь шишиги, а вы собираетесь им показать всё наше сообщество, от магов первой категории до паразитов… Да ещё и допустить всех подряд к любым, без исключения, знаниям. Вы ведь имеете представление, например, о высокоуровневой боевой магии? Существуют чары, не уступающие по разрушительной мощи ядерному оружию. Сколько ходячих боеголовок вы хотите выпустить на улицы российских городов?
– Нисколько, – гаркнул Обарин. – Вы бы почитали нашу программу, Сергей Леонидович, в самом-то деле! Мы предлагаем целый комплекс мер по централизованному ответственному воспитанию и обучению новых членов сообщества, – последнюю фразу он произнёс торжественно, с нажимом на каждое слово. – Гибкую систему общегражданских, служебных и судебных клятв, которые учитывают обстоятельства каждого отдельного случая. Механизмы раннего выявления способностей. Сколько самородков так и проживают всю жизнь, не раскрыв своего дара! Сколько встают по недоразумению на скользкий путь! Давайте уже выведем их из тени, давайте выйдем из тени сами!
Его зычный голос утонул в овациях. Митрофанов и его сторонники, пожалуй, обрели серьёзного соперника. Пускай даже слегка косноязычного, но однозначно симпатичного избирателю. Мишка вырулил на шоссе и прибавил газу. Свешникова занималась политикой; любопытно, кто-то из нынешнего Магсовета её помнит? Какие идеи она исповедовала?
– Браво, Дмитрий Олегович, очень убедительно! – восторженно взвизгнул ведущий, примолкший было на время спора. – Я теперь понимаю, за что люди стояли перед Управой…
В студии по-осиному сердито загудели. Разгон митинга оказался крайне непопулярной мерой; сообщество до сих пор не закончило возмущаться. Несмотря на то, что приказ отдал кто-то из начальников безопасности, вину негласно и при этом единодушно возложили на действующий Магсовет. Состоявший в нём же Обарин как-то умудрился при этом оказаться оскорблённой стороной и, похоже, успешно оседлал волну народного негодования. Случайно ли?
– Дмитрий Олегович, – в голосе Митрофанова вибрировал тщательно сдерживаемый гнев. Понял, похоже, что этот раунд он однозначно проиграл. – Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, что человек, снабдивший вас этими идеями, – государственный преступник?
Аудитория охнула, и Мишка едва к ней не присоединился. Блефует или… не блефует? Если нет, то… то шефу полезно будет посмотреть этот ролик. Чёрт, да это вообще всё меняет! Может, безопасность вскинулась вовсе не из-за третьей статьи? Прикрылись ею, как поводом, а причина-то – вот она…
– А как это относится к самим идеям? – невозмутимо спросил Обарин. Массовка озадаченно притихла. Неглуп мужик, леший его подери, хоть и косит под дурачка! – Вы, может, скажете, что у нас нет проблем с обучением молодых поколений?
