Спустя четверть часа творческих мук Мишка поскрёбся в дверь логова. Шеф благосклонно ему кивнул; Ярик, почуяв окончание аудиенции, поднялся с пыточного стула.
– Это всё неплохо, – сказал ему Верховский, – но без конкретных имён имеет мало смысла. Можешь назвать хотя бы пару?
– Пока нет, – Зарецкий скользнул равнодушным взглядом по застрявшему в дверях коллеге. – Нужно время.
– Оно уходит, – с нажимом напомнил шеф. – Я предложил бы тебе выходной на изыскания, но это сейчас непозволительная роскошь. Выдержишь смену?
– Без проблем.
– Хорошо. Больше ничего не хочешь мне сказать? – со значением спросил Верховский. Мишка, будь вопрос обращён к нему, принялся бы вспоминать, где он мог серьёзно накосячить за последние пару недель.
Ярик на миг задумался, видимо, пересчитывая собственные промахи, и решительно качнул головой.
– Нет. Ничего.
Он забрал свои бумаги и вышел из логова, оттерев плечом замешкавшегося приятеля. Мишке ничего не оставалось, кроме как протянуть начальнику выстраданные объяснительные. Написано в них было примерно одно и то же, только для безопасности пришлось прибавить подробностей. Шеф, хмуря брови, пробежал взглядом оба листа и соизволил кивнуть.
– Сойдёт. Передай Ирине, и пошустрее, пока про нас не настрочили очередной памфлет.
Мишка замялся. Нажаловаться, что ли, на Костика? Да ну, и так понятно, что шеф скажет: человек полторы смены оттрубил, переживает, и вообще – где лучший сотрудник магконтроля, а где секретарша, которых Анохина набирает и выгоняет чуть ли не каждый месяц? Проще самому отнести злосчастные бумажки, а тут пока всё как-нибудь устаканится.
– Александр Михайлович, – неуверенно начал Старов. – Давайте я на смену останусь. Ребята устали…
Шеф вопросительно вскинул брови.
– Тебя, кажется, упырь покусал?
– Да я нормально себя чувствую, – горячо возразил Мишка. – Упырь какой-то слабенький был, Андрюха вон тоже уже оклемался…
– Михаил, – Верховский скривился, будто от зубной боли. – Ещё слово – и отправлю на переаттестацию. Упыриный яд слабеньким не бывает. Я, по правде говоря, уверен был, что ты неделю проваляешься с лихорадкой.
– Ну, значит, я крепкий, – неловко хохотнул Старов.
– Нет. Значит, медики надавали вам с Барминым какой-то убойной дряни, купирующей реакцию организма, – брюзгливо заявил шеф. – Сдашь писанину – и брысь домой. На общественном транспорте.
Мишка уныло кивнул и поплёлся, куда послали. После слов начальника ему стало казаться, что голова и впрямь едва заметно гудит. Или не казаться, чёрт его знает… Чувствуя себя бессовестным симулянтом, Старов добрёл сперва до надзора, где местная секретарша охотно забрала у него бумагу и сочувственно пожелала поправляться, а потом поехал в безопасность. На лифте. Хотя обычно спускаться предпочитал по лестнице – просто так, разминки ради.
Вездесущий Викентьев поймал его в коридоре, в паре шагов от приёмной. Старов вежливо притормозил поздороваться и заодно отдать объяснительную; всё равно ведь бумажка рано или поздно ляжет на стол Евгению Валерьевичу.
– Здравствуй, Миш, – Викентьев пожал Старову руку. Им доводилось говорить вот так запросто ещё месяц-другой тому назад, когда Мишка вылавливал вместе с безопасностью шайку нечистых на руку колдунов. Куда только всё делось? – Как самочувствие? Найдёшь минутку поговорить?
– Найду, – осторожно кивнул Мишка.
Вот прицепились все к его самочувствию! Шеф, конечно, предостерегал откровенничать с безопасниками, так про всё подряд болтать и не надо. Тем более ничего таинственного во вчерашней истории нет. Ну, упырь, ну, агрессивный – подумаешь, диво дивное, перед летним-то солнцестоянием… Евгений Валерьевич впустил Мишку в кабинет, жестом указал на кресло у стола и уселся напротив. Заглянувшая в кабинет лаборантка Галочка была немедленно отослана заваривать чай.
– Давай, что там у тебя, – Викентьев взял объяснительную, мельком проглядел и отложил в сторону. – Крепко досталось?
– Не очень. Видите, функционирую, – Мишка, как сумел, простодушно улыбнулся.
– Молодец, – похвалил Евгений Валерьевич. – Упырь – дело такое… Ещё и бешеный, наверное, был?
– Нежить не болеет, – хохотнул Старов. – У неё просто настроение плохое.
– Да-а-а, поди пойми сейчас, кто просто так с катушек слетел, а кто… – безопасник неопределённо пошевелил пальцами. – Этот твой, надеюсь, в пределах стандартных поведенческих циклов?
– Упыри весь год злобные, – Мишка пожал плечами. – А сейчас даже с домовыми аккуратно надо. Все бузят.
– Одиннадцатое сегодня, – задумчиво констатировал Викентьев. – До сих пор до серьёзного вреда не доходило. В последний раз перед самым началом лета случилось, если я верно помню. Странно, да?
– Так день туда, день сюда… Нежить не по календарю с ума сходит.
– Справедливо. У неё другие какие-то резоны, правда?
– Кто его знает, – Старов вздохнул. Он без малого месяц рылся в справочниках, до рези в глазах вглядывался в звёздные карты и донимал научников просьбами снять замеры магического фона, но так ни к чему вменяемому и не пришёл. – Может, беспокоит их что-то. Или в фоне возмущения. Или заставил кто…
– Это твоя догадка? – быстро спросил Викентьев.
– Нет, коллеги… Но это ерунда какая-то, если честно, – признался Мишка. – Я весь архив перерыл – нету таких случаев, чтобы что-нибудь крупнее шишиги человека слушалось.
– Ясно, – рассеянно бросил безопасник. Явилась Галочка с чаем, и он надолго замолк, дожидаясь, пока лаборантка расставит чашки и скроется в своей каморке. Потом вздохнул и, понизив голос, доверительно сообщил: – Я, Миш, против вас ничего не имею. Чего там себе Верховский в голову вбил – это его проблемы. Я работать пытаюсь, а мне только палки в колёса ставят. Вот и задумался тут недельку-другую назад…
Старов нарочито громко хлюпнул чаем. Шефу о разговоре придётся рассказать. Викентьев этого не понимать не может; на что рассчитывает?
– Сигналы-то со всей Москвы идут, – значительно сказал безопасник, словно позабыв, о чём только что говорил. – Ворьё мелкое, паразиты, мошенники, оккультисты, теперь вот нежить ещё… Как будто обострение у всех, честное слово. А нам тут не чихни без двадцать раз подписанной бумажки. Я так думаю, в Управе у нас нечисто.
– Леший его знает, – буркнул Мишка.
– Знает, безусловно, – серьёзно подхватил Викентьев. – Если нашего диверсанта вся окрестная нежить слушается. Тут не то что третьей статьёй пахнет – тут первая в полный рост, за угрозу сообществу.
– Евгений Валерьевич, это ж невозможно, – мягко укорил безопасника Старов. С надзором в этом плане проще, они про нежить всё знают. – Ну, то есть, может, тут кто дурака и валяет, но с нежитью – никак. Не известно такое науке.
– Вы у нас ребята продвинутые, – вздохнул Викентьев. – Цвет современной магии. Если б мне Александр Михайлович поговорить с вами дал нормально, может, вместе что-нибудь и выяснили бы… Костя Чернов – в девятом поколении маг, представляешь, сколько он всего знает?
– Костя-то да, – пробормотал Мишка, потому что безопасник ждал ответа.
– А я его всё поймать не могу. То занят, то на выезде, – пожаловался Викентьев. – Зарецкий – тот вообще на людей кидается, как вы его терпите – ума не приложу.
– Он хороший спец, – вступился за приятеля Мишка.
– Может, и хороший, только с людьми работать вообще не умеет. А у нас тут как раз про людей, – Викентьев развёл руками. – Это нежить в своих законах живёт, как в силках, а человек – существо изворотливое. Я как подумаю, что та сволочь, к примеру, в Магсовете заседает – так и хочется всех к следственной присяге и расспрашивать по очереди…
– Евгений Валерьевич, я пойду, наверное, – выдавил Старов, отодвигая недопитый чай. – Мне ещё… по делам надо.
– А, извини, – Викентьев поднялся и зачем-то щёлкнул пультом от кондиционера. – Давненько выговориться не доводилось. Ты не бери в голову. Мне иногда под вечер кажется, что пора врачам без боя сдаваться, так голова пухнет. Только стимуляторы и спасают…
От стимуляторов Старов зарёкся. В прошлый раз всё оказалось в точности так, как Ира сказала: час-другой бодрствования, половина суток кошмарной головной боли. Вернувшись в кабинет, Мишка покосился на зло стучащего по клавиатуре Костика. Неужто на одном чувстве долга держится? Ничем особенным в кабинете не пахло, но так и кондиционер не зря трудится.
– Кость, – осторожно позвал Старов. Коллега поднял от монитора хмурый взгляд, но далеко и надолго посылать не стал. – У тебя диаграмм поведенческих нету?
Чернов дёрнулся, будто его током тряхнуло, и буркнул:
– Тебе зачем?
– Ну как… Аномалии сопоставить.
– В архиве возьми, – нервно отрезал коллега.
– Там за прошлый год только. У тебя ж отец столько лет в науке работал, может, осталось чего?
– Вряд ли, – Костя сердито наморщил лоб. – Он по ментальной магии защищался, а не по нежити.
– Так это ж рядом всё, – пожал плечами Мишка. – Менталкой-то только нежить и пользуется.
– Много ты понимаешь, – возмущённо фыркнул Чернов. – Там областей теории – выше крыши.
– А практики?
– А практика в докторской никому не нужна, – рявкнул Костя. – Чего тебе надо, Старов? Сдал бумаги – ну и вали домой.
– К шефу зайду и поеду, – вздохнул Мишка.
Ему пришло в голову, что досконально пересказывать Верховскому малоприятный разговор с безопасником вовсе не обязательно.
– Ну всё, хорош трудиться! – громогласно объявил Макс и спрыгнул с кресла. – Пора радоваться жизни и предаваться мелким порокам.
– И что за пороки у нас в планах на вечер? – промурлыкала Ксюша.
– Ничего особенного. Чревоугодие, лень и прочий гедонизм, – сообщил неугомонный Некрасов. – Ярик, бросай скучать, пошли с нами!
– Я без подарка, – Зарецкий усмехнулся, отвлекшись на миг от монитора.
– Лучший подарок – это счастливые улыбки коллег! – пропел Макс, запихивая в рюкзак скомканную толстовку. – Может, нежить один вечерок посидит тихо, а?
– Ради тебя – обязательно, – заверила его Тимофеева.
Сдав дежурство, Оксана умудрилась успеть смотаться домой и вернуться в Управу в элегантном платье и с безупречной укладкой. Ире подобная роскошь была недоступна; оставалось довольствоваться малым – распустить строгий узел и надеяться, что чуть более легкомысленные, чем обычно, блузка и юбка выглядят достаточно празднично. Макса, по крайней мере, устраивало.
– Ну? Что насчёт должностного преступления? – поинтересовался Некрасов. Оксана, уже стоявшая у двери, одобрительно хихикнула.
– Подумать страшно, – флегматично протянул Зарецкий. – Если засидитесь за полночь, я, так и быть, к вам присоединюсь.
– Договорились, – Макс состроил серьёзную мину. – Мы пока для Костика подробный отчёт составим. Да, Ир?
Он по-хозяйски обнял Иру за плечи и поцеловал в щёку. Прямо при всех! То есть, конечно, здесь нет Чернова, Старова и бедняги Андрея, и начальника, к счастью, тоже, но всё-таки… Тимофеева благосклонно улыбнулась и не преминула прокомментировать:
– Это в отчёт не включаем.
– Думаешь, ревновать станет? – Макс, паясничая, трагически вскинул брови. – Этот может, я-то знаю!
– Пошли уже, – фыркнула Ксюша и первой взялась за ручку двери. – Ярик, пока!
Зарецкий рассеянно кивнул, даже не взглянув в её сторону. Ира украдкой покосилась на глянцево улыбающуюся Тимофееву. Её жизнерадостный настрой казался не более настоящим, чем ровный слой косметики на безупречном лице. Парни – те разве заметят? Но и лезть к Оксане с сочувствием – это надо быть самоубийцей. Уж точно не при всех. Да и вообще, какое Ире дело до морального состояния старшего офицера магконтроля? Пусть Верховский об этом печётся…
В вестибюле её ждала Анька. Ира досадливо закусила губу, ругая себя на чём свет стоит. Родителей она предупредила, а про подругу забыла напрочь. Умная Сафонова, поймав полный раскаяния взгляд, мгновенно развернулась и поспешила к выходу в одиночестве. Обиделась? Да нет, на Аньку это не похоже; разве что отпустит при встрече шпильку насчёт Ириных отношений с коллегами.
– На машинах? – осведомилась Тимофеева, поигрывая сверкающим брелочком.
– Да не, так дойдём, – решил Макс. Он галантно придержал перед коллегами тяжёлую входную дверь; Оксана восприняла это как должное, а Ира, как всегда, смутилась. – У тебя что, трезвый вечер?
– Вот ещё.
Старов ждал компанию у парковки, в стороне от набирающего силу людского потока. Где-то тут имел место неприятный – то есть самый неприятный – разговор со Славиком Свириденко. Теперь, когда появился Макс, игнорировать неуклюжие потуги отпрыска Татьяны Ивановны пообщаться стало проще, вот только мама, если узнает – когда узнает – будет рвать и метать. Ира с трудом удержалась, чтобы не вздохнуть, и волевым усилием отогнала неудобные мысли. Для того, чтобы подпортить вечер, достаточно общества острой на язык Оксаны и недалёкого Старова.
– Ну что, стажёр, с юбилеем! – Миша от души встряхнул Максову руку и протянул имениннику поздравительный конвертик. – Молодец ты, держишься, учишься… Если шеф тебе через полгодика повышение не даст – я и не знаю, что!
Ксюша ревниво хмыкнула. Анька как-то обмолвилась, что Тимофеева при всех своих талантах ходила в младших аж до прошлого сентября. Это и впрямь выглядело несправедливо, но куда там Старову до таких тонких материй!
– Я ещё маленький, – хохотнул Макс. – Одного на серьёзные задания не отпускают.
– А ты не косячь, тогда будут отпускать, – фыркнула Ксюша.
Чем бы её подбодрить? Чем ближе становится крайний срок внутреннего разбирательства по несчастному случаю с тенью, тем больше Оксана нервничает; всю неделю на её нарочито небрежные вопросы Ира с тяжёлой душой честно отвечала, что для офицера Тимофеевой ничего не присылали. Сказать, что дело уже завершили и на Ксюшину долю ответственности не выпало, было почему-то неимоверно трудно. А Макс, интересно, огорчился бы или обрадовался, если бы ему довелось выйти сухим из воды за чужой счёт? Наверняка бы огорчился; подлости за Некрасовым Ира не замечала.
Выбранный Максом ресторанчик больше походил на клуб и выглядел на порядок дороже, чем могла бы себе позволить скромная секретарша. В расцвеченной резкими световыми пятнами полутьме медленно закручивался кальянный дым; над пустующим пока танцполом ухала музыка. Несмотря на то, что часы показывали немногим больше шести, здесь уже образовались две шумные компании; к счастью, нашёлся столик подальше от них, в относительно тихом уголке. Ира замешкалась, разглядывая грубоватую роспись на стене. Вокруг нарисованных белым акрилом песочных часов лентой вилась надпись мрачным готическим шрифтом, гласившая: «Tempus fugit [1]
– О чём задумалась? – Макс приобнял её за талию и широко улыбнулся.
– Интерьер тут… интересный, – осторожно ответила Ира. Подумает ещё, что ей здесь не нравится!
– Ага, заведение с претензией, – Некрасов гордо кивнул, будто лично изобретал здешний дизайн. – Но кухня тут хорошая. И выпивка тоже, ага, Ксюш?
– Само собой, – Тимофеева изящно изогнула бровь и подтолкнула на середину стола стопку меню. – Ир, что будешь?
Ира схватилась за выдержанную в строгих тонах винную карту, но шорох приоткрывшейся входной двери отвлёк её от алкогольного изобилия.
– Это всё неплохо, – сказал ему Верховский, – но без конкретных имён имеет мало смысла. Можешь назвать хотя бы пару?
– Пока нет, – Зарецкий скользнул равнодушным взглядом по застрявшему в дверях коллеге. – Нужно время.
– Оно уходит, – с нажимом напомнил шеф. – Я предложил бы тебе выходной на изыскания, но это сейчас непозволительная роскошь. Выдержишь смену?
– Без проблем.
– Хорошо. Больше ничего не хочешь мне сказать? – со значением спросил Верховский. Мишка, будь вопрос обращён к нему, принялся бы вспоминать, где он мог серьёзно накосячить за последние пару недель.
Ярик на миг задумался, видимо, пересчитывая собственные промахи, и решительно качнул головой.
– Нет. Ничего.
Он забрал свои бумаги и вышел из логова, оттерев плечом замешкавшегося приятеля. Мишке ничего не оставалось, кроме как протянуть начальнику выстраданные объяснительные. Написано в них было примерно одно и то же, только для безопасности пришлось прибавить подробностей. Шеф, хмуря брови, пробежал взглядом оба листа и соизволил кивнуть.
– Сойдёт. Передай Ирине, и пошустрее, пока про нас не настрочили очередной памфлет.
Мишка замялся. Нажаловаться, что ли, на Костика? Да ну, и так понятно, что шеф скажет: человек полторы смены оттрубил, переживает, и вообще – где лучший сотрудник магконтроля, а где секретарша, которых Анохина набирает и выгоняет чуть ли не каждый месяц? Проще самому отнести злосчастные бумажки, а тут пока всё как-нибудь устаканится.
– Александр Михайлович, – неуверенно начал Старов. – Давайте я на смену останусь. Ребята устали…
Шеф вопросительно вскинул брови.
– Тебя, кажется, упырь покусал?
– Да я нормально себя чувствую, – горячо возразил Мишка. – Упырь какой-то слабенький был, Андрюха вон тоже уже оклемался…
– Михаил, – Верховский скривился, будто от зубной боли. – Ещё слово – и отправлю на переаттестацию. Упыриный яд слабеньким не бывает. Я, по правде говоря, уверен был, что ты неделю проваляешься с лихорадкой.
– Ну, значит, я крепкий, – неловко хохотнул Старов.
– Нет. Значит, медики надавали вам с Барминым какой-то убойной дряни, купирующей реакцию организма, – брюзгливо заявил шеф. – Сдашь писанину – и брысь домой. На общественном транспорте.
Мишка уныло кивнул и поплёлся, куда послали. После слов начальника ему стало казаться, что голова и впрямь едва заметно гудит. Или не казаться, чёрт его знает… Чувствуя себя бессовестным симулянтом, Старов добрёл сперва до надзора, где местная секретарша охотно забрала у него бумагу и сочувственно пожелала поправляться, а потом поехал в безопасность. На лифте. Хотя обычно спускаться предпочитал по лестнице – просто так, разминки ради.
Вездесущий Викентьев поймал его в коридоре, в паре шагов от приёмной. Старов вежливо притормозил поздороваться и заодно отдать объяснительную; всё равно ведь бумажка рано или поздно ляжет на стол Евгению Валерьевичу.
– Здравствуй, Миш, – Викентьев пожал Старову руку. Им доводилось говорить вот так запросто ещё месяц-другой тому назад, когда Мишка вылавливал вместе с безопасностью шайку нечистых на руку колдунов. Куда только всё делось? – Как самочувствие? Найдёшь минутку поговорить?
– Найду, – осторожно кивнул Мишка.
Вот прицепились все к его самочувствию! Шеф, конечно, предостерегал откровенничать с безопасниками, так про всё подряд болтать и не надо. Тем более ничего таинственного во вчерашней истории нет. Ну, упырь, ну, агрессивный – подумаешь, диво дивное, перед летним-то солнцестоянием… Евгений Валерьевич впустил Мишку в кабинет, жестом указал на кресло у стола и уселся напротив. Заглянувшая в кабинет лаборантка Галочка была немедленно отослана заваривать чай.
– Давай, что там у тебя, – Викентьев взял объяснительную, мельком проглядел и отложил в сторону. – Крепко досталось?
– Не очень. Видите, функционирую, – Мишка, как сумел, простодушно улыбнулся.
– Молодец, – похвалил Евгений Валерьевич. – Упырь – дело такое… Ещё и бешеный, наверное, был?
– Нежить не болеет, – хохотнул Старов. – У неё просто настроение плохое.
– Да-а-а, поди пойми сейчас, кто просто так с катушек слетел, а кто… – безопасник неопределённо пошевелил пальцами. – Этот твой, надеюсь, в пределах стандартных поведенческих циклов?
– Упыри весь год злобные, – Мишка пожал плечами. – А сейчас даже с домовыми аккуратно надо. Все бузят.
– Одиннадцатое сегодня, – задумчиво констатировал Викентьев. – До сих пор до серьёзного вреда не доходило. В последний раз перед самым началом лета случилось, если я верно помню. Странно, да?
– Так день туда, день сюда… Нежить не по календарю с ума сходит.
– Справедливо. У неё другие какие-то резоны, правда?
– Кто его знает, – Старов вздохнул. Он без малого месяц рылся в справочниках, до рези в глазах вглядывался в звёздные карты и донимал научников просьбами снять замеры магического фона, но так ни к чему вменяемому и не пришёл. – Может, беспокоит их что-то. Или в фоне возмущения. Или заставил кто…
– Это твоя догадка? – быстро спросил Викентьев.
– Нет, коллеги… Но это ерунда какая-то, если честно, – признался Мишка. – Я весь архив перерыл – нету таких случаев, чтобы что-нибудь крупнее шишиги человека слушалось.
– Ясно, – рассеянно бросил безопасник. Явилась Галочка с чаем, и он надолго замолк, дожидаясь, пока лаборантка расставит чашки и скроется в своей каморке. Потом вздохнул и, понизив голос, доверительно сообщил: – Я, Миш, против вас ничего не имею. Чего там себе Верховский в голову вбил – это его проблемы. Я работать пытаюсь, а мне только палки в колёса ставят. Вот и задумался тут недельку-другую назад…
Старов нарочито громко хлюпнул чаем. Шефу о разговоре придётся рассказать. Викентьев этого не понимать не может; на что рассчитывает?
– Сигналы-то со всей Москвы идут, – значительно сказал безопасник, словно позабыв, о чём только что говорил. – Ворьё мелкое, паразиты, мошенники, оккультисты, теперь вот нежить ещё… Как будто обострение у всех, честное слово. А нам тут не чихни без двадцать раз подписанной бумажки. Я так думаю, в Управе у нас нечисто.
– Леший его знает, – буркнул Мишка.
– Знает, безусловно, – серьёзно подхватил Викентьев. – Если нашего диверсанта вся окрестная нежить слушается. Тут не то что третьей статьёй пахнет – тут первая в полный рост, за угрозу сообществу.
– Евгений Валерьевич, это ж невозможно, – мягко укорил безопасника Старов. С надзором в этом плане проще, они про нежить всё знают. – Ну, то есть, может, тут кто дурака и валяет, но с нежитью – никак. Не известно такое науке.
– Вы у нас ребята продвинутые, – вздохнул Викентьев. – Цвет современной магии. Если б мне Александр Михайлович поговорить с вами дал нормально, может, вместе что-нибудь и выяснили бы… Костя Чернов – в девятом поколении маг, представляешь, сколько он всего знает?
– Костя-то да, – пробормотал Мишка, потому что безопасник ждал ответа.
– А я его всё поймать не могу. То занят, то на выезде, – пожаловался Викентьев. – Зарецкий – тот вообще на людей кидается, как вы его терпите – ума не приложу.
– Он хороший спец, – вступился за приятеля Мишка.
– Может, и хороший, только с людьми работать вообще не умеет. А у нас тут как раз про людей, – Викентьев развёл руками. – Это нежить в своих законах живёт, как в силках, а человек – существо изворотливое. Я как подумаю, что та сволочь, к примеру, в Магсовете заседает – так и хочется всех к следственной присяге и расспрашивать по очереди…
– Евгений Валерьевич, я пойду, наверное, – выдавил Старов, отодвигая недопитый чай. – Мне ещё… по делам надо.
– А, извини, – Викентьев поднялся и зачем-то щёлкнул пультом от кондиционера. – Давненько выговориться не доводилось. Ты не бери в голову. Мне иногда под вечер кажется, что пора врачам без боя сдаваться, так голова пухнет. Только стимуляторы и спасают…
От стимуляторов Старов зарёкся. В прошлый раз всё оказалось в точности так, как Ира сказала: час-другой бодрствования, половина суток кошмарной головной боли. Вернувшись в кабинет, Мишка покосился на зло стучащего по клавиатуре Костика. Неужто на одном чувстве долга держится? Ничем особенным в кабинете не пахло, но так и кондиционер не зря трудится.
– Кость, – осторожно позвал Старов. Коллега поднял от монитора хмурый взгляд, но далеко и надолго посылать не стал. – У тебя диаграмм поведенческих нету?
Чернов дёрнулся, будто его током тряхнуло, и буркнул:
– Тебе зачем?
– Ну как… Аномалии сопоставить.
– В архиве возьми, – нервно отрезал коллега.
– Там за прошлый год только. У тебя ж отец столько лет в науке работал, может, осталось чего?
– Вряд ли, – Костя сердито наморщил лоб. – Он по ментальной магии защищался, а не по нежити.
– Так это ж рядом всё, – пожал плечами Мишка. – Менталкой-то только нежить и пользуется.
– Много ты понимаешь, – возмущённо фыркнул Чернов. – Там областей теории – выше крыши.
– А практики?
– А практика в докторской никому не нужна, – рявкнул Костя. – Чего тебе надо, Старов? Сдал бумаги – ну и вали домой.
– К шефу зайду и поеду, – вздохнул Мишка.
Ему пришло в голову, что досконально пересказывать Верховскому малоприятный разговор с безопасником вовсе не обязательно.
Глава XXXII. День рождения
– Ну всё, хорош трудиться! – громогласно объявил Макс и спрыгнул с кресла. – Пора радоваться жизни и предаваться мелким порокам.
– И что за пороки у нас в планах на вечер? – промурлыкала Ксюша.
– Ничего особенного. Чревоугодие, лень и прочий гедонизм, – сообщил неугомонный Некрасов. – Ярик, бросай скучать, пошли с нами!
– Я без подарка, – Зарецкий усмехнулся, отвлекшись на миг от монитора.
– Лучший подарок – это счастливые улыбки коллег! – пропел Макс, запихивая в рюкзак скомканную толстовку. – Может, нежить один вечерок посидит тихо, а?
– Ради тебя – обязательно, – заверила его Тимофеева.
Сдав дежурство, Оксана умудрилась успеть смотаться домой и вернуться в Управу в элегантном платье и с безупречной укладкой. Ире подобная роскошь была недоступна; оставалось довольствоваться малым – распустить строгий узел и надеяться, что чуть более легкомысленные, чем обычно, блузка и юбка выглядят достаточно празднично. Макса, по крайней мере, устраивало.
– Ну? Что насчёт должностного преступления? – поинтересовался Некрасов. Оксана, уже стоявшая у двери, одобрительно хихикнула.
– Подумать страшно, – флегматично протянул Зарецкий. – Если засидитесь за полночь, я, так и быть, к вам присоединюсь.
– Договорились, – Макс состроил серьёзную мину. – Мы пока для Костика подробный отчёт составим. Да, Ир?
Он по-хозяйски обнял Иру за плечи и поцеловал в щёку. Прямо при всех! То есть, конечно, здесь нет Чернова, Старова и бедняги Андрея, и начальника, к счастью, тоже, но всё-таки… Тимофеева благосклонно улыбнулась и не преминула прокомментировать:
– Это в отчёт не включаем.
– Думаешь, ревновать станет? – Макс, паясничая, трагически вскинул брови. – Этот может, я-то знаю!
– Пошли уже, – фыркнула Ксюша и первой взялась за ручку двери. – Ярик, пока!
Зарецкий рассеянно кивнул, даже не взглянув в её сторону. Ира украдкой покосилась на глянцево улыбающуюся Тимофееву. Её жизнерадостный настрой казался не более настоящим, чем ровный слой косметики на безупречном лице. Парни – те разве заметят? Но и лезть к Оксане с сочувствием – это надо быть самоубийцей. Уж точно не при всех. Да и вообще, какое Ире дело до морального состояния старшего офицера магконтроля? Пусть Верховский об этом печётся…
В вестибюле её ждала Анька. Ира досадливо закусила губу, ругая себя на чём свет стоит. Родителей она предупредила, а про подругу забыла напрочь. Умная Сафонова, поймав полный раскаяния взгляд, мгновенно развернулась и поспешила к выходу в одиночестве. Обиделась? Да нет, на Аньку это не похоже; разве что отпустит при встрече шпильку насчёт Ириных отношений с коллегами.
– На машинах? – осведомилась Тимофеева, поигрывая сверкающим брелочком.
– Да не, так дойдём, – решил Макс. Он галантно придержал перед коллегами тяжёлую входную дверь; Оксана восприняла это как должное, а Ира, как всегда, смутилась. – У тебя что, трезвый вечер?
– Вот ещё.
Старов ждал компанию у парковки, в стороне от набирающего силу людского потока. Где-то тут имел место неприятный – то есть самый неприятный – разговор со Славиком Свириденко. Теперь, когда появился Макс, игнорировать неуклюжие потуги отпрыска Татьяны Ивановны пообщаться стало проще, вот только мама, если узнает – когда узнает – будет рвать и метать. Ира с трудом удержалась, чтобы не вздохнуть, и волевым усилием отогнала неудобные мысли. Для того, чтобы подпортить вечер, достаточно общества острой на язык Оксаны и недалёкого Старова.
– Ну что, стажёр, с юбилеем! – Миша от души встряхнул Максову руку и протянул имениннику поздравительный конвертик. – Молодец ты, держишься, учишься… Если шеф тебе через полгодика повышение не даст – я и не знаю, что!
Ксюша ревниво хмыкнула. Анька как-то обмолвилась, что Тимофеева при всех своих талантах ходила в младших аж до прошлого сентября. Это и впрямь выглядело несправедливо, но куда там Старову до таких тонких материй!
– Я ещё маленький, – хохотнул Макс. – Одного на серьёзные задания не отпускают.
– А ты не косячь, тогда будут отпускать, – фыркнула Ксюша.
Чем бы её подбодрить? Чем ближе становится крайний срок внутреннего разбирательства по несчастному случаю с тенью, тем больше Оксана нервничает; всю неделю на её нарочито небрежные вопросы Ира с тяжёлой душой честно отвечала, что для офицера Тимофеевой ничего не присылали. Сказать, что дело уже завершили и на Ксюшину долю ответственности не выпало, было почему-то неимоверно трудно. А Макс, интересно, огорчился бы или обрадовался, если бы ему довелось выйти сухим из воды за чужой счёт? Наверняка бы огорчился; подлости за Некрасовым Ира не замечала.
Выбранный Максом ресторанчик больше походил на клуб и выглядел на порядок дороже, чем могла бы себе позволить скромная секретарша. В расцвеченной резкими световыми пятнами полутьме медленно закручивался кальянный дым; над пустующим пока танцполом ухала музыка. Несмотря на то, что часы показывали немногим больше шести, здесь уже образовались две шумные компании; к счастью, нашёлся столик подальше от них, в относительно тихом уголке. Ира замешкалась, разглядывая грубоватую роспись на стене. Вокруг нарисованных белым акрилом песочных часов лентой вилась надпись мрачным готическим шрифтом, гласившая: «Tempus fugit [1]
Закрыть
». Странноватое послание в местечке, предназначенном для бесцельного прожигания жизни. Время бежит (лат.)
– О чём задумалась? – Макс приобнял её за талию и широко улыбнулся.
– Интерьер тут… интересный, – осторожно ответила Ира. Подумает ещё, что ей здесь не нравится!
– Ага, заведение с претензией, – Некрасов гордо кивнул, будто лично изобретал здешний дизайн. – Но кухня тут хорошая. И выпивка тоже, ага, Ксюш?
– Само собой, – Тимофеева изящно изогнула бровь и подтолкнула на середину стола стопку меню. – Ир, что будешь?
Ира схватилась за выдержанную в строгих тонах винную карту, но шорох приоткрывшейся входной двери отвлёк её от алкогольного изобилия.
