Сафонова продемонстрировала неприметное колечко на правой руке. Подружка – та ещё сорока, украшений у неё воз и тележка, но что кое-какие из них с секретом, Ира не знала.
– Мамино, – тихо и грустно сказала Анька. – Ему лет сто, не меньше… Сбоит, наверное, через раз срабатывает.
– Кто этот несчастный? – поинтересовалась Ира, просто чтобы что-то спросить. Лет пятнадцать уже прошло, а Аня так и тоскует…
– Н-да… – Сафонова тряхнула головой, выныривая из раздумий. – Ты только не смейся. Помнишь Славика Свириденко?
– Мама на днях напомнила, – поморщилась Ира. – Нафига он тебе?
– Да под руку подвернулся. Сидел в субботу весь такой важный, ну я и… – Анька махнула рукой. – Теперь он мне написывает каждые пару минут и хочет жениться. Хуже всего, что его мамаша только за…
Ира невольно хихикнула. Слышала бы это мама! Впрочем, лучше не надо, иначе к бабушке с вопросами побежит уже она, причём с прямо противоположными.
– А если попробовать ещё кого-то зачаровать? – наугад предположила Ира. – Вдруг старый приворот снимется сам собой?
– Я об этом не думала, – Анька воспряла духом и погладила колечко. – Заодно проверю ещё разок… Спасибо!
– Смотри не ошибись, – посоветовала Ира. – А то подвернётся какой-нибудь… контролёр.
Сафонова хохотнула, но как-то неуверенно. Ира едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот бы подружку в отдел на денёк – послушать склоки и вытерпеть десяток-другой придирок, живо раздумала бы охотиться на тамошних обитателей! С Анькой они расстались, по обыкновению, у дверей столовой, а в лифтовом холле Ира наткнулась на дражайших коллег. Контролёры стояли кучкой в стороне от осаждающей подъёмники толпы и оживлённо болтали; Чернова видно не было, а Оксана несла, по обыкновению, большую коробку с пирожными. Куда-то наружу они ходят обедать; столовая, видимо, недостаточно хороша. Ира сделала вид, что никого не заметила, и на волне людского потока втиснулась в ближайший лифт.
Посидеть в тишине и спокойствии довелось минут пять, не больше. Потом в коридоре грянул взрыв хохота, а через миг вся компания ввалилась в кабинет. Андрей смущённо улыбался, Оксана аккуратно смахивала из уголков глаз выступившие слёзы, остальные ржали в голос. Ира остро почувствовала себя чужой.
– Ну, я ему, конечно, сказал, что это просто суеверие, – извиняющимся тоном протянул Бармин, заставив Макса взвыть от смеха. – Но не сразу…
Ира поймала себя на том, что хочет услышать всю историю, однако спрашивать было как-то нелепо. Под затихающие смешки все рассаживались по местам, а Тимофеева, как всегда, сбегала в переговорную наполнить чайник. Витавшее в кабинете приподнятое настроение давило не хуже гидравлического пресса.
– Налетай, – торжественно объявила Оксана, картинным жестом распахивая коробку.
– Да как их взять-то? – озадаченно спросил Макс, заглядывая под крышку. – Развалятся же.
– Вот тебе резон повышать категорию, – назидательно сказала Тимофеева. – Ложкой цепляй, раз лапами не можешь.
Вдоволь понаблюдав за беспомощными попытками Макса ухватить угощение, она реквизировала у него чайную ложечку и, ловко орудуя сразу двумя, переложила на свёрнутый лист бумаги что-то многослойное и обильно политое шоколадом. Следом из коробки явились ещё четыре порции; не был обделён даже отсутствующий Чернов. Оксана задумчиво скомкала в пальцах салфетку.
– Ирин, будешь?
– Я?.. Спасибо…
Оксана бережно опустила подтаявшее на жаре пирожное рядом с клавиатурой, и договаривать «…я не хочу» стало бессмысленно. Странно получать угощение от человека, которого на дух не переносишь; ещё более странно на дух не переносить человека, который тебя угощает. Что ж, завтра на Тимофееву вновь нападёт склочное настроение, и всё вернётся на круги своя. Ира вежливо поблагодарила коллегу и тронула ложечкой глянцевито блестящую глазурь. Вкусы относительно сладостей у них с Оксаной совпали: Ира тоже предпочитала всё шоколадное.
– Мишка, завтра твоя очередь, – определила Тимофеева. – Только попробуй смыться в обед!
– Спасибо, что предупредила, – довольно хохотнул Старов.
– Почему платим мы по очереди, а выбираешь всегда ты? – упрекнул Оксану Макс, ухмыляясь от уха до уха. – Я тоже хочу участвовать в принятии решений!
– Ты слишком молодой и безответственный, – Тимофеева лихо крутанулась в кресле. – Вон, Костик подтвердит.
– Да что ж такое, – не слишком огорчённо вздохнул Макс. – Народ, а кто помнит, что надо, чтобы в архивы пролезть? Те, что в подвале?
– Руки, ноги и обоснование, – откликнулся Зарецкий. – Или тебе секретка нужна?
– Не-е-е, обычных пока хватит, – Некрасов мученически зевнул. – И чего бы через сеть не пробить доступ! Так нет, надо тащиться в этот склеп и с местного компа всё читать…
– Мало ли, что ты в сетку воткнёшь, – резонно возразил Миша. – Тебе с заявкой помочь?
– Сам справлюсь…
Дверь логова тихо щёлкнула, выпуская Чернова. Он явно был не в духе – вернее, ещё больше не в духе, чем обычно. Даже не взглянув на угощение, он замер над своим столом, переложил туда-сюда пару бумажек и обвёл коллег мрачным взглядом. Ира поспешно отвернулась к монитору, чтобы не получить упрёк в тунеядстве.
– Я что-то не вижу отчёта, – сварливо заявил Чернов на весь кабинет. – Ярослав, почему?
– Потому что его нет, – отозвался Зарецкий, не соизволив оторвать взгляда от монитора.
Самое время было сказать про безответственность, однако Чернов оказался злее, чем думалось. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он сощурил бледные глаза и повысил тон.
– Я давал поручение вчера! За день можно было почесаться?
– А я сказал, что собираюсь?
– Прекрати мне хамить!
– Прекрати орать на всю Управу.
– Так, заткнитесь оба! – прикрикнул Миша, вскочив с места. Спорщики угрожающе притихли. – О чём речь вообще?
– Об отчёте за месяц, – Чернов с трудом взял себя в руки, хотя и видно было, что он всё ещё клокочет от злости. – Который мы обязаны предоставить Александру Михайловичу не позднее двадцать пятого числа. Ярослав, будь любезен, поясни, какая религия не позволяет тебе выполнять указания начальства?
– Указания начальства, – эхом отозвался Зарецкий, нахально глядя на коллегу снизу вверх. – Мне велено не отвлекаться на всякую ерунду.
Да как же! А хватать в обход секретаря заявки на выезд нам это не мешает. Чернов, очевидно, подумал о том же.
– С критериями отнесения к ерунде можно ознакомиться? – громыхнул он.
– Всё, что не грозит кому-нибудь немедленной смертью и не исходит от руководства.
– Ребят, хватит, – предупреждающе рявкнул Миша. – Кость, давай я отчёт сделаю.
– На тебе два дела, на мой взгляд, немаловажных, – Чернов не намерен был отступаться, и, по справедливости, резон у него имелся. Даже если забыть про личные тёрки. – И ты ещё успеваешь разбирать текучку. Не вижу причины, чтобы равный по категории сотрудник…
– Кость, там реально Михалыч лично на контроле держит, – торопливо сказал Старов. Не поймёшь, кого и от кого спасал. – Я сделаю, не беспокойся. Когда надо, завтра?
– Лучше, конечно, сегодня, – Чернов оглянулся на логово и сдался. – Но можно и до завтра…
– Дискриминация, – проворчал Зарецкий. – Мишке, значит, до завтра можно…
– Сегодня всё будет, – пообещал Старов.
Он дождался, пока Чернов, поостыв, усядется за стол, и только тогда вернулся на место сам. От установившегося после обеда всеобщего благодушия не осталось и следа. А жаль; Ира уже почти готова была допустить, что контролёры могут походить на людей.
– Ненавижу шоколад, – буркнул Чернов в наступившей тишине. Ему никто не ответил.
Встречи теснились в календаре, наплывая одна на другую. Хуже среды может быть только среда в конце месяца. Ксюша с чистой совестью отклонила пару массовых сборищ, на которые всё равно обязательно потащится пыхтящий от жары и собственной важности Костик, и вечер стал выглядеть несколько привлекательнее. Зато до обеда предстоит повидать немало противных рож, и всем надо сказать что-нибудь ласковое. А на сходку больших начальников пусть с Верховским Ирка идёт, ей по должности положено. Ксюша подперла щёку кулаком и решительно щёлкнула мышкой, пересылая приглашение.
– Ир, сходи с шефом в одиннадцать, – попросила она.
– Хорошо. А что надо делать? – тут же насторожилась Шаповалова.
– Прилично выглядеть и всем улыбаться. Шипеть и плеваться ядом будет Михалыч, – охотно пояснила Ксюша и повысила тон, обращаясь к парням: – Народ, а на инструктаж к надзору никто не хочет сходить?
Ярик ожидаемо фыркнул, Костик демонстративно пропустил мимо ушей. Ну конечно, не его же величеству третьей пробы выслушивать про нудные регламенты… Андрюха – вот уж кто неизменно ведётся на самые простенькие манипуляции – покрутил головой в поисках желающих броситься на амбразуру, не нашёл таковых и смиренно вздохнул.
– Давай я схожу. Во сколько?
– Через полчаса, – Ксюша обрадованно улыбнулась и сгрузила с себя ещё одну обузу. – С меня шоколадка.
– Ну что ты…
После прополки расписание стало выглядеть пристойно. Образовался даже просвет в полчасика перед самым обедом. А погодка-то всё радостнее с каждым днём; взять, что ли, заявочку на выезд… Скоро от них станет не продохнуть. До солнцестояния лучше сменить юбки-карандаши на немаркие брюки, а высокие каблуки – на мокасины. Парням хорошо, на них неудобную одежду не шьют в принципе. Ксюша как-то наблюдала, как упакованный в строгий костюм Костик методично расшвыривает обнаглевших лесовиков. Остальные парились ещё меньше, предпочитая удобство офисному шику.
– Десять уже, – хмуро констатировал Ярик. – Макс, там в коридоре, часом, никто не топчется?
– Не-а, – Некрасов, явившийся только что в облаке вонючего табачного дыма, сусликом замер в дверях. – А кто должен?
– Дед, которого на той неделе Ксюша прогнала.
Макс высунул нос в коридор, а Ксюша сердито уставилась в пустую кружку. Взбрело же Зарецкому в голову беседовать с этим, с позволения сказать, профессором! Такие, с ценнейшими сведениями, косяками ходят если не в контроль, то в безопасность, и везде подход один: вежливо поблагодарить и выбросить из головы.
– Нету там никого, – отрапортовал Макс. – Наверное, бедняга почуял, что его тут ждёт, и решил не приходить.
– Ира, набери ему, пожалуйста, – проигнорировав последний выпад, попросил Ярик. – Если будет согласен, переназначь встречу на завтра или на пятницу.
Ира послушно сняла со станции телефон. Ксюша сочувственно покосилась на Шаповалову: на месте секретарши она без сомнений отправила бы коллегу разбираться со своими проблемами самостоятельно, однако Ирка Зарецкого почему-то боится не меньше, чем склочника Чернова. Ксюша придвинула к себе тоненькую пачку разрешений на выезд. А вот этого добра прибавится где-нибудь в августе, когда одарённый народ потянется на юга. И самой надо не забыть состряпать такую бумажку…
– Добрый день. Можно, пожалуйста, Виталия Андреевича? – озадаченно спросила Ира в трубку. Видимо, услышала не то, что ожидала.
– Вы из института? – осведомился телефон нервным голосом, явно женским. Костик поднял голову и недовольно сощурился: не терпел шума не по делу. Не по его делу.
– Нет, я по поводу встречи. Ему назначено в десять в… в Управе, – Шаповалова в последний миг смекнула, что на том конце может оказаться минус. Молодец, конечно, но можно и побыстрее соображать. – Я бы хотела узнать причину неявки и перенести назначение…
– Не надо ничего переносить, – резко ответили в трубке. – Виталий Андреевич в субботу ушёл из жизни. Извините, что мы вас не уведомили… Вы же из магконтроля звоните, да?
– Д-да… – растерянно выдавила Ирка. Ярик, хмурясь, вслушивался в разговор. – А… Могу я…
– Инсульт, – суховато отрезала собеседница. – Документы в Управу мы сегодня пошлём…
Шаповалова, как могла, закругляла разговор, а Ярик уже вовсю рылся в базе, безуспешно выискивая любые упоминания о недавних смертях среди одарённых. На что надеялся? Вздорный профессор вряд ли относился к важным птицам или замазался в каком-нибудь криминале, чтобы кто-то за ним следил.
– Во дела, – неуклюже прокомментировал Мишка. – Жалко деда, интересный был…
– Жалко, блин… – зло передразнил Ярик. Вскочил с места, взялся было за рюкзак, но тут же раздражённо выругался и рухнул в кресло. – Чёрт, шеф с меня шкуру спустит, если уйду. Оксан, можешь смотаться узнать, что там случилось?
– Сказано тебе – инсульт, – терпеливо, как маленькому, объяснила Ксюша. – Только не говори, что его кто-то проклял.
– Почему нет? – серьёзно спросил Ярик, нервно вертя в пальцах ручку. – Может, кому-то не хотелось, чтобы он с нами увиделся?
– Так вы ж сказали, что он бред нёс…
– Бред – нёс, а что-то важное мог не донести, – Мишка, разумеется, принял сторону Зарецкого. – Правда, лучше проверить. А если вдруг записи какие-то остались, то забрать на экспертизу, пока кто другой не добрался.
– Ладно, после обеда съезжу, – буркнула, сдаваясь, Ксюша.
– Не после обеда, а сейчас, – с нажимом сказал Ярик. – Сама слышала, они сегодня собираются документы сюда везти.
– Сейчас у меня совещание!
– Скинь на Макса или на Андрюху.
– Будешь должен, – мстительно заявила Ксюша, забирая со стола ключи от машины.
Закрывая за собой дверь, она успела услышать, как Костя возмущается по поводу несоблюдения служебной иерархии. Чтобы Чернов стал удобоваримым, должен наступить небольшой конец света; в схватках с нежитью Костик чудо как хорош, но в остальное время так и хочется, чтобы кто-нибудь проклял его немотой.
Обиталище профессора располагалось неблизко. Старенькая пятиэтажка, затерянная в спальных районах на юго-востоке, пряталась, как в сказке, среди бесконечного ряда таких же. Асфальт в тенистых двориках походил на лунный ландшафт; как ни лавируй, всё равно рано или поздно зацепишь колесом выбоину. Ксюша выругалась сквозь зубы, жалея подвеску. Если бы светлая мысль купить машину пришла к ней после устройства в магконтроль, она, ни секунды не колеблясь, взяла бы вездеход вроде Мишкиного. А может, и не взяла бы. В том, чтобы быть девочкой на красной машинке, есть свои плюсы.
Квартира стояла пустой. Выцветшая от множества прикосновений кнопочка звонка вызвала к жизни пронзительную трель, на которую никто не отозвался. Если у бедняги и были родичи, то сейчас они либо разъехались по работам, либо хлопотали об устройстве посмертных дел профессора. Ксюша припомнила недовольно кривящееся лицо и презрительное «барышня» и поняла, что не только не испытывает по поводу кончины Виталия Андреевича глубокой печали, но и не слишком стыдится этого факта.
– Кое-кто попрётся на Лосиный остров считать лесовиков, – буркнула Ксюша себе под нос, воровато оглядываясь по сторонам.
Никаких камер не видно, а париться насчёт сложных следящих чар тут точно никто бы не стал. Припомнив давние Мишкины уроки, Ксюша прижала палец к замочной скважине и сосредоточилась на невидимых штифтах. Научится она когда-нибудь двигать магией предметы, не прикасаясь к ним… Хорошо, что замки делают из металла; вот с деревянной щеколдой так уже не сладить. Старомодная дверная цепочка висит праздно, а значит, в квартире действительно совсем никого нет. У профессора была неплохая категория, с такой можно позволить себе домового… Если, конечно, найти к ушастику подход.
– Мамино, – тихо и грустно сказала Анька. – Ему лет сто, не меньше… Сбоит, наверное, через раз срабатывает.
– Кто этот несчастный? – поинтересовалась Ира, просто чтобы что-то спросить. Лет пятнадцать уже прошло, а Аня так и тоскует…
– Н-да… – Сафонова тряхнула головой, выныривая из раздумий. – Ты только не смейся. Помнишь Славика Свириденко?
– Мама на днях напомнила, – поморщилась Ира. – Нафига он тебе?
– Да под руку подвернулся. Сидел в субботу весь такой важный, ну я и… – Анька махнула рукой. – Теперь он мне написывает каждые пару минут и хочет жениться. Хуже всего, что его мамаша только за…
Ира невольно хихикнула. Слышала бы это мама! Впрочем, лучше не надо, иначе к бабушке с вопросами побежит уже она, причём с прямо противоположными.
– А если попробовать ещё кого-то зачаровать? – наугад предположила Ира. – Вдруг старый приворот снимется сам собой?
– Я об этом не думала, – Анька воспряла духом и погладила колечко. – Заодно проверю ещё разок… Спасибо!
– Смотри не ошибись, – посоветовала Ира. – А то подвернётся какой-нибудь… контролёр.
Сафонова хохотнула, но как-то неуверенно. Ира едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот бы подружку в отдел на денёк – послушать склоки и вытерпеть десяток-другой придирок, живо раздумала бы охотиться на тамошних обитателей! С Анькой они расстались, по обыкновению, у дверей столовой, а в лифтовом холле Ира наткнулась на дражайших коллег. Контролёры стояли кучкой в стороне от осаждающей подъёмники толпы и оживлённо болтали; Чернова видно не было, а Оксана несла, по обыкновению, большую коробку с пирожными. Куда-то наружу они ходят обедать; столовая, видимо, недостаточно хороша. Ира сделала вид, что никого не заметила, и на волне людского потока втиснулась в ближайший лифт.
Посидеть в тишине и спокойствии довелось минут пять, не больше. Потом в коридоре грянул взрыв хохота, а через миг вся компания ввалилась в кабинет. Андрей смущённо улыбался, Оксана аккуратно смахивала из уголков глаз выступившие слёзы, остальные ржали в голос. Ира остро почувствовала себя чужой.
– Ну, я ему, конечно, сказал, что это просто суеверие, – извиняющимся тоном протянул Бармин, заставив Макса взвыть от смеха. – Но не сразу…
Ира поймала себя на том, что хочет услышать всю историю, однако спрашивать было как-то нелепо. Под затихающие смешки все рассаживались по местам, а Тимофеева, как всегда, сбегала в переговорную наполнить чайник. Витавшее в кабинете приподнятое настроение давило не хуже гидравлического пресса.
– Налетай, – торжественно объявила Оксана, картинным жестом распахивая коробку.
– Да как их взять-то? – озадаченно спросил Макс, заглядывая под крышку. – Развалятся же.
– Вот тебе резон повышать категорию, – назидательно сказала Тимофеева. – Ложкой цепляй, раз лапами не можешь.
Вдоволь понаблюдав за беспомощными попытками Макса ухватить угощение, она реквизировала у него чайную ложечку и, ловко орудуя сразу двумя, переложила на свёрнутый лист бумаги что-то многослойное и обильно политое шоколадом. Следом из коробки явились ещё четыре порции; не был обделён даже отсутствующий Чернов. Оксана задумчиво скомкала в пальцах салфетку.
– Ирин, будешь?
– Я?.. Спасибо…
Оксана бережно опустила подтаявшее на жаре пирожное рядом с клавиатурой, и договаривать «…я не хочу» стало бессмысленно. Странно получать угощение от человека, которого на дух не переносишь; ещё более странно на дух не переносить человека, который тебя угощает. Что ж, завтра на Тимофееву вновь нападёт склочное настроение, и всё вернётся на круги своя. Ира вежливо поблагодарила коллегу и тронула ложечкой глянцевито блестящую глазурь. Вкусы относительно сладостей у них с Оксаной совпали: Ира тоже предпочитала всё шоколадное.
– Мишка, завтра твоя очередь, – определила Тимофеева. – Только попробуй смыться в обед!
– Спасибо, что предупредила, – довольно хохотнул Старов.
– Почему платим мы по очереди, а выбираешь всегда ты? – упрекнул Оксану Макс, ухмыляясь от уха до уха. – Я тоже хочу участвовать в принятии решений!
– Ты слишком молодой и безответственный, – Тимофеева лихо крутанулась в кресле. – Вон, Костик подтвердит.
– Да что ж такое, – не слишком огорчённо вздохнул Макс. – Народ, а кто помнит, что надо, чтобы в архивы пролезть? Те, что в подвале?
– Руки, ноги и обоснование, – откликнулся Зарецкий. – Или тебе секретка нужна?
– Не-е-е, обычных пока хватит, – Некрасов мученически зевнул. – И чего бы через сеть не пробить доступ! Так нет, надо тащиться в этот склеп и с местного компа всё читать…
– Мало ли, что ты в сетку воткнёшь, – резонно возразил Миша. – Тебе с заявкой помочь?
– Сам справлюсь…
Дверь логова тихо щёлкнула, выпуская Чернова. Он явно был не в духе – вернее, ещё больше не в духе, чем обычно. Даже не взглянув на угощение, он замер над своим столом, переложил туда-сюда пару бумажек и обвёл коллег мрачным взглядом. Ира поспешно отвернулась к монитору, чтобы не получить упрёк в тунеядстве.
– Я что-то не вижу отчёта, – сварливо заявил Чернов на весь кабинет. – Ярослав, почему?
– Потому что его нет, – отозвался Зарецкий, не соизволив оторвать взгляда от монитора.
Самое время было сказать про безответственность, однако Чернов оказался злее, чем думалось. Выпрямившись во весь свой немалый рост, он сощурил бледные глаза и повысил тон.
– Я давал поручение вчера! За день можно было почесаться?
– А я сказал, что собираюсь?
– Прекрати мне хамить!
– Прекрати орать на всю Управу.
– Так, заткнитесь оба! – прикрикнул Миша, вскочив с места. Спорщики угрожающе притихли. – О чём речь вообще?
– Об отчёте за месяц, – Чернов с трудом взял себя в руки, хотя и видно было, что он всё ещё клокочет от злости. – Который мы обязаны предоставить Александру Михайловичу не позднее двадцать пятого числа. Ярослав, будь любезен, поясни, какая религия не позволяет тебе выполнять указания начальства?
– Указания начальства, – эхом отозвался Зарецкий, нахально глядя на коллегу снизу вверх. – Мне велено не отвлекаться на всякую ерунду.
Да как же! А хватать в обход секретаря заявки на выезд нам это не мешает. Чернов, очевидно, подумал о том же.
– С критериями отнесения к ерунде можно ознакомиться? – громыхнул он.
– Всё, что не грозит кому-нибудь немедленной смертью и не исходит от руководства.
– Ребят, хватит, – предупреждающе рявкнул Миша. – Кость, давай я отчёт сделаю.
– На тебе два дела, на мой взгляд, немаловажных, – Чернов не намерен был отступаться, и, по справедливости, резон у него имелся. Даже если забыть про личные тёрки. – И ты ещё успеваешь разбирать текучку. Не вижу причины, чтобы равный по категории сотрудник…
– Кость, там реально Михалыч лично на контроле держит, – торопливо сказал Старов. Не поймёшь, кого и от кого спасал. – Я сделаю, не беспокойся. Когда надо, завтра?
– Лучше, конечно, сегодня, – Чернов оглянулся на логово и сдался. – Но можно и до завтра…
– Дискриминация, – проворчал Зарецкий. – Мишке, значит, до завтра можно…
– Сегодня всё будет, – пообещал Старов.
Он дождался, пока Чернов, поостыв, усядется за стол, и только тогда вернулся на место сам. От установившегося после обеда всеобщего благодушия не осталось и следа. А жаль; Ира уже почти готова была допустить, что контролёры могут походить на людей.
– Ненавижу шоколад, – буркнул Чернов в наступившей тишине. Ему никто не ответил.
Глава XII. На опережение
Встречи теснились в календаре, наплывая одна на другую. Хуже среды может быть только среда в конце месяца. Ксюша с чистой совестью отклонила пару массовых сборищ, на которые всё равно обязательно потащится пыхтящий от жары и собственной важности Костик, и вечер стал выглядеть несколько привлекательнее. Зато до обеда предстоит повидать немало противных рож, и всем надо сказать что-нибудь ласковое. А на сходку больших начальников пусть с Верховским Ирка идёт, ей по должности положено. Ксюша подперла щёку кулаком и решительно щёлкнула мышкой, пересылая приглашение.
– Ир, сходи с шефом в одиннадцать, – попросила она.
– Хорошо. А что надо делать? – тут же насторожилась Шаповалова.
– Прилично выглядеть и всем улыбаться. Шипеть и плеваться ядом будет Михалыч, – охотно пояснила Ксюша и повысила тон, обращаясь к парням: – Народ, а на инструктаж к надзору никто не хочет сходить?
Ярик ожидаемо фыркнул, Костик демонстративно пропустил мимо ушей. Ну конечно, не его же величеству третьей пробы выслушивать про нудные регламенты… Андрюха – вот уж кто неизменно ведётся на самые простенькие манипуляции – покрутил головой в поисках желающих броситься на амбразуру, не нашёл таковых и смиренно вздохнул.
– Давай я схожу. Во сколько?
– Через полчаса, – Ксюша обрадованно улыбнулась и сгрузила с себя ещё одну обузу. – С меня шоколадка.
– Ну что ты…
После прополки расписание стало выглядеть пристойно. Образовался даже просвет в полчасика перед самым обедом. А погодка-то всё радостнее с каждым днём; взять, что ли, заявочку на выезд… Скоро от них станет не продохнуть. До солнцестояния лучше сменить юбки-карандаши на немаркие брюки, а высокие каблуки – на мокасины. Парням хорошо, на них неудобную одежду не шьют в принципе. Ксюша как-то наблюдала, как упакованный в строгий костюм Костик методично расшвыривает обнаглевших лесовиков. Остальные парились ещё меньше, предпочитая удобство офисному шику.
– Десять уже, – хмуро констатировал Ярик. – Макс, там в коридоре, часом, никто не топчется?
– Не-а, – Некрасов, явившийся только что в облаке вонючего табачного дыма, сусликом замер в дверях. – А кто должен?
– Дед, которого на той неделе Ксюша прогнала.
Макс высунул нос в коридор, а Ксюша сердито уставилась в пустую кружку. Взбрело же Зарецкому в голову беседовать с этим, с позволения сказать, профессором! Такие, с ценнейшими сведениями, косяками ходят если не в контроль, то в безопасность, и везде подход один: вежливо поблагодарить и выбросить из головы.
– Нету там никого, – отрапортовал Макс. – Наверное, бедняга почуял, что его тут ждёт, и решил не приходить.
– Ира, набери ему, пожалуйста, – проигнорировав последний выпад, попросил Ярик. – Если будет согласен, переназначь встречу на завтра или на пятницу.
Ира послушно сняла со станции телефон. Ксюша сочувственно покосилась на Шаповалову: на месте секретарши она без сомнений отправила бы коллегу разбираться со своими проблемами самостоятельно, однако Ирка Зарецкого почему-то боится не меньше, чем склочника Чернова. Ксюша придвинула к себе тоненькую пачку разрешений на выезд. А вот этого добра прибавится где-нибудь в августе, когда одарённый народ потянется на юга. И самой надо не забыть состряпать такую бумажку…
– Добрый день. Можно, пожалуйста, Виталия Андреевича? – озадаченно спросила Ира в трубку. Видимо, услышала не то, что ожидала.
– Вы из института? – осведомился телефон нервным голосом, явно женским. Костик поднял голову и недовольно сощурился: не терпел шума не по делу. Не по его делу.
– Нет, я по поводу встречи. Ему назначено в десять в… в Управе, – Шаповалова в последний миг смекнула, что на том конце может оказаться минус. Молодец, конечно, но можно и побыстрее соображать. – Я бы хотела узнать причину неявки и перенести назначение…
– Не надо ничего переносить, – резко ответили в трубке. – Виталий Андреевич в субботу ушёл из жизни. Извините, что мы вас не уведомили… Вы же из магконтроля звоните, да?
– Д-да… – растерянно выдавила Ирка. Ярик, хмурясь, вслушивался в разговор. – А… Могу я…
– Инсульт, – суховато отрезала собеседница. – Документы в Управу мы сегодня пошлём…
Шаповалова, как могла, закругляла разговор, а Ярик уже вовсю рылся в базе, безуспешно выискивая любые упоминания о недавних смертях среди одарённых. На что надеялся? Вздорный профессор вряд ли относился к важным птицам или замазался в каком-нибудь криминале, чтобы кто-то за ним следил.
– Во дела, – неуклюже прокомментировал Мишка. – Жалко деда, интересный был…
– Жалко, блин… – зло передразнил Ярик. Вскочил с места, взялся было за рюкзак, но тут же раздражённо выругался и рухнул в кресло. – Чёрт, шеф с меня шкуру спустит, если уйду. Оксан, можешь смотаться узнать, что там случилось?
– Сказано тебе – инсульт, – терпеливо, как маленькому, объяснила Ксюша. – Только не говори, что его кто-то проклял.
– Почему нет? – серьёзно спросил Ярик, нервно вертя в пальцах ручку. – Может, кому-то не хотелось, чтобы он с нами увиделся?
– Так вы ж сказали, что он бред нёс…
– Бред – нёс, а что-то важное мог не донести, – Мишка, разумеется, принял сторону Зарецкого. – Правда, лучше проверить. А если вдруг записи какие-то остались, то забрать на экспертизу, пока кто другой не добрался.
– Ладно, после обеда съезжу, – буркнула, сдаваясь, Ксюша.
– Не после обеда, а сейчас, – с нажимом сказал Ярик. – Сама слышала, они сегодня собираются документы сюда везти.
– Сейчас у меня совещание!
– Скинь на Макса или на Андрюху.
– Будешь должен, – мстительно заявила Ксюша, забирая со стола ключи от машины.
Закрывая за собой дверь, она успела услышать, как Костя возмущается по поводу несоблюдения служебной иерархии. Чтобы Чернов стал удобоваримым, должен наступить небольшой конец света; в схватках с нежитью Костик чудо как хорош, но в остальное время так и хочется, чтобы кто-нибудь проклял его немотой.
Обиталище профессора располагалось неблизко. Старенькая пятиэтажка, затерянная в спальных районах на юго-востоке, пряталась, как в сказке, среди бесконечного ряда таких же. Асфальт в тенистых двориках походил на лунный ландшафт; как ни лавируй, всё равно рано или поздно зацепишь колесом выбоину. Ксюша выругалась сквозь зубы, жалея подвеску. Если бы светлая мысль купить машину пришла к ней после устройства в магконтроль, она, ни секунды не колеблясь, взяла бы вездеход вроде Мишкиного. А может, и не взяла бы. В том, чтобы быть девочкой на красной машинке, есть свои плюсы.
Квартира стояла пустой. Выцветшая от множества прикосновений кнопочка звонка вызвала к жизни пронзительную трель, на которую никто не отозвался. Если у бедняги и были родичи, то сейчас они либо разъехались по работам, либо хлопотали об устройстве посмертных дел профессора. Ксюша припомнила недовольно кривящееся лицо и презрительное «барышня» и поняла, что не только не испытывает по поводу кончины Виталия Андреевича глубокой печали, но и не слишком стыдится этого факта.
– Кое-кто попрётся на Лосиный остров считать лесовиков, – буркнула Ксюша себе под нос, воровато оглядываясь по сторонам.
Никаких камер не видно, а париться насчёт сложных следящих чар тут точно никто бы не стал. Припомнив давние Мишкины уроки, Ксюша прижала палец к замочной скважине и сосредоточилась на невидимых штифтах. Научится она когда-нибудь двигать магией предметы, не прикасаясь к ним… Хорошо, что замки делают из металла; вот с деревянной щеколдой так уже не сладить. Старомодная дверная цепочка висит праздно, а значит, в квартире действительно совсем никого нет. У профессора была неплохая категория, с такой можно позволить себе домового… Если, конечно, найти к ушастику подход.
