Вот ведь коза! Чернов ведь говорил с утра, что ему жарко; сейчас вернётся и начнёт стремительно звереть, а Оксаночка сразу же ткнёт изящным пальчиком в виновницу… Ладно же, если хочет разборку при начальстве – останется с носом. Ира дотянулась до лежавшего рядом с чайником пульта и включила кондиционер. Макс буркнул что-то благодарное, Верховский, кажется, даже не заметил, а Тимофеевой только и оставалось, что делать страшно занятой вид.
– Нужен будет список адресов, где держат домашнюю нежить, дальше надзор с безопасностью сами справятся, – Александр Михайлович завершил инструктаж и повернулся к притихшему Зарецкому. – Кстати, о птичках. Объяснительная где?
– Опять принесли без указания имён. Я вернул, – скучным тоном отозвался тот.
– А по сути что? Не выяснил?
– Ну, на самом деле, почти всё ясно, – Зарецкий скрестил на груди руки. Больше ничем своего недовольства он не выказывал. – Господин сопровождающий, кто бы он ни был, вопреки моему явному указанию поволок нелегала на второй этаж. Там, разумеется, расслабился – все же свои. Видимо, оставил Кузнецова где-то ждать. Дальше при наличии толкового сообщника – дело техники.
– Это если милейший маг не сидит прямо сейчас в катакомбах под крылышком у Викентьева.
– Не сидит. Я у домовых спрашивал – нету там никого, и пару месяцев уже не было.
– С управской нежитью разговариваем? – ласково осведомился Верховский. – Знаешь, что со мной надзор сделает, если узнает?
– Да ничего не сделает. Это второй допуск.
Александр Михайлович, помедлив пару мгновений, одобрительно хмыкнул.
– Домовые… Я про них не подумал. Ладно, а что там с сообщником?
– Он был, – уверенно заявил Зарецкий. – Кто-то, кто хорошо знает здание. Сам этот тип не сбежал бы, в безопасности не дураки сидят.
– Тип, кажется, по третьей статье проходил?
– Не настолько. Вот, посмотрите, – перегнувшись через стол, Зарецкий протянул начальнику распечатку.
– Ни сил, ни умений, – протянул Верховский себе под нос, хмурясь на бумагу. – Шестнадцатая категория! Почти минус…
– Косноязычие, развязное поведение, показное пренебрежение к закону, – охотно продолжил Зарецкий. – Напоминает, да?
Он щёлкнул ногтем по опечатанной папке. Александр Михайлович задумчиво проследил за жестом и потёр гладко выбритый подбородок.
– Отсюда много чего изъято, – заметил Зарецкий. – Полагаю, чтобы до этого добраться, надо быть членом Магсовета, не меньше. И досье тоже очень качественно подчищены, не знаешь – не догадаешься. Александр Михайлович, сколько неудобных вопросов вам задали за то, что вы подняли это дело?
– Сколько бы ни было – все мои. Мы можем куда-то продвинуться?
– Да. Викентьев прав, знакомые фамилии в деле есть.
– Копай, – Верховский оперся кончиками пальцев о стол. – И вот ещё что. Если безопасность доберётся до твоего Кузнецова первой, я буду крайне разочарован.
– Не будете.
Александр Михайлович кивнул и вдруг уставился прямо на Иру. Мгновенно пришли на ум самые нелестные слова в собственный адрес: ну за каким интересом было прислушиваться, да ещё и пялиться при этом на начальника?
– Ирина, у вас всё в порядке?
– Да, извините.
– Прекрасно. Хорошего дня.
Верховский удалился в логово, оставив за собой едва уловимый шлейф строгого парфюма и малоприятное ощущение полученного выговора. И ведь за что? Хотел бы секретничать – ну и позвал бы к себе в кабинет хоть Зарецкого, хоть чёрта лысого, там звукоизоляция – лучше некуда! Теперь ещё вспомнит, что Ира присутствовала при допросе этого Кузнецова, и на сей раз никто её от беседы спасать не будет. Скорей бы уж поймали этого нелегала несчастного, и лучше бы безопасность…
Стрелки часов подползли вплотную к полудню, когда телефон вдруг требовательно запиликал. Ира вздрогнула от неожиданности – ей до сих пор звонили только из техподдержки и из кадров – и схватилась за трубку, с трудом соображая, что надо говорить. Впрочем, озвучить наспех придуманную приветственную фразу ей не дали; в ответ на вежливое «алло» трубка звонко, на весь кабинет, гаркнула:
– Волкова, канцелярия. Вы предоставите наконец персональные или мне писать докладную?
Оксана подскочила на месте, словно ужаленная, и протяжно выругалась шёпотом. Остальные, даже Чернов, как по команде, настороженно подняли головы. Все прекрасно понимали, что за таинственные персональные требует канцелярия в лице заместительницы Анохиной. Все, кроме Иры.
– Предоставим, – а что ещё остаётся отвечать? Не признаваться же, что понятия не имеешь, о чём речь! – До конца дня можно?
– В течение часа! – отрезала Волкова. – Иначе аннулирую пропуска, и не говорите, что вас не предупреждали! По какой причине опять затянули с оформлением?
Отвечать «не знаю» – глупо, хоть и честно. Тимофеева разыграла целую пантомиму: делала страшные глаза, мотала головой, беззвучно шевелила губами и обеими руками показывала на себя. Просила передать ей трубку? Принимала вину? А толку, если за всю отдельскую бюрократию отвечать теперь Ире… Будь иначе, стала бы замначальница звонить именно ей?
– Мой недосмотр, – подавив вздох, призналась в трубку Ира. – В течение часа предоставлю.
– Вы, кажется, на испытательном сроке? – вкрадчиво поинтересовалась Волкова.
– Да.
– Жду документы, – рявкнула замначальница и отключилась.
Ира тихо перевела дух и вернула трубку в гнездо. Она не успела толком опомниться, а Тимофеева уже метнулась к шкафу и принялась лихорадочно в нём рыться, бесцеремонно вываливая на Максов стол всё, что попадалось под руку.
– Блин, блин, блин-блин-блин! – в её голосе слышались панические нотки. – Двадцать первое! Ну какого лешего… Где, – она с размаху плюхнула на стол коробку со всякой дребеденью и потянулась за следующей, – эти… чёртовы… бланки?!
– Безответственность, – припечатал Чернов, наблюдая, как заражённый беспокойством Макс роется в офисном хламе. – Если бы хоть кто-то здесь ценил порядок…
Увесистая коробка аккуратно выдвинулась с верхней полки и, покачиваясь в воздухе, опустилась на пол. Следом за ней полезла вторая такая же; судя по пыли на наглухо закрытых крышках, доставали их оттуда нечасто.
– Посмотри тут, – предложил со своего места Зарецкий. – Я пока остальные вытащу.
– Спасибо! – выдохнула Оксана и коршуном набросилась на добычу.
Искомое нашлось в четвёртой по счёту, которую вдобавок для надёжности залепили скотчем. Тимофеева с победным воплем выдернула из-под развороченного картона несколько листов прошитой металлизированными нитями бумаги. Один взяла сама, остальные всучила Ире.
– На, раздай всем, а я к шефу…
Верхний лист из пачки сам вырвался из рук и упорхнул к Чернову. Ира решила расценивать это как помощь, а не как хамство. Остальные выпендриваться не стали: Зарецкий был занят коробками, остальным не хватало категории. Ира оставила последний бланк на Оксанином столе и растерянно спросила:
– А мне тоже заполнять?
– Нет, это только нам, – Тимофеева выскочила из логова и стрелой метнулась на своё место. На щеках у неё лихорадочно горели алые пятна. – Блин! Мишки нет! Да что ж за хрень-то каждый раз, а…
Она сунула под щёку телефон и, слушая гудки, принялась торопливо писать. Почерк у Оксаны оказался красивый, каллиграфический. Ира, не зная, куда себя деть, уселась в кресло и уставилась на часы. До канцелярии бежать недалеко, а вот то, что Старов в отъезде, и впрямь проблема… В чём бы она ни заключалась. Сколько всего ещё предстоит узнать, и, конечно же, непременно в режиме форс-мажора – по-другому здесь явно не умеют.
– Миш, ты далеко? – отчаянно провыла в трубку Оксана. – А сколько ещё тебе?.. Блин… А можешь прыгнуть?.. Да пропуска эти проклятые, мы опять забыли про персоналку… Ну брось где-нибудь! Какие, нафиг, пробки в обед?
Она зло вздохнула и прижала палец к печати в углу листа. Серый квадрат осветился красноватым сиянием. Вторым закончил Макс, следом вернул исписанный убористым почерком лист Чернов. Ира мельком вчиталась: паспортные данные, должности, какие-то стандартизированные фразы про подтверждение ранее принесённых клятв и персональную ответственность, подписи, играющие разными цветами печати. Красная, ярко-синяя, изумрудно-зелёная, бледно-золотая, светло-лиловая. Красиво. Тимофеева, тяжко вздохнув, сбегала ещё раз в логово и вернулась с бумагой Верховского, отсвечивающей оранжевым.
– Мишка минут через пятнадцать будет, – Оксана нервно взглянула на часы. – Ну-ка, дай глянуть…
Вырвав у Иры из рук собранные бланки, она принялась их просматривать, кивая своим мыслям. Потом замерла, нахмурилась, выдернула лист из пачки.
– Костик, ты совсем, что ли? Какое ещё «муниципальное», когда уже сто лет как «государственное»?
– Где? – оконфузившийся Чернов протянул руку за бумагой. – А, ну да…
– Что «ну да»? Переписывай! – вызверилась Тимофеева.
– Сейчас. Девушка, дайте мне бланк…
Ира было подхватилась с места, однако Оксана жестом её остановила. Уперев руки в бока, Тимофеева нависла над Черновым; с высоты её каблуков получилось внушительно.
– Сам возьми, маг фигов! Мы тебе не обслуга!
Чернов зло фыркнул.
– Женщины… – процедил он, небрежно шевельнув в воздухе пальцами. – Гонору больше, чем пользы.
Ира всерьёз думала, что Оксана закатит ему пощёчину, однако Тимофеева сдержалась. Дождавшись, пока Чернов закончит, она выдернула лист у него из-под пальцев, пробежала глазами и снисходительно кивнула.
– Ну вот, со второго раза нормально.
– Давай отнесу, – Ира протянула руку за бумагами.
– Да ладно, я сама…
– Они там меня ждут, – она очень постаралась, чтобы улыбка выглядела вежливой, а не обречённой. – Заодно кое-что у Натальи Петровны уточню…
Про Анохину она приврала, но так казалось убедительнее. Оксана всё ещё колебалась.
– Эта грымза тебе выговор вкатит, – мрачно посулила она. – Если не похуже чего.
– Я новенькая, мне меньше достанется, – Ира деланно беспечно пожала плечами. – Все новички косячат.
А ведь Тимофеевой ой как не хочется идти в канцелярию! Она нервно теребила поблёскивающие уголки, то и дело бросая взгляд на часы. Решилась наконец, протянула Ире бланки.
– Ладно. Иди, наверное, сейчас, только чистый для Мишки захвати – я скажу, чтобы он сразу в канцелярию топал… Нет, лучше два, мало ли что. И ручку…
Ира послушно взяла запасные листы, забрала со стола карточку-пропуск и поспешила вниз. Вся возня заняла добрых полчаса, а Миша ещё не появился. Рассудив, что пусть лучше без пропуска останется один Старов, чем отдел в полном составе, Ира тихонько поскреблась к Волковой, дождалась громогласного «войдите» и проскользнула в кабинет.
– Здравствуйте. Вот, персональные. Магконтроль…
Замначальница смерила Иру пронзительным взглядом поверх очков и цапнула бумаги.
– Угу… угу… – один за другим листы ложились на стол. – Старова нет.
– Да, он сейчас на выезде…
– А раньше озаботиться не могли?
Крыть нечем. Могли, да не стали.
– Получилась накладка… – туманно пояснила Ира, лихорадочно придумывая, что же такого могло случиться. – Была очень напряжённая неделя…
– Они у вас там одна другой напряжённее, – сухо перебила Волкова. – До двух донесёте бланк Старова?
– Постараюсь…
– Уж постарайтесь, – замначальница поджала узкие губы. – Имейте в виду: мы учтём этот случай, когда будем решать, продолжать ли с вами сотрудничество.
– Да, конечно, – пробормотала Ира. Она не была уверена, что к тому времени сама захочет это сотрудничество продолжать.
– Идите. Жду последний бланк.
Запыхавшийся Миша выскочил из лифта, на котором Ира намеревалась уехать наверх. Бланк он заполнял, прижав бумагу к стене и то и дело встряхивая ручку, которая не желала писать в таком положении. Ира в ужасе поняла, что даже текст проверить не сможет; разве что слова «муниципальное» в нём быть не должно…
– Вот, готово, – печать полыхнула серебристым светом, и Миша разгладил в руках чуть-чуть помявшийся лист. – Давай я сам отнесу. Кому, Анохиной?
– Волковой. Я сделаю, ты беги, – обречённо улыбнулась Ира. Мишу всё-таки с выезда выдернули.
– Спасибо, – Старов виновато поскрёб затылок. – Каждый год одно и то же… Может, хоть ты нас, разгильдяев, к порядку приучишь.
Ира пообещала, что постарается, и отправилась отдавать бланк.
– Орала? – сочувственно спросила Оксана, стоило переступить порог магконтроля.
– Ну, так, – неопределённо ответила Ира. – Во второй раз тише.
Макс хихикнул, и на душе стало чуть менее паршиво. Тимофеева глубоко вздохнула и направилась к чайнику, нервно скребя ложечкой по стенкам кружки.
– Эту хрень раз в год сдавать надо, – извиняющимся тоном пояснила она. – Мы в том году прохлопали, реально полдня в Управу зайти не могли… И доступы все потом восстанавливали неделю. Бюрократия, блин…
– Это обязательная процедура, – назидательно заметил Чернов. – Государство должно знать, кому оно доверяет столь ответственную миссию.
– А оно прям не знает, – огрызнулась Оксана. – Сиди, грамотей, делом занимайся.
Чернов посчитал, что отвечать – ниже его достоинства.
В столовой народу скопилось порядочно. Анька пришла раньше и уже сидела над полным еды подносом в дальнем углу зала. Впрочем, подругу она всё-таки дождалась, и это немного развеяло отвратное настроение.
– Меня, наверное, выгонят, – вздохнула Ира, опускаясь на стул напротив Аньки.
– Обязательно, – насмешливо хмыкнула подруга, но, рассмотрев Ирино похоронное лицо, мигом посерьёзнела: – Ты чего? С Верховским поцапалась?
– Хуже. С Волковой, – вздохнула Ира, без вдохновения глядя в тарелку с супом.
– С ке-е-ем? – Сафонова широко распахнула глаза. – Она же супер-адекватная! Как ты умудрилась?
Ира рассказала. Анька слушала, не перебивая, и хмурила узкие брови. Потом долго молчала, задумчиво терзая ножиком отбивную. Ира смиренно ждала вердикта; подруга просто обязана была если не по справедливости, то хотя бы из солидарности согласиться, что замначальница не права.
– Я вот чего не пойму, – Сафонова придирчиво оглядела кусочек мяса, прежде чем отправить его в рот. – Чего ты за них впрягаешься? Сказала бы Алине Дмитриевне, что контролёры сами всё прохлопали…
– Ага, а она бы потом с этим пошла к Верховскому, – Ира вздохнула. Эта мысль пришла запоздало, но была удручающе правильной. – Прикинь, что бы мне наши упыри устроили?
– Тоже верно, – признала Анька. – Забей. Сейчас месяц закрывают, они там все на нервах. Через пару недель забудут, вот увидишь.
– Она сказала – учтут, когда будут решать, оставлять меня или нет…
– Ну, в личное дело же не внесли? – приободрила Сафонова. А ведь правда, про личное дело речи не шло! – Вот и славненько.
– Спасибо, Ань, – Ира заставила себя улыбнуться и действительно почувствовала себя лучше. Остывающий обед начинал обретать привлекательность.
– Да за что? Всё в порядке будет, – заверила подруга и придвинула к себе блюдечко с пирожным. – Слушай… Ты не знаешь, чем можно снять приворот?
– Приворот? – бестолково переспросила Ира. – Не, не знаю. Истинной любовью?
– Издеваешься, что ли? – буркнула Сафонова. – А бабушка у тебя знает?
– Бабушка, наверное, да, – подумав, кивнула Ира. – Я спрошу. А ты что, промахнулась, что ли?
– Да там по-дурацки вышло, – Анька вздохнула и вымученно улыбнулась. – Я вообще просто проверить хотела, что эта штука работает. Думала, выдохлась, а она возьми да подействуй…
– Нужен будет список адресов, где держат домашнюю нежить, дальше надзор с безопасностью сами справятся, – Александр Михайлович завершил инструктаж и повернулся к притихшему Зарецкому. – Кстати, о птичках. Объяснительная где?
– Опять принесли без указания имён. Я вернул, – скучным тоном отозвался тот.
– А по сути что? Не выяснил?
– Ну, на самом деле, почти всё ясно, – Зарецкий скрестил на груди руки. Больше ничем своего недовольства он не выказывал. – Господин сопровождающий, кто бы он ни был, вопреки моему явному указанию поволок нелегала на второй этаж. Там, разумеется, расслабился – все же свои. Видимо, оставил Кузнецова где-то ждать. Дальше при наличии толкового сообщника – дело техники.
– Это если милейший маг не сидит прямо сейчас в катакомбах под крылышком у Викентьева.
– Не сидит. Я у домовых спрашивал – нету там никого, и пару месяцев уже не было.
– С управской нежитью разговариваем? – ласково осведомился Верховский. – Знаешь, что со мной надзор сделает, если узнает?
– Да ничего не сделает. Это второй допуск.
Александр Михайлович, помедлив пару мгновений, одобрительно хмыкнул.
– Домовые… Я про них не подумал. Ладно, а что там с сообщником?
– Он был, – уверенно заявил Зарецкий. – Кто-то, кто хорошо знает здание. Сам этот тип не сбежал бы, в безопасности не дураки сидят.
– Тип, кажется, по третьей статье проходил?
– Не настолько. Вот, посмотрите, – перегнувшись через стол, Зарецкий протянул начальнику распечатку.
– Ни сил, ни умений, – протянул Верховский себе под нос, хмурясь на бумагу. – Шестнадцатая категория! Почти минус…
– Косноязычие, развязное поведение, показное пренебрежение к закону, – охотно продолжил Зарецкий. – Напоминает, да?
Он щёлкнул ногтем по опечатанной папке. Александр Михайлович задумчиво проследил за жестом и потёр гладко выбритый подбородок.
– Отсюда много чего изъято, – заметил Зарецкий. – Полагаю, чтобы до этого добраться, надо быть членом Магсовета, не меньше. И досье тоже очень качественно подчищены, не знаешь – не догадаешься. Александр Михайлович, сколько неудобных вопросов вам задали за то, что вы подняли это дело?
– Сколько бы ни было – все мои. Мы можем куда-то продвинуться?
– Да. Викентьев прав, знакомые фамилии в деле есть.
– Копай, – Верховский оперся кончиками пальцев о стол. – И вот ещё что. Если безопасность доберётся до твоего Кузнецова первой, я буду крайне разочарован.
– Не будете.
Александр Михайлович кивнул и вдруг уставился прямо на Иру. Мгновенно пришли на ум самые нелестные слова в собственный адрес: ну за каким интересом было прислушиваться, да ещё и пялиться при этом на начальника?
– Ирина, у вас всё в порядке?
– Да, извините.
– Прекрасно. Хорошего дня.
Верховский удалился в логово, оставив за собой едва уловимый шлейф строгого парфюма и малоприятное ощущение полученного выговора. И ведь за что? Хотел бы секретничать – ну и позвал бы к себе в кабинет хоть Зарецкого, хоть чёрта лысого, там звукоизоляция – лучше некуда! Теперь ещё вспомнит, что Ира присутствовала при допросе этого Кузнецова, и на сей раз никто её от беседы спасать не будет. Скорей бы уж поймали этого нелегала несчастного, и лучше бы безопасность…
Стрелки часов подползли вплотную к полудню, когда телефон вдруг требовательно запиликал. Ира вздрогнула от неожиданности – ей до сих пор звонили только из техподдержки и из кадров – и схватилась за трубку, с трудом соображая, что надо говорить. Впрочем, озвучить наспех придуманную приветственную фразу ей не дали; в ответ на вежливое «алло» трубка звонко, на весь кабинет, гаркнула:
– Волкова, канцелярия. Вы предоставите наконец персональные или мне писать докладную?
Оксана подскочила на месте, словно ужаленная, и протяжно выругалась шёпотом. Остальные, даже Чернов, как по команде, настороженно подняли головы. Все прекрасно понимали, что за таинственные персональные требует канцелярия в лице заместительницы Анохиной. Все, кроме Иры.
– Предоставим, – а что ещё остаётся отвечать? Не признаваться же, что понятия не имеешь, о чём речь! – До конца дня можно?
– В течение часа! – отрезала Волкова. – Иначе аннулирую пропуска, и не говорите, что вас не предупреждали! По какой причине опять затянули с оформлением?
Отвечать «не знаю» – глупо, хоть и честно. Тимофеева разыграла целую пантомиму: делала страшные глаза, мотала головой, беззвучно шевелила губами и обеими руками показывала на себя. Просила передать ей трубку? Принимала вину? А толку, если за всю отдельскую бюрократию отвечать теперь Ире… Будь иначе, стала бы замначальница звонить именно ей?
– Мой недосмотр, – подавив вздох, призналась в трубку Ира. – В течение часа предоставлю.
– Вы, кажется, на испытательном сроке? – вкрадчиво поинтересовалась Волкова.
– Да.
– Жду документы, – рявкнула замначальница и отключилась.
Ира тихо перевела дух и вернула трубку в гнездо. Она не успела толком опомниться, а Тимофеева уже метнулась к шкафу и принялась лихорадочно в нём рыться, бесцеремонно вываливая на Максов стол всё, что попадалось под руку.
– Блин, блин, блин-блин-блин! – в её голосе слышались панические нотки. – Двадцать первое! Ну какого лешего… Где, – она с размаху плюхнула на стол коробку со всякой дребеденью и потянулась за следующей, – эти… чёртовы… бланки?!
– Безответственность, – припечатал Чернов, наблюдая, как заражённый беспокойством Макс роется в офисном хламе. – Если бы хоть кто-то здесь ценил порядок…
Увесистая коробка аккуратно выдвинулась с верхней полки и, покачиваясь в воздухе, опустилась на пол. Следом за ней полезла вторая такая же; судя по пыли на наглухо закрытых крышках, доставали их оттуда нечасто.
– Посмотри тут, – предложил со своего места Зарецкий. – Я пока остальные вытащу.
– Спасибо! – выдохнула Оксана и коршуном набросилась на добычу.
Искомое нашлось в четвёртой по счёту, которую вдобавок для надёжности залепили скотчем. Тимофеева с победным воплем выдернула из-под развороченного картона несколько листов прошитой металлизированными нитями бумаги. Один взяла сама, остальные всучила Ире.
– На, раздай всем, а я к шефу…
Верхний лист из пачки сам вырвался из рук и упорхнул к Чернову. Ира решила расценивать это как помощь, а не как хамство. Остальные выпендриваться не стали: Зарецкий был занят коробками, остальным не хватало категории. Ира оставила последний бланк на Оксанином столе и растерянно спросила:
– А мне тоже заполнять?
– Нет, это только нам, – Тимофеева выскочила из логова и стрелой метнулась на своё место. На щеках у неё лихорадочно горели алые пятна. – Блин! Мишки нет! Да что ж за хрень-то каждый раз, а…
Она сунула под щёку телефон и, слушая гудки, принялась торопливо писать. Почерк у Оксаны оказался красивый, каллиграфический. Ира, не зная, куда себя деть, уселась в кресло и уставилась на часы. До канцелярии бежать недалеко, а вот то, что Старов в отъезде, и впрямь проблема… В чём бы она ни заключалась. Сколько всего ещё предстоит узнать, и, конечно же, непременно в режиме форс-мажора – по-другому здесь явно не умеют.
– Миш, ты далеко? – отчаянно провыла в трубку Оксана. – А сколько ещё тебе?.. Блин… А можешь прыгнуть?.. Да пропуска эти проклятые, мы опять забыли про персоналку… Ну брось где-нибудь! Какие, нафиг, пробки в обед?
Она зло вздохнула и прижала палец к печати в углу листа. Серый квадрат осветился красноватым сиянием. Вторым закончил Макс, следом вернул исписанный убористым почерком лист Чернов. Ира мельком вчиталась: паспортные данные, должности, какие-то стандартизированные фразы про подтверждение ранее принесённых клятв и персональную ответственность, подписи, играющие разными цветами печати. Красная, ярко-синяя, изумрудно-зелёная, бледно-золотая, светло-лиловая. Красиво. Тимофеева, тяжко вздохнув, сбегала ещё раз в логово и вернулась с бумагой Верховского, отсвечивающей оранжевым.
– Мишка минут через пятнадцать будет, – Оксана нервно взглянула на часы. – Ну-ка, дай глянуть…
Вырвав у Иры из рук собранные бланки, она принялась их просматривать, кивая своим мыслям. Потом замерла, нахмурилась, выдернула лист из пачки.
– Костик, ты совсем, что ли? Какое ещё «муниципальное», когда уже сто лет как «государственное»?
– Где? – оконфузившийся Чернов протянул руку за бумагой. – А, ну да…
– Что «ну да»? Переписывай! – вызверилась Тимофеева.
– Сейчас. Девушка, дайте мне бланк…
Ира было подхватилась с места, однако Оксана жестом её остановила. Уперев руки в бока, Тимофеева нависла над Черновым; с высоты её каблуков получилось внушительно.
– Сам возьми, маг фигов! Мы тебе не обслуга!
Чернов зло фыркнул.
– Женщины… – процедил он, небрежно шевельнув в воздухе пальцами. – Гонору больше, чем пользы.
Ира всерьёз думала, что Оксана закатит ему пощёчину, однако Тимофеева сдержалась. Дождавшись, пока Чернов закончит, она выдернула лист у него из-под пальцев, пробежала глазами и снисходительно кивнула.
– Ну вот, со второго раза нормально.
– Давай отнесу, – Ира протянула руку за бумагами.
– Да ладно, я сама…
– Они там меня ждут, – она очень постаралась, чтобы улыбка выглядела вежливой, а не обречённой. – Заодно кое-что у Натальи Петровны уточню…
Про Анохину она приврала, но так казалось убедительнее. Оксана всё ещё колебалась.
– Эта грымза тебе выговор вкатит, – мрачно посулила она. – Если не похуже чего.
– Я новенькая, мне меньше достанется, – Ира деланно беспечно пожала плечами. – Все новички косячат.
А ведь Тимофеевой ой как не хочется идти в канцелярию! Она нервно теребила поблёскивающие уголки, то и дело бросая взгляд на часы. Решилась наконец, протянула Ире бланки.
– Ладно. Иди, наверное, сейчас, только чистый для Мишки захвати – я скажу, чтобы он сразу в канцелярию топал… Нет, лучше два, мало ли что. И ручку…
Ира послушно взяла запасные листы, забрала со стола карточку-пропуск и поспешила вниз. Вся возня заняла добрых полчаса, а Миша ещё не появился. Рассудив, что пусть лучше без пропуска останется один Старов, чем отдел в полном составе, Ира тихонько поскреблась к Волковой, дождалась громогласного «войдите» и проскользнула в кабинет.
– Здравствуйте. Вот, персональные. Магконтроль…
Замначальница смерила Иру пронзительным взглядом поверх очков и цапнула бумаги.
– Угу… угу… – один за другим листы ложились на стол. – Старова нет.
– Да, он сейчас на выезде…
– А раньше озаботиться не могли?
Крыть нечем. Могли, да не стали.
– Получилась накладка… – туманно пояснила Ира, лихорадочно придумывая, что же такого могло случиться. – Была очень напряжённая неделя…
– Они у вас там одна другой напряжённее, – сухо перебила Волкова. – До двух донесёте бланк Старова?
– Постараюсь…
– Уж постарайтесь, – замначальница поджала узкие губы. – Имейте в виду: мы учтём этот случай, когда будем решать, продолжать ли с вами сотрудничество.
– Да, конечно, – пробормотала Ира. Она не была уверена, что к тому времени сама захочет это сотрудничество продолжать.
– Идите. Жду последний бланк.
Запыхавшийся Миша выскочил из лифта, на котором Ира намеревалась уехать наверх. Бланк он заполнял, прижав бумагу к стене и то и дело встряхивая ручку, которая не желала писать в таком положении. Ира в ужасе поняла, что даже текст проверить не сможет; разве что слова «муниципальное» в нём быть не должно…
– Вот, готово, – печать полыхнула серебристым светом, и Миша разгладил в руках чуть-чуть помявшийся лист. – Давай я сам отнесу. Кому, Анохиной?
– Волковой. Я сделаю, ты беги, – обречённо улыбнулась Ира. Мишу всё-таки с выезда выдернули.
– Спасибо, – Старов виновато поскрёб затылок. – Каждый год одно и то же… Может, хоть ты нас, разгильдяев, к порядку приучишь.
Ира пообещала, что постарается, и отправилась отдавать бланк.
– Орала? – сочувственно спросила Оксана, стоило переступить порог магконтроля.
– Ну, так, – неопределённо ответила Ира. – Во второй раз тише.
Макс хихикнул, и на душе стало чуть менее паршиво. Тимофеева глубоко вздохнула и направилась к чайнику, нервно скребя ложечкой по стенкам кружки.
– Эту хрень раз в год сдавать надо, – извиняющимся тоном пояснила она. – Мы в том году прохлопали, реально полдня в Управу зайти не могли… И доступы все потом восстанавливали неделю. Бюрократия, блин…
– Это обязательная процедура, – назидательно заметил Чернов. – Государство должно знать, кому оно доверяет столь ответственную миссию.
– А оно прям не знает, – огрызнулась Оксана. – Сиди, грамотей, делом занимайся.
Чернов посчитал, что отвечать – ниже его достоинства.
В столовой народу скопилось порядочно. Анька пришла раньше и уже сидела над полным еды подносом в дальнем углу зала. Впрочем, подругу она всё-таки дождалась, и это немного развеяло отвратное настроение.
– Меня, наверное, выгонят, – вздохнула Ира, опускаясь на стул напротив Аньки.
– Обязательно, – насмешливо хмыкнула подруга, но, рассмотрев Ирино похоронное лицо, мигом посерьёзнела: – Ты чего? С Верховским поцапалась?
– Хуже. С Волковой, – вздохнула Ира, без вдохновения глядя в тарелку с супом.
– С ке-е-ем? – Сафонова широко распахнула глаза. – Она же супер-адекватная! Как ты умудрилась?
Ира рассказала. Анька слушала, не перебивая, и хмурила узкие брови. Потом долго молчала, задумчиво терзая ножиком отбивную. Ира смиренно ждала вердикта; подруга просто обязана была если не по справедливости, то хотя бы из солидарности согласиться, что замначальница не права.
– Я вот чего не пойму, – Сафонова придирчиво оглядела кусочек мяса, прежде чем отправить его в рот. – Чего ты за них впрягаешься? Сказала бы Алине Дмитриевне, что контролёры сами всё прохлопали…
– Ага, а она бы потом с этим пошла к Верховскому, – Ира вздохнула. Эта мысль пришла запоздало, но была удручающе правильной. – Прикинь, что бы мне наши упыри устроили?
– Тоже верно, – признала Анька. – Забей. Сейчас месяц закрывают, они там все на нервах. Через пару недель забудут, вот увидишь.
– Она сказала – учтут, когда будут решать, оставлять меня или нет…
– Ну, в личное дело же не внесли? – приободрила Сафонова. А ведь правда, про личное дело речи не шло! – Вот и славненько.
– Спасибо, Ань, – Ира заставила себя улыбнуться и действительно почувствовала себя лучше. Остывающий обед начинал обретать привлекательность.
– Да за что? Всё в порядке будет, – заверила подруга и придвинула к себе блюдечко с пирожным. – Слушай… Ты не знаешь, чем можно снять приворот?
– Приворот? – бестолково переспросила Ира. – Не, не знаю. Истинной любовью?
– Издеваешься, что ли? – буркнула Сафонова. – А бабушка у тебя знает?
– Бабушка, наверное, да, – подумав, кивнула Ира. – Я спрошу. А ты что, промахнулась, что ли?
– Да там по-дурацки вышло, – Анька вздохнула и вымученно улыбнулась. – Я вообще просто проверить хотела, что эта штука работает. Думала, выдохлась, а она возьми да подействуй…
