В Битцевском лесопарке предположительно видели болотника. Просят проверить дом под снос в Чертаново, не засел ли там кто… И ещё вот – наследство на артефакт, это в районе Краснопресненской.
– О, давай мне, – быстро сказал Макс. – Андрюх, Битцу возьмёшь?
– Мне дела после командировки разобрать надо, – кротко отозвался Бармин. – Если до завтра терпит, то могу взять.
– Когда пациент хочет жить, медицина бессильна, – вздохнул Макс. – Ксюш, как насчёт зверушек погонять?
– Я сегодня в офисе. Хочешь ехать с комфортом – возьми такси, – хмыкнула Тимофеева, безошибочно разгадав манёвр.
– Да давай я смотаюсь, – вызвался Мишка. – И в Крылатское тоже, мне всё равно на водохранилище надо…
– А мне тогда Чертаново, – решил Зарецкий. – Только после обеда. Тут безопасники невоспитанными ходят, надо это дело исправлять.
– Натрави на них Костика, – хмыкнула Ксюша.
– Нет, они мне в здравом уме нужны.
Викентьевский подданный, лёгок на помине, явился лично минут через десять, не подозревая о притаившейся в магконтроле угрозе его душевному здоровью. Впрочем, Костику парень пришёлся бы по душе: в отутюженной форме, при погонах, с офицерской выправкой и написанным на лице служебным рвением. Чернову вообще гораздо уютнее было бы в смахивающей на маленькую армию безопасности, если бы он считал за людей не шибко талантливый тамошний контингент.
– Лейтенант Нестеров, – представился визитёр. – Могу я видеть Александра Михайловича Верховского?
– Не можете, – сообщил Ярик, мельком оглянувшись на логово. – Если по делу Кузнецова, то это ко мне.
– Я уполномочен предоставить…
– Предоставьте мне.
Безопасник поколебался, но бумагу отдал. Зарецкий, хмурясь, изучил документ и с каменным лицом возвратил посланцу.
– Не пойдёт, – равнодушно сказал он. – В последнем письме я просил явно указать ответственных за инцидент. Без этого не примем.
– Мы не можем раскрывать эти сведения, – заупрямился лейтенант Нестеров.
Не на того напал. Ярик и так упёртый, как стадо баранов, а тут ещё и Верховский велел дожать… Макс припомнил, как настырно требовал его собственной крови викентьевский отдел, и всецело принял сторону коллеги.
– Вы не можете указать исполнителей по заявке, оформленной моим подразделением? Я правильно понял? – нехорошо улыбаясь, уточнил Зарецкий.
– На все данные по этому инциденту наложены ограничения по доступу… – безопасник сделал попытку защититься, но сам загнал себя в ловушку. Ярик не без удовольствия щёлкнул у него перед носом служебной корочкой и вежливо поинтересовался:
– Неужели назначили первый уровень?
– Нет, – лейтенант, похоже, растерялся. Не привык, что где-то за пределами родного этажа есть люди с высокоуровневыми допусками, да ещё и почти штатские. – Хорошо, я передам вашу просьбу. Ещё один момент: Евгений Валерьевич просит вас и вашего протоколиста явиться в течение дня и ответить на ряд вопросов…
– Нет, – Зарецкий сердито скрестил руки на груди. – Евгений Валерьевич лично присутствовал на допросе, видеозапись и протокол в его распоряжении. Не считаю нужным тратить его и наше время.
Безопасник, успевший уже понять, что на контроль где сядешь, там и слезешь, лишь коротко кивнул и сделал попытку ретироваться. Оклик Зарецкого нагнал его у двери.
– Лейтенант! Учтите, пожалуйста: если Ирина получит подобное распоряжение через Анохину, мне придётся эскалировать вопрос на Александра Михайловича и выше.
Нестеров учёл и исчез в коридоре. Макс покосился на Иру; она, бедняжка, совсем растерялась, очутившись на перекрестье интересов двух рассорившихся отделов. Что ж, ей вряд ли что-то всерьёз грозит, а вот за Викентьева Макс бы не поручился. Верховский зол из-за политических игрищ, Зарецкий ненавидит, когда его отвлекают от работы, а вместе эта парочка кого хочешь вгонит в гроб, и никакой Костик не понадобится.
– Что, правда на руководство поднимешь? – ревниво спросила Ксюха.
– Да не понадобится, – хмыкнул Ярик. – И так сидят, как мыши под веником. Засекретили всё…
– А что случилось? – подал голос Андрей.
– Потом расскажу, – отмахнулся Зарецкий. – Опять отношения выясняем вместо того, чтобы делом заниматься. Ира, сообщи, пожалуйста, если всё-таки попытаются вызвать, – прибавил он, откинувшись в кресле, чтобы увидеть Шаповалову из-за Ксюшиной спины. – У тебя неприятностей не будет.
Да уж, у неё точно не будет – будут у бедных безопасников, если вздумают-таки протянуть лапы к секретарше магконтроля. Ксюша начала было что-то говорить, но тут ожил телефон у неё на столе. Судя по ласковой улыбке, проступившей на лице Тимофеевой, звонил кто-то малоприятный.
– Да-да, конечно, направляйте, – медовым голоском пропела Ксюша в трубку прежде, чем раздражённо швырнуть её в гнездо. – Вот коза! «Оксана Сергеевна, вы на месте?» – кривя яркие губы, передразнила она. – Где мне, блин, быть-то ещё?
– В прошлый раз тебя не было, – заметил Ярик.
– В прошлый раз шеф срочно на встречу позвал, – буркнула, оправдываясь, Оксанка. – Ладно, народ, сделайте цивильные лица, к нам едут тестики…
Она задержалась у зеркала, поправляя и без того идеально лежащие локоны, и с радушной улыбкой выглянула в коридор. Ира задумчиво проводила её взглядом и, кажется, прислушалась к многословному инструктажу. Должно быть, живы ещё воспоминания о собственной присяге, она ведь не так давно сдала… Мужик в возрасте, который обрабатывал Макса, уволился до того, как Некрасова взяли стажёром, а жаль. В том, чтобы работать вместе с человеком, заверившим твоё право использовать дар, есть что-то сентиментально-торжественное.
Ксюша продефилировала к переговорке, увлекая за собой растерянного худосочного паренька. Процедура у неё отработанная и безотказная: заботливо заваренный чаёк с неизбежными конфетками, ненавязчивый допрос, выслушивание клятвы, сопровождаемое приятной улыбкой, и торжественное вручение удостоверения. Парнишка, во всяком случае, выскочил из переговорной абсолютно счастливым.
– Что ты там с ними делаешь? – вполголоса хихикнул Макс, пока Оксанка шествовала мимо за следующим посетителем. Тимофеева молча показала ему кулак.
Вернувшийся из логова Костик вид имел настолько мрачный, что сама собой вспомнилась заявка на Краснопресненскую. Созвонившись с заявительницей и удостоверившись, что она готова встретить контролёра хоть сейчас, Макс быстро собрался и отправился на выезд. Дом на адресе оказался скромненькой старой пятиэтажкой, выглядевшей уныло среди соседних монстров из стекла и бетона. Нужную квартиру можно было без труда опознать по далеко разносившимся трелям перфоратора: наследнички вовсю осваивали полученную жилплощадь. Звонок, впрочем, услышали сразу и тут же открыли. Молодая пара – он весь в цементной пыли, она со следами краски на руках – засуетилась в застеленной полиэтиленом прихожей, разыскивая для визитёра пристойные тапочки.
– Ну, у нас как, – частила хозяйка, то и дело отбрасывая со лба выбивающийся из-под косынки локон, – Людмила Сергеевна, царство ей небесное, одну штучку мне оставила… Она чисто женская, Пашке без надобности, а я – не родная кровь, вот и получается, что принять не могу… Вот, смотрите.
Макс собственноручно открыл протянутую ему шкатулочку и оглядел незатейливую серебряную брошку. Простенькая вещица, действительно сугубо дамская; в заботливо вложенном под крышку свидетельстве – короткий список видов воздействия. Ничего опасного. Макс повозился минут пять, проверяя строптивое наследство на проклятия и вредоносные чары, ожидаемо ничего не обнаружил и принялся за оформление. Хозяйка дежурила рядом, по первому требованию притаскивая то завещание, то паспорт, то чистую табуретку, на которую не страшно положить бланк. Скучная процедура; неудивительно, что старшие отбрыкиваются от таких заявок, как только могут.
– Давайте руку, – распорядился наконец Макс, когда с заполнением бумажек было покончено.
Женщина с готовностью протянула ему раскрытую ладонь. Макс вложил в неё брошку, сосредоточился на структуре опутывающих артефакт тонких чар, деликатно разрывая старые связи и устанавливая новые. Чёрт его знает, почему ведьмовские поделки так трепетно относятся к кровному родству, но для учёта это к лучшему: всегда знаешь, в какой семье хранится та или иная побрякушка. Если, конечно, не объявится какой-нибудь мощный нелегал, который сумеет взломать сложные цепочки чар, но таких, к счастью, при обнаружении ликвидируют сразу. Нечего дурить государству голову.
– Готово, – сообщил Некрасов, отпуская перепачканные водоэмульсионкой пальцы. – Владейте на здоровье. Сертификат остаётся вам.
– Спасибо! – обрадованно улыбнулась хозяйка. Не слишком-то её огорчил отход мужниной родственницы в мир иной.
Выскочив из затхлой темноты подъезда в залитый солнечным светом двор, Макс отряхнул с джинсов белёсую пыль и мельком взглянул на часы. Если поторопиться, можно будет закончить сегодня с магической фармакопеей и завтра начать ковырять обозначенные в открытом виде сектантские персоналии. А заодно и спросить у Иры, чего бы такого загодя принять на грудь, чтобы не поддаваться всяким нехорошим зельям. Чем не повод для разговора?
К вечеру понедельника Ира окончательно определилась с тремя главными причинами не любить свою работу, и имена им были Тимофеева, Зарецкий и Чернов. Если со второй и третьей строчками рейтинга ещё не всё было ясно, то на пьедестале победителя прочно обосновался очкастый Константин. Немного утешало то, что Чернов изводил решительно всех, кроме начальника; больше всех перепадало безответному Андрею, но того коллеги защищали, а Ире оставалось только надеяться, что кому-нибудь достаточно зубастому надоест слушать гневные тирады. Придирки сыпались, как из рога изобилия: опечатка в заявке, слишком громкий топот, сквозняк из приоткрытого окна, недостаточно вежливое обхождение… Вспылив после очередного напоминания о том, кто тут маг третьей категории, а кто – слабосильная ведьма, Ира порылась в реестре сотрудников и весь остаток дня издевательски-вежливо величала обидчика исключительно Константином Игоревичем. Это возымело эффект – правда, противоположный задуманному: вместо того, чтобы взбеситься пуще прежнего, Чернов остался доволен и на время притих. До первого же серьёзного проступка, разумеется.
Во вторник Ира, как могла, оттягивала миг, когда придётся входить в кабинет, в надежде, что туда успеет набиться побольше народу и у Чернова будет хотя бы несколько мишеней на выбор. В итоге ехала в лифте вместе с припозднившимся Максом. Младший офицер был бодр и весел, от него терпко пахло сигаретным дымом, а художественно драные джинсы и вопиюще несерьёзная майка превращали его в превосходный щит против отдельской гордости и надежды. Некрасов жизнерадостно болтал о какой-то ерунде, а потом поинтересовался зельями, нейтрализующими всякую отраву, и Ира покладисто рассказала, что помнила. Макс всё ещё намеревался распутывать своё дело в одиночку, и за него было страшновато. С другой стороны, сдать его коллегам означало разрушить намечающуюся дружбу, да и кому сдавать? Разве что Мише, но к Мише Макс пошёл бы и сам…
– Привет, ребята, – лёгкий на помине Старов выскочил из соседнего лифта и пятернёй взъерошил непослушные вихры. – Как настрой?
– Боевой, – отрапортовал Макс. – Миш, как там наш паразит-то?
– Да где ж его теперь найдёшь, – хмыкнул Старов. – Будет сидеть тише воды, ниже травы, разве что совсем оголодает. Ты не переживай, прищучим рано или поздно, восстановим твоё доброе имя. Привет, народ!
Народ откликнулся вразнобой, занятый кто чаем, кто почтой. Андрей, вооружившись карандашом, заботливо рыхлил землю в цветочном горшке. Как он вообще умудрился попасть в здешний гадюшник? В насмешку, что ли, Верховский его взял?
– Скоро лето, – пропела Оксана, глядя в приоткрытое окно, сквозь которое в кабинет проникал пахнущий молодой листвой ветерок. – Работы прибавится…
– Зато и отпуск ближе, – жизнерадостно заявил Миша. – У меня вот в июле.
– Куда поедешь? – праздно спросила Тимофеева. – Опять в горы?
– Ага, думаю на Алтай. Мне фотки показывали – красота…
– Что тебя вечно тянет в какие-то медвежьи углы? – презрительно фыркнула Оксана. – На работе беготни по лесам не хватает?
– Так то по работе, а это – по любви! – хохотнул Миша. – Сама-то куда?
– В Грецию, – Тимофеева мечтательно закатила глаза. – Вот это я понимаю – отдых. Море, солнце, древние цивилизации…
– Съезди в Мурманск, – невинно предложил Зарецкий. – Море в наличии, солнце круглые сутки, а лешаки в окрестностях попадаются – мамонтов помнят.
– Вот сам и езжай к своим лешакам, – беззлобно огрызнулась Оксана. – Если вообще когда-нибудь в отпуск соберёшься, трудоголик фигов.
– Соберусь, не переживай, – пообещал Зарецкий, потягиваясь в кресле. Похоже, обе занозы сегодня настроены на дружелюбный лад, а третья за всё утро только вяло пожаловалась на жару – вот и прекрасно. – Осенью где-нибудь.
– Куда рванёшь? – поинтересовался Макс, щёлкая клавишей на чайнике. Ире вдруг очень захотелось, чтобы и у Некрасова кто-нибудь спросил про отпуск.
– На родину, – хмыкнул Зарецкий. – Давненько меня там не было.
– А я б её век не видел, эту родину, – буркнул Макс. – Не для того в Москву перебрался.
– А как же родня? – подал голос Андрей. Максова реплика всерьёз его обескуражила.
– Родню проще любить по видеосвязи, – сумрачно заметил Некрасов. – А в отпуск… Не знаю, я бы куда-нибудь в старую Европу метнулся. Типа, всякие рыцарские замки, традиции, легенды…
– Гиды тебе напридумывают и легенд, и традиций, – насмешливо сообщила Оксана. – Денег им только оставляй побольше. Ярик, ты куда?
– На заявку, – Зарецкий набросил на плечи куртку, не без труда разминулся с несущим кружку кипятка Максом и в дверях столкнулся нос к носу с начальником.
– Сидеть на месте, – скомандовал Александр Михайлович, – заниматься делом. Миша, съезди посмотри, что там случилось.
– Я уже заявку забрал…
– Ничего, Ирина исправит, – ласково заверил Верховский и повернулся к Ире: – Этому деятелю – никаких выездных заявок. Мне нужны результаты, и быстро.
Ира кивнула и полезла искать проскользнувшее мимо её внимания обращение. Зарецкий перечить начальнику не посмел, разве что раздражённо вздохнул, возвращаясь на место. Очень мило, конечно, что его прищучили, но лучше бы в кабинете остался добродушный Миша. Появление начальника мигом свело на нет витавшее в воздухе умиротворение; коротко справившись у подчинённых об успехах и планах на день, Верховский раздал нагоняи и поручения, похвалил Андрея за обстоятельный отчёт и – о чудо! – прогнал Чернова что-то узнавать у правопорядка. Ира бы его расцеловала, если бы позволяла субординация.
«Закрой, пожалуйста, окно», – всплыло на экране под именем Тимофеевой. Ира оглянулась на внимательно разглядывающую монитор соседку. Могла бы и вслух попросить, или не хочет отвлекать шефа от беседы с Андреем? Отрываться от экрана Оксана не собиралась, так что оставалось только выполнить просьбу. Жалюзи тут же перестали шелестеть, а приятный сквознячок прекратился.
– Ир, ты чего? Хорошая же погода, – недоумённо спросил Макс. – Запаримся тут.
Тимофеева молча изучала монитор, на котором, не иначе, проступили ответы на все тайны вселенной.
– О, давай мне, – быстро сказал Макс. – Андрюх, Битцу возьмёшь?
– Мне дела после командировки разобрать надо, – кротко отозвался Бармин. – Если до завтра терпит, то могу взять.
– Когда пациент хочет жить, медицина бессильна, – вздохнул Макс. – Ксюш, как насчёт зверушек погонять?
– Я сегодня в офисе. Хочешь ехать с комфортом – возьми такси, – хмыкнула Тимофеева, безошибочно разгадав манёвр.
– Да давай я смотаюсь, – вызвался Мишка. – И в Крылатское тоже, мне всё равно на водохранилище надо…
– А мне тогда Чертаново, – решил Зарецкий. – Только после обеда. Тут безопасники невоспитанными ходят, надо это дело исправлять.
– Натрави на них Костика, – хмыкнула Ксюша.
– Нет, они мне в здравом уме нужны.
Викентьевский подданный, лёгок на помине, явился лично минут через десять, не подозревая о притаившейся в магконтроле угрозе его душевному здоровью. Впрочем, Костику парень пришёлся бы по душе: в отутюженной форме, при погонах, с офицерской выправкой и написанным на лице служебным рвением. Чернову вообще гораздо уютнее было бы в смахивающей на маленькую армию безопасности, если бы он считал за людей не шибко талантливый тамошний контингент.
– Лейтенант Нестеров, – представился визитёр. – Могу я видеть Александра Михайловича Верховского?
– Не можете, – сообщил Ярик, мельком оглянувшись на логово. – Если по делу Кузнецова, то это ко мне.
– Я уполномочен предоставить…
– Предоставьте мне.
Безопасник поколебался, но бумагу отдал. Зарецкий, хмурясь, изучил документ и с каменным лицом возвратил посланцу.
– Не пойдёт, – равнодушно сказал он. – В последнем письме я просил явно указать ответственных за инцидент. Без этого не примем.
– Мы не можем раскрывать эти сведения, – заупрямился лейтенант Нестеров.
Не на того напал. Ярик и так упёртый, как стадо баранов, а тут ещё и Верховский велел дожать… Макс припомнил, как настырно требовал его собственной крови викентьевский отдел, и всецело принял сторону коллеги.
– Вы не можете указать исполнителей по заявке, оформленной моим подразделением? Я правильно понял? – нехорошо улыбаясь, уточнил Зарецкий.
– На все данные по этому инциденту наложены ограничения по доступу… – безопасник сделал попытку защититься, но сам загнал себя в ловушку. Ярик не без удовольствия щёлкнул у него перед носом служебной корочкой и вежливо поинтересовался:
– Неужели назначили первый уровень?
– Нет, – лейтенант, похоже, растерялся. Не привык, что где-то за пределами родного этажа есть люди с высокоуровневыми допусками, да ещё и почти штатские. – Хорошо, я передам вашу просьбу. Ещё один момент: Евгений Валерьевич просит вас и вашего протоколиста явиться в течение дня и ответить на ряд вопросов…
– Нет, – Зарецкий сердито скрестил руки на груди. – Евгений Валерьевич лично присутствовал на допросе, видеозапись и протокол в его распоряжении. Не считаю нужным тратить его и наше время.
Безопасник, успевший уже понять, что на контроль где сядешь, там и слезешь, лишь коротко кивнул и сделал попытку ретироваться. Оклик Зарецкого нагнал его у двери.
– Лейтенант! Учтите, пожалуйста: если Ирина получит подобное распоряжение через Анохину, мне придётся эскалировать вопрос на Александра Михайловича и выше.
Нестеров учёл и исчез в коридоре. Макс покосился на Иру; она, бедняжка, совсем растерялась, очутившись на перекрестье интересов двух рассорившихся отделов. Что ж, ей вряд ли что-то всерьёз грозит, а вот за Викентьева Макс бы не поручился. Верховский зол из-за политических игрищ, Зарецкий ненавидит, когда его отвлекают от работы, а вместе эта парочка кого хочешь вгонит в гроб, и никакой Костик не понадобится.
– Что, правда на руководство поднимешь? – ревниво спросила Ксюха.
– Да не понадобится, – хмыкнул Ярик. – И так сидят, как мыши под веником. Засекретили всё…
– А что случилось? – подал голос Андрей.
– Потом расскажу, – отмахнулся Зарецкий. – Опять отношения выясняем вместо того, чтобы делом заниматься. Ира, сообщи, пожалуйста, если всё-таки попытаются вызвать, – прибавил он, откинувшись в кресле, чтобы увидеть Шаповалову из-за Ксюшиной спины. – У тебя неприятностей не будет.
Да уж, у неё точно не будет – будут у бедных безопасников, если вздумают-таки протянуть лапы к секретарше магконтроля. Ксюша начала было что-то говорить, но тут ожил телефон у неё на столе. Судя по ласковой улыбке, проступившей на лице Тимофеевой, звонил кто-то малоприятный.
– Да-да, конечно, направляйте, – медовым голоском пропела Ксюша в трубку прежде, чем раздражённо швырнуть её в гнездо. – Вот коза! «Оксана Сергеевна, вы на месте?» – кривя яркие губы, передразнила она. – Где мне, блин, быть-то ещё?
– В прошлый раз тебя не было, – заметил Ярик.
– В прошлый раз шеф срочно на встречу позвал, – буркнула, оправдываясь, Оксанка. – Ладно, народ, сделайте цивильные лица, к нам едут тестики…
Она задержалась у зеркала, поправляя и без того идеально лежащие локоны, и с радушной улыбкой выглянула в коридор. Ира задумчиво проводила её взглядом и, кажется, прислушалась к многословному инструктажу. Должно быть, живы ещё воспоминания о собственной присяге, она ведь не так давно сдала… Мужик в возрасте, который обрабатывал Макса, уволился до того, как Некрасова взяли стажёром, а жаль. В том, чтобы работать вместе с человеком, заверившим твоё право использовать дар, есть что-то сентиментально-торжественное.
Ксюша продефилировала к переговорке, увлекая за собой растерянного худосочного паренька. Процедура у неё отработанная и безотказная: заботливо заваренный чаёк с неизбежными конфетками, ненавязчивый допрос, выслушивание клятвы, сопровождаемое приятной улыбкой, и торжественное вручение удостоверения. Парнишка, во всяком случае, выскочил из переговорной абсолютно счастливым.
– Что ты там с ними делаешь? – вполголоса хихикнул Макс, пока Оксанка шествовала мимо за следующим посетителем. Тимофеева молча показала ему кулак.
Вернувшийся из логова Костик вид имел настолько мрачный, что сама собой вспомнилась заявка на Краснопресненскую. Созвонившись с заявительницей и удостоверившись, что она готова встретить контролёра хоть сейчас, Макс быстро собрался и отправился на выезд. Дом на адресе оказался скромненькой старой пятиэтажкой, выглядевшей уныло среди соседних монстров из стекла и бетона. Нужную квартиру можно было без труда опознать по далеко разносившимся трелям перфоратора: наследнички вовсю осваивали полученную жилплощадь. Звонок, впрочем, услышали сразу и тут же открыли. Молодая пара – он весь в цементной пыли, она со следами краски на руках – засуетилась в застеленной полиэтиленом прихожей, разыскивая для визитёра пристойные тапочки.
– Ну, у нас как, – частила хозяйка, то и дело отбрасывая со лба выбивающийся из-под косынки локон, – Людмила Сергеевна, царство ей небесное, одну штучку мне оставила… Она чисто женская, Пашке без надобности, а я – не родная кровь, вот и получается, что принять не могу… Вот, смотрите.
Макс собственноручно открыл протянутую ему шкатулочку и оглядел незатейливую серебряную брошку. Простенькая вещица, действительно сугубо дамская; в заботливо вложенном под крышку свидетельстве – короткий список видов воздействия. Ничего опасного. Макс повозился минут пять, проверяя строптивое наследство на проклятия и вредоносные чары, ожидаемо ничего не обнаружил и принялся за оформление. Хозяйка дежурила рядом, по первому требованию притаскивая то завещание, то паспорт, то чистую табуретку, на которую не страшно положить бланк. Скучная процедура; неудивительно, что старшие отбрыкиваются от таких заявок, как только могут.
– Давайте руку, – распорядился наконец Макс, когда с заполнением бумажек было покончено.
Женщина с готовностью протянула ему раскрытую ладонь. Макс вложил в неё брошку, сосредоточился на структуре опутывающих артефакт тонких чар, деликатно разрывая старые связи и устанавливая новые. Чёрт его знает, почему ведьмовские поделки так трепетно относятся к кровному родству, но для учёта это к лучшему: всегда знаешь, в какой семье хранится та или иная побрякушка. Если, конечно, не объявится какой-нибудь мощный нелегал, который сумеет взломать сложные цепочки чар, но таких, к счастью, при обнаружении ликвидируют сразу. Нечего дурить государству голову.
– Готово, – сообщил Некрасов, отпуская перепачканные водоэмульсионкой пальцы. – Владейте на здоровье. Сертификат остаётся вам.
– Спасибо! – обрадованно улыбнулась хозяйка. Не слишком-то её огорчил отход мужниной родственницы в мир иной.
Выскочив из затхлой темноты подъезда в залитый солнечным светом двор, Макс отряхнул с джинсов белёсую пыль и мельком взглянул на часы. Если поторопиться, можно будет закончить сегодня с магической фармакопеей и завтра начать ковырять обозначенные в открытом виде сектантские персоналии. А заодно и спросить у Иры, чего бы такого загодя принять на грудь, чтобы не поддаваться всяким нехорошим зельям. Чем не повод для разговора?
Глава XI. Безответственность
К вечеру понедельника Ира окончательно определилась с тремя главными причинами не любить свою работу, и имена им были Тимофеева, Зарецкий и Чернов. Если со второй и третьей строчками рейтинга ещё не всё было ясно, то на пьедестале победителя прочно обосновался очкастый Константин. Немного утешало то, что Чернов изводил решительно всех, кроме начальника; больше всех перепадало безответному Андрею, но того коллеги защищали, а Ире оставалось только надеяться, что кому-нибудь достаточно зубастому надоест слушать гневные тирады. Придирки сыпались, как из рога изобилия: опечатка в заявке, слишком громкий топот, сквозняк из приоткрытого окна, недостаточно вежливое обхождение… Вспылив после очередного напоминания о том, кто тут маг третьей категории, а кто – слабосильная ведьма, Ира порылась в реестре сотрудников и весь остаток дня издевательски-вежливо величала обидчика исключительно Константином Игоревичем. Это возымело эффект – правда, противоположный задуманному: вместо того, чтобы взбеситься пуще прежнего, Чернов остался доволен и на время притих. До первого же серьёзного проступка, разумеется.
Во вторник Ира, как могла, оттягивала миг, когда придётся входить в кабинет, в надежде, что туда успеет набиться побольше народу и у Чернова будет хотя бы несколько мишеней на выбор. В итоге ехала в лифте вместе с припозднившимся Максом. Младший офицер был бодр и весел, от него терпко пахло сигаретным дымом, а художественно драные джинсы и вопиюще несерьёзная майка превращали его в превосходный щит против отдельской гордости и надежды. Некрасов жизнерадостно болтал о какой-то ерунде, а потом поинтересовался зельями, нейтрализующими всякую отраву, и Ира покладисто рассказала, что помнила. Макс всё ещё намеревался распутывать своё дело в одиночку, и за него было страшновато. С другой стороны, сдать его коллегам означало разрушить намечающуюся дружбу, да и кому сдавать? Разве что Мише, но к Мише Макс пошёл бы и сам…
– Привет, ребята, – лёгкий на помине Старов выскочил из соседнего лифта и пятернёй взъерошил непослушные вихры. – Как настрой?
– Боевой, – отрапортовал Макс. – Миш, как там наш паразит-то?
– Да где ж его теперь найдёшь, – хмыкнул Старов. – Будет сидеть тише воды, ниже травы, разве что совсем оголодает. Ты не переживай, прищучим рано или поздно, восстановим твоё доброе имя. Привет, народ!
Народ откликнулся вразнобой, занятый кто чаем, кто почтой. Андрей, вооружившись карандашом, заботливо рыхлил землю в цветочном горшке. Как он вообще умудрился попасть в здешний гадюшник? В насмешку, что ли, Верховский его взял?
– Скоро лето, – пропела Оксана, глядя в приоткрытое окно, сквозь которое в кабинет проникал пахнущий молодой листвой ветерок. – Работы прибавится…
– Зато и отпуск ближе, – жизнерадостно заявил Миша. – У меня вот в июле.
– Куда поедешь? – праздно спросила Тимофеева. – Опять в горы?
– Ага, думаю на Алтай. Мне фотки показывали – красота…
– Что тебя вечно тянет в какие-то медвежьи углы? – презрительно фыркнула Оксана. – На работе беготни по лесам не хватает?
– Так то по работе, а это – по любви! – хохотнул Миша. – Сама-то куда?
– В Грецию, – Тимофеева мечтательно закатила глаза. – Вот это я понимаю – отдых. Море, солнце, древние цивилизации…
– Съезди в Мурманск, – невинно предложил Зарецкий. – Море в наличии, солнце круглые сутки, а лешаки в окрестностях попадаются – мамонтов помнят.
– Вот сам и езжай к своим лешакам, – беззлобно огрызнулась Оксана. – Если вообще когда-нибудь в отпуск соберёшься, трудоголик фигов.
– Соберусь, не переживай, – пообещал Зарецкий, потягиваясь в кресле. Похоже, обе занозы сегодня настроены на дружелюбный лад, а третья за всё утро только вяло пожаловалась на жару – вот и прекрасно. – Осенью где-нибудь.
– Куда рванёшь? – поинтересовался Макс, щёлкая клавишей на чайнике. Ире вдруг очень захотелось, чтобы и у Некрасова кто-нибудь спросил про отпуск.
– На родину, – хмыкнул Зарецкий. – Давненько меня там не было.
– А я б её век не видел, эту родину, – буркнул Макс. – Не для того в Москву перебрался.
– А как же родня? – подал голос Андрей. Максова реплика всерьёз его обескуражила.
– Родню проще любить по видеосвязи, – сумрачно заметил Некрасов. – А в отпуск… Не знаю, я бы куда-нибудь в старую Европу метнулся. Типа, всякие рыцарские замки, традиции, легенды…
– Гиды тебе напридумывают и легенд, и традиций, – насмешливо сообщила Оксана. – Денег им только оставляй побольше. Ярик, ты куда?
– На заявку, – Зарецкий набросил на плечи куртку, не без труда разминулся с несущим кружку кипятка Максом и в дверях столкнулся нос к носу с начальником.
– Сидеть на месте, – скомандовал Александр Михайлович, – заниматься делом. Миша, съезди посмотри, что там случилось.
– Я уже заявку забрал…
– Ничего, Ирина исправит, – ласково заверил Верховский и повернулся к Ире: – Этому деятелю – никаких выездных заявок. Мне нужны результаты, и быстро.
Ира кивнула и полезла искать проскользнувшее мимо её внимания обращение. Зарецкий перечить начальнику не посмел, разве что раздражённо вздохнул, возвращаясь на место. Очень мило, конечно, что его прищучили, но лучше бы в кабинете остался добродушный Миша. Появление начальника мигом свело на нет витавшее в воздухе умиротворение; коротко справившись у подчинённых об успехах и планах на день, Верховский раздал нагоняи и поручения, похвалил Андрея за обстоятельный отчёт и – о чудо! – прогнал Чернова что-то узнавать у правопорядка. Ира бы его расцеловала, если бы позволяла субординация.
«Закрой, пожалуйста, окно», – всплыло на экране под именем Тимофеевой. Ира оглянулась на внимательно разглядывающую монитор соседку. Могла бы и вслух попросить, или не хочет отвлекать шефа от беседы с Андреем? Отрываться от экрана Оксана не собиралась, так что оставалось только выполнить просьбу. Жалюзи тут же перестали шелестеть, а приятный сквознячок прекратился.
– Ир, ты чего? Хорошая же погода, – недоумённо спросил Макс. – Запаримся тут.
Тимофеева молча изучала монитор, на котором, не иначе, проступили ответы на все тайны вселенной.
