– Не столько противно, сколько опасно, – мрачно поправил Мишка, когда Макс поделился сомнениями с коллегами. – Они же все поголовно жизненную силу тянут. Ну, то есть я могу понять русалку – нашла себе постоянную кормушку и радуется, но человек? Тем более если из наших…
– А русалки чем-нибудь полезные? – наугад спросил Макс. – Ну, в смысле, можно же домовых приспособить чистить хату, а лесовиков – следить за туристами…
– Ну и что, по-твоему, должны делать русалки? – фыркнула Ксюша. – Они ж только и умеют, что мужикам головы морочить.
– Мало ли, – буркнул Макс. Достойного применения истеричной нежити он сходу не придумал. – А есть вообще магия, позволяющая управлять нежитью? Не через клятвы, а прямо подчинять полностью?
– Нет, – откликнулся Ярик, подняв голову от разложенных на столе бумаг. – Только договоры или шантаж.
– Погоди, а всякие там кудесники-волхвы-чародеи? Они могут? – Мишка наморщил лоб. – Мне кажется, я на что-то такое натыкался…
– Сказки это всё, – Ксюша всласть потянулась и решила, что ей самое время прогуляться к чайнику. Макс, подумав, тоже полез за припасённым в тумбочке чаем.
– А вдруг не сказки?
– Максюша, – Тимофеева глянула на него укоризненно, как учительница на двоечника, – теория магии, базовый уровень. Чем маги отличаются от… ведьм, например?
Она красноречиво оглянулась на притихшую в своём уголке Иру. Мишка нахмурился, но ничего не сказал.
– Ну, – Макс убедился, что Оксанка всерьёз ждёт от него ответа, и послушно припомнил терминологию: – Ведьмы и колдуны силы черпают во всяких там переживаниях, и им обязательно нужен носитель для заклятий. А мы – всё за свой счёт. Поэтому можем больше и живём меньше, – жизнерадостно завершил он.
Ксюша благосклонно кивнула.
– Я примерно это и хотела услышать. Ведьмы, колдуны, шаманы, даже паразиты – все откуда-то извне силу тянут. С потерями, разумеется. Поэтому самый слабый маг сильнее самой сильной ведьмы, – она многозначительно хмыкнула. – Чуешь, куда клоню?
– К шовинизму?
– К тому, что ещё более мощного источника, чем собственная жизненная сила, не придумаешь! – Тимофеева досадливо поморщилась. – Следовательно, всякие побасенки про какие-то особо могучие сорта магии – сказки. Я так думаю, всякими кудесниками звали просто очень крутых магов, а потом перестали, потому что появились категории.
– Ну, фиг знает, – неуверенно протянул Мишка. – Надо научников спрашивать.
– А я и так знаю, что они тебе скажут, – Ксюша, сердито звеня ложечкой, плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу. – Что магия со временем вырождается. Отсюда и сказки про великих чародеев прошлого.
– Тогда почему бы не допустить…
– Потому что не надо строить необоснованных гипотез, – Тимофеева поджала губы. – Одно дело знать, что средний потенциал с годами снижается, а другое – верить во что-то невообразимое… Ну как ты будешь нежитью повелевать, если с ней рядом рот-то открыть страшно?
– Ярик, а ты же говорил что-то такое, – вдруг оживился Мишка. – Помнишь? Про тех туманниц…
– Я говорил ровно про то, что сейчас озвучил, – слегка раздражённо отозвался Зарецкий. – Либо сделки, либо угрозы.
– Интересно мне, что такого можно предложить туманницам, – скептически хмыкнула Ксюша.
– Или чем напугать, – подхватил Макс. – Ну, кроме Костиковой рожи, но она на этой неделе вне подозрений.
– Викентьевскими оправдательными писульками, – хохотнул Старов и тут же посерьёзнел. – А правда, Слав, чего может настолько бояться нежить?
– Небытия, – просто ответил Зарецкий. – Следовательно, всего, что может таковое гарантированно обеспечить.
– Тогда можно взять огнемёт и стать повелителем нежити, – заметил Макс. Он присел на пустой угол Андрюхиного стола и глотнул пахнущего мятой чая. – Ксюш, делись печеньем.
– Сам возьми, – отмахнулась Оксанка. – А с огнемётом не выйдет. Нормальная нежить тебя зачарует и удерёт быстрее, чем ты в неё прицелишься. И пакость какую-нибудь сделает на прощание. Вот с наших туманниц можно было попробовать что-то стребовать, особенно если они там давно мариновались…
– А что с них требовать? – поднял брови Макс. – Они же состоят из тумана и злости.
– Блин, а это дельная мысль, – вдруг сказал Ярик. Он окончательно отвлёкся от бумаг и принялся нервно крутить в пальцах карандаш, которым делал пометки. – Допустим, в ловушку их заманили обманом, а потом оставили дозревать до полного озверения. Только всё равно непонятно, зачем…
– Если бы кое-кто оставил хоть одну в… неживых, – укоризненно произнёс Мишка. – Привезли бы в подвал, расспросили бы…
– Я бы на это посмотрел, – Зарецкий зло усмехнулся. – А если серьёзно – Миш, даже не пробуй. Это тебе не лесовики – не заметишь, как уведут.
– Блин, это нечестно, – буркнул Макс, сердито разглядывая раскрошенное печенье. – Почему нежить умеет чарами морочить людям голову, а люди друг другу – нет?
– Люди прекрасно справляются и без чар, – заметил Ярик и перевернул чистой стороной вверх испещрённый цифрами лист.
Пятницу безнадёжно испортила Анохина, возжелавшая под конец дня видеть новую сотрудницу лично. Ира стойко выдержала пытки, бодро рапортуя, что всё прекрасно, она всем довольна, сложностей нет, зато есть огромное желание трудиться на благо канцелярии и контроля заодно. Наталья Петровна, похоже, не верила ни единому слову. Отвечая по третьему кругу на одни и те же по-разному сформулированные вопросы, Ира сама не знала, почему не хочется рассказывать начальнице всё начистоту. Наверное, ради Макса и Миши, а ещё из-за того, что саму Анохину никак не назовёшь союзником. Позлорадствует, ткнёт носом в неудачи и отправит обратно с указанием улыбаться пошире…
Проснувшись в субботу ни свет ни заря с дикой головной болью, Ира втайне обрадовалась предлогу отбрыкаться от поездки на дачу к Сафоновым. Мама, разумеется, рвала и метала, но ни анальгина, ни правильного снадобья в запасах не нашлось, а варить свежее или бежать в аптеку не осталось времени. Наносить визит вежливости родители поехали вдвоём. Пользуясь сомнительной удачей, Ира долго не вылезала из-под одеяла, смотрела на теснящиеся за окном тучи и радовалась, что не надо краситься, рядиться в офисные доспехи и трястись в транспорте. Потом мир вспомнил о её существовании: прислала ворчливое сообщение Анька, которой скучно было одной в компании занятых своими разговорами старших, позвонили из деревни бабушка с Олей. Последним Ира всласть нажаловалась на все злоключения прошедшей недели; в отличие от мамы, ни бабушке, ни кузине и в голову прийти не могло читать нотации, а выговориться оказалось полезно.
– Не парься, Ириш, – искренне посоветовала Оля. – Маги – они все с прибабахом. Чего на них обижаться?
– Не все, – справедливости ради возразила Ира. – И я не обижаюсь. Бесят просто.
– Иринушка, – подала голос бабушка, – может, уволишься тогда? Что ж терпеть-то…
– Да не, ба, это ж всю трудовую испортит. Надо хоть немного отработать.
Бабушка поохала над нелёгкой внучкиной судьбой, но в ответ на просьбу не говорить маме легко согласилась. Крутой нрав старшей дочери она прекрасно знала. Когда родня, напередавав всем приветов, отключилась, стрелки часов вплотную подползали к одиннадцати; продолжать валяться без дела стало уже совестно, и Ира, волевым усилием выгнав себя из постели, занялась возвращением в нормальное состояние. Плюхнув на медленный огонь ковшик с водой и травами, она забралась под душ и плескалась там полчаса, пока закипало снадобье. Вышло не так ядрёно, как получалось обычно у мамы, но тупая боль в висках отступила, и даже проснулась воля к жизни. Поразмыслив, чем себя занять, Ира остановила выбор на чтении, но, против обыкновения, взяла не художественное, а потрёпанный томик «Практического колдовства». Развиваться надо, а то половина разговоров в отделе непонятна и загадочна…
Очередной звонок, на сей раз с неизвестного номера, застиг её врасплох. Ира долго и недовольно смотрела на сердито вибрирующий телефон, решая, стоит ли брать трубку. Либо очередная реклама, либо какое-нибудь беспокойство. По закону подлости, если ответить, наверняка окажется первое, а если проигнорировать – второе, да ещё и чреватое неприятностями. Вздохнув, Ира прижала телефон к уху.
– Алло?
– Привет, – сказала трубка знакомым голосом. – Ты где сейчас?
– Макс? – не слишком уверенно предположила Ира. Это определённо Некрасов, только голос какой-то странный, да и вообще… С чего ему звонить?
– Ну да, я. Так ты где?
– Дома… А что случилось? – осторожно поинтересовалась Ира. Опять какая-нибудь кошмарная бумажная катастрофа? Только этого и не хватало.
– Поговорить хочу. Можно приехать?
Ещё и разговор не телефонный. Что ж, повезло хотя бы, что это Макс, а не какая-нибудь Тимофеева. Он-то вряд ли склонен к истерикам на пустом месте.
– Ну, хорошо, приезжай…
– Адрес подскажи?
Ира продиктовала. Макс скомканно поблагодарил и отключился, не обозначив ни времени, ни цели встречи. Вот красота-то… Для полного счастья не хватает только, чтобы родители раньше срока покинули сафоновские владения. Надо было предложить какую-нибудь нейтральную территорию, но чем лучше мысль, тем позже она приходит. Ира попыталась перезвонить, однако вызовы проходить отказались. То ли Макс спустился в метро, то ли выключил телефон. Зачем – даже думать не хочется.
До того, как запиликал домофон, Ира успела приодеться, ликвидировать следы утренней возни на кухне и приготовиться к худшему. Неужели она когда-нибудь к этому привыкнет? Для контролёров, судя по всему, отдых – понятие условное. Грустно, конечно, когда симпатичный парень набивается в гости исключительно по рабочим делам… Но это не повод не напоить визитёра чаем. Злясь на саму себя за рассеянность, Ира щёлкнула клавишей на чайнике. Мама была бы недовольна.
Распахивая дверь в ответ на требовательную трель звонка, Ира нервно улыбнулась гостю.
– Привет.
Макс поздоровался в ответ и с интересом оглядел тесную прихожую. Ира стыдливо запихнула под тумбочку рабочие папины ботинки, которые со вчерашнего вечера никто не удосужился помыть. От гостя не укрылся ни её манёвр, ни хаос косметической дребедени у зеркала, оставленный мамой в спешке.
– С родителями живёшь? – удивлённо поинтересовался Макс, сбрасывая кроссовки.
– Ну да, – Ира нарочито небрежно пожала плечами. – А ты?
– Я снимаю, – сообщил Макс. – Давно уже, как универ закончил.
– Понятно, – бестолково брякнула Ира. – Проходи. Или торопишься?
Не торопился. Послушно прошёл на кухню, уселся по незнанию на Ирино место. Сгонять гостя хозяйка не стала, спрашивать, что случилось, – тоже, хотя очень хотелось. Разливая по кружкам чай, Ира искоса оглядела Макса. С ним точно что-то не так. Взволнован? Да вроде нет, хотя за неделю Ира привыкла, что он чаще весёлый, чем задумчивый. Рассеянно барабанит пальцами по столу, рассматривает пёстрые магнитики на холодильнике. Кажется, он сегодня должен был разоблачать кружок каких-то фанатиков; неужели успел управиться?
– Как успехи с делом? – вежливо поинтересовалась Ира, ставя перед гостем кружку с чаем.
Макс изумлённо вскинул брови. Вот что не так! Не хватает серебряного колечка; должно быть, снял, чтобы не привлекать к себе внимания.
– Я про него и хотел, – признался контролёр и отхлебнул чаю. – Про этот… «Восход».
– Как-как? – переспросила Ира и тут же спохватилась: – Ой! Я забыла сахар, извини, пожалуйста…
– Точно, – Макс озадаченно заглянул в кружку. – Я вообще без сахара не пью…
Ира метнулась за сахарницей. По крайней мере, вазочка с печеньем на месте, под носом у гостя. Макс бросил в чай три кубика рафинада и поболтал в кружке ложкой – скорее ритуально, чем с целью размешать.
– Так что там за «Восход» такой? – спросила Ира, вежливо изображая интерес. – Или это секретно?
– Да не, точно не секретно, – Макс дёрнул плечом, будто отгоняя назойливое насекомое. – Фигня какая-то. Вроде ничего особенного, обычная дурь про очищение духовное, но… Можешь со мной в следующий раз пойти?
– Я? – Ира едва не поперхнулась чаем. – Зачем? В смысле… Я же не в отделе. Не разбираюсь в ваших делах…
Макс воззрился на неё недоверчиво, будто силясь определить, кто из них несёт чушь. У контролёров, должно быть, принято без расспросов бросаться на подмогу, но на то они и высококлассные маги… А секретарша что может? Внимательно законспектировать душеспасительную проповедь?
– Ну… – Макс нахмурился. Ира готова была поклясться, что он усиленно пытается что-то сообразить. – Это, наверное, неважно. Мне просто надо…
Он озадаченно замолк. Поднёс к губам кружку, зачем-то понюхал чай, осторожно отхлебнул.
– Что тут?
– А, – Ира оглянулась на расписной чайник, будто он мог подсказать, что мама накидала в заварку. – Ну мята, смородиновый лист… Чабрец ещё. Ты такое не любишь?
– Да нет, я всеядный, – Макс сосредоточенно щурился на кружку, словно в ней крылся ответ на какой-то сакраментальный вопрос. – Просто похоже очень…
– На что?
– Да там наливали…
Макс бросил рассеянный взгляд в окно. Серого дневного света сегодня не хватало, и в кухне горела в три лампочки люстра; Ира даже чуть-чуть щурилась от излишних люменов, а Максу как будто всё равно. Зрачки у него были расширены, как в сумерках.
– Подожди-ка минутку, – пробормотала Ира, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли. – Погоди… Я сейчас…
Странная Максова растерянность, непонятные травяные настои, сдобренные перебивающим запахи чабрецом, всякая жуть, какую доводилось слышать про секты… Ира торопливо потрошила мамины мешочки, проворно меняя мерные ложки. Не ахти какое средство, но против слабых отравлений помогает, и потом, она всё равно не знает ничего лучше. Макс наблюдал за её лихорадочными метаниями с отстранённым интересом. Когда Ира отобрала у него недопитый чай и сунула под нос исходящую ароматным паром кружку, он удивлённо уставился на угощение и ничего не сказал.
– Пей, – распорядилась ведьма седьмой категории, втайне надеясь, что тот же Макс, очухавшись, не арестует её за несанкционированное применение дара. – Без сахара.
Впору было ожидать, что он начнёт упрямиться и расспрашивать, однако Некрасов безропотно повиновался. Отпил, поморщился от горечи, уставился на Иру, словно в ожидании дальнейших указаний. Красивые у него глаза: большие, светло-серые, с приподнятыми уголками… Что за чушь лезет в голову!
– Давай, приходи в себя, – потребовала Ира, наклоняясь через стол и подталкивая к гостю кружку. – Пока всё не выпьешь, не отстану.
Прозвучало точь-в-точь как у мамы, когда она увещевает папу лечиться от какой-нибудь простуды. Но папа упрямится не в пример дольше; Макс, страдальчески морщась, но не говоря ни слова, мелкими глотками осушил кружку. Осовело заморгал, вспоминая, на каком он свете. Вид у него из отрешённого стремительно становился обескураженным.
– Хрень какая, – буркнул контролёр и прижал пальцы к вискам. – Это что за бурда была?
– Это у твоих психов там бурда, – обиженно отозвалась Ира. – Ты ведь ничего не успел натворить?
– Наверное, ничего, – Макс хмуро уткнулся в телефон. – Нифига не понял. Как это вообще?
– Напоили тебя какой-то гадостью, – авторитетно заявила Ира, отбирая у гостя пустую кружку и милосердно возвращая остывший чай. – Голова кружилась?
– А русалки чем-нибудь полезные? – наугад спросил Макс. – Ну, в смысле, можно же домовых приспособить чистить хату, а лесовиков – следить за туристами…
– Ну и что, по-твоему, должны делать русалки? – фыркнула Ксюша. – Они ж только и умеют, что мужикам головы морочить.
– Мало ли, – буркнул Макс. Достойного применения истеричной нежити он сходу не придумал. – А есть вообще магия, позволяющая управлять нежитью? Не через клятвы, а прямо подчинять полностью?
– Нет, – откликнулся Ярик, подняв голову от разложенных на столе бумаг. – Только договоры или шантаж.
– Погоди, а всякие там кудесники-волхвы-чародеи? Они могут? – Мишка наморщил лоб. – Мне кажется, я на что-то такое натыкался…
– Сказки это всё, – Ксюша всласть потянулась и решила, что ей самое время прогуляться к чайнику. Макс, подумав, тоже полез за припасённым в тумбочке чаем.
– А вдруг не сказки?
– Максюша, – Тимофеева глянула на него укоризненно, как учительница на двоечника, – теория магии, базовый уровень. Чем маги отличаются от… ведьм, например?
Она красноречиво оглянулась на притихшую в своём уголке Иру. Мишка нахмурился, но ничего не сказал.
– Ну, – Макс убедился, что Оксанка всерьёз ждёт от него ответа, и послушно припомнил терминологию: – Ведьмы и колдуны силы черпают во всяких там переживаниях, и им обязательно нужен носитель для заклятий. А мы – всё за свой счёт. Поэтому можем больше и живём меньше, – жизнерадостно завершил он.
Ксюша благосклонно кивнула.
– Я примерно это и хотела услышать. Ведьмы, колдуны, шаманы, даже паразиты – все откуда-то извне силу тянут. С потерями, разумеется. Поэтому самый слабый маг сильнее самой сильной ведьмы, – она многозначительно хмыкнула. – Чуешь, куда клоню?
– К шовинизму?
– К тому, что ещё более мощного источника, чем собственная жизненная сила, не придумаешь! – Тимофеева досадливо поморщилась. – Следовательно, всякие побасенки про какие-то особо могучие сорта магии – сказки. Я так думаю, всякими кудесниками звали просто очень крутых магов, а потом перестали, потому что появились категории.
– Ну, фиг знает, – неуверенно протянул Мишка. – Надо научников спрашивать.
– А я и так знаю, что они тебе скажут, – Ксюша, сердито звеня ложечкой, плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу. – Что магия со временем вырождается. Отсюда и сказки про великих чародеев прошлого.
– Тогда почему бы не допустить…
– Потому что не надо строить необоснованных гипотез, – Тимофеева поджала губы. – Одно дело знать, что средний потенциал с годами снижается, а другое – верить во что-то невообразимое… Ну как ты будешь нежитью повелевать, если с ней рядом рот-то открыть страшно?
– Ярик, а ты же говорил что-то такое, – вдруг оживился Мишка. – Помнишь? Про тех туманниц…
– Я говорил ровно про то, что сейчас озвучил, – слегка раздражённо отозвался Зарецкий. – Либо сделки, либо угрозы.
– Интересно мне, что такого можно предложить туманницам, – скептически хмыкнула Ксюша.
– Или чем напугать, – подхватил Макс. – Ну, кроме Костиковой рожи, но она на этой неделе вне подозрений.
– Викентьевскими оправдательными писульками, – хохотнул Старов и тут же посерьёзнел. – А правда, Слав, чего может настолько бояться нежить?
– Небытия, – просто ответил Зарецкий. – Следовательно, всего, что может таковое гарантированно обеспечить.
– Тогда можно взять огнемёт и стать повелителем нежити, – заметил Макс. Он присел на пустой угол Андрюхиного стола и глотнул пахнущего мятой чая. – Ксюш, делись печеньем.
– Сам возьми, – отмахнулась Оксанка. – А с огнемётом не выйдет. Нормальная нежить тебя зачарует и удерёт быстрее, чем ты в неё прицелишься. И пакость какую-нибудь сделает на прощание. Вот с наших туманниц можно было попробовать что-то стребовать, особенно если они там давно мариновались…
– А что с них требовать? – поднял брови Макс. – Они же состоят из тумана и злости.
– Блин, а это дельная мысль, – вдруг сказал Ярик. Он окончательно отвлёкся от бумаг и принялся нервно крутить в пальцах карандаш, которым делал пометки. – Допустим, в ловушку их заманили обманом, а потом оставили дозревать до полного озверения. Только всё равно непонятно, зачем…
– Если бы кое-кто оставил хоть одну в… неживых, – укоризненно произнёс Мишка. – Привезли бы в подвал, расспросили бы…
– Я бы на это посмотрел, – Зарецкий зло усмехнулся. – А если серьёзно – Миш, даже не пробуй. Это тебе не лесовики – не заметишь, как уведут.
– Блин, это нечестно, – буркнул Макс, сердито разглядывая раскрошенное печенье. – Почему нежить умеет чарами морочить людям голову, а люди друг другу – нет?
– Люди прекрасно справляются и без чар, – заметил Ярик и перевернул чистой стороной вверх испещрённый цифрами лист.
Глава IX. Без выходных
Пятницу безнадёжно испортила Анохина, возжелавшая под конец дня видеть новую сотрудницу лично. Ира стойко выдержала пытки, бодро рапортуя, что всё прекрасно, она всем довольна, сложностей нет, зато есть огромное желание трудиться на благо канцелярии и контроля заодно. Наталья Петровна, похоже, не верила ни единому слову. Отвечая по третьему кругу на одни и те же по-разному сформулированные вопросы, Ира сама не знала, почему не хочется рассказывать начальнице всё начистоту. Наверное, ради Макса и Миши, а ещё из-за того, что саму Анохину никак не назовёшь союзником. Позлорадствует, ткнёт носом в неудачи и отправит обратно с указанием улыбаться пошире…
Проснувшись в субботу ни свет ни заря с дикой головной болью, Ира втайне обрадовалась предлогу отбрыкаться от поездки на дачу к Сафоновым. Мама, разумеется, рвала и метала, но ни анальгина, ни правильного снадобья в запасах не нашлось, а варить свежее или бежать в аптеку не осталось времени. Наносить визит вежливости родители поехали вдвоём. Пользуясь сомнительной удачей, Ира долго не вылезала из-под одеяла, смотрела на теснящиеся за окном тучи и радовалась, что не надо краситься, рядиться в офисные доспехи и трястись в транспорте. Потом мир вспомнил о её существовании: прислала ворчливое сообщение Анька, которой скучно было одной в компании занятых своими разговорами старших, позвонили из деревни бабушка с Олей. Последним Ира всласть нажаловалась на все злоключения прошедшей недели; в отличие от мамы, ни бабушке, ни кузине и в голову прийти не могло читать нотации, а выговориться оказалось полезно.
– Не парься, Ириш, – искренне посоветовала Оля. – Маги – они все с прибабахом. Чего на них обижаться?
– Не все, – справедливости ради возразила Ира. – И я не обижаюсь. Бесят просто.
– Иринушка, – подала голос бабушка, – может, уволишься тогда? Что ж терпеть-то…
– Да не, ба, это ж всю трудовую испортит. Надо хоть немного отработать.
Бабушка поохала над нелёгкой внучкиной судьбой, но в ответ на просьбу не говорить маме легко согласилась. Крутой нрав старшей дочери она прекрасно знала. Когда родня, напередавав всем приветов, отключилась, стрелки часов вплотную подползали к одиннадцати; продолжать валяться без дела стало уже совестно, и Ира, волевым усилием выгнав себя из постели, занялась возвращением в нормальное состояние. Плюхнув на медленный огонь ковшик с водой и травами, она забралась под душ и плескалась там полчаса, пока закипало снадобье. Вышло не так ядрёно, как получалось обычно у мамы, но тупая боль в висках отступила, и даже проснулась воля к жизни. Поразмыслив, чем себя занять, Ира остановила выбор на чтении, но, против обыкновения, взяла не художественное, а потрёпанный томик «Практического колдовства». Развиваться надо, а то половина разговоров в отделе непонятна и загадочна…
Очередной звонок, на сей раз с неизвестного номера, застиг её врасплох. Ира долго и недовольно смотрела на сердито вибрирующий телефон, решая, стоит ли брать трубку. Либо очередная реклама, либо какое-нибудь беспокойство. По закону подлости, если ответить, наверняка окажется первое, а если проигнорировать – второе, да ещё и чреватое неприятностями. Вздохнув, Ира прижала телефон к уху.
– Алло?
– Привет, – сказала трубка знакомым голосом. – Ты где сейчас?
– Макс? – не слишком уверенно предположила Ира. Это определённо Некрасов, только голос какой-то странный, да и вообще… С чего ему звонить?
– Ну да, я. Так ты где?
– Дома… А что случилось? – осторожно поинтересовалась Ира. Опять какая-нибудь кошмарная бумажная катастрофа? Только этого и не хватало.
– Поговорить хочу. Можно приехать?
Ещё и разговор не телефонный. Что ж, повезло хотя бы, что это Макс, а не какая-нибудь Тимофеева. Он-то вряд ли склонен к истерикам на пустом месте.
– Ну, хорошо, приезжай…
– Адрес подскажи?
Ира продиктовала. Макс скомканно поблагодарил и отключился, не обозначив ни времени, ни цели встречи. Вот красота-то… Для полного счастья не хватает только, чтобы родители раньше срока покинули сафоновские владения. Надо было предложить какую-нибудь нейтральную территорию, но чем лучше мысль, тем позже она приходит. Ира попыталась перезвонить, однако вызовы проходить отказались. То ли Макс спустился в метро, то ли выключил телефон. Зачем – даже думать не хочется.
До того, как запиликал домофон, Ира успела приодеться, ликвидировать следы утренней возни на кухне и приготовиться к худшему. Неужели она когда-нибудь к этому привыкнет? Для контролёров, судя по всему, отдых – понятие условное. Грустно, конечно, когда симпатичный парень набивается в гости исключительно по рабочим делам… Но это не повод не напоить визитёра чаем. Злясь на саму себя за рассеянность, Ира щёлкнула клавишей на чайнике. Мама была бы недовольна.
Распахивая дверь в ответ на требовательную трель звонка, Ира нервно улыбнулась гостю.
– Привет.
Макс поздоровался в ответ и с интересом оглядел тесную прихожую. Ира стыдливо запихнула под тумбочку рабочие папины ботинки, которые со вчерашнего вечера никто не удосужился помыть. От гостя не укрылся ни её манёвр, ни хаос косметической дребедени у зеркала, оставленный мамой в спешке.
– С родителями живёшь? – удивлённо поинтересовался Макс, сбрасывая кроссовки.
– Ну да, – Ира нарочито небрежно пожала плечами. – А ты?
– Я снимаю, – сообщил Макс. – Давно уже, как универ закончил.
– Понятно, – бестолково брякнула Ира. – Проходи. Или торопишься?
Не торопился. Послушно прошёл на кухню, уселся по незнанию на Ирино место. Сгонять гостя хозяйка не стала, спрашивать, что случилось, – тоже, хотя очень хотелось. Разливая по кружкам чай, Ира искоса оглядела Макса. С ним точно что-то не так. Взволнован? Да вроде нет, хотя за неделю Ира привыкла, что он чаще весёлый, чем задумчивый. Рассеянно барабанит пальцами по столу, рассматривает пёстрые магнитики на холодильнике. Кажется, он сегодня должен был разоблачать кружок каких-то фанатиков; неужели успел управиться?
– Как успехи с делом? – вежливо поинтересовалась Ира, ставя перед гостем кружку с чаем.
Макс изумлённо вскинул брови. Вот что не так! Не хватает серебряного колечка; должно быть, снял, чтобы не привлекать к себе внимания.
– Я про него и хотел, – признался контролёр и отхлебнул чаю. – Про этот… «Восход».
– Как-как? – переспросила Ира и тут же спохватилась: – Ой! Я забыла сахар, извини, пожалуйста…
– Точно, – Макс озадаченно заглянул в кружку. – Я вообще без сахара не пью…
Ира метнулась за сахарницей. По крайней мере, вазочка с печеньем на месте, под носом у гостя. Макс бросил в чай три кубика рафинада и поболтал в кружке ложкой – скорее ритуально, чем с целью размешать.
– Так что там за «Восход» такой? – спросила Ира, вежливо изображая интерес. – Или это секретно?
– Да не, точно не секретно, – Макс дёрнул плечом, будто отгоняя назойливое насекомое. – Фигня какая-то. Вроде ничего особенного, обычная дурь про очищение духовное, но… Можешь со мной в следующий раз пойти?
– Я? – Ира едва не поперхнулась чаем. – Зачем? В смысле… Я же не в отделе. Не разбираюсь в ваших делах…
Макс воззрился на неё недоверчиво, будто силясь определить, кто из них несёт чушь. У контролёров, должно быть, принято без расспросов бросаться на подмогу, но на то они и высококлассные маги… А секретарша что может? Внимательно законспектировать душеспасительную проповедь?
– Ну… – Макс нахмурился. Ира готова была поклясться, что он усиленно пытается что-то сообразить. – Это, наверное, неважно. Мне просто надо…
Он озадаченно замолк. Поднёс к губам кружку, зачем-то понюхал чай, осторожно отхлебнул.
– Что тут?
– А, – Ира оглянулась на расписной чайник, будто он мог подсказать, что мама накидала в заварку. – Ну мята, смородиновый лист… Чабрец ещё. Ты такое не любишь?
– Да нет, я всеядный, – Макс сосредоточенно щурился на кружку, словно в ней крылся ответ на какой-то сакраментальный вопрос. – Просто похоже очень…
– На что?
– Да там наливали…
Макс бросил рассеянный взгляд в окно. Серого дневного света сегодня не хватало, и в кухне горела в три лампочки люстра; Ира даже чуть-чуть щурилась от излишних люменов, а Максу как будто всё равно. Зрачки у него были расширены, как в сумерках.
– Подожди-ка минутку, – пробормотала Ира, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли. – Погоди… Я сейчас…
Странная Максова растерянность, непонятные травяные настои, сдобренные перебивающим запахи чабрецом, всякая жуть, какую доводилось слышать про секты… Ира торопливо потрошила мамины мешочки, проворно меняя мерные ложки. Не ахти какое средство, но против слабых отравлений помогает, и потом, она всё равно не знает ничего лучше. Макс наблюдал за её лихорадочными метаниями с отстранённым интересом. Когда Ира отобрала у него недопитый чай и сунула под нос исходящую ароматным паром кружку, он удивлённо уставился на угощение и ничего не сказал.
– Пей, – распорядилась ведьма седьмой категории, втайне надеясь, что тот же Макс, очухавшись, не арестует её за несанкционированное применение дара. – Без сахара.
Впору было ожидать, что он начнёт упрямиться и расспрашивать, однако Некрасов безропотно повиновался. Отпил, поморщился от горечи, уставился на Иру, словно в ожидании дальнейших указаний. Красивые у него глаза: большие, светло-серые, с приподнятыми уголками… Что за чушь лезет в голову!
– Давай, приходи в себя, – потребовала Ира, наклоняясь через стол и подталкивая к гостю кружку. – Пока всё не выпьешь, не отстану.
Прозвучало точь-в-точь как у мамы, когда она увещевает папу лечиться от какой-нибудь простуды. Но папа упрямится не в пример дольше; Макс, страдальчески морщась, но не говоря ни слова, мелкими глотками осушил кружку. Осовело заморгал, вспоминая, на каком он свете. Вид у него из отрешённого стремительно становился обескураженным.
– Хрень какая, – буркнул контролёр и прижал пальцы к вискам. – Это что за бурда была?
– Это у твоих психов там бурда, – обиженно отозвалась Ира. – Ты ведь ничего не успел натворить?
– Наверное, ничего, – Макс хмуро уткнулся в телефон. – Нифига не понял. Как это вообще?
– Напоили тебя какой-то гадостью, – авторитетно заявила Ира, отбирая у гостя пустую кружку и милосердно возвращая остывший чай. – Голова кружилась?
