Плюс тот факт, что они уже совершили противоправное деяние, приведя в исполнение приговор своему преступнику на территории другого государства. Мне потребуется ваше свидетельство в письменном виде.
Я протянула мер Сальмиру письмо, которое мы с Рьеном сочиняли сегодня утром, перед моим уходом с дежурства. Акцент в нашем изложении событий делался на несколько моментов. Во-первых, на тот факт, что казнь — таки да, свершилась — о какой выдаче преступника может идти речь, если преступник уже казнен? Тут мои мысли перекликались с замыслом Сальмира. Во-вторых, упоминалось неподобающее поведение эльфийских дипломатов с их грубой попыткой воздействия на разум. И в-третьих, особое внимание мы уделили уникальности проведенной операции, «подобной которой еще не знало человеческое целительское искусство». Это бы посыл непосредственно к его величеству — император был славен тем, что покровительствовал науке и интересовался ее достижениями. Предполагаемой невиновности Ритэнара мы коснулись лишь вскользь — что-то подсказывало мне, что в дипломатических играх это не главное. Естественно, послание мы с доктором подписали оба.
Мер Сельмир ознакомился с текстом, одобрительно покивал.
— Заявление о ментальном нападении подали?
Я кивнула, чуть поморщившись, — голова со вчерашнего дня так и не переставала болеть.
— Хорошо, я позабочусь, чтобы ему дали ход. Что касается невиновности вашего пациента, то я подниму свои связи в высших кругах Лиотании, чтобы там попробовали инициировать пересмотр дела.
На этой ноте мы и распрощались.
У самых школьных ворот я догнала знакомую карету — впереди меня на территорию школы въезжал наш менталист. Экипажем сразу занялись конюхи, но магистр Релинэр не спешил покидать задний двор, наблюдая, как я спешиваюсь и расседлываю Мирку, морщась от волнообразных приступов головной боли.
— И что с вами на этот раз случилось, студентка Май?
— О, со мной случились ваши, в некотором роде, коллеги. Так что это по вашей части — ментальное воздействие.
— Пойдемте, я вас посмотрю, — магистр приобнял меня за плечи, и мы переместились в его апартаменты, — присаживайтесь, Лариса. Рассказывайте.
И мне пришлось рассказать ему про беднягу Ритэниора и его крайне неприятных соотечественников. Магистр слушал с напряженным вниманием, потом показал кивнул мне на диван:
— Ложитесь.
Я прилегла. Мягкие прикосновения магистра Релинэра к моему сознанию ничуть не напоминали грубое, бесцеремонное вмешательство эльфов. Казалось, уходит не только сама боль, но и выматывающая усталость, и тревоги, и переживания — не до полного равнодушия, нет... Это было похоже просто на освобождение от лишнего груза, мешающего жить и мыслить.
— Спасибо, — шепнула я.
Магистр помог мне сесть и сам опустился в кресло.
— Что ж, все это замечательно... и интересно. Есть только две проблемы.
— Какие же?
— Во-первых, безопасность мальчика. Надо полагать, пока его вопрос решается на дипломатическом уровне, а также в Лиотании, жизнь его по-прежнему подвергается опасности — не верится мне, что эльфы будут в бездействии дожидаться решения нашего императора.
— Это решаемо?
— Я думаю, да. Можно предложить юноше приют в школе — тут он будет защищен. Я поговорю с ректором, вряд ли он станет возражать.
Да, это было бы неплохим решением — школа надежно закрыта от проникновения извне, беспрепятственно на ее территорию могут проникать только студенты, преподаватели и те, кому дается специальное разрешение — обычно разовое. Лишь в короткий период вступительных экзаменов здесь бывают чужие.
— А вторая проблема? — поинтересовалась я.
— Вторая — ваша безопасность. Не исключено, что эльфы попытаются отомстить. В первую очередь именно вам, потому что именно вы, а не доктор, смогли что-то противопоставить их воздействию, и они, несомненно, сумели это понять... М-м-м... кстати, со следующего курса жду вас на своих занятиях. Как менталист вы внушаете определенные надежды.
Я вздохнула:
— Как менталист... как некромант... как не знаю кто... А я не хотела бы в перспективе работать со стражей или службой безопасности.
— До тех перспектив еще дожить надо. А пока... сегодня я побеседую с магистром Бертро, и мы обеспечим вас защитными амулетами... и амулетом для связи.
— Защитными — если только от физического воздействия, а от магических атак я неплохо прикрыта.
Магистр смерил меня внимательным взглядом, но ничего не сказал.
Днем позже Ритэниора доставили в школу и выделили ему апартаменты в преподавательском корпусе. К вечеру я получила от него записку на эльфийском с приглашением в гости. К сожалению, бегать по гостям было некогда — меня уже вновь захватила учеба, а решение «эльфийской» проблемы я запустила и теперь временно потеряла к ней интерес. Тем не менее, все произошедшее дало старт сразу двум мыслительным потокам.
Один был посвящен дальнейшему развитию способов взаимодействия с чистой магией и жизненными оболочками магических существ. И главный вопрос, который я перед собой ставила: как сделать все то же самое, но без меня? Пару вечеров я провела в библиотеке, перерывая справочники по магическим формам жизни, один посвятила беседе с саа-тши, которая помогла мне навести порядок в собственных идеях. И через несколько дней я уже была готова представить свои плоды своих размышлений на суд магистра Левира.
Я специально задержалась после занятий, чтобы побеседовать с магистром, но, как оказалось, он тоже ждал подходящего момента, поэтому, стоило нам остаться наедине, заговорили мы одновременно. Рассмеялись. Я сделала приглашающий жест рукой, давая магистру высказаться первым.
— Вы знаете, я много думал над тем, что вы проделали с тем эльфийским мальчиком. И пришел к выводу, что это далеко не всякому лекарю и человеческому магу доступно...
— Да-да, магистр, именно об этом я и собиралась с вами поговорить, — я улыбнулась, — потому что у меня есть кое-какие идеи, которые, возможно, сделают работу с магической оболочкой доступной многим магам — достаточно обладать натренированным даром видения тонких структур.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Левир, усаживаясь поудобнее за одним из учебных столов и предлагая мне занять место напротив.
— Кое-что из моих действий может повторить каждый — к примеру, то воздействие на магическую оболочку, когда я заставляла ее вибрировать. Выращенные мною «пальцы», хоть и выглядели подобно нитям магической оболочке, но представляли собой куда более грубое произведение, но самое главное — являлись порождением человеческой магии, просто волокна были выбраны из подходящей области цвето-магического спектра. Тут главное — ловко управляться с этим инструментом, чтобы не допускать прикосновения «пальцев» к сфере жизни и не вызвать таким образом ее повреждения...
— Да, это я и сам понял, — магистр не мог дождаться, пока я перейду к тому, что было бы для него действительно новым.
— Не сомневаюсь, магистр. Это была вводная часть, — я рассмеялась и продолжила. — Другое дело — создание псевдоживого цветка-ловушки. Впрочем, это не обязательно должен был быть цветок, просто моя фантазия так сработала. К сожалению, именно эта ловушка создана из так называемой «чистой» магии, не пропущенной через энергетическую систему человека, а значит, изготовление такой ловушки недоступно таланту большинства человеческих магов... Но! Кто сказал, что ее должен сделать непременно человек? Мы ведь давно изучаем магическую жизнь, общаемся с магическими существами разной степени разумности... Почему бы не обратиться к ним за помощью?
Магистр, кажется, даже дышать перестал от предвкушения открытия. А я выложила перед ним картинку, скопированную из библиотечного справочника:
— Смотрите, это урх. Довольно редкий вид магических существ, но все-таки не настолько, чтобы каждый уважающий себя исследовательский центр не имел в своем зверинце парочку-другую. У наших «природников» тоже есть несколько — и я вчера имела возможность пообщаться с одним из них.
— Да-да, знаю, — обрадовался Левир, — их еще ошибочно называют ирганскими пауками. Только они используют свою невидимую паутину не для ловли добычи, а для защиты потомства.
— Верно. А вы знаете, что «паутина» представляет собой волокна чистой магии и в то время, когда потомства нет, урхи просто ткут в свое удовольствие, придавая изделиям самую разнообразную форму? А еще урхи легко входят в ментальное общение и способны поймать образы извне — и воспроизвести их в своих изделиях. Я вчера как раз и провела небольшой эксперимент. Наше с урхом первое изделие, конечно, не слишком походило на мою изначальную задумку, но если проявить достаточно таланта и терпения...
— И я так понимаю, это еще не все? — поощрил меня преподаватель.
Ох, не все. Не зря же я полночи мать-змею пытала.
— Вторая уникальная часть проделанной операции — зов. Сомнительно, чтобы многие люди могли его освоить. Я училась ему не у человека и не уверена, что могу передать кому-то это умение. Зато им в совершенстве владеют некоторые магические животные. Опустим рептилий и птиц, с ними очень трудно входить в контакт... Вот, это некоторые существа, которые могли бы помочь, — с этими словами я выложила перед магистром несколько изображений и приступила к пояснениям. — Суигги, такие симпатичные и бойкие создания, одни из тех, кто способен на зов.
По правде говоря, суигги больше всего напоминали мне маленьких обезьянок, не только внешностью, но и нравом.
— И что, с ними можно... как-то сотрудничать? — засомневался магистр.
— Они очень общительны, легко идут на ментальный контакт, но эмоционально нестабильны, могут отказаться сотрудничать в самый неподходящий момент, поэтому я не стала бы на них рассчитывать, но попробовать все равно, наверно, стоит. А это — мистири, — зверек на картинке напоминал пятнистую белку, — всем хороши, но слишком пугливы. Нет уверенности, что их не выведет из строя, к примеру, незнакомый целитель, присутствующий при операции. Но у меня есть предложение и получше.
— Какое же?
Я пододвинула преподавателю последнюю картинку, изображавшую... некрупную собаку. Ну или кого-то очень на нее похожего.
— Вот. Это убарг. Убарги несколько недоверчивы, не сразу решаются на общение, но уж если вы нашли с ними общий язык, то сотрудничество обещает быть стабильным и плодотворным. Одна проблема — в школе их нет.
— Ну, это как раз не проблема! Я мог бы и за свой счет... — загорелся энтузиазмом магистр Левир.
— Подождите, — с улыбкой остановила я его, — полагаю, в скором времени можно будет и не за свой. Надо только дождаться положительного решения императора по поводу нашего с вами пациента. И тогда у нас появится возможность официально запустить совместный школьный исследовательский проект целителей и природников и запросить для него финансирование от короны.
Меня восхищают ученые, увлеченные своей наукой. Пока я неспешно рассуждаю, представляя себе разные варианты развития, эти уже пылают жаждой действия и готовы сворачивать горы. Магистр Левир только что из штанов не выпрыгивал и сам честно признавался в своем нетерпении.
— Не могу дождаться, честное слово! — восклицал он.
— Придется все-таки подождать. У меня, кстати, есть еще кое-какие задумки, только уже не для природников, а для предметников.
— Интересно! — магистр снова настроился внимать.
— Я представила себе ментально управляемый артефакт, способный выпускать щупальца-манипуляторы, — это я уже без саа-тши, сама изобретала, имея в виду научные достижения своего мира, — ведь им можно задавать определенные параметры, делать более тонкими и чувствительными, чем те, что мы способны выжать из себя самих в процессе работы... И тогда можно будет воздействовать непосредственно на сферу жизни — вроде того, что вы видели в Лиотании.
— Гм... Я не уверен, — задумался магистр.
— Если честно, я и сама не уверена. Эта идея несколько более сырая, мне ее еще думать и думать... вероятно, по поводу артефакта следует посоветоваться с магистром Бертро... пусть тоже поразмышляет.
Надо сказать, предметник отнесся к моим идеям без великого энтузиазма — его насторожило само сочетание предметной и ментальной магии, их активное взаимодействие: одно дело, когда артефакт запускается ментальным толчком со стороны владельца и другое — когда хозяин руководит действиями манипуляторов. Словом, это показалось магистру Бертро слишком революционным, чтобы сходу принять. Но вид у магистра был задумчивый, когда я уходила из аудитории, стало быть, мне удалось что-то заронить в консервативную гномью башку.
Впрочем, для меня это все было... интересно, да. И перспективы радовали, если все получится. Хотя, по правде сказать, я не могла себе представить, чтобы новые идеи нашли широкое применение в целительском искусстве, все-таки не так уж часто в руки наших лекарей попадают эльфы, да еще и с такими странными... м-м-м... диагнозами. Разве что вспомнить о том, что лечить можно не только разумных, есть и другие существа с такой же «сферой жизни».
Для меня гораздо важнее на тот момент был толчок в решении собственных проблем. Вернее, пока даже не толчок, только изменение угла зрения. До сих пор я акцентировала свое внимание на ритуалах и возможности их изменить. Собственно, это и было правильно, но... Чтобы полностью осознать, как действует ритуал, надо было видеть изначальную структуру плетения защиты. А я, полюбовавшись на эльфа в процессе лечения, осознала, что ни разу не видела свою проблему со стороны — только отдельные ее части. Все-таки зеркала магического плетения не отражают.
Я загорелась идеей увидеть храмовую защиту целиком, извне. Вот только как это сделать? После некоторых колебаний поделилась своей проблемой с Терсимом. Способный парень, он давно разглядел мою «клетку», заинтересовался, но из деликатности не решался меня расспрашивать.
Три дня мы с ним запирались в пустующих аудиториях, преследуемые ревнивыми взглядами Оллы... Не сказать, чтобы нам совсем ничего не удалось. Я честно «позировала», пока Терсим любовался плетением храмовой защиты, потом я считывала получившуюся картинку у него из головы, но... Картинку я видела... внутри себя. Однако работать с ней было страшно неудобно, хотелось иметь изображение снаружи, чтобы попробовать совместить его с имеющейся схемой ритуала. Без этого я все время путалась.
Идею подал Терсим: позвать в команду кого-нибудь из менталистов, владеющих даром иллюзий. У него даже был на примете один знакомый — пятикурсник-сыскарь, который легко лепил иллюзии. Его, кстати, обычно привлекали к оформлению зала для школьных балов и других мероприятий — и получалось у парня просто волшебно.
Идея выглядела замечательно, но это означало, что в мою неудобную тайну будет посвящен совершенно посторонний человек. К слову, Терсим вовсе не находил тайну «неудобной». Что и понятно: для артефактора это был предмет исследования, а не повод для всяческих терзаний.
Надо признать, к тому времени вопрос избавления от защиты превратился у меня в идефикс, я не только постоянно возвращалась к нему мыслями, зациклившись на поиске решения проблемы, но и ревностно берегла свою тайну там, где это было еще возможно. Даже моя соседка Рейяна ни о чем не догадывалась.
Тетради с записями, по этому поводу я хранила в тайнике в своей комнате.
Я протянула мер Сальмиру письмо, которое мы с Рьеном сочиняли сегодня утром, перед моим уходом с дежурства. Акцент в нашем изложении событий делался на несколько моментов. Во-первых, на тот факт, что казнь — таки да, свершилась — о какой выдаче преступника может идти речь, если преступник уже казнен? Тут мои мысли перекликались с замыслом Сальмира. Во-вторых, упоминалось неподобающее поведение эльфийских дипломатов с их грубой попыткой воздействия на разум. И в-третьих, особое внимание мы уделили уникальности проведенной операции, «подобной которой еще не знало человеческое целительское искусство». Это бы посыл непосредственно к его величеству — император был славен тем, что покровительствовал науке и интересовался ее достижениями. Предполагаемой невиновности Ритэнара мы коснулись лишь вскользь — что-то подсказывало мне, что в дипломатических играх это не главное. Естественно, послание мы с доктором подписали оба.
Мер Сельмир ознакомился с текстом, одобрительно покивал.
— Заявление о ментальном нападении подали?
Я кивнула, чуть поморщившись, — голова со вчерашнего дня так и не переставала болеть.
— Хорошо, я позабочусь, чтобы ему дали ход. Что касается невиновности вашего пациента, то я подниму свои связи в высших кругах Лиотании, чтобы там попробовали инициировать пересмотр дела.
На этой ноте мы и распрощались.
У самых школьных ворот я догнала знакомую карету — впереди меня на территорию школы въезжал наш менталист. Экипажем сразу занялись конюхи, но магистр Релинэр не спешил покидать задний двор, наблюдая, как я спешиваюсь и расседлываю Мирку, морщась от волнообразных приступов головной боли.
— И что с вами на этот раз случилось, студентка Май?
— О, со мной случились ваши, в некотором роде, коллеги. Так что это по вашей части — ментальное воздействие.
— Пойдемте, я вас посмотрю, — магистр приобнял меня за плечи, и мы переместились в его апартаменты, — присаживайтесь, Лариса. Рассказывайте.
И мне пришлось рассказать ему про беднягу Ритэниора и его крайне неприятных соотечественников. Магистр слушал с напряженным вниманием, потом показал кивнул мне на диван:
— Ложитесь.
Я прилегла. Мягкие прикосновения магистра Релинэра к моему сознанию ничуть не напоминали грубое, бесцеремонное вмешательство эльфов. Казалось, уходит не только сама боль, но и выматывающая усталость, и тревоги, и переживания — не до полного равнодушия, нет... Это было похоже просто на освобождение от лишнего груза, мешающего жить и мыслить.
— Спасибо, — шепнула я.
Магистр помог мне сесть и сам опустился в кресло.
— Что ж, все это замечательно... и интересно. Есть только две проблемы.
— Какие же?
— Во-первых, безопасность мальчика. Надо полагать, пока его вопрос решается на дипломатическом уровне, а также в Лиотании, жизнь его по-прежнему подвергается опасности — не верится мне, что эльфы будут в бездействии дожидаться решения нашего императора.
— Это решаемо?
— Я думаю, да. Можно предложить юноше приют в школе — тут он будет защищен. Я поговорю с ректором, вряд ли он станет возражать.
Да, это было бы неплохим решением — школа надежно закрыта от проникновения извне, беспрепятственно на ее территорию могут проникать только студенты, преподаватели и те, кому дается специальное разрешение — обычно разовое. Лишь в короткий период вступительных экзаменов здесь бывают чужие.
— А вторая проблема? — поинтересовалась я.
— Вторая — ваша безопасность. Не исключено, что эльфы попытаются отомстить. В первую очередь именно вам, потому что именно вы, а не доктор, смогли что-то противопоставить их воздействию, и они, несомненно, сумели это понять... М-м-м... кстати, со следующего курса жду вас на своих занятиях. Как менталист вы внушаете определенные надежды.
Я вздохнула:
— Как менталист... как некромант... как не знаю кто... А я не хотела бы в перспективе работать со стражей или службой безопасности.
— До тех перспектив еще дожить надо. А пока... сегодня я побеседую с магистром Бертро, и мы обеспечим вас защитными амулетами... и амулетом для связи.
— Защитными — если только от физического воздействия, а от магических атак я неплохо прикрыта.
Магистр смерил меня внимательным взглядом, но ничего не сказал.
Глава 5
Днем позже Ритэниора доставили в школу и выделили ему апартаменты в преподавательском корпусе. К вечеру я получила от него записку на эльфийском с приглашением в гости. К сожалению, бегать по гостям было некогда — меня уже вновь захватила учеба, а решение «эльфийской» проблемы я запустила и теперь временно потеряла к ней интерес. Тем не менее, все произошедшее дало старт сразу двум мыслительным потокам.
Один был посвящен дальнейшему развитию способов взаимодействия с чистой магией и жизненными оболочками магических существ. И главный вопрос, который я перед собой ставила: как сделать все то же самое, но без меня? Пару вечеров я провела в библиотеке, перерывая справочники по магическим формам жизни, один посвятила беседе с саа-тши, которая помогла мне навести порядок в собственных идеях. И через несколько дней я уже была готова представить свои плоды своих размышлений на суд магистра Левира.
Я специально задержалась после занятий, чтобы побеседовать с магистром, но, как оказалось, он тоже ждал подходящего момента, поэтому, стоило нам остаться наедине, заговорили мы одновременно. Рассмеялись. Я сделала приглашающий жест рукой, давая магистру высказаться первым.
— Вы знаете, я много думал над тем, что вы проделали с тем эльфийским мальчиком. И пришел к выводу, что это далеко не всякому лекарю и человеческому магу доступно...
— Да-да, магистр, именно об этом я и собиралась с вами поговорить, — я улыбнулась, — потому что у меня есть кое-какие идеи, которые, возможно, сделают работу с магической оболочкой доступной многим магам — достаточно обладать натренированным даром видения тонких структур.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Левир, усаживаясь поудобнее за одним из учебных столов и предлагая мне занять место напротив.
— Кое-что из моих действий может повторить каждый — к примеру, то воздействие на магическую оболочку, когда я заставляла ее вибрировать. Выращенные мною «пальцы», хоть и выглядели подобно нитям магической оболочке, но представляли собой куда более грубое произведение, но самое главное — являлись порождением человеческой магии, просто волокна были выбраны из подходящей области цвето-магического спектра. Тут главное — ловко управляться с этим инструментом, чтобы не допускать прикосновения «пальцев» к сфере жизни и не вызвать таким образом ее повреждения...
— Да, это я и сам понял, — магистр не мог дождаться, пока я перейду к тому, что было бы для него действительно новым.
— Не сомневаюсь, магистр. Это была вводная часть, — я рассмеялась и продолжила. — Другое дело — создание псевдоживого цветка-ловушки. Впрочем, это не обязательно должен был быть цветок, просто моя фантазия так сработала. К сожалению, именно эта ловушка создана из так называемой «чистой» магии, не пропущенной через энергетическую систему человека, а значит, изготовление такой ловушки недоступно таланту большинства человеческих магов... Но! Кто сказал, что ее должен сделать непременно человек? Мы ведь давно изучаем магическую жизнь, общаемся с магическими существами разной степени разумности... Почему бы не обратиться к ним за помощью?
Магистр, кажется, даже дышать перестал от предвкушения открытия. А я выложила перед ним картинку, скопированную из библиотечного справочника:
— Смотрите, это урх. Довольно редкий вид магических существ, но все-таки не настолько, чтобы каждый уважающий себя исследовательский центр не имел в своем зверинце парочку-другую. У наших «природников» тоже есть несколько — и я вчера имела возможность пообщаться с одним из них.
— Да-да, знаю, — обрадовался Левир, — их еще ошибочно называют ирганскими пауками. Только они используют свою невидимую паутину не для ловли добычи, а для защиты потомства.
— Верно. А вы знаете, что «паутина» представляет собой волокна чистой магии и в то время, когда потомства нет, урхи просто ткут в свое удовольствие, придавая изделиям самую разнообразную форму? А еще урхи легко входят в ментальное общение и способны поймать образы извне — и воспроизвести их в своих изделиях. Я вчера как раз и провела небольшой эксперимент. Наше с урхом первое изделие, конечно, не слишком походило на мою изначальную задумку, но если проявить достаточно таланта и терпения...
— И я так понимаю, это еще не все? — поощрил меня преподаватель.
Ох, не все. Не зря же я полночи мать-змею пытала.
— Вторая уникальная часть проделанной операции — зов. Сомнительно, чтобы многие люди могли его освоить. Я училась ему не у человека и не уверена, что могу передать кому-то это умение. Зато им в совершенстве владеют некоторые магические животные. Опустим рептилий и птиц, с ними очень трудно входить в контакт... Вот, это некоторые существа, которые могли бы помочь, — с этими словами я выложила перед магистром несколько изображений и приступила к пояснениям. — Суигги, такие симпатичные и бойкие создания, одни из тех, кто способен на зов.
По правде говоря, суигги больше всего напоминали мне маленьких обезьянок, не только внешностью, но и нравом.
— И что, с ними можно... как-то сотрудничать? — засомневался магистр.
— Они очень общительны, легко идут на ментальный контакт, но эмоционально нестабильны, могут отказаться сотрудничать в самый неподходящий момент, поэтому я не стала бы на них рассчитывать, но попробовать все равно, наверно, стоит. А это — мистири, — зверек на картинке напоминал пятнистую белку, — всем хороши, но слишком пугливы. Нет уверенности, что их не выведет из строя, к примеру, незнакомый целитель, присутствующий при операции. Но у меня есть предложение и получше.
— Какое же?
Я пододвинула преподавателю последнюю картинку, изображавшую... некрупную собаку. Ну или кого-то очень на нее похожего.
— Вот. Это убарг. Убарги несколько недоверчивы, не сразу решаются на общение, но уж если вы нашли с ними общий язык, то сотрудничество обещает быть стабильным и плодотворным. Одна проблема — в школе их нет.
— Ну, это как раз не проблема! Я мог бы и за свой счет... — загорелся энтузиазмом магистр Левир.
— Подождите, — с улыбкой остановила я его, — полагаю, в скором времени можно будет и не за свой. Надо только дождаться положительного решения императора по поводу нашего с вами пациента. И тогда у нас появится возможность официально запустить совместный школьный исследовательский проект целителей и природников и запросить для него финансирование от короны.
Меня восхищают ученые, увлеченные своей наукой. Пока я неспешно рассуждаю, представляя себе разные варианты развития, эти уже пылают жаждой действия и готовы сворачивать горы. Магистр Левир только что из штанов не выпрыгивал и сам честно признавался в своем нетерпении.
— Не могу дождаться, честное слово! — восклицал он.
— Придется все-таки подождать. У меня, кстати, есть еще кое-какие задумки, только уже не для природников, а для предметников.
— Интересно! — магистр снова настроился внимать.
— Я представила себе ментально управляемый артефакт, способный выпускать щупальца-манипуляторы, — это я уже без саа-тши, сама изобретала, имея в виду научные достижения своего мира, — ведь им можно задавать определенные параметры, делать более тонкими и чувствительными, чем те, что мы способны выжать из себя самих в процессе работы... И тогда можно будет воздействовать непосредственно на сферу жизни — вроде того, что вы видели в Лиотании.
— Гм... Я не уверен, — задумался магистр.
— Если честно, я и сама не уверена. Эта идея несколько более сырая, мне ее еще думать и думать... вероятно, по поводу артефакта следует посоветоваться с магистром Бертро... пусть тоже поразмышляет.
***
Надо сказать, предметник отнесся к моим идеям без великого энтузиазма — его насторожило само сочетание предметной и ментальной магии, их активное взаимодействие: одно дело, когда артефакт запускается ментальным толчком со стороны владельца и другое — когда хозяин руководит действиями манипуляторов. Словом, это показалось магистру Бертро слишком революционным, чтобы сходу принять. Но вид у магистра был задумчивый, когда я уходила из аудитории, стало быть, мне удалось что-то заронить в консервативную гномью башку.
Впрочем, для меня это все было... интересно, да. И перспективы радовали, если все получится. Хотя, по правде сказать, я не могла себе представить, чтобы новые идеи нашли широкое применение в целительском искусстве, все-таки не так уж часто в руки наших лекарей попадают эльфы, да еще и с такими странными... м-м-м... диагнозами. Разве что вспомнить о том, что лечить можно не только разумных, есть и другие существа с такой же «сферой жизни».
Для меня гораздо важнее на тот момент был толчок в решении собственных проблем. Вернее, пока даже не толчок, только изменение угла зрения. До сих пор я акцентировала свое внимание на ритуалах и возможности их изменить. Собственно, это и было правильно, но... Чтобы полностью осознать, как действует ритуал, надо было видеть изначальную структуру плетения защиты. А я, полюбовавшись на эльфа в процессе лечения, осознала, что ни разу не видела свою проблему со стороны — только отдельные ее части. Все-таки зеркала магического плетения не отражают.
Я загорелась идеей увидеть храмовую защиту целиком, извне. Вот только как это сделать? После некоторых колебаний поделилась своей проблемой с Терсимом. Способный парень, он давно разглядел мою «клетку», заинтересовался, но из деликатности не решался меня расспрашивать.
Три дня мы с ним запирались в пустующих аудиториях, преследуемые ревнивыми взглядами Оллы... Не сказать, чтобы нам совсем ничего не удалось. Я честно «позировала», пока Терсим любовался плетением храмовой защиты, потом я считывала получившуюся картинку у него из головы, но... Картинку я видела... внутри себя. Однако работать с ней было страшно неудобно, хотелось иметь изображение снаружи, чтобы попробовать совместить его с имеющейся схемой ритуала. Без этого я все время путалась.
Идею подал Терсим: позвать в команду кого-нибудь из менталистов, владеющих даром иллюзий. У него даже был на примете один знакомый — пятикурсник-сыскарь, который легко лепил иллюзии. Его, кстати, обычно привлекали к оформлению зала для школьных балов и других мероприятий — и получалось у парня просто волшебно.
Идея выглядела замечательно, но это означало, что в мою неудобную тайну будет посвящен совершенно посторонний человек. К слову, Терсим вовсе не находил тайну «неудобной». Что и понятно: для артефактора это был предмет исследования, а не повод для всяческих терзаний.
Надо признать, к тому времени вопрос избавления от защиты превратился у меня в идефикс, я не только постоянно возвращалась к нему мыслями, зациклившись на поиске решения проблемы, но и ревностно берегла свою тайну там, где это было еще возможно. Даже моя соседка Рейяна ни о чем не догадывалась.
Тетради с записями, по этому поводу я хранила в тайнике в своей комнате.
