Конечно, за порогом было прохладно, зато сухо, а это не могло не радовать. Поэтому Викис оделась поудобнее да потеплее, выскочила на улицу и, после недолгих раздумий, заняла скамеечку, стоявшую на отшибе — чтобы никому не мешать и не привлекать к себе любопытных взглядов.
Сидеть было хорошо. Нежаркое осеннее солнце ласково щекотало щеки, глаза сами собой закрывались, легкий ветерок шевелил выбивающиеся из-под шапочки волосы. Викис расслабилась, пытаясь отрешиться от всего, кроме этого ветерка.
Сначала не получалось: кроме ветра в окружающем пространстве оказалось еще столько всего — и звуков, и запахов, и ощущений, — что сосредоточиться на чем-то одном было решительно невозможно. А потом вдруг подумалось, что ветер — он же тоже источник информации, а значит, к нему применимы упражнения на концентрацию из той самой брошюрки.
— Ну что ж, профессор Ветер, — пробормотала Викис, — послушаем, о чем вы нам расскажете.
И да, через какое-то время для нее существовал один только ветер.
— Ты ветер — и я ветер, — шепнула девушка.
Никакого отклика. Все те же легчайшие прикосновения, несущие с собой запах увядших трав и палой листвы, — и всё.
— Ты ветер — и я ветер. Мы с тобой...
Мы с тобой — что? Не одной ведь крови, правда? Причем тут кровь вообще?
Запах тревожил ноздри, но ветер нес не только запах и движение, он был... живой! Вот чего не хватало в обращении: признания, осознания собеседника равным себе в принадлежности к миру живых, в обладании, если не разумом, то волей.
— Ты ветер — и я ветер...
Воздух вокруг всколыхнулся, обдавая девушку волной невнятных эмоций. Викис растерялась под этим напором и мгновенно утратила концентрацию. Просто сидела на скамеечке и растерянно хлопала глазами, пытаясь осмыслить, что же это такое с ней только что было.
Впрочем, долго раздумывать ей не позволили: раздался чуть слышный хлопок, и перед Викис возникла величественная фигура мужчины в сером плаще.
Пришелец уставился на девушку суровым взглядом, открыл рот и... оглушительно чихнул, утратив при этом значительную часть своего величия, а потом все-таки заговорил:
— Дежурный преподаватель Румиар Сапха. Зафиксировано несанкционированное применение магии за пределами отведенной для этого территории. Адептка...
— Кром, — подсказала Викис.
— ...Кром, я вынужден проверить вас.
— Но я не... — зачем-то попыталась возразить адептка.
Уж она-то точно знала, что никакой магии не применяла. Однако — и это неудивительно — слушать ее не стали. Мужчина приблизился, извлек из-под плаща знакомый жезл с навершием-кристаллом и направил его на адептку. Кристалл, надо отдать ему должное, никак не отреагировал и не стал уличать Викис в том, чего она не делала. Румиар Сапха пожал плечами, пробормотал что-то невнятное — возможно, извинения — и снова исчез в портале.
— И что это было? — вслух озадачилась девушка, не ожидая, впрочем, ответа на свой вопрос.
Однако ответ все-таки пришел, и не извне, а изнутри, как озарение: ветер!
В этот раз почтенный ректор пил вино в одиночестве. О нет, он вовсе не был пьяницей, да и вообще избегал всяческих излишеств, просто под вино лучше думалось, а подумать ему было необходимо.
В частности, о том, что новые тайны, большие и маленькие, которые обычно приходят в стены школы вместе с первокурсниками, в этом году загадочным образом сконцентрировались на факультете боевой магии. Например, то обстоятельство, что из девяти новых адептов восемь поступили под вымышленными именами. И если у двоих принцев, которых ректор, будучи неглупым человеком, опытным управленцем и способным магом, уже почти вычислил, были для такой скрытности все основания, то остальные ставили в тупик и самого почтенного магистра Лекса Менгиса. Что могут скрывать два загадочных неразлучника, которые иной раз даже говорят хором? Или, например, эта девочка, подопечная магистров Лернис и Нолеро? О том, что к ней следует отнестись повнимательнее, он и без них мог бы догадаться. Гораздо больше интересовало почтенного ректора то, о чем эти двое умолчали. Откуда магистры взяли эту малявку? Что заставило их заниматься с девочкой самим? Почему ее имя «око» опознало лишь как частично настоящее? Что такое случилось сегодня в школьном парке? Магистр Сапха пребывал в полнейшем недоумении, докладывая ректору о происшествии. Загадочность события приобретала особую окраску, если учесть, что главным действующим лицом — по крайней мере, единственным, кого дежурному преподавателю удалось застать на месте, — была все та же адептка Кром...
Выдать чужой секрет — предательство, выдать свой — глупость. (Франсуа Мари Аруэ Вольтер)
Пусть меня поглотит бездна, пусть грифы расклюют мои высохшие кости, пусть я никогда больше не попробую мороженого, если нарушу эту великую тайну!!! (Туве Янссон «Муми-тролль и комета»)
День, на который был назначен доклад по теории магии, близился, а Викис уже временами жалела, что вызвалась его делать. С одной стороны, благодаря подготовке к докладу, она узнала много нового — в том числе и о магии призыва, с другой — магистр Нейм Хуплес почему-то проникся к ней неприязнью, и доклад на его занятии грозил превратиться в настоящее испытание: Викис уже видела однажды, как этот магистр «разделывает» неугодного ему адепта, и зрелище оставило гнетущее впечатление.
Но раз уж ввязалась, не оставалось ничего иного, как стиснуть зубы и идти до конца. Собственно, и пройти оставалось не так уж много: какая-то паршивая неделя, до отказа заполненная зубрежкой, подготовкой наглядного материала и показательными выступлениями.
Викис, конечно, предпочла бы выступать перед Кернисом, но соседка, заслышав из ванной научные выкладки о применении речи в магии, могла истолковать все... неправильно. Посему бедной Кейре самой предстояло стать первой жертвой будущей докладчицы.
Жертва из нее получилась так себе: она старательно искала глазами взгляд соседки, заставляя ту нервничать, или хихикала в самый неподходящий момент.
— Кейра Ност! — возвещала Викис, подражая ядовитым интонациям магистра Хуплеса. — Вы услышали в этом что-то смешное? Пожалуйста, поделитесь с остальными. Возможно, мы разделим с вами веселье. Или покиньте аудиторию и возвращайтесь, когда успокоитесь.
Кейра всхлипывала, вытирая выступившие на глазах слезы, и тут же снова прыскала, стоило ей взглянуть на соседку:
— Викис... ты извини... но так похоже!.. Ты только.... Ой!.. — давилась она смехом. — При самом магистре не вздумай его передразнивать, а то он тебе до конца учебы не простит.
— Да он меня и так уже невзлюбил, — вздыхала Викис, — ума не приложу, за что.
— Ты правда не знаешь, что ли? — удивилась Кейра.
— Не-а.
— Так он давно с магистром Нолеро на ножах. А в школе уже всем известно, что ты его ученица.
— Вот так влипла.... — огорченно пробормотала Викис.
Расплачиваться за чужую вражду ей совсем не хотелось. Равно как и принимать на себя удары, предназначенные наставнику, как бы тепло она ни относилась к магистру Нолеро.
Однако отступать было некуда.
Поэтому в назначенный день и час Викис стояла перед рядами слушателей,безуспешно пытаясь унять дрожь в руках. Кажется, чтобы справиться с подобными страхами, полагалось смотреть поверх голов, воспринимать аудиторию как безликую массу. Но Викис хотелось сделать наоборот: обнаружить в этой массе знакомые лица, найти поддержку в глазах друзей
Первым она поймала взгляд Терниса, и он улыбался. И остальные — рядом с ним. Как обычно. И только эта обычность — все на своих местах — помогла ей взять себя в руки. Дальше все было почти гладко — Викис действительно неплохо подготовилась. Она благоразумно придержала часть вычитанного в книгах, не стала рассказывать всё, и не прогадала: по окончании доклада Хуплес засыпал ее вопросами, да не простыми, а с подковыркой. Раз за разом он пытался нащупать слабое место в знаниях адептки. Пока безуспешно, но Викис — как и сам магистр — знала, что всему есть предел, и если Хуплес сейчас не остановится, то засыплет ее. Впрочем, именно этого он и добивался. Викис начинала кипеть, профессор улыбался, готовясь праздновать победу, и в этот момент над рядами безмолвно внимающих безнадежной дуэли адептов взметнулась одинокая рука. Лертин.
— Что вы хотели, адепт... м-м-м... Флам? — Хуплес был явно раздражен отсрочкой своего триумфа.
— Я хотел напомнить вам, уважаемый магистр Хуплес, что вы сейчас требуете от первокурсницы знаний, соответствующих третьему году обучения, не раньше, — красавчик Лертин одарил зал обаятельнейшей из своих улыбок, — адептка Кром уже продемонстрировала знания, выходящие за рамки программы и заслужила отличную оценку. Уверен, многие из присутствующих здесь готовы засвидетельствовать это... перед ректором и советом преподавателей.
Это была угроза. Даже не завуалированная, а вполне открытая: свидетельство студентов могло пошатнуть репутацию преподавателя среди коллег и поставить под сомнение его компетентность. Это даже Викис уже усвоила. Знал об этом и магистр Хуплес, поэтому теперь измотанная допросом адептка с напряжением наблюдала, как преподаватель, недовольно поджав губы, тянется к стилусу. Один росчерк. Вспышка, как свидетельство того, что оценка принята. И едва ощутимая вибрация браслета. Викис украдкой бросила взгляд на запястье: отлично. Что ж теперь, она может задать интересующие ее вопросы, на оценку это больше не повлияет.
— М-м-м... Магистр?
— Слушаю вас, адептка, — Хуплес не скрывал своего недовольства.
— Готовясь к сегодняшнему выступлению, я соприкоснулась с темой, которая в некоторой степени перекликается с темой доклада, однако противоречит всему, что мы усвоили из занятий теорией магии. Я читала о повелителях стихий...
— Адептка, — по тонким губам магистра Хуплеса зазмеилась неприятная улыбка, — вы готовились к докладу по сборнику народных сказок и легенд?
По аудитории прокатилась волна смешков.
— Я готовилась по научной литературе, представленной в школьной библиотеке, — сердито возразила Викис, — повелители стихий упоминаются в книге...
Договорить ей магистр не позволил, он спешил закрепить свой успех:
— Я не знаю, почему ваш наставник так спешил запихнуть вас в школу. Вероятно, связь с малолеткой даже на его репутации могла сказаться губительно, вот и избавился... Но я бы вам посоветовал, адептка, еще годик-другой поиграть в куклы, послушать сказки на ночь в исполнении своего... наставника, а потом вернуться сюда, и если Око сочтет, что вы уже доросли, снова поступить на первый курс.
Викис вспыхнула. Злые слезы подступили к глазам, а злые слова просились на язык, однако сорваться не успели. Раздался хлопок — это Тернис, вставая, откинул крышку стола
— Ваши слова оскорбительны как для адептки, так и для ее наставника. Произнося их, вы опорочили звание мага, и вам придется взять их обратно.
— Нет! Это вам, адепт, придется покинуть аудиторию за вмешательство в урок!
— Это не урок, а балаган, который не делает вам чести, магистр, — спокойно отозвался Тернис, — однако аудиторию я покидаю.
Тернис неспешно собрал свои вещи и спустился по рядам вниз. За ним, не говоря ни слова, потянулись остальные боевики.
— Куда?! — возмутился Хуплес. — Я не разрешал вам уходить!
Однако никто ему не ответил. Малко молча подошел к ошарашенной Викис, взял ее за руку и вывел из аудитории вслед за остальными.
— К ректору? — осведомился он, закрыв за собой дверь.
— Сначала к нам, — не согласился Ренмил, — составим письменное заявление по всей форме.
— А ты умеешь? — заинтересовался Грай.
Тот кивнул. Говорить больше было не о чем.
В гостиной боевиков Ренмил уселся за стол и быстро-быстро застрочил что-то на листе бумаги.
— Годится? — поставив последнюю точку, он подтолкнул свое творение Малко и Лертину.
Те склонились над листом. Пробежав глазами текст, Лертин потянул у Ренмила из руки стилус и своей подписью засвидетельствовал правдивость изложенного. За ним подписались все остальные.
Только Викис молча сидела в углу, не спеша присоединяться к борьбе за торжество справедливости. Собственно, ее свидетельство и не требовалось: она в этом конфликте была вроде как пострадавшей стороной. От собственной глупости пострадавшей. Вот кто тянул ее за язык? Чувствовала ведь, что не стоило задавать этот вопрос Хуплесу. И сама для себя решила, что будет держать в тайне все связанное с магией призыва. И так прокололась! Пусть и не сильно раскрылась, самую малость, но вызвала нежелательное внимание к себе, да еще чье?! Сама дала ему оружие в руки, сделала себя уязвимой. Пусть даже только для насмешки, но... Терпеть насмешки не хотелось. Больно и обидно.
Грай вызвался отнести письмо ректору. Хотели сперва пойти все вместе, но Викис наотрез отказалась, а оставлять ее в одиночестве ребята не захотели. Поэтому дождались возвращения Грая и пошли на ужин все вместе.
В компании боевиков никто не решался задирать Викис или подтрунивать над ней, но вот взгляды... взгляды были весьма красноречивы — насмешливые, снисходительные, порой даже презрительные — и деться от них было некуда.
Под этими взглядами Викис краснела, бледнела, давилась ужином и злилась на себя — за то, что не может отнестись к ним спокойно и равнодушно или, по крайней мере, не показывать столь явно, что они ее задевают.
Поэтому столовую она покидала стремительным шагом и едва успела закрыть за собой дверь комнаты, чтобы дать наконец волю слезам. Кейра влетела следом за ней, но остановилась на пороге и оглянулась через плечо. Взгляд ее, исполненный мольбы о помощи, был истолкован верно, и комната наполнилась первокурсниками боевого факультета.
Но Викис всего этого не видела, не слышала и не ощущала — она самозабвенно рыдала. Теперь это не были злые, бунтарские слезы, какие несколько месяцев назад пролились в королевском парке. В этот раз девушка оплакивала свое сиротство, свою оторванность от дома, от родного мира. Многое виделось ей отсюда совсем другим: и мама, оказывается, вовсе не отталкивала ее, просто чуточку преждевременно сочла свою девочку достаточно взрослой и требующей меньше внимания, и отчим вовсе не притеснял, хотя и был строг с ней, и.... Все это — в прошлом, в далеком и недоступном «где-то», а может быть, и вовсе нигде. И никто не возьмет на руки, не прижмет к сердцу, не подует на ушибленную коленку, не скажет самые нужные слова, которые единственно могут утешить.
Когда Викис почувствовала сильные руки на своих плечах, она сжалась и затихла. Когда эти руки оторвали девушку от подушки, в которую она вцепилась, бережно подняли и усадили на чьи-то надежные колени, прижав к груди и ласково поглаживая по спине, она уткнулась носом в мужскую рубашку и всхлипнула в последний раз.
— Ну что ты, малышка, — утешительно бормотал ей в макушку Тернис, — ничего ведь страшного не случилось. Подумаешь...
— Домой хочу... — проскулила Викис ему в рубашку. — К маме.
Она понимала, насколько глупо и по-детски это звучит, но ничего не могла с собой поделать. У нее не хватало сил быть Викис, она хотела еще немножко — ну хоть разок! — побыть маминой Викушей.
— Я думал, ты сирота, — вклинился не слишком тактичный Грай. — А где твой дом?
— Далеко, — вздохнула Викис, — очень-очень далеко. Боюсь, я никогда не смогу туда вернуться.
Сидеть было хорошо. Нежаркое осеннее солнце ласково щекотало щеки, глаза сами собой закрывались, легкий ветерок шевелил выбивающиеся из-под шапочки волосы. Викис расслабилась, пытаясь отрешиться от всего, кроме этого ветерка.
Сначала не получалось: кроме ветра в окружающем пространстве оказалось еще столько всего — и звуков, и запахов, и ощущений, — что сосредоточиться на чем-то одном было решительно невозможно. А потом вдруг подумалось, что ветер — он же тоже источник информации, а значит, к нему применимы упражнения на концентрацию из той самой брошюрки.
— Ну что ж, профессор Ветер, — пробормотала Викис, — послушаем, о чем вы нам расскажете.
И да, через какое-то время для нее существовал один только ветер.
— Ты ветер — и я ветер, — шепнула девушка.
Никакого отклика. Все те же легчайшие прикосновения, несущие с собой запах увядших трав и палой листвы, — и всё.
— Ты ветер — и я ветер. Мы с тобой...
Мы с тобой — что? Не одной ведь крови, правда? Причем тут кровь вообще?
Запах тревожил ноздри, но ветер нес не только запах и движение, он был... живой! Вот чего не хватало в обращении: признания, осознания собеседника равным себе в принадлежности к миру живых, в обладании, если не разумом, то волей.
— Ты ветер — и я ветер...
Воздух вокруг всколыхнулся, обдавая девушку волной невнятных эмоций. Викис растерялась под этим напором и мгновенно утратила концентрацию. Просто сидела на скамеечке и растерянно хлопала глазами, пытаясь осмыслить, что же это такое с ней только что было.
Впрочем, долго раздумывать ей не позволили: раздался чуть слышный хлопок, и перед Викис возникла величественная фигура мужчины в сером плаще.
Пришелец уставился на девушку суровым взглядом, открыл рот и... оглушительно чихнул, утратив при этом значительную часть своего величия, а потом все-таки заговорил:
— Дежурный преподаватель Румиар Сапха. Зафиксировано несанкционированное применение магии за пределами отведенной для этого территории. Адептка...
— Кром, — подсказала Викис.
— ...Кром, я вынужден проверить вас.
— Но я не... — зачем-то попыталась возразить адептка.
Уж она-то точно знала, что никакой магии не применяла. Однако — и это неудивительно — слушать ее не стали. Мужчина приблизился, извлек из-под плаща знакомый жезл с навершием-кристаллом и направил его на адептку. Кристалл, надо отдать ему должное, никак не отреагировал и не стал уличать Викис в том, чего она не делала. Румиар Сапха пожал плечами, пробормотал что-то невнятное — возможно, извинения — и снова исчез в портале.
— И что это было? — вслух озадачилась девушка, не ожидая, впрочем, ответа на свой вопрос.
Однако ответ все-таки пришел, и не извне, а изнутри, как озарение: ветер!
***
В этот раз почтенный ректор пил вино в одиночестве. О нет, он вовсе не был пьяницей, да и вообще избегал всяческих излишеств, просто под вино лучше думалось, а подумать ему было необходимо.
В частности, о том, что новые тайны, большие и маленькие, которые обычно приходят в стены школы вместе с первокурсниками, в этом году загадочным образом сконцентрировались на факультете боевой магии. Например, то обстоятельство, что из девяти новых адептов восемь поступили под вымышленными именами. И если у двоих принцев, которых ректор, будучи неглупым человеком, опытным управленцем и способным магом, уже почти вычислил, были для такой скрытности все основания, то остальные ставили в тупик и самого почтенного магистра Лекса Менгиса. Что могут скрывать два загадочных неразлучника, которые иной раз даже говорят хором? Или, например, эта девочка, подопечная магистров Лернис и Нолеро? О том, что к ней следует отнестись повнимательнее, он и без них мог бы догадаться. Гораздо больше интересовало почтенного ректора то, о чем эти двое умолчали. Откуда магистры взяли эту малявку? Что заставило их заниматься с девочкой самим? Почему ее имя «око» опознало лишь как частично настоящее? Что такое случилось сегодня в школьном парке? Магистр Сапха пребывал в полнейшем недоумении, докладывая ректору о происшествии. Загадочность события приобретала особую окраску, если учесть, что главным действующим лицом — по крайней мере, единственным, кого дежурному преподавателю удалось застать на месте, — была все та же адептка Кром...
Глава 7. ТАЙНЫ ДОЛЖНЫ ОСТАВАТЬСЯ ТАЙНАМИ
Выдать чужой секрет — предательство, выдать свой — глупость. (Франсуа Мари Аруэ Вольтер)
Пусть меня поглотит бездна, пусть грифы расклюют мои высохшие кости, пусть я никогда больше не попробую мороженого, если нарушу эту великую тайну!!! (Туве Янссон «Муми-тролль и комета»)
День, на который был назначен доклад по теории магии, близился, а Викис уже временами жалела, что вызвалась его делать. С одной стороны, благодаря подготовке к докладу, она узнала много нового — в том числе и о магии призыва, с другой — магистр Нейм Хуплес почему-то проникся к ней неприязнью, и доклад на его занятии грозил превратиться в настоящее испытание: Викис уже видела однажды, как этот магистр «разделывает» неугодного ему адепта, и зрелище оставило гнетущее впечатление.
Но раз уж ввязалась, не оставалось ничего иного, как стиснуть зубы и идти до конца. Собственно, и пройти оставалось не так уж много: какая-то паршивая неделя, до отказа заполненная зубрежкой, подготовкой наглядного материала и показательными выступлениями.
Викис, конечно, предпочла бы выступать перед Кернисом, но соседка, заслышав из ванной научные выкладки о применении речи в магии, могла истолковать все... неправильно. Посему бедной Кейре самой предстояло стать первой жертвой будущей докладчицы.
Жертва из нее получилась так себе: она старательно искала глазами взгляд соседки, заставляя ту нервничать, или хихикала в самый неподходящий момент.
— Кейра Ност! — возвещала Викис, подражая ядовитым интонациям магистра Хуплеса. — Вы услышали в этом что-то смешное? Пожалуйста, поделитесь с остальными. Возможно, мы разделим с вами веселье. Или покиньте аудиторию и возвращайтесь, когда успокоитесь.
Кейра всхлипывала, вытирая выступившие на глазах слезы, и тут же снова прыскала, стоило ей взглянуть на соседку:
— Викис... ты извини... но так похоже!.. Ты только.... Ой!.. — давилась она смехом. — При самом магистре не вздумай его передразнивать, а то он тебе до конца учебы не простит.
— Да он меня и так уже невзлюбил, — вздыхала Викис, — ума не приложу, за что.
— Ты правда не знаешь, что ли? — удивилась Кейра.
— Не-а.
— Так он давно с магистром Нолеро на ножах. А в школе уже всем известно, что ты его ученица.
— Вот так влипла.... — огорченно пробормотала Викис.
Расплачиваться за чужую вражду ей совсем не хотелось. Равно как и принимать на себя удары, предназначенные наставнику, как бы тепло она ни относилась к магистру Нолеро.
Однако отступать было некуда.
Поэтому в назначенный день и час Викис стояла перед рядами слушателей,безуспешно пытаясь унять дрожь в руках. Кажется, чтобы справиться с подобными страхами, полагалось смотреть поверх голов, воспринимать аудиторию как безликую массу. Но Викис хотелось сделать наоборот: обнаружить в этой массе знакомые лица, найти поддержку в глазах друзей
Первым она поймала взгляд Терниса, и он улыбался. И остальные — рядом с ним. Как обычно. И только эта обычность — все на своих местах — помогла ей взять себя в руки. Дальше все было почти гладко — Викис действительно неплохо подготовилась. Она благоразумно придержала часть вычитанного в книгах, не стала рассказывать всё, и не прогадала: по окончании доклада Хуплес засыпал ее вопросами, да не простыми, а с подковыркой. Раз за разом он пытался нащупать слабое место в знаниях адептки. Пока безуспешно, но Викис — как и сам магистр — знала, что всему есть предел, и если Хуплес сейчас не остановится, то засыплет ее. Впрочем, именно этого он и добивался. Викис начинала кипеть, профессор улыбался, готовясь праздновать победу, и в этот момент над рядами безмолвно внимающих безнадежной дуэли адептов взметнулась одинокая рука. Лертин.
— Что вы хотели, адепт... м-м-м... Флам? — Хуплес был явно раздражен отсрочкой своего триумфа.
— Я хотел напомнить вам, уважаемый магистр Хуплес, что вы сейчас требуете от первокурсницы знаний, соответствующих третьему году обучения, не раньше, — красавчик Лертин одарил зал обаятельнейшей из своих улыбок, — адептка Кром уже продемонстрировала знания, выходящие за рамки программы и заслужила отличную оценку. Уверен, многие из присутствующих здесь готовы засвидетельствовать это... перед ректором и советом преподавателей.
Это была угроза. Даже не завуалированная, а вполне открытая: свидетельство студентов могло пошатнуть репутацию преподавателя среди коллег и поставить под сомнение его компетентность. Это даже Викис уже усвоила. Знал об этом и магистр Хуплес, поэтому теперь измотанная допросом адептка с напряжением наблюдала, как преподаватель, недовольно поджав губы, тянется к стилусу. Один росчерк. Вспышка, как свидетельство того, что оценка принята. И едва ощутимая вибрация браслета. Викис украдкой бросила взгляд на запястье: отлично. Что ж теперь, она может задать интересующие ее вопросы, на оценку это больше не повлияет.
— М-м-м... Магистр?
— Слушаю вас, адептка, — Хуплес не скрывал своего недовольства.
— Готовясь к сегодняшнему выступлению, я соприкоснулась с темой, которая в некоторой степени перекликается с темой доклада, однако противоречит всему, что мы усвоили из занятий теорией магии. Я читала о повелителях стихий...
— Адептка, — по тонким губам магистра Хуплеса зазмеилась неприятная улыбка, — вы готовились к докладу по сборнику народных сказок и легенд?
По аудитории прокатилась волна смешков.
— Я готовилась по научной литературе, представленной в школьной библиотеке, — сердито возразила Викис, — повелители стихий упоминаются в книге...
Договорить ей магистр не позволил, он спешил закрепить свой успех:
— Я не знаю, почему ваш наставник так спешил запихнуть вас в школу. Вероятно, связь с малолеткой даже на его репутации могла сказаться губительно, вот и избавился... Но я бы вам посоветовал, адептка, еще годик-другой поиграть в куклы, послушать сказки на ночь в исполнении своего... наставника, а потом вернуться сюда, и если Око сочтет, что вы уже доросли, снова поступить на первый курс.
Викис вспыхнула. Злые слезы подступили к глазам, а злые слова просились на язык, однако сорваться не успели. Раздался хлопок — это Тернис, вставая, откинул крышку стола
— Ваши слова оскорбительны как для адептки, так и для ее наставника. Произнося их, вы опорочили звание мага, и вам придется взять их обратно.
— Нет! Это вам, адепт, придется покинуть аудиторию за вмешательство в урок!
— Это не урок, а балаган, который не делает вам чести, магистр, — спокойно отозвался Тернис, — однако аудиторию я покидаю.
Тернис неспешно собрал свои вещи и спустился по рядам вниз. За ним, не говоря ни слова, потянулись остальные боевики.
— Куда?! — возмутился Хуплес. — Я не разрешал вам уходить!
Однако никто ему не ответил. Малко молча подошел к ошарашенной Викис, взял ее за руку и вывел из аудитории вслед за остальными.
— К ректору? — осведомился он, закрыв за собой дверь.
— Сначала к нам, — не согласился Ренмил, — составим письменное заявление по всей форме.
— А ты умеешь? — заинтересовался Грай.
Тот кивнул. Говорить больше было не о чем.
В гостиной боевиков Ренмил уселся за стол и быстро-быстро застрочил что-то на листе бумаги.
— Годится? — поставив последнюю точку, он подтолкнул свое творение Малко и Лертину.
Те склонились над листом. Пробежав глазами текст, Лертин потянул у Ренмила из руки стилус и своей подписью засвидетельствовал правдивость изложенного. За ним подписались все остальные.
Только Викис молча сидела в углу, не спеша присоединяться к борьбе за торжество справедливости. Собственно, ее свидетельство и не требовалось: она в этом конфликте была вроде как пострадавшей стороной. От собственной глупости пострадавшей. Вот кто тянул ее за язык? Чувствовала ведь, что не стоило задавать этот вопрос Хуплесу. И сама для себя решила, что будет держать в тайне все связанное с магией призыва. И так прокололась! Пусть и не сильно раскрылась, самую малость, но вызвала нежелательное внимание к себе, да еще чье?! Сама дала ему оружие в руки, сделала себя уязвимой. Пусть даже только для насмешки, но... Терпеть насмешки не хотелось. Больно и обидно.
Грай вызвался отнести письмо ректору. Хотели сперва пойти все вместе, но Викис наотрез отказалась, а оставлять ее в одиночестве ребята не захотели. Поэтому дождались возвращения Грая и пошли на ужин все вместе.
В компании боевиков никто не решался задирать Викис или подтрунивать над ней, но вот взгляды... взгляды были весьма красноречивы — насмешливые, снисходительные, порой даже презрительные — и деться от них было некуда.
Под этими взглядами Викис краснела, бледнела, давилась ужином и злилась на себя — за то, что не может отнестись к ним спокойно и равнодушно или, по крайней мере, не показывать столь явно, что они ее задевают.
Поэтому столовую она покидала стремительным шагом и едва успела закрыть за собой дверь комнаты, чтобы дать наконец волю слезам. Кейра влетела следом за ней, но остановилась на пороге и оглянулась через плечо. Взгляд ее, исполненный мольбы о помощи, был истолкован верно, и комната наполнилась первокурсниками боевого факультета.
Но Викис всего этого не видела, не слышала и не ощущала — она самозабвенно рыдала. Теперь это не были злые, бунтарские слезы, какие несколько месяцев назад пролились в королевском парке. В этот раз девушка оплакивала свое сиротство, свою оторванность от дома, от родного мира. Многое виделось ей отсюда совсем другим: и мама, оказывается, вовсе не отталкивала ее, просто чуточку преждевременно сочла свою девочку достаточно взрослой и требующей меньше внимания, и отчим вовсе не притеснял, хотя и был строг с ней, и.... Все это — в прошлом, в далеком и недоступном «где-то», а может быть, и вовсе нигде. И никто не возьмет на руки, не прижмет к сердцу, не подует на ушибленную коленку, не скажет самые нужные слова, которые единственно могут утешить.
Когда Викис почувствовала сильные руки на своих плечах, она сжалась и затихла. Когда эти руки оторвали девушку от подушки, в которую она вцепилась, бережно подняли и усадили на чьи-то надежные колени, прижав к груди и ласково поглаживая по спине, она уткнулась носом в мужскую рубашку и всхлипнула в последний раз.
— Ну что ты, малышка, — утешительно бормотал ей в макушку Тернис, — ничего ведь страшного не случилось. Подумаешь...
— Домой хочу... — проскулила Викис ему в рубашку. — К маме.
Она понимала, насколько глупо и по-детски это звучит, но ничего не могла с собой поделать. У нее не хватало сил быть Викис, она хотела еще немножко — ну хоть разок! — побыть маминой Викушей.
— Я думал, ты сирота, — вклинился не слишком тактичный Грай. — А где твой дом?
— Далеко, — вздохнула Викис, — очень-очень далеко. Боюсь, я никогда не смогу туда вернуться.
