Её приняли сразу: персонала здесь всегда не хватало. Тасю прикрепили к группе малышей с задержкой в развитии — эти ребятишки просто не знали, что её надо избегать и бояться. Кроме того, она по-прежнему помогала воспитателям в разных хозяйственных делах. А осенью Тася пошла в десятый класс, и времени на то, чтобы задумываться о своей непохожести, больше не осталось.
В старшей школе Тася много вышивала. Ей и раньше нравилось это занятие, но теперь, получив собственную группу малышей, она стала посвящать вышивке каждую свободную минуту. На детских куртках, майках и шортиках появлялись то котик, то лиса, то машинка. А на пододеяльниках и наволочках расцветали целые картины из цветов и бабочек. Бабушка Оля посмеивалась над Тасиным энтузиазмом, но порой, словно мимоходом, давала ценные советы. А однажды вечером, увидев, что её воспитанница вышивает на полотенце смешной паровозик с вагончиками, присела рядом на кровать и рассказала сказку, которую Тася раньше не слышала.
— Говорят, что Млечный путь, который мы видим на небе, это железная дорога. И по ней ходит Поезд, который забирает души умерших людей, чтобы увезти их к месту вечного покоя. Его машинист — сам Князь Тьмы. В полночь Поезд спускается на землю, объезжает все станции, собирая своих пассажиров, и возвращается обратно. А чтобы он не заблудился на небесной дороге среди тысяч развилок, путь ему указывает Звезда. Вон, посмотри, её сейчас как раз хорошо видно.
Тася отложила вышивку и выглянула в окно. Там на тёмном, уже ночном, небе ярко сияла одна звезда, все остальные по сравнению с ней казались маленькими и бледными. Её свет был таким прозрачным и чистым, что Тася залюбовалась.
— Это же Венера? Или нет… Погоди, тогда Полярная?
Бабушка Оля с улыбкой покачала головой и вернулась к своему вязанию.
— Её ещё называют Вифлеемской Звездой, но это тоже неточно. Говорят, на самом деле это богиня — из тех, кто создал этот мир, а теперь является его хранителем. А ещё говорят, что у неё множество лучей-Вестников — посланников, передающих людям волю Звезды в разных мирах и выполняющих её поручения.
— Что-то вроде жрецов неведомого культа? — спросила Тася, не отрывая восхищённого взгляда от необычной звезды за окном.
— Ну, можно и так сказать, — рассмеялась бабушка Оля. — Этих людей сразу и не заметишь среди прочих, ничего в них такого особенного нет. Только глаза сияют как звёзды. Но я сама ни разу не видела. Вон, у тебя, Тасенька, глаза тоже порой так сверкают, аж стёкла бьются!
Тася тоже рассмеялась. Оторвавшись от окна, она обхватила пожилую женщину обеими руками за шею и поцеловала в щёку. А когда снова бросила взгляд на небо, той яркой звезды уже не было.
— Бабушка Оля, — вдруг спросила Тася, вспомнив о том, что уже давно не давало ей покоя. — Скажи, тебе никогда не хотелось называть меня как-нибудь по-другому? Не Наташа и не Тася, а как-то так, чтобы это имя мне очень подходило?
Нянька, не раздумывая, ответила:
— Незабудка. У тебя глаза как цветочки эти. Я как в тот первый день тебя увидела, так и подумала: какая славная девочка-цветок.
Тася слегка смутилась: она вспомнила, что бабушка Оля действительно часто говорила о том, что у неё глаза как незабудки. Но сама Тася никогда этого не видела: в зеркале себя рассмотреть не удавалось, а в воде собственный цвет глаз казался мутно-голубым или вовсе серым. Зато у её отражения по имени Наташа глаза действительно были очень красивого голубого цвета.
После разговора с бабушкой Олей Тася как-то незаметно вместе с одеждой малышей стала украшать и собственную. На её майках и свитерах, даже на зимнем пуховике расцвели ярко-голубые незабудки. Она не знала, зачем это делает, просто на душе становилось теплее.
Работа с детьми Тасе нравилась, она даже думала после школы поступать в педагогический колледж, чтобы потом стать воспитателем или учителем. Бабушка Оля всегда говорила, что человек в жизни обязательно должен следовать своему предназначению, и Тася решила приложить все усилия, чтобы, наконец, найти своё место в этом мире. Она изо всех сил старалась быть полезной людям, но всё-таки не могла выбросить из головы ту сказку о Небесном поезде. Иногда, размышляя о Вестниках Звезды, Тася стыдливо признавалась себе в том, что магия её интересует гораздо больше учёбы и работы. А если уж совсем честно, то она хотела бы стать Вестником сама — от одной мысли об этом сердце в груди сладко замирало. Но ведь так быть не должно: это всего лишь фантазии, а ей нужно думать о будущем.
Выпускной в одиннадцатом классе Тася снова проболела. И дальше всё лето, как назло, одно недомогание следовало за другим. Из-за этого пришлось отложить даже поступление в колледж. Лечивший её интернатский врач хмурился и говорил, что хотя по всем признакам это обычная простуда, но всё-таки хорошо бы пройти обследование в областной больнице. Слыша это, Тася только вздыхала: где ей взять столько денег, если зарплату задерживают уже три месяца?
Первое сентября она встретила в постели, мечтая только об одном — скорее выздороветь. В тот день у бабушки Оли был выходной, и она уехала к родственникам, так что Тася, оставшись одна в пустой комнате, с самого утра чувствовала себя очень одиноко. Сил было слишком мало, не хватало даже на то, чтобы читать книгу. Тогда она достала из тумбочки маленькое зеркальце и, поставив его так, чтобы не засыпать осколками постель, заглянула внутрь.
У студентов стеклянного мира была большая перемена. Тася не знала, что это за университет, но увиденное здание оказалось очень необычным: старинное, с колоннами, ажурными лестницами и высокими узкими окнами — вероятно, оно было переделано в учебный корпус из барской усадьбы.
Тасино отражение Наташа стояла у одного такого окна вместе с парнем, наверное, своим однокурсником. Увидев его, Тася восхищённо ахнула: он походил на модель, сошедшую с обложки модного журнала. К тому же по осанке, движениям и манере держаться создавалось впечатление, что этот парень сильный и независимый. В его облике была только одна странность: длинные тёмно-каштановые волосы заплетены с боков в две тонкие косички. Но даже это не казалось у него смешным или неуместным. Тася едва успела решить про себя, что парень похож на эльфа из книг Толкина, как заметила, что сверху по лестнице к ним спускается Элька, подруга Наташи.
— Ярик? Вы знакомы? Вот это сюрприз!
Парень мягко улыбнулся.
— Привет, Эля. Так и думал, что увижу тебя здесь.
— Ну да, в этом корпусе только два наших факультета, трудно потеряться.
Наташа переводила удивлённый взгляд с подруги на товарища и обратно.
— Вы уже знакомы?
— Не уже, а давно! — рассмеялась Элька. — Наташ, это тот самый принц, про которого я тебе рассказывала. Ярик, а это та самая подруга, про которую ты говорил, что её не существует.
Тасино отражение и парень-эльф изумлённо уставились друг на друга.
— Ярослав… Вот это да! Значит, ты правда купаешься зимой в ледяной воде? Я думала, Элька сочиняет.
Парень заметно смутился.
— Зимой нет, а в ноябре как-то было.
— И не заболел после этого?
— Нет, — эльф на секунду опустил глаза, видимо вспомнив о чём-то невесёлом, но тут же взял себя в руки и улыбнулся девушкам: — Мы с другом сегодня после пар собирались в лес, пострелять из лука. Хотите с нами?
Девушки весело переглянулись. Разумеется, они хотели.
— А твой друг кто? Тоже принц? — спросила Наташа.
Парень рассмеялся.
— Да какой я вам принц, скажете тоже! Зато Семён — самый настоящий менестрель: на гитаре играет и поёт очень здорово. Кстати, Эля, он к вам поступил. Первый курс, как и я.
— Семён… Погоди-ка, — задумчиво проговорила Элька, видимо, что-то припоминая. — Светленький такой, шустрый, не в меру разговорчивый?
— Да.
Девушка странно усмехнулась:
— Его теперь уже весь филфак знает, прямо с первого дня. Он в аудиторию на третьем этаже зашёл в окно вместо двери.
— Что? — удивлённо заморгала Наташа. А эльф только весело фыркнул, видимо, как раз ожидал чего-то подобного.
— На нашей половине здания снаружи ещё идёт реставрация, видели, наверное, всё в строительных лесах. Ну вот, звенит звонок, входит препод: здравствуйте, садитесь. И тут раздаётся стук в окно, и на подоконнике появляется этот товарищ. У всех челюсти падают на пол, включая препода. А он, как ни в чём не бывало: извините за опоздание, можно войти? Оказалось, на перемене выбежал во двор, услышал звонок и, чувствуя, что подняться по лестнице не успевает, попросил рабочих подбросить его в своей люльке до мансарды. А они и рады стараться — ржут, как кони.
Все трое рассмеялись, а потом заговорили о книгах.
Наблюдая за ребятами из стеклянного мира, Тася позабыла даже про то, что больна. Она жадно смотрела в стоящее на тумбочке зеркальце и вдруг заметила взгляд, который парень-эльф бросил на Наташу. Подруги в этот момент отвернулись в другую сторону, обмениваясь какими-то замечаниями, и не могли видеть, как его глаза на мгновение сверкнули звёздным светом. Только он, наверное, и не хотел этого: специально скрывал от них, что умеет так смотреть. Тася почувствовала, как у неё перехватило дыхание. «Глаза — как звёзды, и появляется всегда, когда мне нужна помощь», — вспомнила она Элькины слова, сказанные два года назад. А ведь бабушка Оля говорила…
«Он Вестник, — мелькнула догадка. — Настоящий Вестник Звезды! И видимо, уже давно…»
При этой мысли Тасю вдруг охватило такое отчаяние, что она, не дожидаясь, когда в стеклянном мире прозвенит звонок и зеркало разобьётся само, схватила его и со всей силы швырнула на пол. Осколки разлетелись с жалобным звоном. Это был первый раз, когда Тася разбила зеркало не взглядом, а руками, как все обыкновенные люди…
Тася плакала так долго и горько, что подушка насквозь промокла от слёз. Оказывается, всё, о чём она думает и мечтает, вкладывая в эти мысли сердце и душу, сбывается. Но не здесь, а там, в мире за стеклом. Не с ней, а с той девочкой, которая является её отражением. Тася даже не могла сказать, существует ли эта Наташа на самом деле? Если бы она точно знала, что её мечты уходят к живому человеку, было бы не так обидно, ведь тогда это хоть для кого-то оказалась бы полезным. Но вдруг Наташа — всего лишь тень, плод Тасиной фантазии? Значит и этого парня со звёздным взглядом не существует? Он тоже тень? А бабушка Оля просто рассказала красивую сказку? Нет, не может быть, это слишком больно!
— Не верю! — рыдала Тася. — Нет! Я же видела Звезду! И почему тогда зеркало показывает совсем другие картины, а не то, что должно в нём отражаться? Звезда, пожалуйста, услышь меня! Я так хочу быть твоим Вестником! Ты же есть, правда? Ты существуешь? Ты — не выдумка? У меня ведь ничего больше не осталось, кроме тебя…
Наутро у неё снова поднялась температура. Приходил врач, дал жаропонижающее, велел отдыхать и, как-то странно пряча глаза, ушёл. Тася не помнила, как прошёл этот день, кажется, она бредила. Она очень ждала бабушку Олю, но та всё не возвращалась. Может быть, задержалась у родных ещё на один день, не всё же ей возиться с интернатскими.
К полуночи Тася почувствовала, что от навалившейся тоски снова хочется рыдать. Но она понимала, что на слёзы уйдут все силы, так необходимые ей сейчас для выздоровления, а потому лишь осторожно сползла с кровати и потихоньку, держась за мебель, добралась до окна. Стоять было тяжело. Тася устроилась на стуле, завернувшись в тёплую кофту бабушки Оли, а затем открыла окно и устремила взгляд в тёмное небо.
Прохладный ночной воздух был ласковым — гладил щёки, остужал горячий лоб и словно бы давал силы. Тася долго смотрела ввысь, выискивая взглядом Звезду, и вдруг заметила, как по ночному небу движется красная линия. Самолёт? Или спутник? А может, комета? Нет. Линия приближалась, и Тася наконец разглядела, что она несёт на себе большую чёрную тучу. Постепенно в бесформенном тумане возникли очертания поезда, а красная полоса под ним оказалась фонтаном искр, летящих из-под огромных колёс. Чёрная махина двигалась бесшумно и стремительно, а Тася наблюдала за ней, широко распахнув глаза и не в силах пошевелиться.
— Поезд! Тот самый Поезд… — шептала она в каком-то сонном оцепенении. — Бабушка Оля, ну как же так?..
Из глаз сами собой покатились слёзы: Тася внезапно и очень ясно почувствовала, что сегодня не стало единственного человека, который любил её, и которого любила она. Оборвалась последняя нить, связывающая её с этим миром. А ведь она так хотела найти в нём своё место!
Наутро к ней пришёл врач, принёс еду и лекарства и подтвердил: да, старая нянечка бабушка Оля вчера умерла; директору интерната звонили её родственники.
А Тася выздоровела, причём неожиданно быстро: на следующий день температура спала, силы начали возвращаться, а ещё через два дня она уже смогла приступить к работе.
Казалось, что в её жизни ничего не изменилось, однако теперь Тася ощущала себя абсолютно другим человеком. Она стала видеть. Мысли людей, их чувства и желания больше не являлись для неё тайной. Она совершенно точно знала, почему им так сильно задерживают зарплату и сколько денег из тех, что до сих пор не выплачены воспитателям и нянечкам, директор интерната отдал на постройку своей дачи. Она знала, что глухонемая Лиза из младшей группы слышит в своей голове прекрасную музыку, а Вадик, у которого диагностировали ДЦП, мечтает стать спортсменом. Что повариха тётя Вера постоянно таскает на работу со своей дачи полные сумки овощей и фруктов, ведь то, что привезли с базы, опять гнилое. А подсобный рабочий дядя Миша, наоборот, стремится унести из интерната домой каждый гвоздь, который плохо лежит.
Теперь Тася видела всё, но эта информация в жизни не приносила никакой практической пользы, потому что… это оказалась не её жизнь. Она ничего не могла изменить в этом мире, ни на что не могла повлиять; она с самого начала была здесь чужой. Носила чужое имя, выполняла чужую работу, даже её планы на будущее не имели к ней никакого отношения. Поэтому с детства она постоянно разбивала взглядом стёкла в отчаянных попытках вырваться за границы не-своей реальности.
А на самом деле она была Незабудкой, Вестницей Звезды.
Им с Наташей, как двум зеркальным отражениям, судьба поровну разделила свои дары: одной досталась жизнь, другой — магия. Это не казалось Незабудке несправедливым, она жалела только о том, что узнала об этом так поздно. Получится ли у неё выполнять поручения Звезды теперь, когда она так ослабела, потратив столько сил в бесполезных попытках найти своё место в чужой для неё реальности? Впрочем, другого выбора всё равно нет, ей нужно просто дождаться знака.
Знак случился через четыре месяца. К тому времени Незабудке исполнилось 18, и с прошлой жизнью её уже совсем ничего не связывало. На неё прекратили платить пособие, выросшие ровесники, считавшие её своим врагом, разъехались кто куда, персонал интерната в очередной раз сменился почти полностью, а детские группы были реорганизованы. Новые люди не знали даже о её таланте бить стёкла, для них она была совершенно чужим человеком.
Начало января выдалось морозным и тихим. Как-то вечером, возвращаясь из детского корпуса в свою комнату, Незабудка вдруг подняла глаза к тёмному небу и увидела Звезду. Сердце сладко замерло, почти неуловимый, лёгкий импульс, звёздными отблесками вспыхнувший внутри, дал понять: пора.
В старшей школе Тася много вышивала. Ей и раньше нравилось это занятие, но теперь, получив собственную группу малышей, она стала посвящать вышивке каждую свободную минуту. На детских куртках, майках и шортиках появлялись то котик, то лиса, то машинка. А на пододеяльниках и наволочках расцветали целые картины из цветов и бабочек. Бабушка Оля посмеивалась над Тасиным энтузиазмом, но порой, словно мимоходом, давала ценные советы. А однажды вечером, увидев, что её воспитанница вышивает на полотенце смешной паровозик с вагончиками, присела рядом на кровать и рассказала сказку, которую Тася раньше не слышала.
— Говорят, что Млечный путь, который мы видим на небе, это железная дорога. И по ней ходит Поезд, который забирает души умерших людей, чтобы увезти их к месту вечного покоя. Его машинист — сам Князь Тьмы. В полночь Поезд спускается на землю, объезжает все станции, собирая своих пассажиров, и возвращается обратно. А чтобы он не заблудился на небесной дороге среди тысяч развилок, путь ему указывает Звезда. Вон, посмотри, её сейчас как раз хорошо видно.
Тася отложила вышивку и выглянула в окно. Там на тёмном, уже ночном, небе ярко сияла одна звезда, все остальные по сравнению с ней казались маленькими и бледными. Её свет был таким прозрачным и чистым, что Тася залюбовалась.
— Это же Венера? Или нет… Погоди, тогда Полярная?
Бабушка Оля с улыбкой покачала головой и вернулась к своему вязанию.
— Её ещё называют Вифлеемской Звездой, но это тоже неточно. Говорят, на самом деле это богиня — из тех, кто создал этот мир, а теперь является его хранителем. А ещё говорят, что у неё множество лучей-Вестников — посланников, передающих людям волю Звезды в разных мирах и выполняющих её поручения.
— Что-то вроде жрецов неведомого культа? — спросила Тася, не отрывая восхищённого взгляда от необычной звезды за окном.
— Ну, можно и так сказать, — рассмеялась бабушка Оля. — Этих людей сразу и не заметишь среди прочих, ничего в них такого особенного нет. Только глаза сияют как звёзды. Но я сама ни разу не видела. Вон, у тебя, Тасенька, глаза тоже порой так сверкают, аж стёкла бьются!
Тася тоже рассмеялась. Оторвавшись от окна, она обхватила пожилую женщину обеими руками за шею и поцеловала в щёку. А когда снова бросила взгляд на небо, той яркой звезды уже не было.
— Бабушка Оля, — вдруг спросила Тася, вспомнив о том, что уже давно не давало ей покоя. — Скажи, тебе никогда не хотелось называть меня как-нибудь по-другому? Не Наташа и не Тася, а как-то так, чтобы это имя мне очень подходило?
Нянька, не раздумывая, ответила:
— Незабудка. У тебя глаза как цветочки эти. Я как в тот первый день тебя увидела, так и подумала: какая славная девочка-цветок.
Тася слегка смутилась: она вспомнила, что бабушка Оля действительно часто говорила о том, что у неё глаза как незабудки. Но сама Тася никогда этого не видела: в зеркале себя рассмотреть не удавалось, а в воде собственный цвет глаз казался мутно-голубым или вовсе серым. Зато у её отражения по имени Наташа глаза действительно были очень красивого голубого цвета.
После разговора с бабушкой Олей Тася как-то незаметно вместе с одеждой малышей стала украшать и собственную. На её майках и свитерах, даже на зимнем пуховике расцвели ярко-голубые незабудки. Она не знала, зачем это делает, просто на душе становилось теплее.
Работа с детьми Тасе нравилась, она даже думала после школы поступать в педагогический колледж, чтобы потом стать воспитателем или учителем. Бабушка Оля всегда говорила, что человек в жизни обязательно должен следовать своему предназначению, и Тася решила приложить все усилия, чтобы, наконец, найти своё место в этом мире. Она изо всех сил старалась быть полезной людям, но всё-таки не могла выбросить из головы ту сказку о Небесном поезде. Иногда, размышляя о Вестниках Звезды, Тася стыдливо признавалась себе в том, что магия её интересует гораздо больше учёбы и работы. А если уж совсем честно, то она хотела бы стать Вестником сама — от одной мысли об этом сердце в груди сладко замирало. Но ведь так быть не должно: это всего лишь фантазии, а ей нужно думать о будущем.
Выпускной в одиннадцатом классе Тася снова проболела. И дальше всё лето, как назло, одно недомогание следовало за другим. Из-за этого пришлось отложить даже поступление в колледж. Лечивший её интернатский врач хмурился и говорил, что хотя по всем признакам это обычная простуда, но всё-таки хорошо бы пройти обследование в областной больнице. Слыша это, Тася только вздыхала: где ей взять столько денег, если зарплату задерживают уже три месяца?
Первое сентября она встретила в постели, мечтая только об одном — скорее выздороветь. В тот день у бабушки Оли был выходной, и она уехала к родственникам, так что Тася, оставшись одна в пустой комнате, с самого утра чувствовала себя очень одиноко. Сил было слишком мало, не хватало даже на то, чтобы читать книгу. Тогда она достала из тумбочки маленькое зеркальце и, поставив его так, чтобы не засыпать осколками постель, заглянула внутрь.
У студентов стеклянного мира была большая перемена. Тася не знала, что это за университет, но увиденное здание оказалось очень необычным: старинное, с колоннами, ажурными лестницами и высокими узкими окнами — вероятно, оно было переделано в учебный корпус из барской усадьбы.
Тасино отражение Наташа стояла у одного такого окна вместе с парнем, наверное, своим однокурсником. Увидев его, Тася восхищённо ахнула: он походил на модель, сошедшую с обложки модного журнала. К тому же по осанке, движениям и манере держаться создавалось впечатление, что этот парень сильный и независимый. В его облике была только одна странность: длинные тёмно-каштановые волосы заплетены с боков в две тонкие косички. Но даже это не казалось у него смешным или неуместным. Тася едва успела решить про себя, что парень похож на эльфа из книг Толкина, как заметила, что сверху по лестнице к ним спускается Элька, подруга Наташи.
— Ярик? Вы знакомы? Вот это сюрприз!
Парень мягко улыбнулся.
— Привет, Эля. Так и думал, что увижу тебя здесь.
— Ну да, в этом корпусе только два наших факультета, трудно потеряться.
Наташа переводила удивлённый взгляд с подруги на товарища и обратно.
— Вы уже знакомы?
— Не уже, а давно! — рассмеялась Элька. — Наташ, это тот самый принц, про которого я тебе рассказывала. Ярик, а это та самая подруга, про которую ты говорил, что её не существует.
Тасино отражение и парень-эльф изумлённо уставились друг на друга.
— Ярослав… Вот это да! Значит, ты правда купаешься зимой в ледяной воде? Я думала, Элька сочиняет.
Парень заметно смутился.
— Зимой нет, а в ноябре как-то было.
— И не заболел после этого?
— Нет, — эльф на секунду опустил глаза, видимо вспомнив о чём-то невесёлом, но тут же взял себя в руки и улыбнулся девушкам: — Мы с другом сегодня после пар собирались в лес, пострелять из лука. Хотите с нами?
Девушки весело переглянулись. Разумеется, они хотели.
— А твой друг кто? Тоже принц? — спросила Наташа.
Парень рассмеялся.
— Да какой я вам принц, скажете тоже! Зато Семён — самый настоящий менестрель: на гитаре играет и поёт очень здорово. Кстати, Эля, он к вам поступил. Первый курс, как и я.
— Семён… Погоди-ка, — задумчиво проговорила Элька, видимо, что-то припоминая. — Светленький такой, шустрый, не в меру разговорчивый?
— Да.
Девушка странно усмехнулась:
— Его теперь уже весь филфак знает, прямо с первого дня. Он в аудиторию на третьем этаже зашёл в окно вместо двери.
— Что? — удивлённо заморгала Наташа. А эльф только весело фыркнул, видимо, как раз ожидал чего-то подобного.
— На нашей половине здания снаружи ещё идёт реставрация, видели, наверное, всё в строительных лесах. Ну вот, звенит звонок, входит препод: здравствуйте, садитесь. И тут раздаётся стук в окно, и на подоконнике появляется этот товарищ. У всех челюсти падают на пол, включая препода. А он, как ни в чём не бывало: извините за опоздание, можно войти? Оказалось, на перемене выбежал во двор, услышал звонок и, чувствуя, что подняться по лестнице не успевает, попросил рабочих подбросить его в своей люльке до мансарды. А они и рады стараться — ржут, как кони.
Все трое рассмеялись, а потом заговорили о книгах.
Наблюдая за ребятами из стеклянного мира, Тася позабыла даже про то, что больна. Она жадно смотрела в стоящее на тумбочке зеркальце и вдруг заметила взгляд, который парень-эльф бросил на Наташу. Подруги в этот момент отвернулись в другую сторону, обмениваясь какими-то замечаниями, и не могли видеть, как его глаза на мгновение сверкнули звёздным светом. Только он, наверное, и не хотел этого: специально скрывал от них, что умеет так смотреть. Тася почувствовала, как у неё перехватило дыхание. «Глаза — как звёзды, и появляется всегда, когда мне нужна помощь», — вспомнила она Элькины слова, сказанные два года назад. А ведь бабушка Оля говорила…
«Он Вестник, — мелькнула догадка. — Настоящий Вестник Звезды! И видимо, уже давно…»
При этой мысли Тасю вдруг охватило такое отчаяние, что она, не дожидаясь, когда в стеклянном мире прозвенит звонок и зеркало разобьётся само, схватила его и со всей силы швырнула на пол. Осколки разлетелись с жалобным звоном. Это был первый раз, когда Тася разбила зеркало не взглядом, а руками, как все обыкновенные люди…
Тася плакала так долго и горько, что подушка насквозь промокла от слёз. Оказывается, всё, о чём она думает и мечтает, вкладывая в эти мысли сердце и душу, сбывается. Но не здесь, а там, в мире за стеклом. Не с ней, а с той девочкой, которая является её отражением. Тася даже не могла сказать, существует ли эта Наташа на самом деле? Если бы она точно знала, что её мечты уходят к живому человеку, было бы не так обидно, ведь тогда это хоть для кого-то оказалась бы полезным. Но вдруг Наташа — всего лишь тень, плод Тасиной фантазии? Значит и этого парня со звёздным взглядом не существует? Он тоже тень? А бабушка Оля просто рассказала красивую сказку? Нет, не может быть, это слишком больно!
— Не верю! — рыдала Тася. — Нет! Я же видела Звезду! И почему тогда зеркало показывает совсем другие картины, а не то, что должно в нём отражаться? Звезда, пожалуйста, услышь меня! Я так хочу быть твоим Вестником! Ты же есть, правда? Ты существуешь? Ты — не выдумка? У меня ведь ничего больше не осталось, кроме тебя…
Наутро у неё снова поднялась температура. Приходил врач, дал жаропонижающее, велел отдыхать и, как-то странно пряча глаза, ушёл. Тася не помнила, как прошёл этот день, кажется, она бредила. Она очень ждала бабушку Олю, но та всё не возвращалась. Может быть, задержалась у родных ещё на один день, не всё же ей возиться с интернатскими.
К полуночи Тася почувствовала, что от навалившейся тоски снова хочется рыдать. Но она понимала, что на слёзы уйдут все силы, так необходимые ей сейчас для выздоровления, а потому лишь осторожно сползла с кровати и потихоньку, держась за мебель, добралась до окна. Стоять было тяжело. Тася устроилась на стуле, завернувшись в тёплую кофту бабушки Оли, а затем открыла окно и устремила взгляд в тёмное небо.
Прохладный ночной воздух был ласковым — гладил щёки, остужал горячий лоб и словно бы давал силы. Тася долго смотрела ввысь, выискивая взглядом Звезду, и вдруг заметила, как по ночному небу движется красная линия. Самолёт? Или спутник? А может, комета? Нет. Линия приближалась, и Тася наконец разглядела, что она несёт на себе большую чёрную тучу. Постепенно в бесформенном тумане возникли очертания поезда, а красная полоса под ним оказалась фонтаном искр, летящих из-под огромных колёс. Чёрная махина двигалась бесшумно и стремительно, а Тася наблюдала за ней, широко распахнув глаза и не в силах пошевелиться.
— Поезд! Тот самый Поезд… — шептала она в каком-то сонном оцепенении. — Бабушка Оля, ну как же так?..
Из глаз сами собой покатились слёзы: Тася внезапно и очень ясно почувствовала, что сегодня не стало единственного человека, который любил её, и которого любила она. Оборвалась последняя нить, связывающая её с этим миром. А ведь она так хотела найти в нём своё место!
Наутро к ней пришёл врач, принёс еду и лекарства и подтвердил: да, старая нянечка бабушка Оля вчера умерла; директору интерната звонили её родственники.
А Тася выздоровела, причём неожиданно быстро: на следующий день температура спала, силы начали возвращаться, а ещё через два дня она уже смогла приступить к работе.
Казалось, что в её жизни ничего не изменилось, однако теперь Тася ощущала себя абсолютно другим человеком. Она стала видеть. Мысли людей, их чувства и желания больше не являлись для неё тайной. Она совершенно точно знала, почему им так сильно задерживают зарплату и сколько денег из тех, что до сих пор не выплачены воспитателям и нянечкам, директор интерната отдал на постройку своей дачи. Она знала, что глухонемая Лиза из младшей группы слышит в своей голове прекрасную музыку, а Вадик, у которого диагностировали ДЦП, мечтает стать спортсменом. Что повариха тётя Вера постоянно таскает на работу со своей дачи полные сумки овощей и фруктов, ведь то, что привезли с базы, опять гнилое. А подсобный рабочий дядя Миша, наоборот, стремится унести из интерната домой каждый гвоздь, который плохо лежит.
Теперь Тася видела всё, но эта информация в жизни не приносила никакой практической пользы, потому что… это оказалась не её жизнь. Она ничего не могла изменить в этом мире, ни на что не могла повлиять; она с самого начала была здесь чужой. Носила чужое имя, выполняла чужую работу, даже её планы на будущее не имели к ней никакого отношения. Поэтому с детства она постоянно разбивала взглядом стёкла в отчаянных попытках вырваться за границы не-своей реальности.
А на самом деле она была Незабудкой, Вестницей Звезды.
Им с Наташей, как двум зеркальным отражениям, судьба поровну разделила свои дары: одной досталась жизнь, другой — магия. Это не казалось Незабудке несправедливым, она жалела только о том, что узнала об этом так поздно. Получится ли у неё выполнять поручения Звезды теперь, когда она так ослабела, потратив столько сил в бесполезных попытках найти своё место в чужой для неё реальности? Впрочем, другого выбора всё равно нет, ей нужно просто дождаться знака.
Знак случился через четыре месяца. К тому времени Незабудке исполнилось 18, и с прошлой жизнью её уже совсем ничего не связывало. На неё прекратили платить пособие, выросшие ровесники, считавшие её своим врагом, разъехались кто куда, персонал интерната в очередной раз сменился почти полностью, а детские группы были реорганизованы. Новые люди не знали даже о её таланте бить стёкла, для них она была совершенно чужим человеком.
Начало января выдалось морозным и тихим. Как-то вечером, возвращаясь из детского корпуса в свою комнату, Незабудка вдруг подняла глаза к тёмному небу и увидела Звезду. Сердце сладко замерло, почти неуловимый, лёгкий импульс, звёздными отблесками вспыхнувший внутри, дал понять: пора.
