Дочь у меня — добрая душа и, когда я возмущалась по поводу очередной пропавшей блузки, купленной в Милане, обнимала меня и говорила:
— Ну не злись, мамуль, ты же знаешь, у Лили нет отца, а на мамину зарплату продавщицы особо не разбежишься. Я все равно эту кофточку не ношу.
Но этой дряни кофточек было мало, теперь она положила глаз на моего мужа.
— Так, — подруга подзывает официанта, — принесите нам грамм триста коньячку.
— Не надо, Зой.
— Надо. И ночевать сегодня поедешь ко мне.
Спорить с ней — занятие бесполезное, да у меня и сил на это нет.
Утром к моим душевным страданиям прибавляется еще и головная боль.
— Кофе будешь? — спрашивает Зойка, когда я захожу на кухню.
— Нет, — я качаю головой, — пойду домой, поваляюсь в ванне.
Она обнимает меня за плечи:
— Не паникуй и не скандаль, поговори с ним по-душам, может, он и увлекся, но двадцать лет из жизни не выкинешь. Егор тебя любит, я тебе точно говорю.
Зойка живет на соседней улице, так что через пять минут я уже дома. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в ванную, включаю воду и выдавливаю из тюбика ароматную жидкость. Делаю себе большую кружку травяного чая и полчаса лежу в теплой воде с нежной пушистой пеной. Вылезаю и разглядываю в большое зеркало свою обнаженную фигуру. Между прочим, эта девица сильно преувеличивает, у меня еще очень даже неплохая грудь, я слежу за собой, занимаюсь на тренажерах и бегаю по утрам. Я надеваю майку и шорты, пусть Егор полюбуется на мои длинные стройные ножки, и иду на кухню готовить. Приходит сообщение от Ксюши: "Мамуль, привет, здесь чудесно, море — кайф, дядя Вова — душка, Сережка — моя прелесть. Целую вас." Улыбаюсь и пишу ей в ответ, что люблю ее и скучаю.
Муж приезжает вечером, чмокает меня в щеку.
— Ужинать будешь?
— А что у нас сегодня?
— Запеканка с мясом.
— М-м, моя любимая.
Накрываю в столовой и смотрю, как он уплетает за обе щеки мою стряпню. После ужина наливаю чай.
— Егор.
— Да, Викуш, — он поднимает на меня глаза и смотрит, как ни в чем не бывало, а я не знаю, как начать разговор.
— Где ты ночевал сегодня?
— В офисе, я же тебе написал вчера, а почему ты спрашиваешь?
Я понимаю, что если промолчу сейчас, то сойду с ума от этой игры. Мне надо узнать правду, какой бы она не была. Я набираю в грудь воздух, как перед прыжком в воду и выпаливаю:
— Я все знаю, Егор.
— Что ты знаешь? — он смотрит на меня такими невинными глазами, что в другое время я бы безоговорочно ему поверила, но не сегодня.
— Лиля мне все рассказала, хватит врать.
Вижу, как меняется его взгляд, он не испуганный, нет, он вдруг становится холодным, как сталь.
— Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но раз уж так вышло, может, это и к лучшему.
Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Он не отпирается, не пытается превратить все в шутку, оправдаться, сказать, что ошибся, что любит меня. Я физически чувствую, как между нами леденеет пространство, как из его голубых глаз исчезают остатки нежности и тепла.
— Двадцать лет — слишком долгий срок, чтобы любить одну женщину, Вика.
Что? Я смотрю на него и отказываюсь верить своим ушам. Куда делся мой муж? Родной, заботливый, бесконечно любимый? Может его похитили инопланетяне, оставив мне вот эту бездушную оболочку с холодным, ничего не выражающим взглядом? Как ни странно, сейчас мне это кажется самым разумным объяснением происходящего.
Наверное, так гибнут миры, взрываются и разлетаются на тысячи мелких частиц, которые будут метаться в пространстве, не в силах вновь соединиться в единое целое.
— Как же так, Егор? — шепчу я, все еще не веря в происходящее, — и давно это у вас?
— Примерно три с половиной месяца.
— И когда ты собирался рассказать мне?
— Если честно, сначала не собирался, думал, это просто очередная интрижка и она скоро надоест мне.
— Очередная? Значит, их было много? — я пытаюсь сдержать слезы, но они предательски наворачиваются на глаза.
— Вик, ну ты же взрослый человек, а не наивный ребенок, ты думала я за двадцать лет ни разу тебе не изменил? Я же мужчина и, конечно, увлекался красивыми женщинами. Но ты и семья всегда были для меня на первом месте.
— А сейчас?
— Сейчас все изменилось, я влюблен в Лилю, к тому же, у нас будет ребенок.
— Ты хочешь развода?
— Да, Вика.
— Хорошо, — отвечаю я, как можно спокойнее и ухожу в Ксюшину комнату. Сегодня я больше не могу его видеть.
Ложусь на дочкину кровать, укрываюсь одеялом с головой и даю волю слезам. Наивная дура, как можно было не замечать очевидных вещей? И ведь ни разу нигде не екнуло. Такое ощущение, будто я упала с высоты и никто не подстелил мне даже соломки. Как же больно! Я утыкаюсь в Ксюшиного плюшевого медвежонка и реву.
Утром я просыпаюсь будто от толчка, открываю глаза и воспоминание о вчерашнем разговоре отзывается в сердце острой болью. Как мне хочется сейчас, чтобы все это оказалось страшным сном. Чтобы Егор обнял меня, прижал к себе и сказал, что мне просто привиделся кошмар. Выхожу на кухню, он пьет кофе, уткнувшись в телефон.
— Доброе утро, Вика, — говорит он вежливым и холодным тоном. Разве люди меняются вот так, в одно мгновенье?
— Доброе? — горько улыбаюсь я.
— Нам надо решить кое-какие вопросы.
— Какие?
— Мы с Лилей хотим жить в этом доме, да и ребенку лучше расти на свежем воздухе.
Что он несет? Решил добить меня окончательно?
— Ты что, Егор, это же наш дом, мой и Ксюшин.
— Прежде всего, это мой дом, все, что здесь есть, куплено на мои деньги.
А вот и он. Первый в моей жизни упрек, что я не работала, когда-то мама предупреждала меня об этом, но разве влюбленные женщины слушают советы мам? Я всегда считала, что вкладываю в нашу семью не меньше сил, чем муж, да и он так считал до недавнего времени. Егор сам уговорил меня уйти из престижной фирмы, чтобы заниматься дочкой и домашними делами. А теперь я получаю такой пинок под зад.
— Это совместно нажитое имущество... — начинаю я и вдруг вижу, как он качает головой.
— Нет, Вика. Деньги на участок, строительство дома и ремонт были подарены мне отцом.
— Но это же не так, — чувствую, как внутри меня все холодеет.
— Да. Не так. Но именно отец посоветовал мне тогда оформить все таким образом, теперь я благодарен ему за это. Он избавил меня от необходимости делить что-либо с тобой.
Я знаю, почему его отец сделал это, он был еще той сволочью и кобелем. Однажды, когда мы гостили у них на даче, мама Егора споткнулась на ступеньках и вывихнула лодыжку, он повез ее в травмпункт, а мы со свекром остались вдвоем. Это толстый урод изрядно подвыпил, прижал меня к стене и полез под юбку.
— Ну, что, невестушка, порадуй меня, покажи, как ублажаешь моего сыночка, — хрипел он мне в ухо, обдавая запахом перегара.
Я со всей силы ударила его коленом между ног, вырвалась и убежала на улицу. Там я дождалась мужа и попросила отвезти меня домой, ссылаясь на плохое самочувствие. Я не стала ничего рассказывать Егору, не хотела, чтобы он испортил отношения с отцом. С тех пор свекор невзлюбил меня и когда мы изредка пересекались, бросал на меня недобрые взгляды. Что ж, надо сказать, месть была изощренной.
— И теперь ты выгоняешь меня на улицу?
— Ну, во-первых, у тебя есть квартира, а во-вторых, я тебя не гоню, можешь жить здесь, поможешь Лиле с воспитанием ребенка.
— Ты сам себя сейчас слышишь?
— Что ты хочешь от меня? Я хотя бы предлагаю варианты.
— А как же Ксюша? Что ты скажешь дочери?
— Дочь может приезжать сюда в любое время и жить сколько захочет, к тому же, они с Лилей подруги.
Мне почему-то вспомнилось, как эта дрянь впервые появилась в нашем доме, они с дочкой были в восьмом классе, когда Ксюша пригласила ее в гости. Я забрала их из школы на машине и привезла к нам. Лиля стояла у ворот и восхищенно шептала:
— Какой у вас шикарный дом, теть Вик, как бы я хотела в таком жить.
Теперь она торжествует, а я остаюсь у разбитого корыта. Что ж, ее мечта сбылась, как говориться "из грязи в князи", на все готовенькое. На все, что создано мной заботливо и с любовью. Это напоминает мне дешевую мелодраму, в которой я по какой-то нелепой причине принимаю участие. Похоже, надо идти собирать вещи и ехать в бабушкину однокомнатную хрущевку. Я не была там, кажется, полгода, мы использовали ее, как склад для ненужных вещей. Теперь среди них оказалась и я. Встаю и иду к двери, на пороге оборачиваюсь:
— Почему, Егор?
Он смотрит на меня холодными голубым глазами. Чужой, незнакомый мне мужчина, который только недавно был самым родным для меня.
— Потому, что с ней я чувствую себя молодым и счастливым. Потому, что я хочу начать все сначала.
Поднимаюсь наверх. Вот так просто. Взять и начать сначала. Как будто и не было этих двадцати лет совместной жизни, признаний в любви, рождения дочери, отпусков, путешествий, занятий любовью. Я ему больше не нужна. Звонит телефон.
— Привет, Вик, как у вас дела? Поговорили?
— Мы разводимся, Зой.
Пауза.
— Ты серьезно? Может, не надо рубить с плеча?
— Это его решение, он хочет жениться на Лиле.
— Я сейчас прибегу.
— Не надо, — я пытаюсь возразить, но она уже бросила трубку.
Зойка врывается, как ураган. Я даже из спальни слышу ее зычный голос:
— Егор, ты сошел с ума? Седина в бороду, бес в ребро? Да эта стерва малолетняя Вике и в подметки не годится!
— И тебе привет, Зой, — спокойно отвечает Егор.
Я спускаюсь по лестнице, он поднимает на меня глаза:
— Группу поддержки позвала? Ладно, девочки, не буду вам мешать. Можешь взять все, что захочешь, Вика.
— Спасибо, ты очень щедр.
Он равнодушно пожимает плечами, берет ключи от машины и выходит.
— В смысле взять все, что хочешь? Ты что, уходишь из дома? Даже не вздумай! Пусть сам катится со своей шалавой.
— Лиля хочет жить здесь. Ребеночку нужен свежий воздух.
— Да мало ли, что она хочет, это твой дом.
Я грустно качаю головой:
— Не мой, Зой, он обо всем подумал заранее. Я не имею на него никаких прав.
Подруга плюхается на стул и хлопает длинными ресницами.
— Ну и скотина, никогда бы не подумала. А Мишка всю недвижимость на меня оформил, говорит, ему так спокойнее, если с ним вдруг что случится, чтобы мне по нотариусам не бегать. Не дай бог, конечно, тьфу-тьфу. Тебе надо с юристом проконсультироваться.
— Не хочу, Зой, пусть подавятся, — у меня снова накатываются слезы на глаза, — пойдем, поможешь мне собраться.
Складываю одежду в чемоданы, ее так много, что у меня сумок не хватает. А туфли, сапоги, шуба?
— Может, мне зимнее потом забрать?
— Не вздумай, Лилечка быстро приделает ноги твоим вещам. Я сейчас сбегаю домой, принесу коробки, все упакуем. Если в твою машину не влезет, в мою погрузим. А кстати, куда ты поедешь?
— В старую квартиру.
— В хрущевку? Да там же жить невозможно!
— Жили ведь когда-то и были счастливы.
— Не знаю, Вик, может, у нас пока поживешь? Места полно, к тому же, если Егор одумается, ехать далеко не надо.
Я качаю головой.
— Я не вернусь к нему.
— Не дури, подруга, в жизни всякое бывает, вот увидишь сам к тебе на коленях приползет.
— Сомневаюсь. Неси свои коробки.
Я открываю сейф, достаю драгоценности. Егор любил дарить мне красивые вещи. Вот эту золотую подвеску в виде ангела с крыльями, усыпанными маленькими изумрудами, он преподнес мне в день, когда родилась Ксюша, а вот это шикарное кольцо от Тиффани с большим бриллиантом — на десятилетие нашей свадьбы. Кстати, если продать его и хрущевку, можно купить вполне приличную двушку.
На самом дне шкатулки замечаю простенькое серебряное колечко, на внутренней стороне гравировка: "моей единственной". Читаю и опять реву. Он подарил мне его через месяц после знакомства и попросил моей руки. Где ты, Егор? Тот, который с вершины Эльбруса кричал на весь мир что любит меня? Я снимаю обручальное кольцо с россыпью мелких бриллиантов и надеваю вместо него серебряное.
В мою машину, конечно же, все не влезает, приходится задействовать и Зойкину. Из посуды я забираю только подаренный мамой старинный сервиз — нашу семейную реликвию и любимую чайную чашку. Ксюшины украшения, фотографии, документы и кое-какие ценные вещи закрываю в сейфе. К сожалению, я не могу обезопасить ее гардероб от этой девицы, но тут уж ничего не поделаешь. Иду к машине у ворот оборачиваюсь и смотрю на дом. Ну, прощай, не поминай лихом.
— Боже, сколько здесь хлама! — восклицает Зоя, едва мы входим в квартирку.
— Да уж.
Я стою и смотрю растерянно по сторонам, здесь и правда развернуться негде.
— Так, я вызываю подмогу.
— Какую?
Она набирает номер:
— Мишань, нам срочно нужна грубая мужская сила!
— Зой, ну зачем ты...
— Спокойно, мать, сейчас все будет. Или ты сама потащишь эту рухлядь на помойку?
Через полчаса приехал Зойкин муж в сопровождении двух крепких парней и к вечеру в моей квартире не осталось ничего лишнего, а если честно, вообще ничего не осталось, кроме старого кухонного гарнитура, дивана и моих коробок. Я надраиваю полы, Зойка моет окна, проверяю холодильник, слава богу, рабочий. Надо купить что-нибудь поесть и еще кое-какие мелочи для дома.
Едем с подругой в ближайший торговый центр и я затариваюсь всем необходимым. На кассе обнаруживаю, что Егор заблокировал мою карту. Наверное, этого следовало ожидать, но мне все равно больно. Хорошо, что у меня есть кое-какие сбережения. После смерти родителей осталась квартира на севере, муж предлагал продать ее, но я не стала, пустила квартирантов и вот, спустя несколько лет на счету накопилась приличная сумма, хватит, чтобы прожить, пока я буду искать работу.
Миша с ребятами уезжает, на прощанье обнимает меня:
— Все будет хорошо, Вик, ты, главное, держись.
Зойка остается у меня, я пытаюсь отправить ее домой, но она ни в какую:
— Нет, уж, дорогая, сегодня я тебя одну не оставлю.
Что ж, может оно и к лучшему. Она откупоривает одну из двух купленных бутылок вина и разливает его в чайные чашки.
— Ну что подруга, за твою свободу.
— Свободу или одиночество? — грустно спрашиваю я, сглотнув подкативший к горлу ком отчаяния.
Надо сказать, что Егор, который всегда был довольно неповоротлив в принятии быстрых решений, на этот раз действовал оперативно и через несколько дней ЗАГС без лишней волокиты освободил нас друг от друга. Видимо новой невесте не терпится выйти замуж до того, как станет виден живот. Я сажусь в свой Лексус и уезжаю от дворца бракосочетаний не оборачиваясь. Зоя сидит рядом, она сказала, что ни за что не бросит меня сегодня и я благодарна ей за это. Мне почти не больно, только внутри образовалась какая-то тоскливая пустота.
— Когда ты скажешь Ксюше?
Ох, Зойка, зачем ты спросила, этот вопрос мучает меня все эти дни. Как рассказать дочери, что мы с Егором развелись?
— Пусть отдыхают спокойно, вот вернутся, тогда...
Она молча кивает, а я представляю, каким ударом это будет для нее, ведь Ксюша всегда считала нашу семью идеальной. Да и не только она.
Мы останавливаемся у кафе, садимся за столик и заказываем по чашечке кофе и пирожному, к черту диеты.
— Может, по бокалу шампанского? У меня есть отличный тост.
— Не надо, Зой, — мне сейчас не до шуток.
— Прости. Ты точно справишься без меня?
— Да, езжай домой, а то ты мужа совсем забросила из-за меня.
— Ну не злись, мамуль, ты же знаешь, у Лили нет отца, а на мамину зарплату продавщицы особо не разбежишься. Я все равно эту кофточку не ношу.
Но этой дряни кофточек было мало, теперь она положила глаз на моего мужа.
— Так, — подруга подзывает официанта, — принесите нам грамм триста коньячку.
— Не надо, Зой.
— Надо. И ночевать сегодня поедешь ко мне.
Спорить с ней — занятие бесполезное, да у меня и сил на это нет.
Утром к моим душевным страданиям прибавляется еще и головная боль.
— Кофе будешь? — спрашивает Зойка, когда я захожу на кухню.
— Нет, — я качаю головой, — пойду домой, поваляюсь в ванне.
Она обнимает меня за плечи:
— Не паникуй и не скандаль, поговори с ним по-душам, может, он и увлекся, но двадцать лет из жизни не выкинешь. Егор тебя любит, я тебе точно говорю.
Зойка живет на соседней улице, так что через пять минут я уже дома. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в ванную, включаю воду и выдавливаю из тюбика ароматную жидкость. Делаю себе большую кружку травяного чая и полчаса лежу в теплой воде с нежной пушистой пеной. Вылезаю и разглядываю в большое зеркало свою обнаженную фигуру. Между прочим, эта девица сильно преувеличивает, у меня еще очень даже неплохая грудь, я слежу за собой, занимаюсь на тренажерах и бегаю по утрам. Я надеваю майку и шорты, пусть Егор полюбуется на мои длинные стройные ножки, и иду на кухню готовить. Приходит сообщение от Ксюши: "Мамуль, привет, здесь чудесно, море — кайф, дядя Вова — душка, Сережка — моя прелесть. Целую вас." Улыбаюсь и пишу ей в ответ, что люблю ее и скучаю.
Муж приезжает вечером, чмокает меня в щеку.
— Ужинать будешь?
— А что у нас сегодня?
— Запеканка с мясом.
— М-м, моя любимая.
Накрываю в столовой и смотрю, как он уплетает за обе щеки мою стряпню. После ужина наливаю чай.
— Егор.
— Да, Викуш, — он поднимает на меня глаза и смотрит, как ни в чем не бывало, а я не знаю, как начать разговор.
— Где ты ночевал сегодня?
— В офисе, я же тебе написал вчера, а почему ты спрашиваешь?
Я понимаю, что если промолчу сейчас, то сойду с ума от этой игры. Мне надо узнать правду, какой бы она не была. Я набираю в грудь воздух, как перед прыжком в воду и выпаливаю:
— Я все знаю, Егор.
— Что ты знаешь? — он смотрит на меня такими невинными глазами, что в другое время я бы безоговорочно ему поверила, но не сегодня.
— Лиля мне все рассказала, хватит врать.
Вижу, как меняется его взгляд, он не испуганный, нет, он вдруг становится холодным, как сталь.
— Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но раз уж так вышло, может, это и к лучшему.
Вот теперь мне становится по-настоящему страшно. Он не отпирается, не пытается превратить все в шутку, оправдаться, сказать, что ошибся, что любит меня. Я физически чувствую, как между нами леденеет пространство, как из его голубых глаз исчезают остатки нежности и тепла.
— Двадцать лет — слишком долгий срок, чтобы любить одну женщину, Вика.
Что? Я смотрю на него и отказываюсь верить своим ушам. Куда делся мой муж? Родной, заботливый, бесконечно любимый? Может его похитили инопланетяне, оставив мне вот эту бездушную оболочку с холодным, ничего не выражающим взглядом? Как ни странно, сейчас мне это кажется самым разумным объяснением происходящего.
Прода 14 февраля 2026
Глава 4.
Наверное, так гибнут миры, взрываются и разлетаются на тысячи мелких частиц, которые будут метаться в пространстве, не в силах вновь соединиться в единое целое.
— Как же так, Егор? — шепчу я, все еще не веря в происходящее, — и давно это у вас?
— Примерно три с половиной месяца.
— И когда ты собирался рассказать мне?
— Если честно, сначала не собирался, думал, это просто очередная интрижка и она скоро надоест мне.
— Очередная? Значит, их было много? — я пытаюсь сдержать слезы, но они предательски наворачиваются на глаза.
— Вик, ну ты же взрослый человек, а не наивный ребенок, ты думала я за двадцать лет ни разу тебе не изменил? Я же мужчина и, конечно, увлекался красивыми женщинами. Но ты и семья всегда были для меня на первом месте.
— А сейчас?
— Сейчас все изменилось, я влюблен в Лилю, к тому же, у нас будет ребенок.
— Ты хочешь развода?
— Да, Вика.
— Хорошо, — отвечаю я, как можно спокойнее и ухожу в Ксюшину комнату. Сегодня я больше не могу его видеть.
Ложусь на дочкину кровать, укрываюсь одеялом с головой и даю волю слезам. Наивная дура, как можно было не замечать очевидных вещей? И ведь ни разу нигде не екнуло. Такое ощущение, будто я упала с высоты и никто не подстелил мне даже соломки. Как же больно! Я утыкаюсь в Ксюшиного плюшевого медвежонка и реву.
Утром я просыпаюсь будто от толчка, открываю глаза и воспоминание о вчерашнем разговоре отзывается в сердце острой болью. Как мне хочется сейчас, чтобы все это оказалось страшным сном. Чтобы Егор обнял меня, прижал к себе и сказал, что мне просто привиделся кошмар. Выхожу на кухню, он пьет кофе, уткнувшись в телефон.
— Доброе утро, Вика, — говорит он вежливым и холодным тоном. Разве люди меняются вот так, в одно мгновенье?
— Доброе? — горько улыбаюсь я.
— Нам надо решить кое-какие вопросы.
— Какие?
— Мы с Лилей хотим жить в этом доме, да и ребенку лучше расти на свежем воздухе.
Что он несет? Решил добить меня окончательно?
— Ты что, Егор, это же наш дом, мой и Ксюшин.
— Прежде всего, это мой дом, все, что здесь есть, куплено на мои деньги.
А вот и он. Первый в моей жизни упрек, что я не работала, когда-то мама предупреждала меня об этом, но разве влюбленные женщины слушают советы мам? Я всегда считала, что вкладываю в нашу семью не меньше сил, чем муж, да и он так считал до недавнего времени. Егор сам уговорил меня уйти из престижной фирмы, чтобы заниматься дочкой и домашними делами. А теперь я получаю такой пинок под зад.
— Это совместно нажитое имущество... — начинаю я и вдруг вижу, как он качает головой.
— Нет, Вика. Деньги на участок, строительство дома и ремонт были подарены мне отцом.
— Но это же не так, — чувствую, как внутри меня все холодеет.
— Да. Не так. Но именно отец посоветовал мне тогда оформить все таким образом, теперь я благодарен ему за это. Он избавил меня от необходимости делить что-либо с тобой.
Я знаю, почему его отец сделал это, он был еще той сволочью и кобелем. Однажды, когда мы гостили у них на даче, мама Егора споткнулась на ступеньках и вывихнула лодыжку, он повез ее в травмпункт, а мы со свекром остались вдвоем. Это толстый урод изрядно подвыпил, прижал меня к стене и полез под юбку.
— Ну, что, невестушка, порадуй меня, покажи, как ублажаешь моего сыночка, — хрипел он мне в ухо, обдавая запахом перегара.
Я со всей силы ударила его коленом между ног, вырвалась и убежала на улицу. Там я дождалась мужа и попросила отвезти меня домой, ссылаясь на плохое самочувствие. Я не стала ничего рассказывать Егору, не хотела, чтобы он испортил отношения с отцом. С тех пор свекор невзлюбил меня и когда мы изредка пересекались, бросал на меня недобрые взгляды. Что ж, надо сказать, месть была изощренной.
— И теперь ты выгоняешь меня на улицу?
— Ну, во-первых, у тебя есть квартира, а во-вторых, я тебя не гоню, можешь жить здесь, поможешь Лиле с воспитанием ребенка.
— Ты сам себя сейчас слышишь?
— Что ты хочешь от меня? Я хотя бы предлагаю варианты.
— А как же Ксюша? Что ты скажешь дочери?
— Дочь может приезжать сюда в любое время и жить сколько захочет, к тому же, они с Лилей подруги.
Мне почему-то вспомнилось, как эта дрянь впервые появилась в нашем доме, они с дочкой были в восьмом классе, когда Ксюша пригласила ее в гости. Я забрала их из школы на машине и привезла к нам. Лиля стояла у ворот и восхищенно шептала:
— Какой у вас шикарный дом, теть Вик, как бы я хотела в таком жить.
Теперь она торжествует, а я остаюсь у разбитого корыта. Что ж, ее мечта сбылась, как говориться "из грязи в князи", на все готовенькое. На все, что создано мной заботливо и с любовью. Это напоминает мне дешевую мелодраму, в которой я по какой-то нелепой причине принимаю участие. Похоже, надо идти собирать вещи и ехать в бабушкину однокомнатную хрущевку. Я не была там, кажется, полгода, мы использовали ее, как склад для ненужных вещей. Теперь среди них оказалась и я. Встаю и иду к двери, на пороге оборачиваюсь:
— Почему, Егор?
Он смотрит на меня холодными голубым глазами. Чужой, незнакомый мне мужчина, который только недавно был самым родным для меня.
— Потому, что с ней я чувствую себя молодым и счастливым. Потому, что я хочу начать все сначала.
Прода 16 февраля 2026
Глава 5
Поднимаюсь наверх. Вот так просто. Взять и начать сначала. Как будто и не было этих двадцати лет совместной жизни, признаний в любви, рождения дочери, отпусков, путешествий, занятий любовью. Я ему больше не нужна. Звонит телефон.
— Привет, Вик, как у вас дела? Поговорили?
— Мы разводимся, Зой.
Пауза.
— Ты серьезно? Может, не надо рубить с плеча?
— Это его решение, он хочет жениться на Лиле.
— Я сейчас прибегу.
— Не надо, — я пытаюсь возразить, но она уже бросила трубку.
Зойка врывается, как ураган. Я даже из спальни слышу ее зычный голос:
— Егор, ты сошел с ума? Седина в бороду, бес в ребро? Да эта стерва малолетняя Вике и в подметки не годится!
— И тебе привет, Зой, — спокойно отвечает Егор.
Я спускаюсь по лестнице, он поднимает на меня глаза:
— Группу поддержки позвала? Ладно, девочки, не буду вам мешать. Можешь взять все, что захочешь, Вика.
— Спасибо, ты очень щедр.
Он равнодушно пожимает плечами, берет ключи от машины и выходит.
— В смысле взять все, что хочешь? Ты что, уходишь из дома? Даже не вздумай! Пусть сам катится со своей шалавой.
— Лиля хочет жить здесь. Ребеночку нужен свежий воздух.
— Да мало ли, что она хочет, это твой дом.
Я грустно качаю головой:
— Не мой, Зой, он обо всем подумал заранее. Я не имею на него никаких прав.
Подруга плюхается на стул и хлопает длинными ресницами.
— Ну и скотина, никогда бы не подумала. А Мишка всю недвижимость на меня оформил, говорит, ему так спокойнее, если с ним вдруг что случится, чтобы мне по нотариусам не бегать. Не дай бог, конечно, тьфу-тьфу. Тебе надо с юристом проконсультироваться.
— Не хочу, Зой, пусть подавятся, — у меня снова накатываются слезы на глаза, — пойдем, поможешь мне собраться.
Складываю одежду в чемоданы, ее так много, что у меня сумок не хватает. А туфли, сапоги, шуба?
— Может, мне зимнее потом забрать?
— Не вздумай, Лилечка быстро приделает ноги твоим вещам. Я сейчас сбегаю домой, принесу коробки, все упакуем. Если в твою машину не влезет, в мою погрузим. А кстати, куда ты поедешь?
— В старую квартиру.
— В хрущевку? Да там же жить невозможно!
— Жили ведь когда-то и были счастливы.
— Не знаю, Вик, может, у нас пока поживешь? Места полно, к тому же, если Егор одумается, ехать далеко не надо.
Я качаю головой.
— Я не вернусь к нему.
— Не дури, подруга, в жизни всякое бывает, вот увидишь сам к тебе на коленях приползет.
— Сомневаюсь. Неси свои коробки.
Я открываю сейф, достаю драгоценности. Егор любил дарить мне красивые вещи. Вот эту золотую подвеску в виде ангела с крыльями, усыпанными маленькими изумрудами, он преподнес мне в день, когда родилась Ксюша, а вот это шикарное кольцо от Тиффани с большим бриллиантом — на десятилетие нашей свадьбы. Кстати, если продать его и хрущевку, можно купить вполне приличную двушку.
На самом дне шкатулки замечаю простенькое серебряное колечко, на внутренней стороне гравировка: "моей единственной". Читаю и опять реву. Он подарил мне его через месяц после знакомства и попросил моей руки. Где ты, Егор? Тот, который с вершины Эльбруса кричал на весь мир что любит меня? Я снимаю обручальное кольцо с россыпью мелких бриллиантов и надеваю вместо него серебряное.
В мою машину, конечно же, все не влезает, приходится задействовать и Зойкину. Из посуды я забираю только подаренный мамой старинный сервиз — нашу семейную реликвию и любимую чайную чашку. Ксюшины украшения, фотографии, документы и кое-какие ценные вещи закрываю в сейфе. К сожалению, я не могу обезопасить ее гардероб от этой девицы, но тут уж ничего не поделаешь. Иду к машине у ворот оборачиваюсь и смотрю на дом. Ну, прощай, не поминай лихом.
— Боже, сколько здесь хлама! — восклицает Зоя, едва мы входим в квартирку.
— Да уж.
Я стою и смотрю растерянно по сторонам, здесь и правда развернуться негде.
— Так, я вызываю подмогу.
— Какую?
Она набирает номер:
— Мишань, нам срочно нужна грубая мужская сила!
— Зой, ну зачем ты...
— Спокойно, мать, сейчас все будет. Или ты сама потащишь эту рухлядь на помойку?
Через полчаса приехал Зойкин муж в сопровождении двух крепких парней и к вечеру в моей квартире не осталось ничего лишнего, а если честно, вообще ничего не осталось, кроме старого кухонного гарнитура, дивана и моих коробок. Я надраиваю полы, Зойка моет окна, проверяю холодильник, слава богу, рабочий. Надо купить что-нибудь поесть и еще кое-какие мелочи для дома.
Едем с подругой в ближайший торговый центр и я затариваюсь всем необходимым. На кассе обнаруживаю, что Егор заблокировал мою карту. Наверное, этого следовало ожидать, но мне все равно больно. Хорошо, что у меня есть кое-какие сбережения. После смерти родителей осталась квартира на севере, муж предлагал продать ее, но я не стала, пустила квартирантов и вот, спустя несколько лет на счету накопилась приличная сумма, хватит, чтобы прожить, пока я буду искать работу.
Миша с ребятами уезжает, на прощанье обнимает меня:
— Все будет хорошо, Вик, ты, главное, держись.
Зойка остается у меня, я пытаюсь отправить ее домой, но она ни в какую:
— Нет, уж, дорогая, сегодня я тебя одну не оставлю.
Что ж, может оно и к лучшему. Она откупоривает одну из двух купленных бутылок вина и разливает его в чайные чашки.
— Ну что подруга, за твою свободу.
— Свободу или одиночество? — грустно спрашиваю я, сглотнув подкативший к горлу ком отчаяния.
Прода 17 февраля 2026
Глава 6
Надо сказать, что Егор, который всегда был довольно неповоротлив в принятии быстрых решений, на этот раз действовал оперативно и через несколько дней ЗАГС без лишней волокиты освободил нас друг от друга. Видимо новой невесте не терпится выйти замуж до того, как станет виден живот. Я сажусь в свой Лексус и уезжаю от дворца бракосочетаний не оборачиваясь. Зоя сидит рядом, она сказала, что ни за что не бросит меня сегодня и я благодарна ей за это. Мне почти не больно, только внутри образовалась какая-то тоскливая пустота.
— Когда ты скажешь Ксюше?
Ох, Зойка, зачем ты спросила, этот вопрос мучает меня все эти дни. Как рассказать дочери, что мы с Егором развелись?
— Пусть отдыхают спокойно, вот вернутся, тогда...
Она молча кивает, а я представляю, каким ударом это будет для нее, ведь Ксюша всегда считала нашу семью идеальной. Да и не только она.
Мы останавливаемся у кафе, садимся за столик и заказываем по чашечке кофе и пирожному, к черту диеты.
— Может, по бокалу шампанского? У меня есть отличный тост.
— Не надо, Зой, — мне сейчас не до шуток.
— Прости. Ты точно справишься без меня?
— Да, езжай домой, а то ты мужа совсем забросила из-за меня.
