Его мысли, чувства, намерения и даже ближайшее будущее… Чтобы дар не покидал владеющего им, было одно условие – не вступать в супружеские отношения и не иметь детей. Если дар проявлялся у мальчика, то условие соблюдалось нерушимо, а вот с девочками было по-разному. Их частенько выдавали замуж, но оставляли в роду, принимая под своё покровительство и мужа – чтобы обновить кровь. До рождения Катирен в роду на протяжении нескольких десятков лет дар не проявлялся. Зато у неё – проявился во всей полноте в очень раннем возрасте. И её взял под личную опеку и обучение самый последний – и самый старый – живой обладатель дара. И в течение пятнадцати лет занимался с девочкой, обучая её и развивая. Пока не случилось странное – у младшего брата Кати тоже проявился дар. После чего девочку вернули в семью, а для обучения отправили мальчика. У мальчика с наставником что-то не задалось, он хлопнул дверью, а дома во всём обвинил старшую сестру. Её родные разбираться не стали, Кати, не желавшей отказываться от своих знаний и умений, нашли жениха, готового вступить в род жены, а девушку, чтобы не брыкалась, подвергли воздействию семейного артефакта – теперь она не могла ослушаться прямо выраженного приказания мужчины. Любого. Началась поспешная подготовка к свадьбе.
Мало того, что Катирен не хотела замуж – выбранный родителями жених был ей противен во всех смыслах. До рвотных спазмов. Но возразить она не могла – воздействие артефакта ограничивало её волю даже в выражении своих чувств и желаний. Да и стал бы кто-то прислушиваться к нелюбимой дочери?.. Неизвестно, как повернулась бы жизнь девушки и её родных после свадьбы – но свадьба не состоялась. Накануне Кати разыскал живший по соседству со старым наставником сын рыбака, которого она знала, как весёлого товарища по играм. Друг детства принёс девушке печальную весть о смерти наставника и увёл её из родительского дома, просто сказав: «Пойдём, Кат, прогуляемся!..» И она пошла, потому что не могла противиться мужскому слову, а товарищ по детским играм вырос и окреп уже настолько, что никак не мог восприниматься мальчиком или юношей…
Их нашли через несколько дней. Да они и не прятались. Кати это и в голову не пришло – она была счастлива уже тем, что мужчина, позвавший её в свою постель, не внушал отвращения, а, сообразив, что он первый у неопытной девицы, проявил всю возможную нежность... Сам Даикен – Кен для всех, кто его знал – даже и не подумал, что нарушил какие-то планы богатого рода, потому что о подготовке к свадьбе не знал. Исправив наутро это упущение, пожал плечами и заявил забеспокоившейся возлюбленной:
- Теперь он тебя не захочет…
Кен оказался прав. Несостоявшийся муж брезгливо сморщил нос при виде Кати, жмущейся к просто и не слишком чисто одетому мужику – тот заскочил, чтобы занести часть утреннего улова – развернулся и пошёл прочь. Мать девушки, собравшуюся закатить ослушнице-дочери скандал, одёрнула её свекровь. Она же, взглянув в глаза замершей внучке, коротко уронила:
- До смерти воли не иметь… - и потащила прочь упиравшуюся сноху.
Через два дня совсем отчаявшуюся девушку отыскал поверенный семьи и вручил оставленное ей по завещанию наставника маленькое состояние – дед Кати не посмел нарушить волю последнего Одарённого. Кен подумал, продал свою лодку и оставшийся от родителей домик и подался вместе с молодой женой в окрестности Ирунианы, где смог купить небольшое жильё и удачно вложить оставшиеся деньги, выкупив место в рыбацкой артели. Да только недолго радовался хорошей работе, красавице-жене и маленькому сынишке, через три года при странных обстоятельствах провалился в полынью на реке, а выплыть не смог, течением утащило под лёд. А Кати, низко наклонив голову, пошла к тому, кто позвал первым…
Я слушала и не верила своим ушам – как же можно было вот так, со своим ребёнком?! А потом что-то щёлкнуло в голове, и я вспомнила, откуда мне известна фамилия Сольтерро. Незадолго до своего навязанного замужества – естественно, ничего о нём не зная – при попытке поговорить с нашим деканом о возможности добавочной нагрузки я стала свидетельницей скандального отчисления из Академии одного студента-первокурсника, применившего к студентке какую-то запрещённую магию. Теперь понятно - какую, потому что эта фамилия тогда так и склонялась приехавшим заступаться за отпрыска весьма самоуверенным мужчиной: «Сольтерро всегда первые!.. Сольтерро всегда лучшие!..» Но наш декан таких первых и лучших до отрыжки навидался… Другое дело, что он при этом увидел меня и выставил вон с пожеланием не показываться ему на глаза ближайшие дней десять, если не хочу вылететь следом за «первым и лучшим»… Вылететь я не хотела, и потому позволила появившемуся через неделю опекуну увезти себя почти по-партизански, сыграв на руку его захватническим планам… Получается, что мы с Кати почти ровесницы?..
Дальнейшее мне было известно – а теперь и понятно. Нашло объяснение странное, на первый взгляд, поведение женщины, решившейся оказать сопротивление мужу-агрессору только в крайнем случае и почти лишившейся от этого сознания. Нашлась причина для поведения Кати, побывавшей, как теперь стало ясно, на самой Грани – не просто так Ланс перенёс её к целителям Академии. Но Тьельдиан говорил о даре – неужели он вернулся к Кати?..
- Дар, вернее, его остатки, начал прорываться у Катирен после контакта с вами, Госпожа, - рыцарь предвосхитил мой вопрос. – Она потянулась к вам, как к солнцу, впитывая ваш свет. И выжила, как она считает, лишь благодаря вашему свету – по её словам, он тоненькой ниточкой удерживал душу, готовую ускользнуть за Грань. И поэтому Кати доверяет вам всецело – и я с ней в этом солидарен, Госпожа…
«Мало мне Магды, - мысленно застонала я, - так тут ещё и Кати!.. Катирен…» - а вслух сказала:
- Если всё обстоит именно так, как вы мне рассказали, Тьельдиан, то я не вижу причин для отказа. У меня только один вопрос – к вам: Что для вас значит эта женщина?
- Много, Госпожа. – Он сложил вместе ладони, словно держал в них что-то хрупкое и дорогое. – Я уже и не надеялся, что встречу в жизни женщину, рядом с которой моё сердце забьётся быстрее – и не от жажды обладания, а от сводящей с ума нежности…
Я помолчала, делая вид, что обдумываю его слова – на самом деле просто залюбовалась озарившимся изнутри лицом мужчины. Да и весь он преобразился, став моложе и светлее…
- Вот что, Тьельдиан, - я встала, приняв неожиданное для самой себя решение. Рыцарь немедленно поднялся тоже, не отводя от меня взволнованных глаз. – Я благословляю вас и Катирен на совместную жизнь. – Рыцарь преклонил на этих словах колено, прижавшись лбом к моей ладони, и тут же поспешно вскочил, виновато улыбнувшись. - Верьте друг другу и поддерживайте. Но, так как у вашей избранницы временные финансовые затруднения, - я сделала паузу, ещё раз обдумав то, что собираюсь сделать, и не нашла никаких возражений, - то приданое для неё – с меня!
- Благодарю, Госпожа, - немедленно насторожился рыцарь. – А в чём оно состоит?
- Так, ничего особенного, - отмахнулась я. – Но женщине пригодится – у неё ещё и дочки растут. Пойдёмте, отыщем Мартина, чтобы он связался с кем-нибудь из Тайного отдела…
«А заодно и из Казначейства – или достаточно будет королевской Канцелярии? Неважно, разберёмся!..» – мысленно добавила я, выходя из кабинета и чувствуя прилив сил и вдохновения. Я уже знала, что буду делать с посылкой от Гарта. Если векселя и алмазы – собственность рода Ле Ант, и могут полежать в банке до лучших времён, то всеми этими драгоценностями и одёжками я могу распорядиться по своему усмотрению. Так пусть послужат в добром деле!..
Но искать Мартина не пришлось – он сам поднимался наверх, чтобы выяснить, куда я дела своего управляющего и не требуется ли ему немедленная помощь?
- Потому что, - покосился на меня брат Винсента с хитрющей улыбкой, - леди Диамантис бывает страшна в своей беззащитной непосредственности…
Я не сразу нашлась с ответом, а придерживавший меня под руку рыцарь чуть слышно хмыкнул и сдержанно отозвался:
- Спасибо, я оценил…
Оказалось, у нас в холле уже есть несколько служащих Тайного отдела, а вот с Казначейством Мартин отказался связываться наотрез, как и с королевской Канцелярией.
- Зачем они вам, леди?.. – удивился он. – Эти крючкотворы потоптались по факту передачи особняка, но не нашли, к чему придраться. А всё остальное вы можете совершать по собственному произволу, лишь предоставляя раз в год отчёт по патронату…
Так это ещё лучше! Я немедленно развернулась, чтобы идти обратно на второй этаж и потянула его вместе с рыцарем за собой.
- Куда, леди?.. – упёрся Мартин, с подозрением глядя на меня.
- Приданое считать, - пожала я плечами и, не дожидаясь, начала подниматься по лестнице. Вспомнив, что надо будет переносить громоздкий ящик вниз, а затем как-то транспортировать его в Асьенду, обернулась: - Мне будут нужны носильщики и… какая-нибудь повозка…
- Для чего, Госпожа? – это уже управляющий, преодолевший лёгкий ступор и догнавший меня.
- Для приданого! – пояснила я, не останавливаясь.
- Но…
- Пойдёмте, и вы всё увидите сами!.. – я прибавила шаг, и на второй этаж почти вбежала.
Сзади слышалось несколько более шумное, чем обычно, дыхание Мартина и Тьельдиана, но к двери в гардеробную они подошли вместе со мной.
- Вот, это приданое для Кати! - я распахнула дверь, чтобы мужчины могли оценить объём предстоящих работ.
- Но это ваши вещи из особняка… - сообразил Мартин. – Их вам Гарт прислал…
- Вот именно: это мои вещи! – я едва не топнула ногой. – И я могу делать с ними всё, что угодно!..
- О чём спор?.. – спокойный голос с лёгкими насмешливыми интонациями неожиданно вызвал у меня вздох облегчения. – У тебя какие-то затруднения, Диамантис?
- Уже нет, - я смерила Мартина и Тьельдиана предостерегающим взглядом и обернулась к подошедшему вплотную Винсенту.
Он вопросительно взглянул на мужчин и улыбнулся мне, протянув руку:
- Вижу, что ты бодра и полна сил, радость моя, - моя ладонь оказалась в горячей руке, а по фигуре прошёлся внимательный взгляд. – Поэтому не спрашиваю, как ты себя чувствуешь. Но чем успели тебя расстроить эти несознательные личности?
- Винс, - несознательная личность по имени Мартин не вняла моему молчаливому предостережению, проявив прискорбное упорство. – Ты знаешь, что в этих ящиках?
- Да, знаю, - утвердительно кивнул Винсент. – И могу заверить вас, что они не содержат ничего опасного.
- Дело в том, лорд Инкрайз, - несознательная личность по имени Тьельдиан так же повела себя неосторожно, решив наябедничать на меня. – Что леди Диамантис предложила содержимое этих ящиков в приданое моей невесте…
- Так вы женитесь, лорд Ле Глан? – бровь Винсента поднялась в вежливом удивлении. – Когда?
- Скоро, но…
- Минуточку, - Винсент внезапно вскинул руку, прерывая рыцаря. – Прошу меня простить, но я хотел бы кое-что уточнить у моей жены. Диамантис, прошу…
С этими словами он огляделся и, подхватив меня под локоть, утянул в свою комнату. Вовремя, надо сказать, потому что я уже начала возмущённо сопеть, готовясь высказать двум упрямым индивидуумам всё, что о них думаю.
- Всё, Аманти, тише… - закрыв дверь, Винсент прижал меня к себе. – Я тебя поддержу в любом случае, только не расстраивайся…
От неожиданности я растерялась и молча уткнулась в камзол, не скрываемый небрежно распахнутым форменным сюртуком. От Винсента пахло как всегда – свежестью, хвоей и какими-то горьковато-пряными травами. Я закрыла глаза, чувствуя, как поглаживающие меня по спине и плечам руки снимают часть непонятного мне самой раздражения.
- Невеста твоего рыцаря тебе знакома, я правильно понимаю?.. – мягко заданный вопрос заставил меня поднять голову, встретив ожидающий взгляд.
- Тебе тоже, - улыбнулась я. – Это Кати.
- Тогда я понимаю твоё решение, - кивнул он. – Но это не все причины?
- Нет, - я не видела необходимости скрывать от него свои чувства. – Я не хочу даже прикасаться к этим драгоценностям, и мне безразлично их количество. А уж к одежде…
- Тихо, тихо, я не заставляю тебя ими пользоваться, - его руки снова погладили мои плечи. – И считаю, что ты нашла им достойное применение…
Я выдохнула, успокаиваясь. Со дня смерти Рэйдинга Ле Анта прошло достаточно времени, чтобы ко мне вернулась уверенность в своих силах. Магда нечасто оспаривала мои решения, принимая как должное мою ведущую роль, но, оказывается, мне не хватало вот такой доверительной и безусловной поддержки со стороны более сильного и уверенного в себе человека.
- Правда, я решила, что векселя и алмазы отправлю в банк…
- Разумно, - не раздумывая, согласился Винсент, слегка отстранил меня и вгляделся в моё лицо: - Передумала убивать этих двоих?
- Да я и не собиралась… - вот что за привычка преувеличивать мои эмоции?!.
- Правда? А мне показалось, что я спас их от твоего гнева, любовь моя… - глаза с озорными искрами приблизились почти вплотную, а губы изогнулись в лукавой усмешке. Я перевела взгляд на эти губы и вдруг поймала себя на мысли, что не буду возражать, если они обнаружат намерение поцеловать… Винсент замер, затем осторожно отодвинул меня и тихо проговорил: - Пойдём, Аманти, собирать приданое для невесты твоего рыцаря…
Я вышла, держась позади и не пытаясь высвободить свою руку из его горячей ладони. Непонятное сожаление трепещущей дымкой затаилось в душе…
В коридоре было шумно. К спасательной миссии присоединились Ланс и Марк. Ланс выспрашивал у слегка смущённого рыцаря, когда свадьба, и требовал принести шампанского, а Марк о чём-то тихо переговаривался с Мартином.
- Дядюшка, в усадьбе есть нечего и холодно, какое шампанское?.. – заметил, подойдя, своему родственнику Винсент. Повернулся к моему другу: - Привет, Ле Ферр! Ты с нами?..
- Да, если Тиса не возражает, - улыбнулся он.
- Не возражаю, Марк, - от присутствия давнего друга на душе стало совсем легко. – Тем более, если передашь Кати небольшую посылочку…
- Разумеется, передам, - подмигнул мой друг. – Ты же знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать…
Дальше всё разрешилось само собой. Я вынула из меньшего ящика помещённые в отдельные пакеты ценные бумаги и мешочек с алмазами, чтобы временно убрать в свой тайник. Ящики после какого-то заковыристого жеста Мартина медленно уменьшились в размерах почти вдвое. Мартин передал Марку небольшой артефакт – я догадалась, что с его помощью он уменьшил размеры «посылочки» - и помог вынести большой ящик. А тот, что с драгоценностями, прихватил Винсент.
- Я всё думал, хомячок, как вы с моей женой смогли ужиться, - Ланс взял меня за руку, пока его племянник нёс приданое Кати. – Но теперь вижу, что ты, как и она, терпеть не можете валяющихся не на месте вещей…
А внизу нас ожидал несколько утомлённый, но сияющий Альтимас. Он поднял бровь при виде нагруженных мужчин, но только покачал головой и принялся отшучиваться на поздравительные поддразнивания. Широкая улыбка не оставляла места для сомнений в исходе его пиратского поступка, и шутники, получив беззлобные ответы на свои подначки, успокоились. Убедившись, что официальное приветствие закончилось, счастливый молодожён шагнул ко мне и немного обеспокоенно поинтересовался:
Мало того, что Катирен не хотела замуж – выбранный родителями жених был ей противен во всех смыслах. До рвотных спазмов. Но возразить она не могла – воздействие артефакта ограничивало её волю даже в выражении своих чувств и желаний. Да и стал бы кто-то прислушиваться к нелюбимой дочери?.. Неизвестно, как повернулась бы жизнь девушки и её родных после свадьбы – но свадьба не состоялась. Накануне Кати разыскал живший по соседству со старым наставником сын рыбака, которого она знала, как весёлого товарища по играм. Друг детства принёс девушке печальную весть о смерти наставника и увёл её из родительского дома, просто сказав: «Пойдём, Кат, прогуляемся!..» И она пошла, потому что не могла противиться мужскому слову, а товарищ по детским играм вырос и окреп уже настолько, что никак не мог восприниматься мальчиком или юношей…
Их нашли через несколько дней. Да они и не прятались. Кати это и в голову не пришло – она была счастлива уже тем, что мужчина, позвавший её в свою постель, не внушал отвращения, а, сообразив, что он первый у неопытной девицы, проявил всю возможную нежность... Сам Даикен – Кен для всех, кто его знал – даже и не подумал, что нарушил какие-то планы богатого рода, потому что о подготовке к свадьбе не знал. Исправив наутро это упущение, пожал плечами и заявил забеспокоившейся возлюбленной:
- Теперь он тебя не захочет…
Кен оказался прав. Несостоявшийся муж брезгливо сморщил нос при виде Кати, жмущейся к просто и не слишком чисто одетому мужику – тот заскочил, чтобы занести часть утреннего улова – развернулся и пошёл прочь. Мать девушки, собравшуюся закатить ослушнице-дочери скандал, одёрнула её свекровь. Она же, взглянув в глаза замершей внучке, коротко уронила:
- До смерти воли не иметь… - и потащила прочь упиравшуюся сноху.
Через два дня совсем отчаявшуюся девушку отыскал поверенный семьи и вручил оставленное ей по завещанию наставника маленькое состояние – дед Кати не посмел нарушить волю последнего Одарённого. Кен подумал, продал свою лодку и оставшийся от родителей домик и подался вместе с молодой женой в окрестности Ирунианы, где смог купить небольшое жильё и удачно вложить оставшиеся деньги, выкупив место в рыбацкой артели. Да только недолго радовался хорошей работе, красавице-жене и маленькому сынишке, через три года при странных обстоятельствах провалился в полынью на реке, а выплыть не смог, течением утащило под лёд. А Кати, низко наклонив голову, пошла к тому, кто позвал первым…
Я слушала и не верила своим ушам – как же можно было вот так, со своим ребёнком?! А потом что-то щёлкнуло в голове, и я вспомнила, откуда мне известна фамилия Сольтерро. Незадолго до своего навязанного замужества – естественно, ничего о нём не зная – при попытке поговорить с нашим деканом о возможности добавочной нагрузки я стала свидетельницей скандального отчисления из Академии одного студента-первокурсника, применившего к студентке какую-то запрещённую магию. Теперь понятно - какую, потому что эта фамилия тогда так и склонялась приехавшим заступаться за отпрыска весьма самоуверенным мужчиной: «Сольтерро всегда первые!.. Сольтерро всегда лучшие!..» Но наш декан таких первых и лучших до отрыжки навидался… Другое дело, что он при этом увидел меня и выставил вон с пожеланием не показываться ему на глаза ближайшие дней десять, если не хочу вылететь следом за «первым и лучшим»… Вылететь я не хотела, и потому позволила появившемуся через неделю опекуну увезти себя почти по-партизански, сыграв на руку его захватническим планам… Получается, что мы с Кати почти ровесницы?..
Дальнейшее мне было известно – а теперь и понятно. Нашло объяснение странное, на первый взгляд, поведение женщины, решившейся оказать сопротивление мужу-агрессору только в крайнем случае и почти лишившейся от этого сознания. Нашлась причина для поведения Кати, побывавшей, как теперь стало ясно, на самой Грани – не просто так Ланс перенёс её к целителям Академии. Но Тьельдиан говорил о даре – неужели он вернулся к Кати?..
- Дар, вернее, его остатки, начал прорываться у Катирен после контакта с вами, Госпожа, - рыцарь предвосхитил мой вопрос. – Она потянулась к вам, как к солнцу, впитывая ваш свет. И выжила, как она считает, лишь благодаря вашему свету – по её словам, он тоненькой ниточкой удерживал душу, готовую ускользнуть за Грань. И поэтому Кати доверяет вам всецело – и я с ней в этом солидарен, Госпожа…
«Мало мне Магды, - мысленно застонала я, - так тут ещё и Кати!.. Катирен…» - а вслух сказала:
- Если всё обстоит именно так, как вы мне рассказали, Тьельдиан, то я не вижу причин для отказа. У меня только один вопрос – к вам: Что для вас значит эта женщина?
- Много, Госпожа. – Он сложил вместе ладони, словно держал в них что-то хрупкое и дорогое. – Я уже и не надеялся, что встречу в жизни женщину, рядом с которой моё сердце забьётся быстрее – и не от жажды обладания, а от сводящей с ума нежности…
Я помолчала, делая вид, что обдумываю его слова – на самом деле просто залюбовалась озарившимся изнутри лицом мужчины. Да и весь он преобразился, став моложе и светлее…
- Вот что, Тьельдиан, - я встала, приняв неожиданное для самой себя решение. Рыцарь немедленно поднялся тоже, не отводя от меня взволнованных глаз. – Я благословляю вас и Катирен на совместную жизнь. – Рыцарь преклонил на этих словах колено, прижавшись лбом к моей ладони, и тут же поспешно вскочил, виновато улыбнувшись. - Верьте друг другу и поддерживайте. Но, так как у вашей избранницы временные финансовые затруднения, - я сделала паузу, ещё раз обдумав то, что собираюсь сделать, и не нашла никаких возражений, - то приданое для неё – с меня!
- Благодарю, Госпожа, - немедленно насторожился рыцарь. – А в чём оно состоит?
- Так, ничего особенного, - отмахнулась я. – Но женщине пригодится – у неё ещё и дочки растут. Пойдёмте, отыщем Мартина, чтобы он связался с кем-нибудь из Тайного отдела…
«А заодно и из Казначейства – или достаточно будет королевской Канцелярии? Неважно, разберёмся!..» – мысленно добавила я, выходя из кабинета и чувствуя прилив сил и вдохновения. Я уже знала, что буду делать с посылкой от Гарта. Если векселя и алмазы – собственность рода Ле Ант, и могут полежать в банке до лучших времён, то всеми этими драгоценностями и одёжками я могу распорядиться по своему усмотрению. Так пусть послужат в добром деле!..
Прода от 22.03.2021, 21:25
Но искать Мартина не пришлось – он сам поднимался наверх, чтобы выяснить, куда я дела своего управляющего и не требуется ли ему немедленная помощь?
- Потому что, - покосился на меня брат Винсента с хитрющей улыбкой, - леди Диамантис бывает страшна в своей беззащитной непосредственности…
Я не сразу нашлась с ответом, а придерживавший меня под руку рыцарь чуть слышно хмыкнул и сдержанно отозвался:
- Спасибо, я оценил…
Оказалось, у нас в холле уже есть несколько служащих Тайного отдела, а вот с Казначейством Мартин отказался связываться наотрез, как и с королевской Канцелярией.
- Зачем они вам, леди?.. – удивился он. – Эти крючкотворы потоптались по факту передачи особняка, но не нашли, к чему придраться. А всё остальное вы можете совершать по собственному произволу, лишь предоставляя раз в год отчёт по патронату…
Так это ещё лучше! Я немедленно развернулась, чтобы идти обратно на второй этаж и потянула его вместе с рыцарем за собой.
- Куда, леди?.. – упёрся Мартин, с подозрением глядя на меня.
- Приданое считать, - пожала я плечами и, не дожидаясь, начала подниматься по лестнице. Вспомнив, что надо будет переносить громоздкий ящик вниз, а затем как-то транспортировать его в Асьенду, обернулась: - Мне будут нужны носильщики и… какая-нибудь повозка…
- Для чего, Госпожа? – это уже управляющий, преодолевший лёгкий ступор и догнавший меня.
- Для приданого! – пояснила я, не останавливаясь.
- Но…
- Пойдёмте, и вы всё увидите сами!.. – я прибавила шаг, и на второй этаж почти вбежала.
Сзади слышалось несколько более шумное, чем обычно, дыхание Мартина и Тьельдиана, но к двери в гардеробную они подошли вместе со мной.
- Вот, это приданое для Кати! - я распахнула дверь, чтобы мужчины могли оценить объём предстоящих работ.
- Но это ваши вещи из особняка… - сообразил Мартин. – Их вам Гарт прислал…
- Вот именно: это мои вещи! – я едва не топнула ногой. – И я могу делать с ними всё, что угодно!..
- О чём спор?.. – спокойный голос с лёгкими насмешливыми интонациями неожиданно вызвал у меня вздох облегчения. – У тебя какие-то затруднения, Диамантис?
- Уже нет, - я смерила Мартина и Тьельдиана предостерегающим взглядом и обернулась к подошедшему вплотную Винсенту.
Он вопросительно взглянул на мужчин и улыбнулся мне, протянув руку:
- Вижу, что ты бодра и полна сил, радость моя, - моя ладонь оказалась в горячей руке, а по фигуре прошёлся внимательный взгляд. – Поэтому не спрашиваю, как ты себя чувствуешь. Но чем успели тебя расстроить эти несознательные личности?
- Винс, - несознательная личность по имени Мартин не вняла моему молчаливому предостережению, проявив прискорбное упорство. – Ты знаешь, что в этих ящиках?
- Да, знаю, - утвердительно кивнул Винсент. – И могу заверить вас, что они не содержат ничего опасного.
- Дело в том, лорд Инкрайз, - несознательная личность по имени Тьельдиан так же повела себя неосторожно, решив наябедничать на меня. – Что леди Диамантис предложила содержимое этих ящиков в приданое моей невесте…
- Так вы женитесь, лорд Ле Глан? – бровь Винсента поднялась в вежливом удивлении. – Когда?
- Скоро, но…
- Минуточку, - Винсент внезапно вскинул руку, прерывая рыцаря. – Прошу меня простить, но я хотел бы кое-что уточнить у моей жены. Диамантис, прошу…
С этими словами он огляделся и, подхватив меня под локоть, утянул в свою комнату. Вовремя, надо сказать, потому что я уже начала возмущённо сопеть, готовясь высказать двум упрямым индивидуумам всё, что о них думаю.
- Всё, Аманти, тише… - закрыв дверь, Винсент прижал меня к себе. – Я тебя поддержу в любом случае, только не расстраивайся…
От неожиданности я растерялась и молча уткнулась в камзол, не скрываемый небрежно распахнутым форменным сюртуком. От Винсента пахло как всегда – свежестью, хвоей и какими-то горьковато-пряными травами. Я закрыла глаза, чувствуя, как поглаживающие меня по спине и плечам руки снимают часть непонятного мне самой раздражения.
- Невеста твоего рыцаря тебе знакома, я правильно понимаю?.. – мягко заданный вопрос заставил меня поднять голову, встретив ожидающий взгляд.
- Тебе тоже, - улыбнулась я. – Это Кати.
- Тогда я понимаю твоё решение, - кивнул он. – Но это не все причины?
- Нет, - я не видела необходимости скрывать от него свои чувства. – Я не хочу даже прикасаться к этим драгоценностям, и мне безразлично их количество. А уж к одежде…
- Тихо, тихо, я не заставляю тебя ими пользоваться, - его руки снова погладили мои плечи. – И считаю, что ты нашла им достойное применение…
Я выдохнула, успокаиваясь. Со дня смерти Рэйдинга Ле Анта прошло достаточно времени, чтобы ко мне вернулась уверенность в своих силах. Магда нечасто оспаривала мои решения, принимая как должное мою ведущую роль, но, оказывается, мне не хватало вот такой доверительной и безусловной поддержки со стороны более сильного и уверенного в себе человека.
- Правда, я решила, что векселя и алмазы отправлю в банк…
- Разумно, - не раздумывая, согласился Винсент, слегка отстранил меня и вгляделся в моё лицо: - Передумала убивать этих двоих?
- Да я и не собиралась… - вот что за привычка преувеличивать мои эмоции?!.
- Правда? А мне показалось, что я спас их от твоего гнева, любовь моя… - глаза с озорными искрами приблизились почти вплотную, а губы изогнулись в лукавой усмешке. Я перевела взгляд на эти губы и вдруг поймала себя на мысли, что не буду возражать, если они обнаружат намерение поцеловать… Винсент замер, затем осторожно отодвинул меня и тихо проговорил: - Пойдём, Аманти, собирать приданое для невесты твоего рыцаря…
Я вышла, держась позади и не пытаясь высвободить свою руку из его горячей ладони. Непонятное сожаление трепещущей дымкой затаилось в душе…
В коридоре было шумно. К спасательной миссии присоединились Ланс и Марк. Ланс выспрашивал у слегка смущённого рыцаря, когда свадьба, и требовал принести шампанского, а Марк о чём-то тихо переговаривался с Мартином.
- Дядюшка, в усадьбе есть нечего и холодно, какое шампанское?.. – заметил, подойдя, своему родственнику Винсент. Повернулся к моему другу: - Привет, Ле Ферр! Ты с нами?..
- Да, если Тиса не возражает, - улыбнулся он.
- Не возражаю, Марк, - от присутствия давнего друга на душе стало совсем легко. – Тем более, если передашь Кати небольшую посылочку…
- Разумеется, передам, - подмигнул мой друг. – Ты же знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать…
Дальше всё разрешилось само собой. Я вынула из меньшего ящика помещённые в отдельные пакеты ценные бумаги и мешочек с алмазами, чтобы временно убрать в свой тайник. Ящики после какого-то заковыристого жеста Мартина медленно уменьшились в размерах почти вдвое. Мартин передал Марку небольшой артефакт – я догадалась, что с его помощью он уменьшил размеры «посылочки» - и помог вынести большой ящик. А тот, что с драгоценностями, прихватил Винсент.
- Я всё думал, хомячок, как вы с моей женой смогли ужиться, - Ланс взял меня за руку, пока его племянник нёс приданое Кати. – Но теперь вижу, что ты, как и она, терпеть не можете валяющихся не на месте вещей…
А внизу нас ожидал несколько утомлённый, но сияющий Альтимас. Он поднял бровь при виде нагруженных мужчин, но только покачал головой и принялся отшучиваться на поздравительные поддразнивания. Широкая улыбка не оставляла места для сомнений в исходе его пиратского поступка, и шутники, получив беззлобные ответы на свои подначки, успокоились. Убедившись, что официальное приветствие закончилось, счастливый молодожён шагнул ко мне и немного обеспокоенно поинтересовался:
