Не думай об этом. Она сама не знала этого, но догадывалась о чём-то таком, но мы ей ничего не говорили. Надеялись… Прошу тебя, не вини её. Ведь и тебе было с ней хорошо. Она много о тебе рассказывала. Мне подают знак, чтобы я заканчивал разговор. Тут с этим строго. Буду краток. Со своей бывшей женой мы решили, что этим днём будет 30 ноября, последний день осени. Она так любит осень. Словно свою подругу. И любила цветок безвременник, который растёт в ваших лесах…
- Это же послезавтра! – вскакивая с кресла, пояснил Эдгар. - Что ж так скоро?!
- Держи телефон при себе, не выключай его ни днём, ни ночью. Камилла говорила, что ты в 20.00 всегда выключаешь телефон. Как только она придёт в себя, она хочет сказать тебе что-то важное, - уже не сдерживая слёз, продолжал отец Камиллы. – Мне трудно это говорить, но она, оказывается, составила завещание, когда я приезжал в конце зимы. Завещание такое, какое составил ты. В той его части, где указывается место…
Разговор оборвался или их разъединили, потому что женщина, к голосу которой уже привык Эдгар, что-то сказала по-немецки, и телефон отключился.
- Что там у них за правила прекращать разговоры на самом главном месте? Эти разговоры такие серьёзные! О судьбах людей, о жизни. О последних днях, часах!
Эдгар поднялся на второй этаж, лёг на кровать, где они не раз предавались сладостям любви, и застонал:
- Боже! За что? Что я мог такого страшного, нечеловеческого совершить, что ты отнимаешь у меня единственную любовь? Чем перед тобой провинилось твоё божественное создание? И за что ты отнимаешь у неё меня? И почему ты всегда молчишь? – кричал Эдгар, глядя на икону. – Ответь мне, ответь… Три дня! Через три дня мне уже не нужны будут твои ответы.
* * *
- НУ, КАК ТАМ ЭДГАР? ГДЕ ОН? Чем занимается? Что слышно о Камилле?
- Я застал его у неё дома, он спал в кресле, в мастерской. Наверно, всю ночь не спал, пил вино.
- Вино? Он же с 1984 года в рот не брал даже пиво, - перебила Юру супруга.
- Не знаю, сколько он выпил или допил… Камилла иногда пила вино, фужерчик. Словом, всё, как я тебе вчера говорил, то есть предполагал, подтвердилось. Если коротко. У них в роду, по линии матери, женщины, достигнув возраста от 40 до 45 лет, начинают заболевать раком крови. Умирают не все, но большинство. Одна даже умерла в 23 года. Это из письма. Камилла как-то в детстве подслушала разговор между матерью и отцом. Тут она сильно испугалась. Но это её матери рассказывала прабабушка, которая прожила на редкость долго и умерла в 88 лет! До сегодняшнего дня молодой умерла только Настя, но в каком-то поколении это может произойти, ещё одна умрёт молодой.
Отец, оказывается, уже её возил в Москву три или четыре раза – не помню. Она как приехала в Горячий Ключ, ей стало лучше. Купила книги Эдгара у Юли Шибановой в магазине «Мир книги», в жилом комплексе «Инга», возле магазина нашей Юли. Ей понравилась его поэзия. Взяла его книги в библиотеке, они ей тоже понравились. Нашла родство душ в его произведениях – своей и его. Потом в баре пригласила его на танец. Так они завязали свои романтические отношения. Если коротко.
Всё шло хорошо. Выставки, успех, заказы на картины. Девчонка расцвела…
- Да, она красивая, весёлая, добрая. Редко сейчас встретишь такую из современной молодёжи, - одобрила Татьяна.
- Не перебивай. Всё шло у них хорошо. Им завидовали. Особенно ему. Конечно! Ему - 45 лет, ей - 22 года. И так продолжалось три счастливых года.
- Я знаю историю их любви. Все три года, почти три года, это происходило на наших глазах. Можешь не продолжать. Ты о главном, о главном говори.
- Последние два месяца она чувствовала себя неважно. Ездила даже в онкологический центр в Краснодар. Эдгар, разумеется, об этом не знал. Но держалась, не подавала вида. В последние две недели состояние резко ухудшилось, когда Эдгар уехал в Волгоград к Дементьеву на юбилей. Через два дня после его отъезда она потеряла сознание в мастерской. Хорошо что пришла Дильнара, её подруга по Магадану, навестить её, она-то Камиллу и отходила. Позвонила отцу. Тот немедленно прилетел. Отвёз дочь в Краснодар. Посоветовавшись с профессором, который её наблюдал, они немедленно вылетели с отцом в Цюрих, в Швейцарию через Москву. Он, кстати, возглавлял штаб по выбору мэра Москвы. Прилетели в Швейцарию. Вот и всё. Остальное никому, что написано в письме, знать не следует, - уточнил Юрий.
- Она ему оставила две любимые картины, деньги восемь тысяч евро и дарственную на машину. «Твоя машина, Эдгар, опасна. На ней ездить нельзя…» - так она написала.
- А деньги зачем? – поинтересовалась Таня.
- Знаешь, когда я читал письмо, а оно длинное, у меня возникло чувство, что она что-то предчувствовала роковое. Хотя тональность письма весьма ровная и уверенная, без жалоб на судьбу и всё такое. Деньги, короче, - Юра выпил стакан пива и продолжил: - на книгу, которую она попросила Эдгара написать – книгу " О нас". О их любви, жизни за три года, что они прожили. Она считает их самыми счастливыми, и что благодаря Эдгару она ощутила полноту жизни. И на то, чтобы вернуть авансы заказчикам за незаконченные картины. Там, на пакете, написаны их телефоны и адреса. Есть из Венгрии, Сочи, Краснодара, Неаполя даже. Остальные деньги на то, язык не поворачивается даже сказать это, чтобы авторы ЛИТО, поэты, если с ней что-то произойдёт, помянули её в 27-м кабинете санатория «Предгорье Кавказа», где она нашла много человеческого тепла и полюбила их за преданность к искусству, и, конечно, они её тоже.
- Ты что, плачешь? Ну и ну! Ты стал сентиментальным!
- Старею, мать, старею.
- Как жалко. Будем надеяться, что она поправится. В Швейцарию все ездят на лечение – наши олигархи и чиновники. Там хорошие клиники, - утвердительно сказала Татьяна. – А помнишь, Эдгар привозил её знакомиться с нами и с твоей мамой. Мы хорошо её встретили, она растрогалась. Ведь мы уже считали её без пяти минут невестой Эдгара. Помнишь, как она нас всех удивила?
- Чем же? И, кстати, не помню, говорил я тебе или нет, что они помолвлены. Восьмого марта отец Сергий совершил обряд у Камиллы дома.
- Нет! Ты этого не говорил. Вспомни! Когда они начали уходить, за ними пришло такси, она сказала: «С мамой твоей, с братом, с Таней и их дочерью я познакомилась. Теперь хочу познакомиться с твоим отцом, о котором ты говорил много хорошего…» Помнишь, как мы все обалдели? Твоя мать сказала, что он умер. Она ответила, что знает. «Поэтому мы с Эдгаром поедем домой ко мне и по пути заедем на кладбище, на могилу Николая Терентьевича. Там я с ним ипознакомлюсь». Ты ещё сказал, что это трогательный и красивый поступок.
- Припоминаю, - ответил Юра.
- А какая у неё машина?
- Вишнёвый Форд. На правом заднем крыле и двери рисунок заката солнца, а на левой стороне – восход солнца. В этом есть логика, - заметил Юра.
- А, я видела эту машину – крутая. Эти рисунки дорого стоят. Да, да. Мне это Юля говорила.
- Да. Машину отец купил в автосалоне, в Краснодаре. Машина с багажником, ей так удобно, чтобы возить картины.
- Не большевата для неё?
- Нет. Самый раз. Леворукая. Я её утром осматривал, когда был у Эдгара. Внутри наворочена! И телевизор, и кофе выпить, и навигатор, и, и, и… - добавил Юра.
- Слушай, а какая у неё фамилия?
- Отца. Белоцерковская. Камилла Белоцерковская.
- Красивая. Да в ней всё красиво. Она больше похожа на ангела, чем на одного из представителей рода человеческого. Но как там Эдгар?
- Обещал позвонить, как появятся какие-нибудь новости. Будем надеяться на лучшее, на хорошие новости, - пояснил Юра.
У Юры зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и тут же ответил:
- Да, Эдгар! Как там дела в Цюрихе?
- Плохо, - еле сдерживая слёзы, ответил Эдгар. – Всё очень плохо. Эвтаназию назначили на последний день осени, 30 ноября. Это послезавтра, на 10 часов вечера. Ей так и не стало лучше за эти недели. Она поговорила со мной пару минут и «провалилась»… После Камиллы разговаривал со мной и плакал её отец. Он всё и рассказал. У неё стали отказывать почки. Лекарства не помогают. Лечение тоже. Решили: чтобы не мучилась, сделать эвтаназию. Она сказала, что хочет со мной поговорить ещё раз – последний. Как придёт в себя, он позвонит. Останусь у неё дома. Буду всю ночь ждать звонка. Когда позвонит – одному Богу известно. Но известно только одно: Камиллы послезавтра на этом свете не станет. Её прах привезут в урне в Горячий Ключ. Она все распоряжения по похоронам своим написала в нём - в этом последнем в её жизни письме. Вот так. Я отключаюсь. Не могу больше говорить. Письмо привезёт отец.
- Может, мне приехать?
- Нет. Будь здоров!
- Что там, в Цюрихе, – спросила Таня.
- Эвтаназия там, как я и предполагал вчера. Назначена на 30 ноября, на 22.00. Родители подписали необходимые документы. Решили в последний день осени покончить с её муками. Камилла любит осень.
- Господи ты боже мой! – вздохнула Татьяна и вытерла слезу. – Как это несправедливо, как мне её жалко. Надо позвонить Юле.
- Позвони.
Они сидели молча у себя в кухне, на втором этаже. Ужин остывал, да и не до ужина было им после таких ужасных новостей. Юра сидел и молча пил пиво. Татьяна, немного погодя, пошла в свою комнату.
* * *
ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Эдгар провёл под впечатлением того, что ему сказал отец Камиллы. «Всё так быстро происходит, и я не в силах этому помочь», - вспоминал Эдгар слова Петра, гуляя в Дантовом ущелье, где они так любили, особенно осенью, бывать с Камиллой.
Он поднимался на скалу Петушок, стоял на краю скалы. Смотрел, как проходят поезда, несутся по трассе машины, поднимаются в небо самолёты. Но о чём бы он ни думал, всё сводилось к одному – к завтрашнему дню, последнему дню. Страшному дню, который так быстро наступает. Вспоминал, как они познакомились, ездили на её выставки; вспоминал, как она была счастлива, когда в Сочи на выставке купили сразу пять её картин. «Это такое не забываемое чувство, Эдгар, когда твои картины, твой труд кому-то нужен. И посмотри, сколько людей пришло на выставку! Я люблю тебя, Эдгар!» - радовалась его невеста.
Спустился с горы Петушок, хотел зайти в часовню и поставить свечку, как в прошлый раз, но почему-то не стал этого делать. Какие причины заставили его так поступить, мы так и не узнаем.
Днём он съездил к матери. Пообедал. Как не странно, поспал днём, что ему никогда не удавалось прежде. Приехал Юра. Они поговорили на крыльце. Юра выразил сожаление и сказал, что всё бывает на свете. Узнав, что Эдгар будет ночевать у Камиллы, он поднялся домой.
На вопросы матери, где Камилла, он отвечал, что её длительное отсутствие объясняется тем, что она поехала к матери в Петербург. Эдгар и Юра ничего не говорили ей о Камилле. Поэтому она и удивлялась её долгому отсутствию и спрашивала Эдгара, не поругались ли они. Настал вечер. Позвонила Татьяна Плешакова, и он ей всё рассказал.
- Какой кошмар, Эдгар! Ты столько молчал! Что же теперь будет?
- Что теперь будет, я не знаю, Татьяна, но что завтра в 22.00 не будет Камиллы, это я знаю.
- Может, приедешь на ужин к нам? Развеешься.
- Я целый день итак развеиваюсь. Но мыслями я там. Но… Скоро совсем развеюсь… Татьяна, мне нужно ехать. Я заночую у Камиллы дома. Может, она ещё раз позвонит. Отец сказал, что ближе к ночи она иногда приходит в себя. Буду ждать звонка. Ты пока никому не говори...
- Хорошо. Но ты завтра будешь на заседании ЛИТО? Кто его проведёт? Я заседание не проведу!
- Я завтра приду в час, проведу заседание и расскажу о Камилле всё сам. А ты принеси черновой вариант альманаха, чтобы авторы прочитали свои работы и внесли изменения, если что-то не так.
- Хорошо! Но как жалко!.. Мы её так все полюбили. Она писала такие красивые картины и так любила тебя. Мы все это заметили. И какие картины! Мне кажется, самые лучшие картины она написала на образы твоих стихов. Она нашла свои темы. Особенно мне нравились две картины, когда она знакомила нас с новыми произведениями, это «Два ангела» и «Поэт, или Призрак…». Их вроде купили в Краснодаре на выставке?
- Оригиналы этих картин она оставила, а копии продала. Хорошие копии.
- Это так мило с её стороны!
- Они у меня в квартире, - пояснил Эдгар. – До завтра!
Эдгар поехал в одиннадцатом часу ночи домой к Камилле.
Припарковал свою «опасную» машину возле её дома. Открыл дверь и вошёл в мастерскую. Ему всё также хотелось сдёрнуть простынь с картины и увидеть новый шедевр, который Камилла написала. «Что же это может быть? – думал Эдгар. – Новая работа на моё произведение? Она хотела написать картину по сюжету стихотворения «Энни, или Сон во сне», которое ей так нравилось. Но не могла начать писать... Эскизы ей не нравились. Она не могла найти подходящее лицо для Энни, главного персонажа сюжета, - сидя в кресле размышлял Эдгар.
Всю ночь он не мог сомкнуть глаз. То вставал, то снова ложился в кровать. Не мог найти себе места. Так и встретил рассвет последнего дня осени, последнего дня жизни Камиллы, её последнего восхода и захода солнца, не сомкнув всю ночь своих карих глаз.
Позвонил Юра, поинтересовался, как прошла ночь. Потом Татьяна Плешакова позвонила и сказала, что тоже не спала всю ночь, всё думала о Камилле и о её судьбе.
Уже было десять часов утра. Эдгар вышел во двор и открыл машину Камиллы, на которой они ездили на море, где он ей показывал отличный вид с холма бухты «Инал». Ей нравился пейзаж, открывающийся из беседки – маленькой беседки, которая стояла на склоне холма. Цветы, которые росли по всему склону. Пляж вдали, где отдыхали люди, и солнце, конечно, солнце, которое медленно опускалось в море. Но она почему-то не делала даже эскизов, а смотрела подолгу на солнце, которое становилось с каждой минутой другого цвета.
Прочитал дарственную на машину, открыл капот, отключил аккумулятор, посидел за рулём и сказал: «Да, моя машина - действительно - опасна».
В час дня он провёл заседание ЛИТО, на котором всё рассказал о Камилле, о её здоровье, но не стал говорить об эвтаназии, которую должны сделать в Цюрихе сегодня ночью - в 22.00. Исполнить волю родителей и прекратить муки Камиллы. Некоторые женщины даже заплакали, да и у мужчин можно было заметить на глазах слёзы, ибо его рассказ, о последних событиях в его личной жизни, вызвал, у авторов ЛИТО, горечь и досаду. Все как-то поникли. Воцарилась тишина.
- Все прочитали альманах? Внесли поправки? Если вопросов нет, на этом и закончим. Главное, чтобы альманах вышел в срок. Не забывайте, у нас есть обязательства перед нашим спонсором Сергеем Владимировичем и добровольными подписчиками.
- Этот альманах получился, мне кажется, особенным. Стихи со смыслом и Ваши статьи, Эдгар Николаевич, - публицистические, знакомство читателей с поэтами Англии – тоже интересная рубрика, - заверила авторов Нина Логвинова, автор и корректор литературного объединения.
- Хорошо. Встретимся через две недели, - вставая, сказал Эдгар. – К тому времени альманах уже растиражируем. Эллина, твоя статья о безобразиях в детской больнице вызвала общественный резонанс.
- За которую, Эдгар, Вас потянут снова в прокуратуру, - улыбнулась Эллина.
- Я прочитал твою повесть. На этот раз ты сделала всё правильно. У тебя получилось. Нарабатывай опыт, - одобрил творчество Эллины Эдгар.
- Это же послезавтра! – вскакивая с кресла, пояснил Эдгар. - Что ж так скоро?!
- Держи телефон при себе, не выключай его ни днём, ни ночью. Камилла говорила, что ты в 20.00 всегда выключаешь телефон. Как только она придёт в себя, она хочет сказать тебе что-то важное, - уже не сдерживая слёз, продолжал отец Камиллы. – Мне трудно это говорить, но она, оказывается, составила завещание, когда я приезжал в конце зимы. Завещание такое, какое составил ты. В той его части, где указывается место…
Разговор оборвался или их разъединили, потому что женщина, к голосу которой уже привык Эдгар, что-то сказала по-немецки, и телефон отключился.
- Что там у них за правила прекращать разговоры на самом главном месте? Эти разговоры такие серьёзные! О судьбах людей, о жизни. О последних днях, часах!
Эдгар поднялся на второй этаж, лёг на кровать, где они не раз предавались сладостям любви, и застонал:
- Боже! За что? Что я мог такого страшного, нечеловеческого совершить, что ты отнимаешь у меня единственную любовь? Чем перед тобой провинилось твоё божественное создание? И за что ты отнимаешь у неё меня? И почему ты всегда молчишь? – кричал Эдгар, глядя на икону. – Ответь мне, ответь… Три дня! Через три дня мне уже не нужны будут твои ответы.
* * *
- НУ, КАК ТАМ ЭДГАР? ГДЕ ОН? Чем занимается? Что слышно о Камилле?
- Я застал его у неё дома, он спал в кресле, в мастерской. Наверно, всю ночь не спал, пил вино.
- Вино? Он же с 1984 года в рот не брал даже пиво, - перебила Юру супруга.
- Не знаю, сколько он выпил или допил… Камилла иногда пила вино, фужерчик. Словом, всё, как я тебе вчера говорил, то есть предполагал, подтвердилось. Если коротко. У них в роду, по линии матери, женщины, достигнув возраста от 40 до 45 лет, начинают заболевать раком крови. Умирают не все, но большинство. Одна даже умерла в 23 года. Это из письма. Камилла как-то в детстве подслушала разговор между матерью и отцом. Тут она сильно испугалась. Но это её матери рассказывала прабабушка, которая прожила на редкость долго и умерла в 88 лет! До сегодняшнего дня молодой умерла только Настя, но в каком-то поколении это может произойти, ещё одна умрёт молодой.
Отец, оказывается, уже её возил в Москву три или четыре раза – не помню. Она как приехала в Горячий Ключ, ей стало лучше. Купила книги Эдгара у Юли Шибановой в магазине «Мир книги», в жилом комплексе «Инга», возле магазина нашей Юли. Ей понравилась его поэзия. Взяла его книги в библиотеке, они ей тоже понравились. Нашла родство душ в его произведениях – своей и его. Потом в баре пригласила его на танец. Так они завязали свои романтические отношения. Если коротко.
Всё шло хорошо. Выставки, успех, заказы на картины. Девчонка расцвела…
- Да, она красивая, весёлая, добрая. Редко сейчас встретишь такую из современной молодёжи, - одобрила Татьяна.
- Не перебивай. Всё шло у них хорошо. Им завидовали. Особенно ему. Конечно! Ему - 45 лет, ей - 22 года. И так продолжалось три счастливых года.
- Я знаю историю их любви. Все три года, почти три года, это происходило на наших глазах. Можешь не продолжать. Ты о главном, о главном говори.
- Последние два месяца она чувствовала себя неважно. Ездила даже в онкологический центр в Краснодар. Эдгар, разумеется, об этом не знал. Но держалась, не подавала вида. В последние две недели состояние резко ухудшилось, когда Эдгар уехал в Волгоград к Дементьеву на юбилей. Через два дня после его отъезда она потеряла сознание в мастерской. Хорошо что пришла Дильнара, её подруга по Магадану, навестить её, она-то Камиллу и отходила. Позвонила отцу. Тот немедленно прилетел. Отвёз дочь в Краснодар. Посоветовавшись с профессором, который её наблюдал, они немедленно вылетели с отцом в Цюрих, в Швейцарию через Москву. Он, кстати, возглавлял штаб по выбору мэра Москвы. Прилетели в Швейцарию. Вот и всё. Остальное никому, что написано в письме, знать не следует, - уточнил Юрий.
- Она ему оставила две любимые картины, деньги восемь тысяч евро и дарственную на машину. «Твоя машина, Эдгар, опасна. На ней ездить нельзя…» - так она написала.
- А деньги зачем? – поинтересовалась Таня.
- Знаешь, когда я читал письмо, а оно длинное, у меня возникло чувство, что она что-то предчувствовала роковое. Хотя тональность письма весьма ровная и уверенная, без жалоб на судьбу и всё такое. Деньги, короче, - Юра выпил стакан пива и продолжил: - на книгу, которую она попросила Эдгара написать – книгу " О нас". О их любви, жизни за три года, что они прожили. Она считает их самыми счастливыми, и что благодаря Эдгару она ощутила полноту жизни. И на то, чтобы вернуть авансы заказчикам за незаконченные картины. Там, на пакете, написаны их телефоны и адреса. Есть из Венгрии, Сочи, Краснодара, Неаполя даже. Остальные деньги на то, язык не поворачивается даже сказать это, чтобы авторы ЛИТО, поэты, если с ней что-то произойдёт, помянули её в 27-м кабинете санатория «Предгорье Кавказа», где она нашла много человеческого тепла и полюбила их за преданность к искусству, и, конечно, они её тоже.
- Ты что, плачешь? Ну и ну! Ты стал сентиментальным!
- Старею, мать, старею.
- Как жалко. Будем надеяться, что она поправится. В Швейцарию все ездят на лечение – наши олигархи и чиновники. Там хорошие клиники, - утвердительно сказала Татьяна. – А помнишь, Эдгар привозил её знакомиться с нами и с твоей мамой. Мы хорошо её встретили, она растрогалась. Ведь мы уже считали её без пяти минут невестой Эдгара. Помнишь, как она нас всех удивила?
- Чем же? И, кстати, не помню, говорил я тебе или нет, что они помолвлены. Восьмого марта отец Сергий совершил обряд у Камиллы дома.
- Нет! Ты этого не говорил. Вспомни! Когда они начали уходить, за ними пришло такси, она сказала: «С мамой твоей, с братом, с Таней и их дочерью я познакомилась. Теперь хочу познакомиться с твоим отцом, о котором ты говорил много хорошего…» Помнишь, как мы все обалдели? Твоя мать сказала, что он умер. Она ответила, что знает. «Поэтому мы с Эдгаром поедем домой ко мне и по пути заедем на кладбище, на могилу Николая Терентьевича. Там я с ним ипознакомлюсь». Ты ещё сказал, что это трогательный и красивый поступок.
- Припоминаю, - ответил Юра.
- А какая у неё машина?
- Вишнёвый Форд. На правом заднем крыле и двери рисунок заката солнца, а на левой стороне – восход солнца. В этом есть логика, - заметил Юра.
- А, я видела эту машину – крутая. Эти рисунки дорого стоят. Да, да. Мне это Юля говорила.
- Да. Машину отец купил в автосалоне, в Краснодаре. Машина с багажником, ей так удобно, чтобы возить картины.
- Не большевата для неё?
- Нет. Самый раз. Леворукая. Я её утром осматривал, когда был у Эдгара. Внутри наворочена! И телевизор, и кофе выпить, и навигатор, и, и, и… - добавил Юра.
- Слушай, а какая у неё фамилия?
- Отца. Белоцерковская. Камилла Белоцерковская.
- Красивая. Да в ней всё красиво. Она больше похожа на ангела, чем на одного из представителей рода человеческого. Но как там Эдгар?
- Обещал позвонить, как появятся какие-нибудь новости. Будем надеяться на лучшее, на хорошие новости, - пояснил Юра.
У Юры зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и тут же ответил:
- Да, Эдгар! Как там дела в Цюрихе?
- Плохо, - еле сдерживая слёзы, ответил Эдгар. – Всё очень плохо. Эвтаназию назначили на последний день осени, 30 ноября. Это послезавтра, на 10 часов вечера. Ей так и не стало лучше за эти недели. Она поговорила со мной пару минут и «провалилась»… После Камиллы разговаривал со мной и плакал её отец. Он всё и рассказал. У неё стали отказывать почки. Лекарства не помогают. Лечение тоже. Решили: чтобы не мучилась, сделать эвтаназию. Она сказала, что хочет со мной поговорить ещё раз – последний. Как придёт в себя, он позвонит. Останусь у неё дома. Буду всю ночь ждать звонка. Когда позвонит – одному Богу известно. Но известно только одно: Камиллы послезавтра на этом свете не станет. Её прах привезут в урне в Горячий Ключ. Она все распоряжения по похоронам своим написала в нём - в этом последнем в её жизни письме. Вот так. Я отключаюсь. Не могу больше говорить. Письмо привезёт отец.
- Может, мне приехать?
- Нет. Будь здоров!
- Что там, в Цюрихе, – спросила Таня.
- Эвтаназия там, как я и предполагал вчера. Назначена на 30 ноября, на 22.00. Родители подписали необходимые документы. Решили в последний день осени покончить с её муками. Камилла любит осень.
- Господи ты боже мой! – вздохнула Татьяна и вытерла слезу. – Как это несправедливо, как мне её жалко. Надо позвонить Юле.
- Позвони.
Они сидели молча у себя в кухне, на втором этаже. Ужин остывал, да и не до ужина было им после таких ужасных новостей. Юра сидел и молча пил пиво. Татьяна, немного погодя, пошла в свою комнату.
* * *
ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Эдгар провёл под впечатлением того, что ему сказал отец Камиллы. «Всё так быстро происходит, и я не в силах этому помочь», - вспоминал Эдгар слова Петра, гуляя в Дантовом ущелье, где они так любили, особенно осенью, бывать с Камиллой.
Он поднимался на скалу Петушок, стоял на краю скалы. Смотрел, как проходят поезда, несутся по трассе машины, поднимаются в небо самолёты. Но о чём бы он ни думал, всё сводилось к одному – к завтрашнему дню, последнему дню. Страшному дню, который так быстро наступает. Вспоминал, как они познакомились, ездили на её выставки; вспоминал, как она была счастлива, когда в Сочи на выставке купили сразу пять её картин. «Это такое не забываемое чувство, Эдгар, когда твои картины, твой труд кому-то нужен. И посмотри, сколько людей пришло на выставку! Я люблю тебя, Эдгар!» - радовалась его невеста.
Спустился с горы Петушок, хотел зайти в часовню и поставить свечку, как в прошлый раз, но почему-то не стал этого делать. Какие причины заставили его так поступить, мы так и не узнаем.
Днём он съездил к матери. Пообедал. Как не странно, поспал днём, что ему никогда не удавалось прежде. Приехал Юра. Они поговорили на крыльце. Юра выразил сожаление и сказал, что всё бывает на свете. Узнав, что Эдгар будет ночевать у Камиллы, он поднялся домой.
На вопросы матери, где Камилла, он отвечал, что её длительное отсутствие объясняется тем, что она поехала к матери в Петербург. Эдгар и Юра ничего не говорили ей о Камилле. Поэтому она и удивлялась её долгому отсутствию и спрашивала Эдгара, не поругались ли они. Настал вечер. Позвонила Татьяна Плешакова, и он ей всё рассказал.
- Какой кошмар, Эдгар! Ты столько молчал! Что же теперь будет?
- Что теперь будет, я не знаю, Татьяна, но что завтра в 22.00 не будет Камиллы, это я знаю.
- Может, приедешь на ужин к нам? Развеешься.
- Я целый день итак развеиваюсь. Но мыслями я там. Но… Скоро совсем развеюсь… Татьяна, мне нужно ехать. Я заночую у Камиллы дома. Может, она ещё раз позвонит. Отец сказал, что ближе к ночи она иногда приходит в себя. Буду ждать звонка. Ты пока никому не говори...
- Хорошо. Но ты завтра будешь на заседании ЛИТО? Кто его проведёт? Я заседание не проведу!
- Я завтра приду в час, проведу заседание и расскажу о Камилле всё сам. А ты принеси черновой вариант альманаха, чтобы авторы прочитали свои работы и внесли изменения, если что-то не так.
- Хорошо! Но как жалко!.. Мы её так все полюбили. Она писала такие красивые картины и так любила тебя. Мы все это заметили. И какие картины! Мне кажется, самые лучшие картины она написала на образы твоих стихов. Она нашла свои темы. Особенно мне нравились две картины, когда она знакомила нас с новыми произведениями, это «Два ангела» и «Поэт, или Призрак…». Их вроде купили в Краснодаре на выставке?
- Оригиналы этих картин она оставила, а копии продала. Хорошие копии.
- Это так мило с её стороны!
- Они у меня в квартире, - пояснил Эдгар. – До завтра!
Эдгар поехал в одиннадцатом часу ночи домой к Камилле.
Припарковал свою «опасную» машину возле её дома. Открыл дверь и вошёл в мастерскую. Ему всё также хотелось сдёрнуть простынь с картины и увидеть новый шедевр, который Камилла написала. «Что же это может быть? – думал Эдгар. – Новая работа на моё произведение? Она хотела написать картину по сюжету стихотворения «Энни, или Сон во сне», которое ей так нравилось. Но не могла начать писать... Эскизы ей не нравились. Она не могла найти подходящее лицо для Энни, главного персонажа сюжета, - сидя в кресле размышлял Эдгар.
Всю ночь он не мог сомкнуть глаз. То вставал, то снова ложился в кровать. Не мог найти себе места. Так и встретил рассвет последнего дня осени, последнего дня жизни Камиллы, её последнего восхода и захода солнца, не сомкнув всю ночь своих карих глаз.
Позвонил Юра, поинтересовался, как прошла ночь. Потом Татьяна Плешакова позвонила и сказала, что тоже не спала всю ночь, всё думала о Камилле и о её судьбе.
Уже было десять часов утра. Эдгар вышел во двор и открыл машину Камиллы, на которой они ездили на море, где он ей показывал отличный вид с холма бухты «Инал». Ей нравился пейзаж, открывающийся из беседки – маленькой беседки, которая стояла на склоне холма. Цветы, которые росли по всему склону. Пляж вдали, где отдыхали люди, и солнце, конечно, солнце, которое медленно опускалось в море. Но она почему-то не делала даже эскизов, а смотрела подолгу на солнце, которое становилось с каждой минутой другого цвета.
Прочитал дарственную на машину, открыл капот, отключил аккумулятор, посидел за рулём и сказал: «Да, моя машина - действительно - опасна».
В час дня он провёл заседание ЛИТО, на котором всё рассказал о Камилле, о её здоровье, но не стал говорить об эвтаназии, которую должны сделать в Цюрихе сегодня ночью - в 22.00. Исполнить волю родителей и прекратить муки Камиллы. Некоторые женщины даже заплакали, да и у мужчин можно было заметить на глазах слёзы, ибо его рассказ, о последних событиях в его личной жизни, вызвал, у авторов ЛИТО, горечь и досаду. Все как-то поникли. Воцарилась тишина.
- Все прочитали альманах? Внесли поправки? Если вопросов нет, на этом и закончим. Главное, чтобы альманах вышел в срок. Не забывайте, у нас есть обязательства перед нашим спонсором Сергеем Владимировичем и добровольными подписчиками.
- Этот альманах получился, мне кажется, особенным. Стихи со смыслом и Ваши статьи, Эдгар Николаевич, - публицистические, знакомство читателей с поэтами Англии – тоже интересная рубрика, - заверила авторов Нина Логвинова, автор и корректор литературного объединения.
- Хорошо. Встретимся через две недели, - вставая, сказал Эдгар. – К тому времени альманах уже растиражируем. Эллина, твоя статья о безобразиях в детской больнице вызвала общественный резонанс.
- За которую, Эдгар, Вас потянут снова в прокуратуру, - улыбнулась Эллина.
- Я прочитал твою повесть. На этот раз ты сделала всё правильно. У тебя получилось. Нарабатывай опыт, - одобрил творчество Эллины Эдгар.
