- Я их все читала и тоже гордилась тобой, Эдгар. Кстати, как сын поживает? Внучка Дарина? Ты давно мне не рассказывал.
- Сын развёлся. Живёт с одноклассницей. А внучка сейчас в Болгарии, мать отправила её на всё лето на «Золотые пески». Его бывшая жена работает в банке в Москве. Она умная девушка. Я с ней общался. Так что отправила в лагерь на всё лето – пусть отдохнёт.
Так за разговором они доехали до дома. Эдгар загнал машину во двор, а когда вошёл в мастерскую, то обнаружил, что Камилла лежит на диване.
- Тебе снова плохо? Тошнит? Я заварю чай.
- Спасибо, Эдгар! И принеси коробочку красную с белыми таблетками. Они там, в туалетной комнате, в ящичке с красным крестом.
- Ты, мне показалось, забыла про них. Сколько уже? Больше двух лет не принимаешь?
- И приходи ко мне. Меня что-то морозит, - добавила Камилла.
Эдгар заварил чай, спустился вниз и думал: «Что с моей невестой? Неужели отравилась? Надо измерить температуру». Потом подошёл к ней, достал красную коробочку из кармана, открыл её и сказал:
- Да тут всего пять таблеток осталось. И срок годности уже истёк два месяца тому назад!
- Ничего, Эдгар. Дай мне две. Я выпью.
Эдгар дал ей две таблетки, она их положила в рот и запила водой.
- Теперь станет легче , вот увидишь,- сказала она.
- Сегодня я останусь с тобой, солнце моё. Ты только не гасни. Сейчас чаю выпьем. И всё будет хорошо.
- Спасибо, милый. Я пока вздремну, а ты посиди в кресле и отдохни. Напугала я тебя, наверное, сегодня?
- Нет. Вот градусник, измерь температуру.
- Хорошо, - ответила Камилла и засунула градусник в рот. И задремала.
Через пять минут Эдгар тихонько, чтобы не разбудить Камиллу, вытащил градусник из её рта. 38 градусов! До этих цифр дошла ртуть и остановилась.
- Ничего себе! – подумал Эдгар. – Этого ещё не хватало. Скоро выставка. И что это за таблетки такие? – накрывая Камиллу одеялом, спрашивал себя Эдгар.
* * *
НОЧЬ ЭДГАР ПРОВЁЛ в кресле. Он то и дело подходил к спящей невесте и смотрел на неё. Щупал пульс, прислушивался к её дыханию. Под утро он заснул. Камилла всю ночь после того, как приняла таблетки, спала крепким сном и проснулась первой.
- Дорогой! – окликнула она Эдгара. – Просыпайся! Тебе надо на встречу.
Эдгар открыл глаза. Встал, потянулся и подошёл к ней. Пододвинул стул и сел рядом.
- Как мы спали? Как себя чувствует моя невеста?
- Уже лучше, - ответила, улыбаясь, Камилла.
- А теперь, - начал серьёзно Эдгар, - давай поговорим, пока на улице льёт летний дождь, который скоро кончится. Камилла, что это за таблетки, которые ты принимаешь или принимала раньше? При мне ты их никогда не принимала.
- Да простые таблетки. Ещё в Москве мне их прописал Николай Терентьевич, пять лет назад. Здесь я их почти не принимала, здешняя природа лучше, чем в Магадане, и я чувствую себя в результате намного лучше. А вчера, наверное, переутомилась.
- Дай мне коробочку, я куплю их в аптеке. Эти уже просрочены. Кстати, твоего врача зовут так же, как звали моего отца. Какое совпадение, - удивился жених.
- Нет, Эдгар. Ты их не купишь в аптеке. Во-первых, их продают только по рецепту, и то по специальному. Рецепт может выписать врач в Краснодаре, друг отца. Папа возил меня к нему и познакомил нас. Он оставил свой телефон и сказал, если что, чтобы я звонила ему сразу. Это было тогда, когда я ещё только приехала в город. И во-вторых, они стоят 12 000 тысяч рублей.
- Двенадцать тысяч рублей! – удивился Эдгар. – Сильный препарат, раз он столько стоит.
- Что ты, Эдгар, волнуешься? Всё уже прошло.
- Камилла, теперь давай сделаем вот как: возьми градусник в рот, измерим температуру. Дай мне левую руку, чтобы я замерил артериальное давление. Давай выполняй, сегодня я твой доктор.
- Хорошо! Подчиняюсь. Измеряй давление и температуру.
Эдгар измерил давление, тонометр показал следующие цифры – 100х70, а градусник – 36,6.
- Давление немного понижено. А температура в норме.
- Вот видишь, я тебе говорила.
- Камилла, выглядишь ты слабенькой и бледненькой, словно анемичная, - заключил Эдгар.
- Как, анемичная? – испуганно спросила Камилла.
- Это значит, как тебе объяснить, либо у тебя сердечно-сосудистая недостаточность, что подтверждает пониженное давление, либо анемия, то есть, на народном языке, малокровие. В этом случае нужно хорошо и вовремя питаться. Поняла?
- Откуда ты это знаешь?
- Ну, я три года проучился в медицинском институте в своём родном городе. Я был хорошим студентом. Оценки по всем дисциплинам были только на «4» и «5». Потом в городе открылся авиационный колледж. И меня вдруг безумно потянуло в авиацию. Дома скандал за скандалом. Декан вызвал и уговаривал остаться. Даже предлагал академический отпуск, чтобы я подумал, потому что я был одним из успевающих студентов на потоке. Но я ни в какую! Я без труда поступил в колледж и закончил его. Затем служба в морской авиации на Тихом океане, в штабе авиации. Потом, после демобилизации, устроился на секретный завод «Авиационное объединение имени Чкалова». Вот и всё, теперь ты обо мне всё знаешь.
- В книгах про этот факт – учёбу в мединституте - ничего не сказано, Эдгар. А может, тебе стоило послушать родителей и декана? И ты бы стал уважаемым врачом.
- Но я уважаемый поэт. Я выбрал творческий путь, а медицина – серьёзная штука. Она, как и искусство, поглощает тебя целиком. Если ты не нарушаешь клятвы. Честно помогаешь людям. Такая вот история, моя любовь.
- Малокровие, говоришь. Да, Эдгар?
- Слушай дальше. Так как у тебя таблетки с просроченным сроком действия, а я вижу, что они ещё помогают тебе даже в таком виде, то тебе необходимо съездить к этому врачу, взять рецепт и купить таблетки. Так, на всякий случай. Это первое. Затем мы поедем к супруге поэта Чернова, она работает в санатории «Горячий Ключ», и снимем кардиограмму. И в этом же здании сдадим кровь на общий анализ. И всё. Выясним причину твоего недомогания.
- Эдгар, ты преувеличиваешь. Я не хочу к врачам, я их боюсь. Меня столько с 13 лет водили по ним родители. И мне кажется, зря. Я просто переутомилась с подготовкой к выставке. Буду питаться, как ты сказал, поедать килограммами фрукты, пить соки. Вот и всё. Я здорова, Эдгар.
- Словом, на днях поезжай в Краснодар, попроси врача выписать тебе рецепт на эти таблетки, купи их, и тогда я успокоюсь. Это – самое главное. И пусть находятся в шкафчике. Будешь ли ты их принимать или нет, я должен знать, что они в твоём доме. Хорошо, родная?
- Обещаю, - тихо ответила Камилла и добавила, - в нашем доме.
- А может, выставку отменить и заняться анализами и лечением? - пошутил Эдгар.
- Нет, нет! Я так жду её, она так важна для меня, для нас…
- Тогда не работай по ночам. У нас всё готово – буклеты, картины. Мы уже распределили, какие картины будут висеть в первом зале, какие во втором, какие в третьем, - твёрдо заявил Эдгар.– С сегодняшнего дня будешь делать, любовь моя, только то, что я скажу.
- Слушаюсь, мой доктор! Но выставку надо провести, с таблетками или без них, но надо.
- Я понимаю. Мы уже готовы. Осталось дождаться только письма от администрации, на какое число они поставят в график выставку художницы из Горячего Ключа Камиллы Белоцерковской. Всё. А мы готовы. У нас опыт есть. Я успокоил тебя? - спросил «врач».
- Да, Эдгар, - прижавшись к нему, ответила она.
- И ещё, Камилла. В это лето, осень и зиму я буду нечасто, но уезжать из города, иногда на неделю, на две. Во-первых, после выставки мы вшестером – авторы ЛИТО – поедем на юбилей литературно-музыкального объединения в город Ейск, к Арсену Григорьевичу Мацоян. Он уже обижается. Пять лет ждёт, когда мы соизволим…
В сентябре я буду три дня на семинаре, который проводит Союз российских писателей в Краснодаре. Мои работы прошли конкурсный отбор, и я под номером 13 буду выступать. Это важно для меня и ЛИТО.
А в октябре я поеду в Волгоград, к поэту Геннадию Андреевичу Дементьеву на 80-летие. Повезу ему диплом и удостоверение почётного автора нашего ЛИТО. Дней на десять, может, меньше. Ну и ещё встречи здесь, в городе. Так что график второй половины года расписан плотно. Да и выступлений у нас будет больше. Нас стали приглашать в санатории, чтобы мы читали там стихи отдыхающим. Поеду в Адыгею к Мадину Меджажеву, у них тоже юбилей. Нас пригласили. Нельзя отказать – они всегда приезжают к нам на День города. Это в конце августа. Кстати, ты можешь свои работы тоже выставить. Будет здорово! Все художники стараются в День города выставить свои картины, потому что много гостей приезжает, да и горожане гуляют семьями и разглядывают всё. Как я в том году не догадался предложить тебе выставить картины на День нашего города? А мы будем выступать в литературном кафе около санатория «Изумрудный», - закончил Эдгар.
- Эдгар, ты что, так надолго и часто будешь меня оставлять? Что же я стану делать, когда и двух дней разлуки еле-еле переношу, даже если ты в городе. А тут уедешь по чужим городам и «странам».
- Во-первых, радость моя, - прижимая невесту к груди, стал успокаивать её Эдгар, - если что-то случится, я сразу вернусь. Все эти города находятся рядом, в двух-трёх часах езды, за исключением Волгограда, конечно.
Во-вторых, ты станешь работать над новыми картинами, выполнять заказы. Это будет уже после твоей краснодарской выставки. Ты успокоишься, и всё пойдёт привычным образом. Ты будешь спокойно работать, ждать меня и думать, что мы помолвлены, мы – жених и невеста. «Всё равно, что муж и жена»! – произнесли они эту фразу одновременно. - Вот и хорошо. Ты снова улыбаешься. А мне пора. Приеду, может быть, поздно. Но если что, звони сразу. И привезу зажаренную курицу из «Магнита».
- Как в прошлый раз? – улыбнулась Камилла, напоминая Эдгару то, что он обещал купить курицу, но забыл.
Эдгар уехал по своим творческим делам, а Камилла тут же забыла и про таблетки, и про завтрак, и про анализ крови, и про кардиограмму. Достала картину, поставила её на мольберт и стала работать над ней. И её волновали две вещи – выставка и то, что Эдгар будет так часто оставлять её одну. Она тяжело вздохнула и сказала вслух: «Мы помолвлены с тобой, Эдгар. Любовь моя, только не забывай это, прошу тебя».
Камилла стояла и дописывала картину, которую ей заказал предприниматель из города Адыгейска. Он должен был приехать за картиной завтра вечером. Вдруг раздался звонок. «Кто-то пришёл. Может, Эдгар что-то оставил и вернулся», - подумала она. Она вышла из мастерской и пошла открывать дверь. Открыв дверь, она радостно закричала: «Папочка, папуля! Как хорошо, что ты приехал. Я так рада! Проходи».
- Хорошо выглядишь, дочка. Местный климат явно тебе на пользу.
- Вот вчера только, когда мы возвращались с моря, меня стошнило.
- Тебе нельзя находиться на солнце даже час. Сколько раз тебе повторять? Вот ты и перегрелась. А где Эдгар? Так его зовут? Хочу с ним побыстрее познакомиться.
- Хорошо, - ответила дочь. – Я ему позвоню. Он уехал по делам.
* * *
-ЭДГАР, ТЫ ГДЕ НАХОДИШЬСЯ в данный момент?
- У художников в подвале, напротив санатория «Предгорье Кавказа». Что-то случилось?
- Папа приехал на два дня и хочет с тобой поговорить, познакомиться. Когда ты приедешь?
- Сейчас шесть часов вечера, через час. Приехал художник из Пскова. Он пишет иконы, у него есть разрешение от Патриархии на это.
- А на то, чтобы писать иконы или реставрировать их, нужно разрешение? Да? Он что, хочет выставку сделать в городе?
- Да. Мы съездим к Анне Васильевне, и я договорюсь с ней о дате проведения выставки.
Он привёз 30 икон разных размеров. Три года назад он хотел выставить их, но в графике работы музея не нашлось места. Все месяцы были заняты. Мы организовали ему выставку на заседании ЛИТО, я давал объявление в газете. Пришло немало любителей посмотреть на такого рода живопись.
- Отлично, Эдгар. Ты помогаешь всем. Я тебя обожаю. Значит, в семь часов ждём тебя. Ничего не покупай. Отец столько привёз всего - полный холодильник.
- Хорошо. А сколько лет отцу? – поинтересовался Эдгар.
- В следующем году будет пятьдесят.
- Пятьдесят? – удивился Эдгар. – Мы почти ровесники. Дела! До встречи!
- Ждём тебя, Эдгар! Я жду!
- Он же собирался приехать к концу июля, на выставку? – уточнил Эдгар.
- Но вот неожиданно приехал раньше.
- До встречи.
Эдгар договорился с Анной Васильевной, директором музея, о выставке иконной живописи приехавшего на отдых в город Ивана Сергеевича, который к тому же в восьмидесятые годы проживал в Горячем Ключе, но потом уехал в Петербург. Выставку назначили на конец месяца.
Эдгар ехал тихо, словно не хотел этого разговора с отцом Камиллы, будто боялся его. Что скажет отец человеку, с которым они почти ровесники? «Конечно, - думал Эдгар, - он будет уговаривать меня, чтобы я расстался с Камиллой и не мечтал о ней, не мешал её будущему, которое, очевидно, уже расписано на много лет вперёд, как это заведено в богатых семьях. Постарается убедить меня в этом. Только вот интересно, в какой форме он будет это делать? В грубой или в сдержанных тонах?»
Он подъехал к дому Камиллы. Позвонил, не вошёл сразу, чтобы не показывать, что он в этом доме не гость, а человек, которого любят в этом доме и ждут. И что любовь и ожидания зашли слишком далеко – до помолвки. И конечно, имеет свои ключи от этого дома.
Камилла открыла дверь, поцеловала Эдгара. Она была радостной, в приподнятом настроении. Она ещё молода и не знает реальной жизни. И поэтому ждала от разговора отца с Эдгаром только хорошего.
- Наконец вы познакомитесь, Эдгар. Я давно этого хотела. Я хочу, чтобы вы стали друзьями, я его тоже сильно люблю. Будь сдержан, если что. Хорошо? – попросила Камилла и повела Эдгара в дом. – А почему ты сам не зашёл? У тебя ведь есть ключи от моего дома? Надеюсь, когда-нибудь он станет нашим, - она махнула рукой и добавила, - уже наш.
Они зашли в мастерскую, Эдгар посмотрел на картину, которая стояла на мольберте, одобрительно кивнул головой и проследовал за Камиллой в зал на второй этаж, где был накрыт стол. Чего только на нём не было! Увидел бутылку коньяка, в которой половины содержимого дорогого напитка уже не было. Из чего Эдгар заключил: «Папа уже принял… И готов к серьёзному разговору». Рядом стояла бутылка вина, которое предпочитала Камилла, и недопитое вино в фужере.
- Здравствуйте, Пётр Серафимович! – поприветствовал Эдгар отца Камиллы.
- Здравствуйте, здравствуйте, Эдгар Николаевич! – поздоровался Пётр Серафимович, назвав Эдгара по имени и отчеству, намекая на то, что перед ним человек, уже познавший жизнь, поживший на белом свете, повидавший немало и разбивший сердце не одной красавице (во всяком случае, так говорят о поэтах). И что его дочь – молодая, красивая, талантливая – очередная муза, очередная интрижка. Это он извлёк из интонации отца Камиллы. «Да, вечер обещает быть «приятным», - подумал Эдгар.
- Помойте руки и присоединяйтесь к нам, - командным голосом сказал Пётр Серафимович.
- Хорошо. Я сейчас, - ответил Эдгар и подумал: - ведёт себя, как на производстве, разговаривает повышенным тоном и не замечает этого. А он мне представлялся интеллигентным человеком. Какая там интеллигентность или светские манеры, когда в девяностых годах такое творилось при дележе Советского Союза! – вытирая руки и приводя себя в порядок, думал Эдгар.
- Сын развёлся. Живёт с одноклассницей. А внучка сейчас в Болгарии, мать отправила её на всё лето на «Золотые пески». Его бывшая жена работает в банке в Москве. Она умная девушка. Я с ней общался. Так что отправила в лагерь на всё лето – пусть отдохнёт.
Так за разговором они доехали до дома. Эдгар загнал машину во двор, а когда вошёл в мастерскую, то обнаружил, что Камилла лежит на диване.
- Тебе снова плохо? Тошнит? Я заварю чай.
- Спасибо, Эдгар! И принеси коробочку красную с белыми таблетками. Они там, в туалетной комнате, в ящичке с красным крестом.
- Ты, мне показалось, забыла про них. Сколько уже? Больше двух лет не принимаешь?
- И приходи ко мне. Меня что-то морозит, - добавила Камилла.
Эдгар заварил чай, спустился вниз и думал: «Что с моей невестой? Неужели отравилась? Надо измерить температуру». Потом подошёл к ней, достал красную коробочку из кармана, открыл её и сказал:
- Да тут всего пять таблеток осталось. И срок годности уже истёк два месяца тому назад!
- Ничего, Эдгар. Дай мне две. Я выпью.
Эдгар дал ей две таблетки, она их положила в рот и запила водой.
- Теперь станет легче , вот увидишь,- сказала она.
- Сегодня я останусь с тобой, солнце моё. Ты только не гасни. Сейчас чаю выпьем. И всё будет хорошо.
- Спасибо, милый. Я пока вздремну, а ты посиди в кресле и отдохни. Напугала я тебя, наверное, сегодня?
- Нет. Вот градусник, измерь температуру.
- Хорошо, - ответила Камилла и засунула градусник в рот. И задремала.
Через пять минут Эдгар тихонько, чтобы не разбудить Камиллу, вытащил градусник из её рта. 38 градусов! До этих цифр дошла ртуть и остановилась.
- Ничего себе! – подумал Эдгар. – Этого ещё не хватало. Скоро выставка. И что это за таблетки такие? – накрывая Камиллу одеялом, спрашивал себя Эдгар.
* * *
НОЧЬ ЭДГАР ПРОВЁЛ в кресле. Он то и дело подходил к спящей невесте и смотрел на неё. Щупал пульс, прислушивался к её дыханию. Под утро он заснул. Камилла всю ночь после того, как приняла таблетки, спала крепким сном и проснулась первой.
- Дорогой! – окликнула она Эдгара. – Просыпайся! Тебе надо на встречу.
Эдгар открыл глаза. Встал, потянулся и подошёл к ней. Пододвинул стул и сел рядом.
- Как мы спали? Как себя чувствует моя невеста?
- Уже лучше, - ответила, улыбаясь, Камилла.
- А теперь, - начал серьёзно Эдгар, - давай поговорим, пока на улице льёт летний дождь, который скоро кончится. Камилла, что это за таблетки, которые ты принимаешь или принимала раньше? При мне ты их никогда не принимала.
- Да простые таблетки. Ещё в Москве мне их прописал Николай Терентьевич, пять лет назад. Здесь я их почти не принимала, здешняя природа лучше, чем в Магадане, и я чувствую себя в результате намного лучше. А вчера, наверное, переутомилась.
- Дай мне коробочку, я куплю их в аптеке. Эти уже просрочены. Кстати, твоего врача зовут так же, как звали моего отца. Какое совпадение, - удивился жених.
- Нет, Эдгар. Ты их не купишь в аптеке. Во-первых, их продают только по рецепту, и то по специальному. Рецепт может выписать врач в Краснодаре, друг отца. Папа возил меня к нему и познакомил нас. Он оставил свой телефон и сказал, если что, чтобы я звонила ему сразу. Это было тогда, когда я ещё только приехала в город. И во-вторых, они стоят 12 000 тысяч рублей.
- Двенадцать тысяч рублей! – удивился Эдгар. – Сильный препарат, раз он столько стоит.
- Что ты, Эдгар, волнуешься? Всё уже прошло.
- Камилла, теперь давай сделаем вот как: возьми градусник в рот, измерим температуру. Дай мне левую руку, чтобы я замерил артериальное давление. Давай выполняй, сегодня я твой доктор.
- Хорошо! Подчиняюсь. Измеряй давление и температуру.
Эдгар измерил давление, тонометр показал следующие цифры – 100х70, а градусник – 36,6.
- Давление немного понижено. А температура в норме.
- Вот видишь, я тебе говорила.
- Камилла, выглядишь ты слабенькой и бледненькой, словно анемичная, - заключил Эдгар.
- Как, анемичная? – испуганно спросила Камилла.
- Это значит, как тебе объяснить, либо у тебя сердечно-сосудистая недостаточность, что подтверждает пониженное давление, либо анемия, то есть, на народном языке, малокровие. В этом случае нужно хорошо и вовремя питаться. Поняла?
- Откуда ты это знаешь?
- Ну, я три года проучился в медицинском институте в своём родном городе. Я был хорошим студентом. Оценки по всем дисциплинам были только на «4» и «5». Потом в городе открылся авиационный колледж. И меня вдруг безумно потянуло в авиацию. Дома скандал за скандалом. Декан вызвал и уговаривал остаться. Даже предлагал академический отпуск, чтобы я подумал, потому что я был одним из успевающих студентов на потоке. Но я ни в какую! Я без труда поступил в колледж и закончил его. Затем служба в морской авиации на Тихом океане, в штабе авиации. Потом, после демобилизации, устроился на секретный завод «Авиационное объединение имени Чкалова». Вот и всё, теперь ты обо мне всё знаешь.
- В книгах про этот факт – учёбу в мединституте - ничего не сказано, Эдгар. А может, тебе стоило послушать родителей и декана? И ты бы стал уважаемым врачом.
- Но я уважаемый поэт. Я выбрал творческий путь, а медицина – серьёзная штука. Она, как и искусство, поглощает тебя целиком. Если ты не нарушаешь клятвы. Честно помогаешь людям. Такая вот история, моя любовь.
- Малокровие, говоришь. Да, Эдгар?
- Слушай дальше. Так как у тебя таблетки с просроченным сроком действия, а я вижу, что они ещё помогают тебе даже в таком виде, то тебе необходимо съездить к этому врачу, взять рецепт и купить таблетки. Так, на всякий случай. Это первое. Затем мы поедем к супруге поэта Чернова, она работает в санатории «Горячий Ключ», и снимем кардиограмму. И в этом же здании сдадим кровь на общий анализ. И всё. Выясним причину твоего недомогания.
- Эдгар, ты преувеличиваешь. Я не хочу к врачам, я их боюсь. Меня столько с 13 лет водили по ним родители. И мне кажется, зря. Я просто переутомилась с подготовкой к выставке. Буду питаться, как ты сказал, поедать килограммами фрукты, пить соки. Вот и всё. Я здорова, Эдгар.
- Словом, на днях поезжай в Краснодар, попроси врача выписать тебе рецепт на эти таблетки, купи их, и тогда я успокоюсь. Это – самое главное. И пусть находятся в шкафчике. Будешь ли ты их принимать или нет, я должен знать, что они в твоём доме. Хорошо, родная?
- Обещаю, - тихо ответила Камилла и добавила, - в нашем доме.
- А может, выставку отменить и заняться анализами и лечением? - пошутил Эдгар.
- Нет, нет! Я так жду её, она так важна для меня, для нас…
- Тогда не работай по ночам. У нас всё готово – буклеты, картины. Мы уже распределили, какие картины будут висеть в первом зале, какие во втором, какие в третьем, - твёрдо заявил Эдгар.– С сегодняшнего дня будешь делать, любовь моя, только то, что я скажу.
- Слушаюсь, мой доктор! Но выставку надо провести, с таблетками или без них, но надо.
- Я понимаю. Мы уже готовы. Осталось дождаться только письма от администрации, на какое число они поставят в график выставку художницы из Горячего Ключа Камиллы Белоцерковской. Всё. А мы готовы. У нас опыт есть. Я успокоил тебя? - спросил «врач».
- Да, Эдгар, - прижавшись к нему, ответила она.
- И ещё, Камилла. В это лето, осень и зиму я буду нечасто, но уезжать из города, иногда на неделю, на две. Во-первых, после выставки мы вшестером – авторы ЛИТО – поедем на юбилей литературно-музыкального объединения в город Ейск, к Арсену Григорьевичу Мацоян. Он уже обижается. Пять лет ждёт, когда мы соизволим…
В сентябре я буду три дня на семинаре, который проводит Союз российских писателей в Краснодаре. Мои работы прошли конкурсный отбор, и я под номером 13 буду выступать. Это важно для меня и ЛИТО.
А в октябре я поеду в Волгоград, к поэту Геннадию Андреевичу Дементьеву на 80-летие. Повезу ему диплом и удостоверение почётного автора нашего ЛИТО. Дней на десять, может, меньше. Ну и ещё встречи здесь, в городе. Так что график второй половины года расписан плотно. Да и выступлений у нас будет больше. Нас стали приглашать в санатории, чтобы мы читали там стихи отдыхающим. Поеду в Адыгею к Мадину Меджажеву, у них тоже юбилей. Нас пригласили. Нельзя отказать – они всегда приезжают к нам на День города. Это в конце августа. Кстати, ты можешь свои работы тоже выставить. Будет здорово! Все художники стараются в День города выставить свои картины, потому что много гостей приезжает, да и горожане гуляют семьями и разглядывают всё. Как я в том году не догадался предложить тебе выставить картины на День нашего города? А мы будем выступать в литературном кафе около санатория «Изумрудный», - закончил Эдгар.
- Эдгар, ты что, так надолго и часто будешь меня оставлять? Что же я стану делать, когда и двух дней разлуки еле-еле переношу, даже если ты в городе. А тут уедешь по чужим городам и «странам».
- Во-первых, радость моя, - прижимая невесту к груди, стал успокаивать её Эдгар, - если что-то случится, я сразу вернусь. Все эти города находятся рядом, в двух-трёх часах езды, за исключением Волгограда, конечно.
Во-вторых, ты станешь работать над новыми картинами, выполнять заказы. Это будет уже после твоей краснодарской выставки. Ты успокоишься, и всё пойдёт привычным образом. Ты будешь спокойно работать, ждать меня и думать, что мы помолвлены, мы – жених и невеста. «Всё равно, что муж и жена»! – произнесли они эту фразу одновременно. - Вот и хорошо. Ты снова улыбаешься. А мне пора. Приеду, может быть, поздно. Но если что, звони сразу. И привезу зажаренную курицу из «Магнита».
- Как в прошлый раз? – улыбнулась Камилла, напоминая Эдгару то, что он обещал купить курицу, но забыл.
Эдгар уехал по своим творческим делам, а Камилла тут же забыла и про таблетки, и про завтрак, и про анализ крови, и про кардиограмму. Достала картину, поставила её на мольберт и стала работать над ней. И её волновали две вещи – выставка и то, что Эдгар будет так часто оставлять её одну. Она тяжело вздохнула и сказала вслух: «Мы помолвлены с тобой, Эдгар. Любовь моя, только не забывай это, прошу тебя».
Камилла стояла и дописывала картину, которую ей заказал предприниматель из города Адыгейска. Он должен был приехать за картиной завтра вечером. Вдруг раздался звонок. «Кто-то пришёл. Может, Эдгар что-то оставил и вернулся», - подумала она. Она вышла из мастерской и пошла открывать дверь. Открыв дверь, она радостно закричала: «Папочка, папуля! Как хорошо, что ты приехал. Я так рада! Проходи».
- Хорошо выглядишь, дочка. Местный климат явно тебе на пользу.
- Вот вчера только, когда мы возвращались с моря, меня стошнило.
- Тебе нельзя находиться на солнце даже час. Сколько раз тебе повторять? Вот ты и перегрелась. А где Эдгар? Так его зовут? Хочу с ним побыстрее познакомиться.
- Хорошо, - ответила дочь. – Я ему позвоню. Он уехал по делам.
* * *
-ЭДГАР, ТЫ ГДЕ НАХОДИШЬСЯ в данный момент?
- У художников в подвале, напротив санатория «Предгорье Кавказа». Что-то случилось?
- Папа приехал на два дня и хочет с тобой поговорить, познакомиться. Когда ты приедешь?
- Сейчас шесть часов вечера, через час. Приехал художник из Пскова. Он пишет иконы, у него есть разрешение от Патриархии на это.
- А на то, чтобы писать иконы или реставрировать их, нужно разрешение? Да? Он что, хочет выставку сделать в городе?
- Да. Мы съездим к Анне Васильевне, и я договорюсь с ней о дате проведения выставки.
Он привёз 30 икон разных размеров. Три года назад он хотел выставить их, но в графике работы музея не нашлось места. Все месяцы были заняты. Мы организовали ему выставку на заседании ЛИТО, я давал объявление в газете. Пришло немало любителей посмотреть на такого рода живопись.
- Отлично, Эдгар. Ты помогаешь всем. Я тебя обожаю. Значит, в семь часов ждём тебя. Ничего не покупай. Отец столько привёз всего - полный холодильник.
- Хорошо. А сколько лет отцу? – поинтересовался Эдгар.
- В следующем году будет пятьдесят.
- Пятьдесят? – удивился Эдгар. – Мы почти ровесники. Дела! До встречи!
- Ждём тебя, Эдгар! Я жду!
- Он же собирался приехать к концу июля, на выставку? – уточнил Эдгар.
- Но вот неожиданно приехал раньше.
- До встречи.
Эдгар договорился с Анной Васильевной, директором музея, о выставке иконной живописи приехавшего на отдых в город Ивана Сергеевича, который к тому же в восьмидесятые годы проживал в Горячем Ключе, но потом уехал в Петербург. Выставку назначили на конец месяца.
Эдгар ехал тихо, словно не хотел этого разговора с отцом Камиллы, будто боялся его. Что скажет отец человеку, с которым они почти ровесники? «Конечно, - думал Эдгар, - он будет уговаривать меня, чтобы я расстался с Камиллой и не мечтал о ней, не мешал её будущему, которое, очевидно, уже расписано на много лет вперёд, как это заведено в богатых семьях. Постарается убедить меня в этом. Только вот интересно, в какой форме он будет это делать? В грубой или в сдержанных тонах?»
Он подъехал к дому Камиллы. Позвонил, не вошёл сразу, чтобы не показывать, что он в этом доме не гость, а человек, которого любят в этом доме и ждут. И что любовь и ожидания зашли слишком далеко – до помолвки. И конечно, имеет свои ключи от этого дома.
Камилла открыла дверь, поцеловала Эдгара. Она была радостной, в приподнятом настроении. Она ещё молода и не знает реальной жизни. И поэтому ждала от разговора отца с Эдгаром только хорошего.
- Наконец вы познакомитесь, Эдгар. Я давно этого хотела. Я хочу, чтобы вы стали друзьями, я его тоже сильно люблю. Будь сдержан, если что. Хорошо? – попросила Камилла и повела Эдгара в дом. – А почему ты сам не зашёл? У тебя ведь есть ключи от моего дома? Надеюсь, когда-нибудь он станет нашим, - она махнула рукой и добавила, - уже наш.
Они зашли в мастерскую, Эдгар посмотрел на картину, которая стояла на мольберте, одобрительно кивнул головой и проследовал за Камиллой в зал на второй этаж, где был накрыт стол. Чего только на нём не было! Увидел бутылку коньяка, в которой половины содержимого дорогого напитка уже не было. Из чего Эдгар заключил: «Папа уже принял… И готов к серьёзному разговору». Рядом стояла бутылка вина, которое предпочитала Камилла, и недопитое вино в фужере.
- Здравствуйте, Пётр Серафимович! – поприветствовал Эдгар отца Камиллы.
- Здравствуйте, здравствуйте, Эдгар Николаевич! – поздоровался Пётр Серафимович, назвав Эдгара по имени и отчеству, намекая на то, что перед ним человек, уже познавший жизнь, поживший на белом свете, повидавший немало и разбивший сердце не одной красавице (во всяком случае, так говорят о поэтах). И что его дочь – молодая, красивая, талантливая – очередная муза, очередная интрижка. Это он извлёк из интонации отца Камиллы. «Да, вечер обещает быть «приятным», - подумал Эдгар.
- Помойте руки и присоединяйтесь к нам, - командным голосом сказал Пётр Серафимович.
- Хорошо. Я сейчас, - ответил Эдгар и подумал: - ведёт себя, как на производстве, разговаривает повышенным тоном и не замечает этого. А он мне представлялся интеллигентным человеком. Какая там интеллигентность или светские манеры, когда в девяностых годах такое творилось при дележе Советского Союза! – вытирая руки и приводя себя в порядок, думал Эдгар.
