Чтоб сердце ваше доброе сберечь от боли.
Хоть дама, эта, и была чужой вам.
А там я… и не заметил,
Как какой-то негодяй его и срезал у меня!
Мой принц, в отчаянии я,
Что вас расстроил.
Что тут сказать: моя недоработка.
Гамлет
– Ну это не смертельно, Отто.
А за доклад особое спасибо.
Ишь, как оно всё вышло…
А сколько денег было в кошельке?
Велю, чтоб всё восполнили тебе!
Отто
– Немного, беспокоиться не стоит.
Гамлет
– Ну что же, Отто, тогда…
Знаю ждут тебя ещё дела.
Более задерживать тебя не смею я.
Отто
– Желаю здравствовать, мой принц!
Всегда к услугам вашим
И моя жизнь и моя шпага!
Начальник СД красиво попятился к дверям, ещё раз поклонился и вышел. Он шёл к себе в контору, тихонечко напевая себе в усы популярный мотивчик песенки того времени с одной и той же фразой:
«Без крови, без крови!
Без крови, так без крови!»
Сцена XX
Полоний, улучив минутку, приходит домой, в свои покои. Он хочет повидаться со своей дочерью Офелией. Он очень сожалеет, что мало уделяет внимания своим детям. Всё дела, дела… Лаэрт, с тех пор как вырос, так вообще всеми днями и ночами, где-то зависает со своими друзьями. А вот Офелия – домашняя девочка. И Полоний чувствует, что она нуждается в его внимании. А у Офелии не выходит из головы их последний разговор, с Гамлетом.
Полоний
– Здравствуй, родная!
Чем занимаешься?
Дайка взглянуть.
Он целует дочь в лоб, берёт из рук Офелии её рукоделие. И неподдельно восхищается им. Ему хочется быть ласковым, внимательным, заботливым отцом. Только наедине с детьми, он может быть самим собой.
Какая прелесть!
Да, мастерица ты, ну, прям вся в мать!
У ней всё тоже спорилось в руках.
А что грустна, o чём печалишься, родная?
Быть может быть стряслась беда какая?
Как стул, как аппетит?
Скажи мне честно, ничего ли не болит?
Офелия
– Ах, папА, всё в порядке у меня.
Печальна ж от того, что вот недавно я,
Прочла роман…
Он захватил меня.
В нём грустная история поведана была.
И я под впечатлением его,
И днём, и ночью пребываю.
И что с собою делать мне, не знаю.
Полоний
– Ах, доченька, скажу тебе я прямо –
За свою жизнь я книг прочёл немало.
Полоний на пальцах начинает вспоминать сколько же книг он
прочёл за свою жизнь, но больше трёх он вспомнить так и не смог.
И в большинстве из них
Всё выдумки пустые.
А в чём сюжет в твоей вот этой книге?
Офелия
– Там дева юная, прекрасная собою,
Влюбилась в главного героя.
Но вот беда: она-то из простой семьи.
А он, поди ж ты, дворянин.
Приметил как-то раз он в городе её,
Влюбился тут же,
Вот так у них всё и… началось.
Он стал слова красивые ей говорить,
Стал деве о любви своей твердить,
Речами обольщать,
Пытался даже ближе с нею стать!
А о замужестве, он с ней речей не заводил.
Бедняжку за нос он водил.
Так деву, поведением извёл своим,
Что на всегда она решила расстаться с ним.
Но дело в том, что она его любит, любит!
Мне кажется, что он её погубит…
Полоний
– Кажется?
Ведь ты сказала, что прочла роман?
И чем закончилось у них всё там?
Про то, обычно, написано в конце,
Если не изменяет память мне.
Офелия
– Ах, папА, та книга первая была.
А есть, про их роман, ещё вторая.
Её-то я ещё пока читаю.
Полоний
– Скажу тебе, родная, так:
Дело хорошее, ты книги-то читай.
Вот только близко к сердцу,
Ничего не принимай.
Ведь те, кто книжки пишут,
Порой всё с потолка берут.
А мы потом читаем, верим, переживаем.
А они нам просто врут!
Поэтому я книжек больше не читаю.
Чтоб нервы были у меня в порядке.
Ну ладно, солнышко, пора мне,
Дел много, побегу!
Офелия
– Куда сейчас?
Полоний
– К Горацио зайду.
Сегодня день последний, третий.
Что дал ему король,
Чтобы работу важную он сделал для него.
Зайду, узнаю,
Готово ли наше учёное светило,
Держать перед королём ответ,
Иль нет?
Полоний вышел из комнаты Офелии и направился к Горацио. У него не выходит из головы печальное лицо дочери.
Полоний
«Вот бедняжка,
Почитала… и стало у неё на сердце тяжко.
Глупенькая, дитя ещё.
Не понимает толком в жизни ничего.
Всё так близко к сердцу принимает,
Что авторы морочат нам мозги,
Ещё совсем не понимает.
Строчат, строчат…
Потом за это деньги получают,
Потом по кабакам их пропивают.
С бабами на них гуляют.
И снова писанину сочиняют.
И, главное, ведь ни за что не отвечают!
А люди вот читают и страдают.
Право безобразие!
Надо мне будет сочинить указ,
Чтоб в нём подробно расписать,
Про что можно, а про что нельзя писать!
Чтоб книжки были только позитивные,
С приятными, красивыми картинками!
Чтоб все истории заканчивались браками.
Чтоб люди в них не вешались, не плакали,
Не ругались матом.
Не воровали,
Вены себе не вскрывали.
Мужик с мужиком не спали,
Не бухали…
Дев до брака не брюхатили.
Порядок нам в этом деле надо навести,
Чтоб души молодые не губить.
И так на свете жить тяжко,
А книжки нам ещё печалей добавляют!
Право безобразие…
Да, а потом его представить королю.
Чтоб он на нём поставил резолюцию свою.
И вот тогда писакам будет уже сложно.
Хренью всякой людям головы морочить…
Ах, доченька, доченька.
Пусть у кого-то там несчастная любовь!
А нам-то, что с того?
Они без нас там сами разберутся,
Или поженятся иль разбегутся.
Нервишки доченьке нам надо подлечить…
Быть может у Горацио чего спросить?
Какое снадобье или лекарство,
Чтоб настроение поднять дочурке нашей?»
Сцена ХХI
Покои Горацио
Утро следующего дня. После того как Горацио провёл эксперимент с цигаркой, он мирно дремлет в своём стуле-кресле. Его голова почти касается его груди. Над ним склонилась его служанка. Она никогда ещё не видела, чтобы её хозяин так долго спал утром. Со страхом она вглядывается в его лицо – не случилось ли чего с ним? Она нерешительно начинает теребить Горацио за плечо. Безрезультатно… Ей становится страшнее и она начинает более решительно трясти его за плечо:
Служанка
– Хозяин?.. Эй, хозяин?..
Наконец Горацио издаёт не понятный звук из глубины своего горла.
Служанка
Жив? Жив!
Вот напугал, чёрт старый!
Горацио начинает медленно приходить в себя. После того, как Горацио принял лекарство и, удобно устроившись в кресле, погрузился в Dream Theater, его тело обмякло. Мышцы, связки, жилы, хрящи, кожа – размякли, плоть стала вязкой и растеклась, разлилась по всему внутреннему пространству кресла, заполнив собою все его уголки. Потом тело Горацио от долгого и неподвижного нахождения в одной позе одеревенело, стало ему чужим. Оно ему больше не принадлежало. Горацио попробовал было привстать, но тело не слушалось его. Плоть только слегка заскрипела. И тогда Горацио стал пробовать делать всякие лёгкие движения всеми частями своего тела, чем только мог. И постепенно, мышца за мышцой, тело стало приходить в себя. Наконец через какое-то время Горацио удалось собрать в единый механизм все элементы своего тела. И он снова попробовал встать. Теперь мышцы послушно напряглись и он понял, что может сделать это…
Горацио захотелось ещё немного посидеть на стуле. Он хотел вспомнить и проанализировать всё то, что с ним произошло за последнее время. Он привык всё анализировать и делать выводы не откладывая это на потом. Но тут всё ещё стоявшая перед ним служанка сказала:
Служанка
– Хозяин, завтрак ваш уже готов
И ждёт вас под салфеткой, как всегда.
Я вам цыплёнка в тесте запекла.
И только тут Горацио почувствовал, как он голоден! Ему показалось, что он не ел тысячу лет. И уже радостно, но медленно и осторожно, поднимаясь со стула, потому что он всё ещё не доверял своему телу, Горацио пришёл в себя. За завтраком Горацио почувствовал чудовищный голод. Такого аппетита он за собою прежде не замечал. Это даже напомнило ему о застарелой проблеме.
Горацио так увлёкся обгладыванием ножки цыплёнка, что надавил ею на остатки сгнившего зуба. Боль моментально, электрическим разрядом, пронзила всю челюсть. Горацио всё откладывал и откладывал посещение эскулапа. Но даже эта боль не помешала ему продолжить свой вкуснейший завтрак.
После завтрака, за которым он очень удивил хозяйку потому, что она никогда не видела, чтобы он съел столько еды за один раз, Горацио окончательно вернулся к жизни, к работе!
Хоть дама, эта, и была чужой вам.
А там я… и не заметил,
Как какой-то негодяй его и срезал у меня!
Мой принц, в отчаянии я,
Что вас расстроил.
Что тут сказать: моя недоработка.
Гамлет
– Ну это не смертельно, Отто.
А за доклад особое спасибо.
Ишь, как оно всё вышло…
А сколько денег было в кошельке?
Велю, чтоб всё восполнили тебе!
Отто
– Немного, беспокоиться не стоит.
Гамлет
– Ну что же, Отто, тогда…
Знаю ждут тебя ещё дела.
Более задерживать тебя не смею я.
Отто
– Желаю здравствовать, мой принц!
Всегда к услугам вашим
И моя жизнь и моя шпага!
Начальник СД красиво попятился к дверям, ещё раз поклонился и вышел. Он шёл к себе в контору, тихонечко напевая себе в усы популярный мотивчик песенки того времени с одной и той же фразой:
«Без крови, без крови!
Без крови, так без крови!»
Сцена XX
Полоний, улучив минутку, приходит домой, в свои покои. Он хочет повидаться со своей дочерью Офелией. Он очень сожалеет, что мало уделяет внимания своим детям. Всё дела, дела… Лаэрт, с тех пор как вырос, так вообще всеми днями и ночами, где-то зависает со своими друзьями. А вот Офелия – домашняя девочка. И Полоний чувствует, что она нуждается в его внимании. А у Офелии не выходит из головы их последний разговор, с Гамлетом.
Полоний
– Здравствуй, родная!
Чем занимаешься?
Дайка взглянуть.
Он целует дочь в лоб, берёт из рук Офелии её рукоделие. И неподдельно восхищается им. Ему хочется быть ласковым, внимательным, заботливым отцом. Только наедине с детьми, он может быть самим собой.
Какая прелесть!
Да, мастерица ты, ну, прям вся в мать!
У ней всё тоже спорилось в руках.
А что грустна, o чём печалишься, родная?
Быть может быть стряслась беда какая?
Как стул, как аппетит?
Скажи мне честно, ничего ли не болит?
Офелия
– Ах, папА, всё в порядке у меня.
Печальна ж от того, что вот недавно я,
Прочла роман…
Он захватил меня.
В нём грустная история поведана была.
И я под впечатлением его,
И днём, и ночью пребываю.
И что с собою делать мне, не знаю.
Полоний
– Ах, доченька, скажу тебе я прямо –
За свою жизнь я книг прочёл немало.
Полоний на пальцах начинает вспоминать сколько же книг он
прочёл за свою жизнь, но больше трёх он вспомнить так и не смог.
И в большинстве из них
Всё выдумки пустые.
А в чём сюжет в твоей вот этой книге?
Офелия
– Там дева юная, прекрасная собою,
Влюбилась в главного героя.
Но вот беда: она-то из простой семьи.
А он, поди ж ты, дворянин.
Приметил как-то раз он в городе её,
Влюбился тут же,
Вот так у них всё и… началось.
Он стал слова красивые ей говорить,
Стал деве о любви своей твердить,
Речами обольщать,
Пытался даже ближе с нею стать!
А о замужестве, он с ней речей не заводил.
Бедняжку за нос он водил.
Так деву, поведением извёл своим,
Что на всегда она решила расстаться с ним.
Но дело в том, что она его любит, любит!
Мне кажется, что он её погубит…
Полоний
– Кажется?
Ведь ты сказала, что прочла роман?
И чем закончилось у них всё там?
Про то, обычно, написано в конце,
Если не изменяет память мне.
Офелия
– Ах, папА, та книга первая была.
А есть, про их роман, ещё вторая.
Её-то я ещё пока читаю.
Полоний
– Скажу тебе, родная, так:
Дело хорошее, ты книги-то читай.
Вот только близко к сердцу,
Ничего не принимай.
Ведь те, кто книжки пишут,
Порой всё с потолка берут.
А мы потом читаем, верим, переживаем.
А они нам просто врут!
Поэтому я книжек больше не читаю.
Чтоб нервы были у меня в порядке.
Ну ладно, солнышко, пора мне,
Дел много, побегу!
Офелия
– Куда сейчас?
Полоний
– К Горацио зайду.
Сегодня день последний, третий.
Что дал ему король,
Чтобы работу важную он сделал для него.
Зайду, узнаю,
Готово ли наше учёное светило,
Держать перед королём ответ,
Иль нет?
Полоний вышел из комнаты Офелии и направился к Горацио. У него не выходит из головы печальное лицо дочери.
Полоний
«Вот бедняжка,
Почитала… и стало у неё на сердце тяжко.
Глупенькая, дитя ещё.
Не понимает толком в жизни ничего.
Всё так близко к сердцу принимает,
Что авторы морочат нам мозги,
Ещё совсем не понимает.
Строчат, строчат…
Потом за это деньги получают,
Потом по кабакам их пропивают.
С бабами на них гуляют.
И снова писанину сочиняют.
И, главное, ведь ни за что не отвечают!
А люди вот читают и страдают.
Право безобразие!
Надо мне будет сочинить указ,
Чтоб в нём подробно расписать,
Про что можно, а про что нельзя писать!
Чтоб книжки были только позитивные,
С приятными, красивыми картинками!
Чтоб все истории заканчивались браками.
Чтоб люди в них не вешались, не плакали,
Не ругались матом.
Не воровали,
Вены себе не вскрывали.
Мужик с мужиком не спали,
Не бухали…
Дев до брака не брюхатили.
Порядок нам в этом деле надо навести,
Чтоб души молодые не губить.
И так на свете жить тяжко,
А книжки нам ещё печалей добавляют!
Право безобразие…
Да, а потом его представить королю.
Чтоб он на нём поставил резолюцию свою.
И вот тогда писакам будет уже сложно.
Хренью всякой людям головы морочить…
Ах, доченька, доченька.
Пусть у кого-то там несчастная любовь!
А нам-то, что с того?
Они без нас там сами разберутся,
Или поженятся иль разбегутся.
Нервишки доченьке нам надо подлечить…
Быть может у Горацио чего спросить?
Какое снадобье или лекарство,
Чтоб настроение поднять дочурке нашей?»
Сцена ХХI
Покои Горацио
Утро следующего дня. После того как Горацио провёл эксперимент с цигаркой, он мирно дремлет в своём стуле-кресле. Его голова почти касается его груди. Над ним склонилась его служанка. Она никогда ещё не видела, чтобы её хозяин так долго спал утром. Со страхом она вглядывается в его лицо – не случилось ли чего с ним? Она нерешительно начинает теребить Горацио за плечо. Безрезультатно… Ей становится страшнее и она начинает более решительно трясти его за плечо:
Служанка
– Хозяин?.. Эй, хозяин?..
Наконец Горацио издаёт не понятный звук из глубины своего горла.
Служанка
Жив? Жив!
Вот напугал, чёрт старый!
Горацио начинает медленно приходить в себя. После того, как Горацио принял лекарство и, удобно устроившись в кресле, погрузился в Dream Theater, его тело обмякло. Мышцы, связки, жилы, хрящи, кожа – размякли, плоть стала вязкой и растеклась, разлилась по всему внутреннему пространству кресла, заполнив собою все его уголки. Потом тело Горацио от долгого и неподвижного нахождения в одной позе одеревенело, стало ему чужим. Оно ему больше не принадлежало. Горацио попробовал было привстать, но тело не слушалось его. Плоть только слегка заскрипела. И тогда Горацио стал пробовать делать всякие лёгкие движения всеми частями своего тела, чем только мог. И постепенно, мышца за мышцой, тело стало приходить в себя. Наконец через какое-то время Горацио удалось собрать в единый механизм все элементы своего тела. И он снова попробовал встать. Теперь мышцы послушно напряглись и он понял, что может сделать это…
Горацио захотелось ещё немного посидеть на стуле. Он хотел вспомнить и проанализировать всё то, что с ним произошло за последнее время. Он привык всё анализировать и делать выводы не откладывая это на потом. Но тут всё ещё стоявшая перед ним служанка сказала:
Служанка
– Хозяин, завтрак ваш уже готов
И ждёт вас под салфеткой, как всегда.
Я вам цыплёнка в тесте запекла.
И только тут Горацио почувствовал, как он голоден! Ему показалось, что он не ел тысячу лет. И уже радостно, но медленно и осторожно, поднимаясь со стула, потому что он всё ещё не доверял своему телу, Горацио пришёл в себя. За завтраком Горацио почувствовал чудовищный голод. Такого аппетита он за собою прежде не замечал. Это даже напомнило ему о застарелой проблеме.
Горацио так увлёкся обгладыванием ножки цыплёнка, что надавил ею на остатки сгнившего зуба. Боль моментально, электрическим разрядом, пронзила всю челюсть. Горацио всё откладывал и откладывал посещение эскулапа. Но даже эта боль не помешала ему продолжить свой вкуснейший завтрак.
После завтрака, за которым он очень удивил хозяйку потому, что она никогда не видела, чтобы он съел столько еды за один раз, Горацио окончательно вернулся к жизни, к работе!
