ней в голову и внушить, что она кудрявая милая овечка… Ты явно переоцениваешь мои возможности, – саркастично откликнулась Юлька и махнула рукой, заставляя аккуратную стопку докладов стайкой перепорхнуть на кровать. Просмотрев первые строчки, она подняла взгляд на Кристиана. – Если ты считаешь, что это важно – я могу спросить отца. Возможно, он подскажет способ узнать, причастна ли Убийца к нездоровому оживлению кочевников на границе…
Император потер переносицу.
– Алив бы тоже списывать со счетов не стоило. Кто их, творцов, знает? С одной стороны, у нас явное преимущество и переживать не нужно. Но если племена не сами зашевелились, не исключены какие-нибудь сюрпризы.
Юльтиниэль кивнула и, создав вестника, зашептала послание. Прозрачный сгусток магии, заметный лишь потому, что предметы за ним слегка искажались, затрепетал и, получив четкие указания, исчез из рук Юли. Тюль на окнах всколыхнул резкий порыв, хлопнув форточкой и заставив легкие занавеси вздуться пузырями. Вместе с весенним ветром в покои прокрался запах цветов, недавно распустившихся на дворцовых клумбах, молодой листвы и чего-то свежего, чистого, будто бы Крис с Юлькой неожиданно переместились в сердце густого леса, а не находились в шумном Шейлере. Девушка прикрыла глаза, несколько секунд ожидая, когда вестник сообщит о том, что отец получил послание, потом снова сосредоточилась на разговоре.
– Главное, чтобы крестный не примчался в столицу, решив: мир снова нуждается в спасении…
Зная Рита и его нездоровую тягу к героизму, Крис заранее боялся явления Оррена. И без того проблем было по горло, чтобы перед кем-то отчитываться. А с учетом, что обстановка в Шейлере была далека от спокойствия и благоденствия, императора ждала жуткая головомойка, вздумай герцог почтить его своим визитом.
– У папы хватает забот… – поморщилась Юльтиниэль, – у него сложности с Альгой.
За свою жизнь она успела привыкнуть, что, не считая Лирии, жизнь Оррена Рита посвящена исключительно дочери. А теперь пришлось разделить отца с его новой женой. И пусть Альгу она хорошо знала и искренне любила, как замечательную мачеху и надежную подругу, все равно нелепая детская ревность грызла Юльку изнутри.
– Не с Альгой, а с герцогством, которое настроено против нее, – педантично поправил Крис. Он натаскал уже столько отчетов из архива, что за кипой листов виднелась лишь императорская макушка вместе с острыми кончиками ушей.
– Без разницы, – в своей манере отмахнулась Юля, дочитывая утащенное у мужа послание. – Мы с Альгой договорились, что этот месяц она веселится, как хочет, потом приезжаю я и напоминаю всем – кто самый страшный кошмар земель Ритов…
– …всей империи и окрестных территорий.
– После этого они согласятся полюбить кого угодно, лишь бы я подольше не приезжала в гости, – Юлька зловеще захихикала, предвкушая возвращение в отчий дом и «восторг» слуг, слишком рано обрадовавшихся замужеству юной леди.
– Давай угадаю? Вы устроите спектакль, в котором бедному Оррену отведете роль безмолвной декорации, не смеющей перечить выросшему чаду. Зато новая госпожа Рит бесстрашно вступится за своих неблагодарных подданных, обратив их персональный кошмар – Юльтиниэль – в позорное бегство. После этого они станут целовать Альгины туфли и сдувать с нее пылинки. Ты – само зло, дорогая, – хмыкнул Крис, выныривая из-под бумаг.
– Не «дорогая», а бесценная!
– То есть, ничего не стоящая?
– Р-ррр! Сейчас кто-то съест этот отчет!
– Приятного аппетита…
Разгорающуюся ссору прервало появление вестника от Оррена. Призрачный посланник сначала метнулся к Крису, затем, передумав, замер и упал в подставленную ладонь Юльки.
– Что-то он поспешил с ответом. Неужели все серьезно? – император кое-как выполз из-за стола и перебрался на кровать к Юльтиниэль.
Однако девушка его уже не слушала. Нахмурив бровки, она заставляла крошечный магический импульс снова и снова прокручивать короткое послание отца.
– Что значит: «Скоро сможешь сама спросить у Хель…»?!
Императорская чета переглянулась.
– То, что к появлению степняков у границ я не имею никакого отношения, – пояснила Хель, появившись со знакомым щелчком из воздуха с другой стороны от Юли. – Привет, дочь.
– Ничего нового? Рит, ты нарываешься, – Пресветлая поджала губы, показывая, что мое замечание задело ее за живое.
А всего-то вместо ответного приветствия я сказал, что набор трюков у творцов скуден и скучен, а большая часть любимых фокусов Алив безнадежно устарела. Наверное, всё-таки стоило вспомнить о чувстве самосохранения и поспешно перевести тему на что-то более безобидное или извиниться за свои слова.
Однако делать этого я не стал.
– Услуга за услугу? Старо, как мир! Хель говорила – это твой любимый прием. Весьма действенный, не поспоришь, и именно поэтому им пользуются все, кому не лень. Неужели не надоедает раз за разом повторяться?
Сейчас Алив более всего походила на ту Пресветлую мать, лик которой изображали под куполами храмов и ставили в хвальных комнатах. Эта красота была спокойной и умиротворяющей, а не небрежной, как в нашу первую встречу. И уж тем более не резкой, требующей подчинения, как во время заключения сделки. Платье самого простого покроя схвачено под грудью широкой лентой; волосы заплетены в длинную толстую насыщено-медную косу, высокий лоб украшает полоска обруча, хоть и золотого, но без камней. Я смотрел на женщину и думал, что именно в такую Пресветлую мать люди хотят верить и возносить ей хвалы. Ради такого творца могли бы пойти на смерть.
Наверное, когда-то Алив действительно казалась Множественной вселенной подарком свыше. А потом могущество и безграничная власть превратили добрую девочку в эгоистичную занозу.
Впрочем, если сравнить с той же Хель…
– Зачем придумывать что-то новое, когда «старое и скучное» ни разу не давало осечек? – совершенно искренне удивилась творец, будто я сказал несусветную глупость. – В моих должниках, Рит, числятся много разных, очень могущественных существ из таких миров, какие ты даже вообразить не сможешь. Среди них есть слуги Бездны, бессмертные творения Тьмы, небесные хранители, другие творцы… почти все Поколение обязано мне. Про обычных жителей Множественной вселенной я промолчу. И все они, от мальчишки с разноцветными волосами, которого невозможно убить, до простого герцога, попадаются на одну удочку. Ты спрашиваешь, почему я использую трюк с долгом? Мне нравится смотреть, как мощь, разум и чувства пасуют перед маленькой сделкой. Причем, заметь, я никогда не требую больше, чем даю в ответ. Это тоже своего рода искусство.
Я достаточно видел Хель и Алив и примерно понимал, что они из себя представляют. По рассказам Убийцы я даже мог представить, каково все их Поколение.
Мастера изображали Пресветлую мать именно такой, какой она была – совершенной и чуждой, но в одной детали ошибались. Взгляд всегда выдавал творца – пустотой, с закрывающей радужку мутной пленкой и сужающей зрачок до еле различимой точки. Но сейчас, когда Алив рассказывала о своей страсти превращать окружающих в своих должников, в глубине ее удивительных ярко-зеленых глаз с красными, будто бы кровавыми точками просыпалась жизнь.
Наверное, именно поэтому все творцы с яростным фанатизмом отдавались какому-то случайному и, на первый взгляд, абсурдному увлечению – они мечтали хоть изредка, на несколько секунд вновь чувствовать себя живыми.
– Ты прав, Рит, – кивнула женщина, легко поняв направление моих мыслей. – Но поверь, моя слабость, относительно некоторых увлечений Поколения, безобидна. В противном случае я бы все равно взяла то, что хочу.
– Верю, Пресветлая. И от своего слова не отступлюсь. Что я могу сделать для тебя?
Алив улыбнулась – не торжествующе или снисходительно, как-то удивительно тепло, словно я преподнес творцу бесценный подарок, а не подтвердил, что готов выполнить условия нашей сделки.
На этом нас прервали. Позади Алив разлилось мерцающее свечение, и, заметив мое удивление, творец также повернулась. Спустя еще несколько мгновений в комнате появился призрачный силуэт Маришки. Точнее то, что это именно она, я понял с некоторым трудом – слишком расплывчаты были черты полувампирки.
– Ох… – и знакомый голос звучал, казалось бы, из невероятной дали. Еле слышное эхо. Девушка, увидев Пресветлую, отшатнулась, вскинула руки в защитном жесте, – Простите!
Я вдруг подумал, что она выкрикнула это, но все равно едва разобрал слова.
– Что-то случилось? Почему ты в таком виде, – в сердце зашевелилось мутное беспокойство.
Маришка чуть улыбнулась.
– Простите, ваша светлость, – она замялась, – просто глупая ошибка... отрабатываю домашнее задание.
Я подумал, что Маришка сейчас обязательно что-то добавит. Она точно хотела сказать, может быть, просто попрощаться, но, с непонятной тоской посмотрев на Алив, девушка исчезла.
Мы с творцом недоуменно переглянулись. Лоб Алевтины разрезала морщинка; несколько секунд женщина над чем-то напряженно раздумывала, потом недовольно махнула рукой и вернулась к нашей проблеме.
– Для начала – идти собирать вещи. И если хочешь, чтобы супруга составила компанию в увлекательном путешествии, сложи и ее сумку. А вот твоему другу придется довольствоваться малым – Василий сейчас в дороге, а времени у меня нет. Но он человек не привередливый… Или ты предпочтешь отправиться один?
– Рисковать их жизнями?
Творец задумалась, смешно нахмурив брови и устремив взгляд на потолок.
– Только если что-то совсем непредвиденное. Не люблю разбрасываться интересными людьми, особенно, когда за одним из них пристально наблюдает Хель. Эта безумная до сих пор не разговаривает со мной из-за нашей сделки. Они твои друзья, Рит. И вряд ли простят, если пропустят такое развлечение. Представь, как Альге будет нелегко остаться в герцогстве одной с кучей недружелюбно настроенных слуг… И Василий за тебя в огонь и воду. Так что не отказывайся от поддержки.
– Куда мы отправляемся, ты, конечно, не скажешь? – на секунду я отвлекся из-за портного, начавшего приходить в себя, а в следующее мгновение понял, что Пресветлая мать исчезла, оставив после себя приторный запах лилий.
В любом случае, Алив сказала: время не терпит, поэтому, проверив, что с мастером швейных дел все в порядке, я поспешил к себе в покои собираться – по закону подлости творцу вздумается нас перекинуть в самый неожиданный момент, без предупреждений и каких-нибудь нужных вещей. Только как определить, что может пригодиться, а что нет? Это будет другой мир? Материк? Иная реальность? Возможно, это окажется дальний север, где без теплой одежды от нас через полчаса останется композиция ледяных скульптур, или жаркий юг… Какое время года ожидает нас?
Я был абсолютно уверен, что просто ничего не будет. Непонятно почему, но Алив затратила немалые усилия на то, чтобы получить мою клятву. И если бы в предстоящем деле можно было справиться меньшей кровью, отправила бы кого-нибудь другого.
Над этим стоило задуматься.
Альгу я отловил в бывших покоях «Лареллин» – она отковыривала облупившуюся краску с подоконника, задумчиво смотря на пышный сад, раскинувшийся внизу. Супруга настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала скрип давно несмазанных петель и мои гулкие шаги. Я же позволил себе несколько секунд просто полюбоваться на непривычно-серьёзную женщину.
– Что хочешь сделать здесь? Неужели я так громко храплю, и ты решила переехать?
– Знаешь, я только что… – супруга вдруг запнулась и почему-то не стала договаривать, только устало потерла лоб.
Видимо, она как обычно сначала решила окончательно испортить отношения с прислугой, а уже теперь размышляла, что же творить с отвоеванным трофеем. Поэтому развитие темы я посчитал делом бесперспективным и дожидаться ответа не стал. А вместо этого сразу вывалил все новости разом.
И зря, если бы я в тот момент был менее занят собственными проблемами и более внимателен к супруге, обязательно бы заметил, что моя поспешность ее огорчила.
Но в тот момент меня заботила исключительно творец.
– Значит, ты не представляешь, куда она нас забросит…
– «Нас» только если ты согласна составить компанию. Мне было бы гораздо спокойнее, останься ты дома, в безопасности. Может, вы со слугами и не ладите друг с другом, но это в любом случае лучше неопределенности.
– А Василия ты, стало быть, не спрашиваешь?
– Это другое, – неуверенно пробормотал, понимая, что после прозвучавшей реплики убедить Альгу остаться в герцогстве точно не выйдет. Оценив взгляд, которым меня смерила супруга, я уточнил. – Тебе стоило родиться в роду Ритов – характер как раз под стать.
Должное действие комплимент возымел мгновенно. Альга снисходительно кивнула, показывая, что я прощен. Кинув последний взгляд на сад, утопающий в белом цвете, она сказала, что сама займется сбором вещей. Я же в свою очередь должен поставить в известность Юльтиниэль. Какое-то время присматривать за герцогством придется ей.
За прошедшее время дочка повзрослела, научившись быть ответственной и изредка думать головой. Возможно, мне так казалось в силу безграничной отцовской любви, которая выключала способность к критическому мышлению, но я совершенно искренне считал, что императрица получилась из Юли замечательная. Теперь у них с Крисом появилась возможность посмотреть на свои проделки и каверзы со стороны и увидеть, насколько же в действительности они выглядели глупо. Да, образцовыми правителями детки отнюдь не являлись. И периодически, где-то раз в сезон, весь Шейлер трясся от ужаса, когда остроухая парочка решала чуть-чуть поразвлечься. Но это были такие мелочи, что, право слово, обращать на них внимание было бы кощунством. Лирия процветала, люди прославляли императорскую семью, соседние страны всеми силами поддерживали мир на выгодных для нас условиях… Поэтому Кристиан и Юльтиниэль имели полное право на заслуженный отдых.
Конечно, все спокойно было лишь на первый взгляд. Заговор, давно зреющий в столице, сам собой, к безграничному сожалению, не раскрылся, а продолжал копить силы против законного императора. Крис знал об этом (я сам рассказал ему о подслушанном Альгой разговоре Лерана и Ливия), жутко нервничал, но с какого бока подходить к проблеме придумать не мог. Он согласился, что должен разобраться самостоятельно, правда, все время откладывал поимку заговорщиков «на потом». Видимо, надеялся, что я сжалюсь и как обычно выполню всю работу за него.
Я же наблюдал со стороны, понимая, что рано или поздно, если крестник продолжит сидеть, сложа руки, вмешаться придется. Теперь же, когда Алив решила нарушить спокойное течение жизни, император оставался предоставленным самому себе, без надежной спины герцога Рита, за которой обожал прятаться по любому поводу.
Очень надеюсь, что Кристиан образумится. В противном случае, вернувшись, я обнаружу развалины родной империи и остатки лирийцев, дерущихся за власть.
Едва я создал слабенький вестник, который с трудом держался в воздухе, как в открытое окно ворвался яркий посланник дочери. Ничего не скажешь: вовремя! Больше полугода про отца родного не вспоминала, а тут – на тебе, пожалуйста. Правду говорят, если случается беда – следом еще семь идут. Несколько мгновений я позволил себе надеяться, что ничего удручающего в столице не случилось: Юля опять поссорилась с Крисом и собиралась нагрянуть в гости, чтобы слугам жизнь медом не казалась.
Император потер переносицу.
– Алив бы тоже списывать со счетов не стоило. Кто их, творцов, знает? С одной стороны, у нас явное преимущество и переживать не нужно. Но если племена не сами зашевелились, не исключены какие-нибудь сюрпризы.
Юльтиниэль кивнула и, создав вестника, зашептала послание. Прозрачный сгусток магии, заметный лишь потому, что предметы за ним слегка искажались, затрепетал и, получив четкие указания, исчез из рук Юли. Тюль на окнах всколыхнул резкий порыв, хлопнув форточкой и заставив легкие занавеси вздуться пузырями. Вместе с весенним ветром в покои прокрался запах цветов, недавно распустившихся на дворцовых клумбах, молодой листвы и чего-то свежего, чистого, будто бы Крис с Юлькой неожиданно переместились в сердце густого леса, а не находились в шумном Шейлере. Девушка прикрыла глаза, несколько секунд ожидая, когда вестник сообщит о том, что отец получил послание, потом снова сосредоточилась на разговоре.
– Главное, чтобы крестный не примчался в столицу, решив: мир снова нуждается в спасении…
Зная Рита и его нездоровую тягу к героизму, Крис заранее боялся явления Оррена. И без того проблем было по горло, чтобы перед кем-то отчитываться. А с учетом, что обстановка в Шейлере была далека от спокойствия и благоденствия, императора ждала жуткая головомойка, вздумай герцог почтить его своим визитом.
– У папы хватает забот… – поморщилась Юльтиниэль, – у него сложности с Альгой.
За свою жизнь она успела привыкнуть, что, не считая Лирии, жизнь Оррена Рита посвящена исключительно дочери. А теперь пришлось разделить отца с его новой женой. И пусть Альгу она хорошо знала и искренне любила, как замечательную мачеху и надежную подругу, все равно нелепая детская ревность грызла Юльку изнутри.
– Не с Альгой, а с герцогством, которое настроено против нее, – педантично поправил Крис. Он натаскал уже столько отчетов из архива, что за кипой листов виднелась лишь императорская макушка вместе с острыми кончиками ушей.
– Без разницы, – в своей манере отмахнулась Юля, дочитывая утащенное у мужа послание. – Мы с Альгой договорились, что этот месяц она веселится, как хочет, потом приезжаю я и напоминаю всем – кто самый страшный кошмар земель Ритов…
– …всей империи и окрестных территорий.
– После этого они согласятся полюбить кого угодно, лишь бы я подольше не приезжала в гости, – Юлька зловеще захихикала, предвкушая возвращение в отчий дом и «восторг» слуг, слишком рано обрадовавшихся замужеству юной леди.
– Давай угадаю? Вы устроите спектакль, в котором бедному Оррену отведете роль безмолвной декорации, не смеющей перечить выросшему чаду. Зато новая госпожа Рит бесстрашно вступится за своих неблагодарных подданных, обратив их персональный кошмар – Юльтиниэль – в позорное бегство. После этого они станут целовать Альгины туфли и сдувать с нее пылинки. Ты – само зло, дорогая, – хмыкнул Крис, выныривая из-под бумаг.
– Не «дорогая», а бесценная!
– То есть, ничего не стоящая?
– Р-ррр! Сейчас кто-то съест этот отчет!
– Приятного аппетита…
Разгорающуюся ссору прервало появление вестника от Оррена. Призрачный посланник сначала метнулся к Крису, затем, передумав, замер и упал в подставленную ладонь Юльки.
– Что-то он поспешил с ответом. Неужели все серьезно? – император кое-как выполз из-за стола и перебрался на кровать к Юльтиниэль.
Однако девушка его уже не слушала. Нахмурив бровки, она заставляла крошечный магический импульс снова и снова прокручивать короткое послание отца.
– Что значит: «Скоро сможешь сама спросить у Хель…»?!
Императорская чета переглянулась.
– То, что к появлению степняков у границ я не имею никакого отношения, – пояснила Хель, появившись со знакомым щелчком из воздуха с другой стороны от Юли. – Привет, дочь.
***
– Ничего нового? Рит, ты нарываешься, – Пресветлая поджала губы, показывая, что мое замечание задело ее за живое.
А всего-то вместо ответного приветствия я сказал, что набор трюков у творцов скуден и скучен, а большая часть любимых фокусов Алив безнадежно устарела. Наверное, всё-таки стоило вспомнить о чувстве самосохранения и поспешно перевести тему на что-то более безобидное или извиниться за свои слова.
Однако делать этого я не стал.
– Услуга за услугу? Старо, как мир! Хель говорила – это твой любимый прием. Весьма действенный, не поспоришь, и именно поэтому им пользуются все, кому не лень. Неужели не надоедает раз за разом повторяться?
Сейчас Алив более всего походила на ту Пресветлую мать, лик которой изображали под куполами храмов и ставили в хвальных комнатах. Эта красота была спокойной и умиротворяющей, а не небрежной, как в нашу первую встречу. И уж тем более не резкой, требующей подчинения, как во время заключения сделки. Платье самого простого покроя схвачено под грудью широкой лентой; волосы заплетены в длинную толстую насыщено-медную косу, высокий лоб украшает полоска обруча, хоть и золотого, но без камней. Я смотрел на женщину и думал, что именно в такую Пресветлую мать люди хотят верить и возносить ей хвалы. Ради такого творца могли бы пойти на смерть.
Наверное, когда-то Алив действительно казалась Множественной вселенной подарком свыше. А потом могущество и безграничная власть превратили добрую девочку в эгоистичную занозу.
Впрочем, если сравнить с той же Хель…
– Зачем придумывать что-то новое, когда «старое и скучное» ни разу не давало осечек? – совершенно искренне удивилась творец, будто я сказал несусветную глупость. – В моих должниках, Рит, числятся много разных, очень могущественных существ из таких миров, какие ты даже вообразить не сможешь. Среди них есть слуги Бездны, бессмертные творения Тьмы, небесные хранители, другие творцы… почти все Поколение обязано мне. Про обычных жителей Множественной вселенной я промолчу. И все они, от мальчишки с разноцветными волосами, которого невозможно убить, до простого герцога, попадаются на одну удочку. Ты спрашиваешь, почему я использую трюк с долгом? Мне нравится смотреть, как мощь, разум и чувства пасуют перед маленькой сделкой. Причем, заметь, я никогда не требую больше, чем даю в ответ. Это тоже своего рода искусство.
Я достаточно видел Хель и Алив и примерно понимал, что они из себя представляют. По рассказам Убийцы я даже мог представить, каково все их Поколение.
Мастера изображали Пресветлую мать именно такой, какой она была – совершенной и чуждой, но в одной детали ошибались. Взгляд всегда выдавал творца – пустотой, с закрывающей радужку мутной пленкой и сужающей зрачок до еле различимой точки. Но сейчас, когда Алив рассказывала о своей страсти превращать окружающих в своих должников, в глубине ее удивительных ярко-зеленых глаз с красными, будто бы кровавыми точками просыпалась жизнь.
Наверное, именно поэтому все творцы с яростным фанатизмом отдавались какому-то случайному и, на первый взгляд, абсурдному увлечению – они мечтали хоть изредка, на несколько секунд вновь чувствовать себя живыми.
– Ты прав, Рит, – кивнула женщина, легко поняв направление моих мыслей. – Но поверь, моя слабость, относительно некоторых увлечений Поколения, безобидна. В противном случае я бы все равно взяла то, что хочу.
– Верю, Пресветлая. И от своего слова не отступлюсь. Что я могу сделать для тебя?
Алив улыбнулась – не торжествующе или снисходительно, как-то удивительно тепло, словно я преподнес творцу бесценный подарок, а не подтвердил, что готов выполнить условия нашей сделки.
На этом нас прервали. Позади Алив разлилось мерцающее свечение, и, заметив мое удивление, творец также повернулась. Спустя еще несколько мгновений в комнате появился призрачный силуэт Маришки. Точнее то, что это именно она, я понял с некоторым трудом – слишком расплывчаты были черты полувампирки.
– Ох… – и знакомый голос звучал, казалось бы, из невероятной дали. Еле слышное эхо. Девушка, увидев Пресветлую, отшатнулась, вскинула руки в защитном жесте, – Простите!
Я вдруг подумал, что она выкрикнула это, но все равно едва разобрал слова.
– Что-то случилось? Почему ты в таком виде, – в сердце зашевелилось мутное беспокойство.
Маришка чуть улыбнулась.
– Простите, ваша светлость, – она замялась, – просто глупая ошибка... отрабатываю домашнее задание.
Я подумал, что Маришка сейчас обязательно что-то добавит. Она точно хотела сказать, может быть, просто попрощаться, но, с непонятной тоской посмотрев на Алив, девушка исчезла.
Мы с творцом недоуменно переглянулись. Лоб Алевтины разрезала морщинка; несколько секунд женщина над чем-то напряженно раздумывала, потом недовольно махнула рукой и вернулась к нашей проблеме.
– Для начала – идти собирать вещи. И если хочешь, чтобы супруга составила компанию в увлекательном путешествии, сложи и ее сумку. А вот твоему другу придется довольствоваться малым – Василий сейчас в дороге, а времени у меня нет. Но он человек не привередливый… Или ты предпочтешь отправиться один?
– Рисковать их жизнями?
Творец задумалась, смешно нахмурив брови и устремив взгляд на потолок.
– Только если что-то совсем непредвиденное. Не люблю разбрасываться интересными людьми, особенно, когда за одним из них пристально наблюдает Хель. Эта безумная до сих пор не разговаривает со мной из-за нашей сделки. Они твои друзья, Рит. И вряд ли простят, если пропустят такое развлечение. Представь, как Альге будет нелегко остаться в герцогстве одной с кучей недружелюбно настроенных слуг… И Василий за тебя в огонь и воду. Так что не отказывайся от поддержки.
– Куда мы отправляемся, ты, конечно, не скажешь? – на секунду я отвлекся из-за портного, начавшего приходить в себя, а в следующее мгновение понял, что Пресветлая мать исчезла, оставив после себя приторный запах лилий.
В любом случае, Алив сказала: время не терпит, поэтому, проверив, что с мастером швейных дел все в порядке, я поспешил к себе в покои собираться – по закону подлости творцу вздумается нас перекинуть в самый неожиданный момент, без предупреждений и каких-нибудь нужных вещей. Только как определить, что может пригодиться, а что нет? Это будет другой мир? Материк? Иная реальность? Возможно, это окажется дальний север, где без теплой одежды от нас через полчаса останется композиция ледяных скульптур, или жаркий юг… Какое время года ожидает нас?
Я был абсолютно уверен, что просто ничего не будет. Непонятно почему, но Алив затратила немалые усилия на то, чтобы получить мою клятву. И если бы в предстоящем деле можно было справиться меньшей кровью, отправила бы кого-нибудь другого.
Над этим стоило задуматься.
Альгу я отловил в бывших покоях «Лареллин» – она отковыривала облупившуюся краску с подоконника, задумчиво смотря на пышный сад, раскинувшийся внизу. Супруга настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала скрип давно несмазанных петель и мои гулкие шаги. Я же позволил себе несколько секунд просто полюбоваться на непривычно-серьёзную женщину.
– Что хочешь сделать здесь? Неужели я так громко храплю, и ты решила переехать?
– Знаешь, я только что… – супруга вдруг запнулась и почему-то не стала договаривать, только устало потерла лоб.
Видимо, она как обычно сначала решила окончательно испортить отношения с прислугой, а уже теперь размышляла, что же творить с отвоеванным трофеем. Поэтому развитие темы я посчитал делом бесперспективным и дожидаться ответа не стал. А вместо этого сразу вывалил все новости разом.
И зря, если бы я в тот момент был менее занят собственными проблемами и более внимателен к супруге, обязательно бы заметил, что моя поспешность ее огорчила.
Но в тот момент меня заботила исключительно творец.
– Значит, ты не представляешь, куда она нас забросит…
– «Нас» только если ты согласна составить компанию. Мне было бы гораздо спокойнее, останься ты дома, в безопасности. Может, вы со слугами и не ладите друг с другом, но это в любом случае лучше неопределенности.
– А Василия ты, стало быть, не спрашиваешь?
– Это другое, – неуверенно пробормотал, понимая, что после прозвучавшей реплики убедить Альгу остаться в герцогстве точно не выйдет. Оценив взгляд, которым меня смерила супруга, я уточнил. – Тебе стоило родиться в роду Ритов – характер как раз под стать.
Должное действие комплимент возымел мгновенно. Альга снисходительно кивнула, показывая, что я прощен. Кинув последний взгляд на сад, утопающий в белом цвете, она сказала, что сама займется сбором вещей. Я же в свою очередь должен поставить в известность Юльтиниэль. Какое-то время присматривать за герцогством придется ей.
За прошедшее время дочка повзрослела, научившись быть ответственной и изредка думать головой. Возможно, мне так казалось в силу безграничной отцовской любви, которая выключала способность к критическому мышлению, но я совершенно искренне считал, что императрица получилась из Юли замечательная. Теперь у них с Крисом появилась возможность посмотреть на свои проделки и каверзы со стороны и увидеть, насколько же в действительности они выглядели глупо. Да, образцовыми правителями детки отнюдь не являлись. И периодически, где-то раз в сезон, весь Шейлер трясся от ужаса, когда остроухая парочка решала чуть-чуть поразвлечься. Но это были такие мелочи, что, право слово, обращать на них внимание было бы кощунством. Лирия процветала, люди прославляли императорскую семью, соседние страны всеми силами поддерживали мир на выгодных для нас условиях… Поэтому Кристиан и Юльтиниэль имели полное право на заслуженный отдых.
Конечно, все спокойно было лишь на первый взгляд. Заговор, давно зреющий в столице, сам собой, к безграничному сожалению, не раскрылся, а продолжал копить силы против законного императора. Крис знал об этом (я сам рассказал ему о подслушанном Альгой разговоре Лерана и Ливия), жутко нервничал, но с какого бока подходить к проблеме придумать не мог. Он согласился, что должен разобраться самостоятельно, правда, все время откладывал поимку заговорщиков «на потом». Видимо, надеялся, что я сжалюсь и как обычно выполню всю работу за него.
Я же наблюдал со стороны, понимая, что рано или поздно, если крестник продолжит сидеть, сложа руки, вмешаться придется. Теперь же, когда Алив решила нарушить спокойное течение жизни, император оставался предоставленным самому себе, без надежной спины герцога Рита, за которой обожал прятаться по любому поводу.
Очень надеюсь, что Кристиан образумится. В противном случае, вернувшись, я обнаружу развалины родной империи и остатки лирийцев, дерущихся за власть.
Едва я создал слабенький вестник, который с трудом держался в воздухе, как в открытое окно ворвался яркий посланник дочери. Ничего не скажешь: вовремя! Больше полугода про отца родного не вспоминала, а тут – на тебе, пожалуйста. Правду говорят, если случается беда – следом еще семь идут. Несколько мгновений я позволил себе надеяться, что ничего удручающего в столице не случилось: Юля опять поссорилась с Крисом и собиралась нагрянуть в гости, чтобы слугам жизнь медом не казалась.
