величество, будем знакомиться? -- осведомилось инфантильное нечто, улыбаясь во все тридцать два заостренных зуба улыбкой карапуза, который соорудил игрушечную гильотину и теперь выбирает игрушку для первого эксперимента.
Император хмыкнул и потер переносицу, чувствуя как скука, взяв головную боль за шкирку, извинилась, что им придется отлучиться.
-- А почему бы двум благородным правителям и не познакомиться, ваша светлость? -- обращение он выделил с особым удовольствием, так же улыбаясь. Зубы у него к неожиданно возникшему сожалению были не заостренные, но вполне крепкие и здоровые.
-- Для вас, соседушка, просто Габриэль.
-- Тогда не смею настаивать на императорском величестве. Сойдет и Роберт. Вы извините, соседушка, моих подданных. Они вовсе вас не испугались. Такое потрясение! Просто трагедия с этой книгой! Не спят, не едят, места себе не находят, только и думают, как ее вернуть, так что это все от эмоционального истощения.
Князь, прищурившись, оглядел тех, кто уплыть в астрал не успели и теперь бледные-бледные думали, как не опозориться и не пустить под себя лужу.
-- Неужели они и в туалет у вас не ходят? -- только и думают. Потрясающий народ! Мои так не умеют, -- воскликнул он с притворным восхищением-сожалением
Две страдающие от скуки акулы с повышенным порогом ехидности плотоядно оскалились, поняв, что нашли другу друга.
***
-- Я, в общем-то, зачем заглянул -- как раз с книгой помочь. А-то мне сестра за свою любимую книжку устроит билет в первый класс на тот свет. Берете помощником? -- от Императора я пришел в полный восторг! Если знал, что у Хелены такой папочка -- тут же приехал бы в гости на неопределенный срок.
Роберт наклонил голову, снял тяжелую золотую корону, -- я заметил блеснувшую на его висках седину, -- протер подолом мантии и водрузил обратно на голову.
-- Так мы сами пока не знаем, что делать. Этот остроухий гад, -- из рядов эльфов раздалось гневное шипение, -- ушел в другой мир. И даже не вперед ногами!
-- Это-то как раз не проблема. Вы мне нить его перемещения дайте -- я портал открою. А после того, как книгу найдем, обратно сюда перемещу. Только чур, я в команде! И вообще, это можно обсудить в приватной обстановке? -- Я с отвращением покосился на набившийся в зал народ и покачал головой. -- Заключим перемирие, торговые договора, условия моей помощи вам. Идет?
-- Нет!!! -- О, свершилось!
Это, наконец, архиепископ соизволил выйти из состояния шока. Я уж начал опасаться, что болезный так и останется сидеть до конца своих дней памятником самому себе (давно понял, что с любимыми фразами надо завязывать, а то никакого парка не хватит все эти статуи расставлять). Ну, или его Кондратий хватит -- последнее, да простят мне это, было куда как предпочтительнее. Мелкая продажная душонка! Не люблю таких людей. В прошлом ревностный фанатик, в настоящем реалист с холодным расчетливым разумом человека, верящего только в деньги и власть.
Высокий тощий старикашка с удивительно холодными темными глазами подпрыгнул на месте, вскочил на ноги и начал совершенно непочтительно тыкать в меня крестом.
-- Ваше Императорское величество, как вы можете разговаривать с этим отродьем Тьмы? Он собирается вас убить! Его намеренья корыстны, а помыслы черны, как тот Мрак, из которого он был создан! У него нет ни души, ни совести! -- Видимо, поняв, что креста я не боюсь, архиепископ выхватил из рук у подоспевшего монашка -- чем-то похоже на Радека -- кубок со святой водой и плеснул ее мне в лицо.
В зале воцарилась тишина.
-- Кхм... -- откашлялся я и аккуратно промокнул лоб извлеченным из воздуха платком. Нужно было как-то разрядить обстановку, ибо братья монахи -- телохранители архиепископа под два метра роста метр в плечах, -- уже собирались кинуться на меня. Император открыл рот, чтобы крикнуть страже, которая должна была скрутить монахов. Рыцари повыхватывали мечи, а дамы замерли в предвкушении момента, когда можно будет картинно упасть в обморок.
-- Кхм... -- повторил я. -- Н-да, похоже, душ мне сегодня не понадобится, -- постарался сказать я как можно веселее и улыбнулся. На самом деле кожу очень неприятно жгло. Святая вода оказалась слишком концентрированной и подействовала даже на меня. На секунду представив, что бы случилось с Лин, будь она на моем месте, или Герионом -- ведь он обязательно кинулся бы меня защищать, я с трудом подавил желание немедленно расправиться со старикашкой.
Давно не испытывал такого сильного гнева и почти слепой ненависти. Хотелось убить как можно более жестоко, заставив почувствовать истинную боль. Хм... помотав головой, я с некой долей страха отметил, что все-таки слияние компенсировало не все мои негативный стороны. До этого мне все казалось куда более простым, веселым. Опасности ассоциировались с приключениями, а боль уходила на задний план -- ведь была не смертельной. Так же, как я игнорировал оскорбления, намеки и смешки, позволяя подданным подшучивать, как им угодно. Первые дни я не замечал этого, но теперь почувствовал, что свет сестры вымывается изнутри меня, тьмой.
Черт... неужели опять не получилось?
Однако надо сказать что-то еще. Напряжение по-прежнему витает в воздухе.
-- Многоуважаемый не-знаю-как-вас-там архиепископ. На меня это не действует. Все равно, что мертвому пригрозить смертной казнью. Так что... -- тут я эффектным движением испарил капли святой воды, высушив намокшие волосы и убрав с кожи это ужасное жжение, -- придумайте что-нибудь более действенное. Костер, топор, яд не предлагать -- увы, не действует. Я не собираюсь никого, кроме Ририэля убивать. Если вы этого не поняли, могу поздравить -- вы идиот, -- поставил я диагноз и снова повернулся к Роберту.
Император усмехнулся и, кивнув головой, словно в благодарность за то, что я никого не убил, обратился к архиепископу.
-- Мой друг, -- с мягким упреком в голосе начал он, -- его светлость Габриэль прав. Если бы он хотел кого-нибудь убить -- не стал бы разыгрывать этот спектакль. Вам уже несколько раз невзначай были продемонстрированы возможности нашего соседа. И если продолжите так непочтительно обращаться с гостем, за вашу жизнь я и ломанной медной монетки не дам, а просто отойду в сторону. К тому же, учитывая вашу грубость и методы, не удивительно, что вы под каждым действием оппонентов подозреваете покушение -- я бы, например, подобного оскорбления не простил. -- Тут Роберт повернулся ко мне. -- Браво, Габриэль! У вас потрясающая выдержка!
-- Было время ее натренировать, -- тихо хмыкнул я.
Архиепископ перевел взгляд с императора на меня и обратно, и, видимо, решил прибегнуть к радикальному методу убеждения.
-- В таком случае, ваше императорское величество, я покидаю совет. Истинный слуга Светлого Князя не стал бы терпеть присутствие отродья Тьмы. Так и я не намерен находиться в подобном обществе.
-- Вообще-то, Княгини, -- вежливо поправил я. -- Габриэль не любит, когда ее принимают за парня. -- В зале послышался удивленный шепот.
-- Ложь!!! -- теперь архиепископ решил поиграть в "верю -- не верю".
-- Ну да. Если бы у меня был брат, а не сестра, я бы узнал это первым. К тому же против физиологии не пойдешь. И вообще, уважаемый, вы тут, кажется, уходить решили? Общественность вроде не против. А дела семейные я буду обсуждать с теми лицами, кому доверяю.
-- И Знак свой оставьте, -- добавил Император, -- в случае вашего ухода вы не сможете занимать столь высокий пост, который накладывает некие обязательства, которые вы, похоже, исполнять более не хотите.
Похоже, старичок переоценил любовь народа к своей персоне. Почти на всех лицах в моем поле зрения была написана радость. На остальных равнодушие. Не дождавшись нужной реакции, архиепископ заскрежетал зубами -- даже мне стало жутко -- но был вынужден снять большой массивный медальон с шеи и театральным движением бросил его под ноги Роберту. После чего удалился из зала, громко хлопнув дверью.
Алир поаплодировал мне со своего места.
-- Итак, -- Император чуть-чуть нахмурился, рассматривая медальон, явно решая, чью кандидатуру выдвинуть для этой непростой работы. -- Кажется, вы хотели обговорить все детали в приватной обстановке? Пройдемте. -- Поднявшись с места, он кивнул так же поспешившим лордам и леди. -- Господа, дамы, думаю, проблема в скором времени разрешится. Если вы хотите услышать результат переговоров -- можете подождать. Я прикажу, чтобы вам накрыли столы. Прошу вас, ваша светлость, пройдемте.
Я кивнул Императору, показал Алиру большой палец, мол, все будет прекрасно, и попытался улыбнуться Анабель, но натолкнулся на холодную ярость -- не знаю, как еще описать то чувство, что читалось в глазах моего ушастого чуда. Под конец, выходя из зала, я столкнулся с Хеленой, Элли при ней не было, -- видимо, он решил осмотреть местные достопримечательности. Улыбнувшись девушке самой обольстительной из своих улыбок, я сделал изящный поклон:
-- Моя принцесса, вы прекрасны, -- и коснулся ее руки легким поцелуем.
Светские львицы хором вздохнули, пытаясь скрыть зависть. Кавалеры заухмылялись, правильно расшифровав мою улыбку. Алир вытаращил от удивления глазища на пол-лица, а Анабель снова отвернулась. Император только фыркнул, а Хелена смущенно покраснела, но поспешила выпутать свою узкую ладонь из захвата моих пальцев.
-- Габриэль, это не смешно! -- рассерженной кошкой прошипела она, так чтобы услышал только я.
Я извинился, скорчив умильную физиономию, -- ну, кто же откажется от такой игры? -- и прошел вслед за Робертом.
Петлять по коридорам долго не пришлось, уже за следующим поворотом лакей, одетый в золоченый камзол, распахнул перед его Императорским величеством неприметную темную дверь.
Следуя этикету, Роберт первым пустил меня и, наказав лакею никого не впускать, зашел следом.
Н-да, от кабинета императора Светлых земель -- последнее словосочетание подчеркнуть два раза -- я ожидал чего-то другого. Небольшая, но грамотно обставленная комната была выполнена в темных тяжелых тонах. Каменную кладку стен не покрывали мягкие обои и только в двух местах небольшие серые плиты скрывали картины в старых рамах. На одной изображался шторм -- редкое явление на нашем маленьком спокойном море, на другой -- ночное поле с одиноким силуэтом раскидистого дерева, что очерчивал лунный свет. Мягкий ковер оказался темно-бурым, словно повсюду была запекшаяся кровь. Два шкафа с аккуратно расставленными книгами и папками, стол в дальнем углу, пара кресел у камина, в котором танцевало синее колдовское пламя, приглушенный свет. Тяжелые темные шторы в тон ковру.
Таким скорее мог оказаться мой кабинет, но никак не отца Хелены. Я развернулся на триста шестьдесят пять градусов, потоптался на коврике и растерянно обернулся к Роберту.
-- Нам надо поменяться замками, -- вынеся свой вердикт, я подумал, что долго бы не протянул в такой депрессивной комнате. Скорее быстренько перестроил на свой лад. Просто щелкнул пальцами.
-- Зачем? -- Император прошествовал к одному из кресел и приглашающе кивнул мне. Устроившись, я тут же создал легкий перекус и графин с соком. Увидев недоверие в глазах мужчины, забрал с подноса самое аппетитное яблоко и с удовольствием в него вгрызся.
-- Знаешь, у меня в темницах и то веселее, -- признался я. -- Не говоря уж о комнатах, спальнях и кабинетах. Светло просторно, ярко, воздуха много. Как-то и настроение улучшает и глаз радует.
Император пожал плечами.
-- На вкус и цвет -- краски разные. Итак, что ты хотел предложить? -- откинувшись на спинку кресла, он несколько мгновений пристально меня рассматривал, после чего неожиданно сказал. -- Не думал, что буду вот запросто сидеть с Темным Князем. И дочке не верил, когда она с этими недотепами рассказывала про путешествие. И грамоту выбросил. Это Хелена тебя позвала?
-- Угу. Ну, подумаешь Темный Князь? Между прочим, я уже давно не подавал повода думать обо мне, как о монстре, -- протянул я. -- У вас вон архиепископ такой, что никакого темного князя не надо. Отправил единственную наследницу в Черные земли! Хорошо, там я сижу, а не тот, кого вы себе понапридумывали. Можно как угодно хорошо метать железки, а щелкнуть пальцами я все равно успею прежде, чем ножик до меня долетит. Так что, родитель из вас неважный! -- я укоризненно ткнул яблоком в камин. -- И вообще, это не пророчество, а враки самые настоящие.
-- Так это тебе было известно, что враки, для нас святая правда. Была. И Хелену я отпускал, уверенный, что все у нее получится. В общем, не важно. Взаимными упреками дело не поправишь. Если честно, я до сих пор не вижу в тебе Темного Князя. Но при условии, что книга света вернется, а виновный будет наказан, я согласен рассмотреть мирный договор с Черными землями.
-- Значит так, -- тут же перешел я к делу. -- Я, Элли -- это мой ученик, Алир и кто там еще в команду напросится, пойдем выручать эту книгу. По нитям перемещения найдем мы его быстро. Отберем вашу реликвию и вернемся сюда. От Ририэля, скорее всего, ничего не останется, так что голову его не обещаю. Мои условия -- перестаете ко мне подсылать недотеп с зачарованными кинжалами, содействуете в быстром заключении договора между нашими землями. И не препятствуете браку Хелены с Алиром, -- последнее я добавил только из дружеских побуждений, а то знаю я, как относятся к бедным рыцарям -- пусть и из богатого семейства, но без титула. В конце концов, она его любит, он любит ее, так почему бы не поработать доброй феей?
-- Хм... последняя просьба немного необычна, особенно, если учесть то, что я увидел в дверях. -- Роберт почесал в затылке и, недолго думая, тоже захрустел яблоком. -- Хотя... если припомнить взгляд одной миловидной особы, все становится на свои места. Над первыми пунктами подумаю, но все-таки Хелена моя дочь, и мне бы не хотелось...
-- Ладно-ладно! -- Я поднял руки в примиряющем жесте. -- Доброй феей буду не сегодня. Так что, можно отправляться на место преступления?
-- Сначала обсудим договор. В том, что книга вернется на свое законное место, я уверен, но некоторые пункты, которые могут быть включены в мирное соглашение, вызывают у меня сомнения.
-- Прекрасно! Я уже набросал черновик!
Дальше пошла политика, про которую рассказывать я не буду, ибо скуш-шно, господа! Как я уже сказал, Император оказался весьма здравомыслящим человеком и определение слову "компромисс" знал, но все-таки споры разгорелись жаркие. В результате, весьма довольные, мы пришли к согласию и миру. Заработав напоследок комплемент: "Неправильный ты Темный Князь, Габриэль" мы отправились в тот зал, где хранилась Книга Света.
Представляю, что творилось в зале после нашего ухода!
Меньшее зло, как правило, долговечнее.
Всеслав Брудзигьский.
Когда двери с мягким шелестом закрылись, несколько мгновений в зале совещаний продолжала стоять мертвая тишина. Даже в распахнутые настежь витражные окна не проникало ни единого звука из дворцового парка. И в этой пугающей тишине раздался чей-то приглушенный полувсхлип-полувздох. Он произвел эффект разорвавшегося боевого заклинания.
Император хмыкнул и потер переносицу, чувствуя как скука, взяв головную боль за шкирку, извинилась, что им придется отлучиться.
-- А почему бы двум благородным правителям и не познакомиться, ваша светлость? -- обращение он выделил с особым удовольствием, так же улыбаясь. Зубы у него к неожиданно возникшему сожалению были не заостренные, но вполне крепкие и здоровые.
-- Для вас, соседушка, просто Габриэль.
-- Тогда не смею настаивать на императорском величестве. Сойдет и Роберт. Вы извините, соседушка, моих подданных. Они вовсе вас не испугались. Такое потрясение! Просто трагедия с этой книгой! Не спят, не едят, места себе не находят, только и думают, как ее вернуть, так что это все от эмоционального истощения.
Князь, прищурившись, оглядел тех, кто уплыть в астрал не успели и теперь бледные-бледные думали, как не опозориться и не пустить под себя лужу.
-- Неужели они и в туалет у вас не ходят? -- только и думают. Потрясающий народ! Мои так не умеют, -- воскликнул он с притворным восхищением-сожалением
Две страдающие от скуки акулы с повышенным порогом ехидности плотоядно оскалились, поняв, что нашли другу друга.
***
-- Я, в общем-то, зачем заглянул -- как раз с книгой помочь. А-то мне сестра за свою любимую книжку устроит билет в первый класс на тот свет. Берете помощником? -- от Императора я пришел в полный восторг! Если знал, что у Хелены такой папочка -- тут же приехал бы в гости на неопределенный срок.
Роберт наклонил голову, снял тяжелую золотую корону, -- я заметил блеснувшую на его висках седину, -- протер подолом мантии и водрузил обратно на голову.
-- Так мы сами пока не знаем, что делать. Этот остроухий гад, -- из рядов эльфов раздалось гневное шипение, -- ушел в другой мир. И даже не вперед ногами!
-- Это-то как раз не проблема. Вы мне нить его перемещения дайте -- я портал открою. А после того, как книгу найдем, обратно сюда перемещу. Только чур, я в команде! И вообще, это можно обсудить в приватной обстановке? -- Я с отвращением покосился на набившийся в зал народ и покачал головой. -- Заключим перемирие, торговые договора, условия моей помощи вам. Идет?
-- Нет!!! -- О, свершилось!
Это, наконец, архиепископ соизволил выйти из состояния шока. Я уж начал опасаться, что болезный так и останется сидеть до конца своих дней памятником самому себе (давно понял, что с любимыми фразами надо завязывать, а то никакого парка не хватит все эти статуи расставлять). Ну, или его Кондратий хватит -- последнее, да простят мне это, было куда как предпочтительнее. Мелкая продажная душонка! Не люблю таких людей. В прошлом ревностный фанатик, в настоящем реалист с холодным расчетливым разумом человека, верящего только в деньги и власть.
Высокий тощий старикашка с удивительно холодными темными глазами подпрыгнул на месте, вскочил на ноги и начал совершенно непочтительно тыкать в меня крестом.
-- Ваше Императорское величество, как вы можете разговаривать с этим отродьем Тьмы? Он собирается вас убить! Его намеренья корыстны, а помыслы черны, как тот Мрак, из которого он был создан! У него нет ни души, ни совести! -- Видимо, поняв, что креста я не боюсь, архиепископ выхватил из рук у подоспевшего монашка -- чем-то похоже на Радека -- кубок со святой водой и плеснул ее мне в лицо.
В зале воцарилась тишина.
-- Кхм... -- откашлялся я и аккуратно промокнул лоб извлеченным из воздуха платком. Нужно было как-то разрядить обстановку, ибо братья монахи -- телохранители архиепископа под два метра роста метр в плечах, -- уже собирались кинуться на меня. Император открыл рот, чтобы крикнуть страже, которая должна была скрутить монахов. Рыцари повыхватывали мечи, а дамы замерли в предвкушении момента, когда можно будет картинно упасть в обморок.
-- Кхм... -- повторил я. -- Н-да, похоже, душ мне сегодня не понадобится, -- постарался сказать я как можно веселее и улыбнулся. На самом деле кожу очень неприятно жгло. Святая вода оказалась слишком концентрированной и подействовала даже на меня. На секунду представив, что бы случилось с Лин, будь она на моем месте, или Герионом -- ведь он обязательно кинулся бы меня защищать, я с трудом подавил желание немедленно расправиться со старикашкой.
Давно не испытывал такого сильного гнева и почти слепой ненависти. Хотелось убить как можно более жестоко, заставив почувствовать истинную боль. Хм... помотав головой, я с некой долей страха отметил, что все-таки слияние компенсировало не все мои негативный стороны. До этого мне все казалось куда более простым, веселым. Опасности ассоциировались с приключениями, а боль уходила на задний план -- ведь была не смертельной. Так же, как я игнорировал оскорбления, намеки и смешки, позволяя подданным подшучивать, как им угодно. Первые дни я не замечал этого, но теперь почувствовал, что свет сестры вымывается изнутри меня, тьмой.
Черт... неужели опять не получилось?
Однако надо сказать что-то еще. Напряжение по-прежнему витает в воздухе.
-- Многоуважаемый не-знаю-как-вас-там архиепископ. На меня это не действует. Все равно, что мертвому пригрозить смертной казнью. Так что... -- тут я эффектным движением испарил капли святой воды, высушив намокшие волосы и убрав с кожи это ужасное жжение, -- придумайте что-нибудь более действенное. Костер, топор, яд не предлагать -- увы, не действует. Я не собираюсь никого, кроме Ририэля убивать. Если вы этого не поняли, могу поздравить -- вы идиот, -- поставил я диагноз и снова повернулся к Роберту.
Император усмехнулся и, кивнув головой, словно в благодарность за то, что я никого не убил, обратился к архиепископу.
-- Мой друг, -- с мягким упреком в голосе начал он, -- его светлость Габриэль прав. Если бы он хотел кого-нибудь убить -- не стал бы разыгрывать этот спектакль. Вам уже несколько раз невзначай были продемонстрированы возможности нашего соседа. И если продолжите так непочтительно обращаться с гостем, за вашу жизнь я и ломанной медной монетки не дам, а просто отойду в сторону. К тому же, учитывая вашу грубость и методы, не удивительно, что вы под каждым действием оппонентов подозреваете покушение -- я бы, например, подобного оскорбления не простил. -- Тут Роберт повернулся ко мне. -- Браво, Габриэль! У вас потрясающая выдержка!
-- Было время ее натренировать, -- тихо хмыкнул я.
Архиепископ перевел взгляд с императора на меня и обратно, и, видимо, решил прибегнуть к радикальному методу убеждения.
-- В таком случае, ваше императорское величество, я покидаю совет. Истинный слуга Светлого Князя не стал бы терпеть присутствие отродья Тьмы. Так и я не намерен находиться в подобном обществе.
-- Вообще-то, Княгини, -- вежливо поправил я. -- Габриэль не любит, когда ее принимают за парня. -- В зале послышался удивленный шепот.
-- Ложь!!! -- теперь архиепископ решил поиграть в "верю -- не верю".
-- Ну да. Если бы у меня был брат, а не сестра, я бы узнал это первым. К тому же против физиологии не пойдешь. И вообще, уважаемый, вы тут, кажется, уходить решили? Общественность вроде не против. А дела семейные я буду обсуждать с теми лицами, кому доверяю.
-- И Знак свой оставьте, -- добавил Император, -- в случае вашего ухода вы не сможете занимать столь высокий пост, который накладывает некие обязательства, которые вы, похоже, исполнять более не хотите.
Похоже, старичок переоценил любовь народа к своей персоне. Почти на всех лицах в моем поле зрения была написана радость. На остальных равнодушие. Не дождавшись нужной реакции, архиепископ заскрежетал зубами -- даже мне стало жутко -- но был вынужден снять большой массивный медальон с шеи и театральным движением бросил его под ноги Роберту. После чего удалился из зала, громко хлопнув дверью.
Алир поаплодировал мне со своего места.
-- Итак, -- Император чуть-чуть нахмурился, рассматривая медальон, явно решая, чью кандидатуру выдвинуть для этой непростой работы. -- Кажется, вы хотели обговорить все детали в приватной обстановке? Пройдемте. -- Поднявшись с места, он кивнул так же поспешившим лордам и леди. -- Господа, дамы, думаю, проблема в скором времени разрешится. Если вы хотите услышать результат переговоров -- можете подождать. Я прикажу, чтобы вам накрыли столы. Прошу вас, ваша светлость, пройдемте.
Я кивнул Императору, показал Алиру большой палец, мол, все будет прекрасно, и попытался улыбнуться Анабель, но натолкнулся на холодную ярость -- не знаю, как еще описать то чувство, что читалось в глазах моего ушастого чуда. Под конец, выходя из зала, я столкнулся с Хеленой, Элли при ней не было, -- видимо, он решил осмотреть местные достопримечательности. Улыбнувшись девушке самой обольстительной из своих улыбок, я сделал изящный поклон:
-- Моя принцесса, вы прекрасны, -- и коснулся ее руки легким поцелуем.
Светские львицы хором вздохнули, пытаясь скрыть зависть. Кавалеры заухмылялись, правильно расшифровав мою улыбку. Алир вытаращил от удивления глазища на пол-лица, а Анабель снова отвернулась. Император только фыркнул, а Хелена смущенно покраснела, но поспешила выпутать свою узкую ладонь из захвата моих пальцев.
-- Габриэль, это не смешно! -- рассерженной кошкой прошипела она, так чтобы услышал только я.
Я извинился, скорчив умильную физиономию, -- ну, кто же откажется от такой игры? -- и прошел вслед за Робертом.
Петлять по коридорам долго не пришлось, уже за следующим поворотом лакей, одетый в золоченый камзол, распахнул перед его Императорским величеством неприметную темную дверь.
Следуя этикету, Роберт первым пустил меня и, наказав лакею никого не впускать, зашел следом.
Н-да, от кабинета императора Светлых земель -- последнее словосочетание подчеркнуть два раза -- я ожидал чего-то другого. Небольшая, но грамотно обставленная комната была выполнена в темных тяжелых тонах. Каменную кладку стен не покрывали мягкие обои и только в двух местах небольшие серые плиты скрывали картины в старых рамах. На одной изображался шторм -- редкое явление на нашем маленьком спокойном море, на другой -- ночное поле с одиноким силуэтом раскидистого дерева, что очерчивал лунный свет. Мягкий ковер оказался темно-бурым, словно повсюду была запекшаяся кровь. Два шкафа с аккуратно расставленными книгами и папками, стол в дальнем углу, пара кресел у камина, в котором танцевало синее колдовское пламя, приглушенный свет. Тяжелые темные шторы в тон ковру.
Таким скорее мог оказаться мой кабинет, но никак не отца Хелены. Я развернулся на триста шестьдесят пять градусов, потоптался на коврике и растерянно обернулся к Роберту.
-- Нам надо поменяться замками, -- вынеся свой вердикт, я подумал, что долго бы не протянул в такой депрессивной комнате. Скорее быстренько перестроил на свой лад. Просто щелкнул пальцами.
-- Зачем? -- Император прошествовал к одному из кресел и приглашающе кивнул мне. Устроившись, я тут же создал легкий перекус и графин с соком. Увидев недоверие в глазах мужчины, забрал с подноса самое аппетитное яблоко и с удовольствием в него вгрызся.
-- Знаешь, у меня в темницах и то веселее, -- признался я. -- Не говоря уж о комнатах, спальнях и кабинетах. Светло просторно, ярко, воздуха много. Как-то и настроение улучшает и глаз радует.
Император пожал плечами.
-- На вкус и цвет -- краски разные. Итак, что ты хотел предложить? -- откинувшись на спинку кресла, он несколько мгновений пристально меня рассматривал, после чего неожиданно сказал. -- Не думал, что буду вот запросто сидеть с Темным Князем. И дочке не верил, когда она с этими недотепами рассказывала про путешествие. И грамоту выбросил. Это Хелена тебя позвала?
-- Угу. Ну, подумаешь Темный Князь? Между прочим, я уже давно не подавал повода думать обо мне, как о монстре, -- протянул я. -- У вас вон архиепископ такой, что никакого темного князя не надо. Отправил единственную наследницу в Черные земли! Хорошо, там я сижу, а не тот, кого вы себе понапридумывали. Можно как угодно хорошо метать железки, а щелкнуть пальцами я все равно успею прежде, чем ножик до меня долетит. Так что, родитель из вас неважный! -- я укоризненно ткнул яблоком в камин. -- И вообще, это не пророчество, а враки самые настоящие.
-- Так это тебе было известно, что враки, для нас святая правда. Была. И Хелену я отпускал, уверенный, что все у нее получится. В общем, не важно. Взаимными упреками дело не поправишь. Если честно, я до сих пор не вижу в тебе Темного Князя. Но при условии, что книга света вернется, а виновный будет наказан, я согласен рассмотреть мирный договор с Черными землями.
-- Значит так, -- тут же перешел я к делу. -- Я, Элли -- это мой ученик, Алир и кто там еще в команду напросится, пойдем выручать эту книгу. По нитям перемещения найдем мы его быстро. Отберем вашу реликвию и вернемся сюда. От Ририэля, скорее всего, ничего не останется, так что голову его не обещаю. Мои условия -- перестаете ко мне подсылать недотеп с зачарованными кинжалами, содействуете в быстром заключении договора между нашими землями. И не препятствуете браку Хелены с Алиром, -- последнее я добавил только из дружеских побуждений, а то знаю я, как относятся к бедным рыцарям -- пусть и из богатого семейства, но без титула. В конце концов, она его любит, он любит ее, так почему бы не поработать доброй феей?
-- Хм... последняя просьба немного необычна, особенно, если учесть то, что я увидел в дверях. -- Роберт почесал в затылке и, недолго думая, тоже захрустел яблоком. -- Хотя... если припомнить взгляд одной миловидной особы, все становится на свои места. Над первыми пунктами подумаю, но все-таки Хелена моя дочь, и мне бы не хотелось...
-- Ладно-ладно! -- Я поднял руки в примиряющем жесте. -- Доброй феей буду не сегодня. Так что, можно отправляться на место преступления?
-- Сначала обсудим договор. В том, что книга вернется на свое законное место, я уверен, но некоторые пункты, которые могут быть включены в мирное соглашение, вызывают у меня сомнения.
-- Прекрасно! Я уже набросал черновик!
Дальше пошла политика, про которую рассказывать я не буду, ибо скуш-шно, господа! Как я уже сказал, Император оказался весьма здравомыслящим человеком и определение слову "компромисс" знал, но все-таки споры разгорелись жаркие. В результате, весьма довольные, мы пришли к согласию и миру. Заработав напоследок комплемент: "Неправильный ты Темный Князь, Габриэль" мы отправились в тот зал, где хранилась Книга Света.
Представляю, что творилось в зале после нашего ухода!
Глава 25
Меньшее зло, как правило, долговечнее.
Всеслав Брудзигьский.
Когда двери с мягким шелестом закрылись, несколько мгновений в зале совещаний продолжала стоять мертвая тишина. Даже в распахнутые настежь витражные окна не проникало ни единого звука из дворцового парка. И в этой пугающей тишине раздался чей-то приглушенный полувсхлип-полувздох. Он произвел эффект разорвавшегося боевого заклинания.
