– Синичка, что бы ты выбрала жестокую сказку, когда в любой момент можешь лишиться головы или эту жизнь?
Олег выронил из зубов измазанный в сырном соусе наггетс и с укором глянул на друга, мол, мы же все решили, а ты!.. Олеся моргнула, обрабатывая информацию, и задумчиво втянула с жутким хлюпающим звуком остатки колы.
– Смотря, какую сказку, – протянула она и с любопытством посмотрела на раскрасневшегося Ионова, который, выпутываясь из куртки, пытался отобрать у Олега остатки наггетсов.
– Жестокую, – повторил он.
– Купи себе сам! – завопил Матвеев, когда у него экспроприировали еще и картошку.
– Жестокость – понятие относительное, – заметила Олеся и уточнила: – Если там обязательно убьют всех любимых людей, а меня будут долго мучить, потом изнасилуют и задушат, оставив валяться в сточной канаве, я как-нибудь еще поживу тут. А если сам мир сложный и никакие плюшки с неба не станут сыпаться вместе с принцами, то, думаю, все-таки выбрать сказку. А это к чему?
И Синицына присоединилась к быстрому поеданию Олеговой картошки.
Назвать Олесю девушкой было затруднительно – пацанка и все. Короткая стрижка, угловатые грубые черты лица, плоская фигура, вечные рубашки и джинсы с кроссовками, купленные в мужском отделе. А, кроме того, совершенно не девичье поведение, начинавшееся с походки, манеры общения и заканчивающееся любовью к футболу и пиву.
Игорь вернул Матвееву опустевшую картонку.
– Просто хотелось понять, все ли мы правильно делаем.
Олеся нахмурилась, не улавливая смысла, а Олег показал Игорю кулак.
– Лучше на улицу уйти, тут полно камер, – Матвеев печально понюхал упаковку из-под картошки и ядовито добавил, – если ты, конечно, уже наелся.
– Нет, я жутко голоден, но лучше пойдемте, – надевать обратно куртку жутко не хотелось, но получить еще и за то, что они взорвут ютуб, исчезнув под пристальным вниманием камер посреди коридора… нет, спасибо.
– Куда? – Олеся с готовностью вскочила на ноги.
– В сказку, – фыркнул Матвеев, тоже застегивая пальто, – если получится, конечно.
– Мальчишки, вы какие-то странные, – Синицына покачала головой, но с готовностью направилась к эскалатору на первый этаж. – Надеюсь, под сказкой вы не подразумеваете желание сдать меня на органы.
Олег резко затормозил, хлопнул себя по лбу и вскричал на весь торговый центр:
– А ведь классная идея! Все, сказка отменяется, Игорь, звони какому-нибудь знакомому хирургу, мы разбогатеем!
Ионов улыбнулся, Олеся громко расхохоталась.
– Осторожнее, а то в одно прекрасное утро сам проснешься без почки.
Прозвучало это куда кровожаднее, чем у Олега, и тот подозрительно уточнил:
– И почему же оно будет прекрасным?
– Так оно будет таким для меня… где-нибудь на Мальдивах, с освежающим коктейлем в одной руке и пачкой баксов в другой, – коварно улыбнулась Синицына.
– Почки Олега на это точно не хватит, – возразил Игорь.
– Так одну заберу у Матвеева, другую – у тебя.
– Разбежалась, свою почку я буду пропивать самостоятельно.
Проходящие мимо люди на громкую троицу не просто косились – таращились, но ребятам это внимание было параллельно и перпендикулярно. Выбравшись на улицу, они с Олегом, не сговариваясь, пошли в те дворы, где совсем недавно Игорь впервые перешел грань. Заинтригованная Олеся даже не ругалась на то, что парни тащили ее непонятно куда в такую отвратительную погоду.
Мелькнула в белой пелене знакомая помойка. Ионову показалось, что прошла целая вечность с того момента, когда он, подобрав кусок трубы, бросился на помощь Матвееву. Выйдя на заснеженную детскую площадку, они взяли подругу за руки.
– Синичка, только не ругайся потом, хорошо? – попросил Олег.
Игорь чуть виновато улыбнулся.
– Парни, вы меня уже пугаете, серьезно, – однако, несмотря на то, что голос Олеси утратил веселость, она не спешила выдирать ладони и требовать объяснений.
Закрыв глаза, Игорь мысленно потянулся к вуали, ощущая ее теплый бархат. Он понимал, что если потянет ее, как обычно – перейдет в Нер один, оставив Синицыну изумленно оглядываться по сторонам, не понимая, куда делись друзья. Рядом так же напряженно пытался сдвинуть грань Олег.
Недавняя брешь, заделанная инквизицией, ощущалась как шрам, едва сменивший воспаленную корку. Ионову показалось, что он даже ощущает отголосок боли, испытываемой Нереальностью. Сотня нерилов постоянно раздирает ее на части, а единственное, что она может противопоставить наглым грабителям – кучку допотопных рептилий.
Он бы тоже озверел…
Бриан сказал, что Игорь рвет пространство. А нельзя как-нибудь проходить насквозь? Сначала парень представил себе зеркало, в котором отражался он сам – в сползшей на лоб шапке, с красным носом и крайне усталым видом. Потом добавил к своему отражению Олесю – тоненькую, яркую, в полосатой куртке не по сезону и слизеринском шарфе.
Рядом испуганно охнула подруга: Матвеев, не сумев продавить вуаль, первым перешел в Нер, выпустив руку подруги. Времени на сомнения не оставалось. Игорь чувствовал, как дрогнули пальцы Синицыной, приготовившись вырваться из захвата его руки. Если это произойдет, он точно потеряет концентрацию.
Отражение в зеркале зарябило, будто вода.
– Что за… – начала девушка хриплым, не своим голосом, и Ионов решился.
Выдохнув, Игорь представил, что зеркало превращается в ровную гладь, в которую надо только нырнуть – ни им, ни Неру не будет больно, просто сомкнется над головой прозрачная толща.
И он шагнул в застывшую воду.
А за ним в Нереальность перешла Олеся.
Олег, увидев их, подпрыгнул вверх и взмахнул своими огненными крыльями.
– Ты бы хоть головой подумал, чармандер, – сообщил Ионов, когда Олеся, издав громкий вопль, с ужасом отпрянула от преобразившегося в яркий факел друга и едва не уронила Игоря.
Парни переглянулись, почесали в затылках и, убедившись, что поблизости не бегают какие-нибудь голодные мерви, занялись просвещением подруги. Впрочем, быстро справившись с эмоциями, девушка уже подалась вперед, жадно впитывая информацию.
– …Круто! – Синицына бегала по небольшой площадке между домами, поднимая берцами клубы пыли и песка. – Ю-ху!
Подпрыгнув, она уцепилась руками за выпирающую сломанным ребром балку, подтянулась и полезла дальше, легко находя опоры для рук и ног в выщербленных стенах. Занимаясь спортивной гимнастикой с четырех лет и посещая скалодром каждую неделю, Олеся могла себе позволить и не такое. Забравшись на уровень третьего этажа, она села на крошащийся подоконник и замерла, смотря в сторону горизонта.
Матвеев и Ионов наблюдали за подругой снисходительно. Если Олег давно привык к Неру и считал его чем-то привычным и скучным, то Игорь прекрасно понимал восторг Синицыной – он сам все еще не мог насладиться этим миром, не понимая, что так восхищает его в серой Нереальности.
– Вопрос.
– М-м? – Матвеев повернулся к нему.
– Почему ты не позвал свой меч, когда мы мервь поймали? Я сегодня узнал, что оружие откликается на призыв нерила.
Олег поджал губы и посмотрел куда-то в бок, явно не желая поднимать эту тему. Игорь спокойно ждал, когда друг подберет слова.
– Понимаешь… мы с ним в ссоре, – с трудом выдавил Матвеев, покраснев.
– С кем? – не понял Ионов.
– С мечом.
Оценив удивление Игоря и его попытку переварить информацию, Олег скинул с плеч рюкзак, после чего вытащил свое оружие. Оно оказалось на пару сантиметров короче меча Игоря, и чуть уже, но, в принципе, мало чем отличалось, даже ножны оказались похожи. Разве что гарда была украшена несколькими крупными красными камнями.
– А это точно меч? – с сомнением протянул Ионов.
Олег тут же вскинул на него злой взгляд.
– Именно! А теперь представь, как я был разочарован, когда призвал это! При том, что с детства видел, какой красивый клинок у отца! Даже у Карины замечательная рапира... А эта железка почувствовала мои эмоции, поэтому я не могу ее призывать – либо оставляю валяться дома, либо таскаю с собой. Покажи свой.
Ионов вытащил меч, с улыбкой понаблюдав за переменой эмоций на лице Олега.
– Он как-то тоже у тебя… не очень, – выдал друг, еще раз посмотрел на свое оружие, сравнивая. – Не-е, так не повезти могло только нам!
Парни расхохотались и привлекли внимание Олеси. Закончив любоваться Нером, она в несколько стремительных движений спустила к ним, с любопытством изучив мечи.
– Уже закончили меряться?
– Было бы чем, – фыркнул Матвеев, запихивая оружие обратно в ранец.
– Надо будет спросить у Лада, мне же он где-то смог достать. Пусть и тебе поищет.
Олеся благодарно улыбнулась и вдруг замерла, пристально рассматривая Олега. Помотала головой, зажмурилась, несколько секунд стояла, перекатываясь с пятки на носок и, открыв глаза, выдала:
– Странно, там, где ты стоишь, тепло, и, если глаза закрыть, какие-то всполохи появляются, как будто много маленьких огоньков. А Игорь… только не обижайся, но ты словно пустое место, хотя я точно знаю, что стоишь рядом.
Ионов нахмурился, не понимая, о чем она, Олег же, наоборот, как ужаленный подскочил вверх.
– И я тебя чувствую, как нерила! Это восприятие перестроилось! Круто! Игорь…
Парень неопределенно повел плечами. Он уже понял, что в его случае произошел какой-то сбой. И, наверное, нужно было порадоваться за подругу, которая теперь-то уж точно сможет оценить все прелести долгой жизни, но почему-то не мог. Было холодно и обидно.
Где-то в отдалении раздался вой голодной мерви.
– Кажется, нам пора валить.
– А посмотреть? Любопытно же! – девушка повернулась в ту сторону.
– Хорошего понемногу. Еще успеешь. Олег, позвони отцу, – посоветовал Игорь, – Олесе теперь тоже надо в Отделе показаться, с Данте поговорить, потренироваться. Думаю, – он повернулся к Синицыной, – завтра вдвоем поедем.
Девушка согласно закивала и, притянув Ионова и Матвеева поближе, крепко обняла.
– Спасибо, мальчики, это лучший Новогодний подарок… даже передать не могу, как я вас люблю!
– И мы тебя, Синичка, – за двоих ответил Олег.
Игорь согласно кивнул.
Голод
Прогресс состоит не в замене неправильной теории на правильную, а в замене неправильной теории на неправильную же, но уточненную.
Закон Мерфи
Несколько оставшихся до Нового года дней Игорь потратил на тренировки и поиск подарков. И если с последними все обстояло более-менее неплохо: расставшись с остатками стипендии, Ионов нашел приятные мелочи для близких людей (и нерилов), то визиты на Полежаевскую по-прежнему не давали никаких результатов, кроме разочарования.
После всех тестов Воронцов передал Данте отчет, в котором сообщилось, что Ионов Игорь – человек, лишенный даже намека на какой-либо данум, за исключением чуть повышенной скорости регенерации и, собственно, способности переходить в Нер. Впрочем, без дара остался не один он. Несмотря на то, что Нереальность признала Олесю, и на бумаге Синицына теперь числилась нерилом, никаких способностей у девушки также не появилось. Сей крайне удручающий факт совершенно не мешал Данте гонять их (а заодно Матвеева, неудачно попавшегося под руку инквизитора) по залу до седьмого пота.
Но все равно под вечер, падая совершенно обессиленным на кровать и отмахиваясь от предложений Бриана перекинуться в карты или сыграть в шахматы, Игорь почему-то чувствовал себя совершенно счастливым.
До самой Новогодней ночи.
Точнее, странное ощущение появилось внутри гораздо раньше, но, погрузившись в дела и проблемы, Ионов каждый раз отмахивался от него. Однако, когда в три ночи, их маленький семейный праздник подошел к концу, и мама начала собирать со стола посуду, Игорь с удивлением понял, что по-прежнему голоден. Несколько последних дней он каждый раз думал о возросшей нагрузке, как обоснованной причине, почему ему постоянно хотелось есть. Тренировки отнимали уйму энергии, вот организм и требовал ее восполнять. Но сейчас, после трех салатов, запеченного мяса с картошкой и огромного торта, он почему-то не чувствовал насыщения.
Сделав в голове пометку, уточнить, мог ли Нер стать этому виной, Игорь почти успокоился. Подхватив салатницу и пустую бутылку из-под шампанского, он пошел помогать родительнице. Настя, сидя возле небольшой искусственной елки, продолжила перебирать свои подарки. Идея припахать сестру к уборке была разумной и заманчивой, но Ионов решил, что не так уж они втроем и насвинячили. Пусть у мелкой будет ощущение праздника без осадка в виде грязных тарелок и крошек на скатерти.
Вернувшись за оставшейся посудой, он подошел к Насте; она так самозабвенно рассматривала агатовую подвеску с котом-шаманом, что даже не заметила его. Игорь остановился за спиной мелкой. Только спустя минуту, когда раздался окрик мамы, интересующейся, куда черти утащили сына, Ионов пришел в себя, и, осознав, о чем только что сейчас думал, отшатнулся от сестры.
Схватив со стола жалобно звякнувшие бокалы, он бросился на кухню.
– Ма, я к Олегу в гости! Побегу скорее, – скороговоркой пробормотал Игорь и, не дожидаясь разрешения, подскочил к вешалке, принявшись обматываться шарфом и пытаясь влезть в ботинки.
– И даже не поможешь с уборкой? А почему сразу не предупредил?
К счастью, обиды в голосе родительницы он не услышал. Скорее, растерянность. Татьяна Сергеевна выглянула в коридор с мыльной тарелкой в руках, наблюдая, как Игорь мечется между прихожей и комнатой.
– Извини, только сейчас договорились, – хлопнув по карманам, парень проверил мобильник и наушники, а также наличие хотя бы какой-то мелочи. – Систер, помоги матери!
Настя что-то согласно промычала из комнаты, но Игорь, испугавшись недавней реакции, уже выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Естественно, он не планировал идти к Олегу и ни о чем с другом не договаривался. Более того, простая идея позвонить Матвееву поднимала внутри такую волну паники, что хотелось выть. Выбежав из подъезда и свернув во двор, Ионов остановился, с наслаждением вдохнул морозный воздух и попытался привести в порядок пляшущие в голове мысли. Где-то совсем близко раздавались радостные вопли празднующих людей, вышедших на улицу, чтобы запустить фейерверки. Громко лаяла испугавшаяся канонады собака.
Игорь поднял ворот куртки и свернул к темному детскому саду.
Нужно было многое обдумать.
Какое-то время он бессистемно бродил по улицам и дворам, слушая музыку и стараясь избегать пьяных компаний. Сначала это было непросто. Казалось, весь район решил покинуть теплые квартиры, пропахшие оливье и шампанским. Но постепенно залпы салютов начали доноситься сквозь композиции все реже и глуше, а потом и вовсе стихли. Спустя еще пару часов, обиженно пискнув, отключился разряженный телефон. Ионов остановился, убрал наушники в карман и прислушался к успокоившемуся, наконец, городу.
Тихо-тихо падал крупный снег, серебря детскую площадку и припаркованные в карманах машины. В неровные разрывы ватных облаков просачивались тонкие копья лунного света и яркий блеск звезд. Они падали вниз и смешивались с оранжевыми пятнами фонарей, выхватывая из плотных ночных теней куски реальности. Игорь поднял лицо к небу и по-детски попытался поймать губами вкусные снежинки. В голове медленно прояснялось. Паника отступала, возвращая на свое законное место логику, а эта скупая на эмоции особа предлагала для начала все разложить по полочкам, а уже потом идти вешаться.
Олег выронил из зубов измазанный в сырном соусе наггетс и с укором глянул на друга, мол, мы же все решили, а ты!.. Олеся моргнула, обрабатывая информацию, и задумчиво втянула с жутким хлюпающим звуком остатки колы.
– Смотря, какую сказку, – протянула она и с любопытством посмотрела на раскрасневшегося Ионова, который, выпутываясь из куртки, пытался отобрать у Олега остатки наггетсов.
– Жестокую, – повторил он.
– Купи себе сам! – завопил Матвеев, когда у него экспроприировали еще и картошку.
– Жестокость – понятие относительное, – заметила Олеся и уточнила: – Если там обязательно убьют всех любимых людей, а меня будут долго мучить, потом изнасилуют и задушат, оставив валяться в сточной канаве, я как-нибудь еще поживу тут. А если сам мир сложный и никакие плюшки с неба не станут сыпаться вместе с принцами, то, думаю, все-таки выбрать сказку. А это к чему?
И Синицына присоединилась к быстрому поеданию Олеговой картошки.
Назвать Олесю девушкой было затруднительно – пацанка и все. Короткая стрижка, угловатые грубые черты лица, плоская фигура, вечные рубашки и джинсы с кроссовками, купленные в мужском отделе. А, кроме того, совершенно не девичье поведение, начинавшееся с походки, манеры общения и заканчивающееся любовью к футболу и пиву.
Игорь вернул Матвееву опустевшую картонку.
– Просто хотелось понять, все ли мы правильно делаем.
Олеся нахмурилась, не улавливая смысла, а Олег показал Игорю кулак.
– Лучше на улицу уйти, тут полно камер, – Матвеев печально понюхал упаковку из-под картошки и ядовито добавил, – если ты, конечно, уже наелся.
– Нет, я жутко голоден, но лучше пойдемте, – надевать обратно куртку жутко не хотелось, но получить еще и за то, что они взорвут ютуб, исчезнув под пристальным вниманием камер посреди коридора… нет, спасибо.
– Куда? – Олеся с готовностью вскочила на ноги.
– В сказку, – фыркнул Матвеев, тоже застегивая пальто, – если получится, конечно.
– Мальчишки, вы какие-то странные, – Синицына покачала головой, но с готовностью направилась к эскалатору на первый этаж. – Надеюсь, под сказкой вы не подразумеваете желание сдать меня на органы.
Олег резко затормозил, хлопнул себя по лбу и вскричал на весь торговый центр:
– А ведь классная идея! Все, сказка отменяется, Игорь, звони какому-нибудь знакомому хирургу, мы разбогатеем!
Ионов улыбнулся, Олеся громко расхохоталась.
– Осторожнее, а то в одно прекрасное утро сам проснешься без почки.
Прозвучало это куда кровожаднее, чем у Олега, и тот подозрительно уточнил:
– И почему же оно будет прекрасным?
– Так оно будет таким для меня… где-нибудь на Мальдивах, с освежающим коктейлем в одной руке и пачкой баксов в другой, – коварно улыбнулась Синицына.
– Почки Олега на это точно не хватит, – возразил Игорь.
– Так одну заберу у Матвеева, другую – у тебя.
– Разбежалась, свою почку я буду пропивать самостоятельно.
Проходящие мимо люди на громкую троицу не просто косились – таращились, но ребятам это внимание было параллельно и перпендикулярно. Выбравшись на улицу, они с Олегом, не сговариваясь, пошли в те дворы, где совсем недавно Игорь впервые перешел грань. Заинтригованная Олеся даже не ругалась на то, что парни тащили ее непонятно куда в такую отвратительную погоду.
Мелькнула в белой пелене знакомая помойка. Ионову показалось, что прошла целая вечность с того момента, когда он, подобрав кусок трубы, бросился на помощь Матвееву. Выйдя на заснеженную детскую площадку, они взяли подругу за руки.
– Синичка, только не ругайся потом, хорошо? – попросил Олег.
Игорь чуть виновато улыбнулся.
– Парни, вы меня уже пугаете, серьезно, – однако, несмотря на то, что голос Олеси утратил веселость, она не спешила выдирать ладони и требовать объяснений.
Закрыв глаза, Игорь мысленно потянулся к вуали, ощущая ее теплый бархат. Он понимал, что если потянет ее, как обычно – перейдет в Нер один, оставив Синицыну изумленно оглядываться по сторонам, не понимая, куда делись друзья. Рядом так же напряженно пытался сдвинуть грань Олег.
Недавняя брешь, заделанная инквизицией, ощущалась как шрам, едва сменивший воспаленную корку. Ионову показалось, что он даже ощущает отголосок боли, испытываемой Нереальностью. Сотня нерилов постоянно раздирает ее на части, а единственное, что она может противопоставить наглым грабителям – кучку допотопных рептилий.
Он бы тоже озверел…
Бриан сказал, что Игорь рвет пространство. А нельзя как-нибудь проходить насквозь? Сначала парень представил себе зеркало, в котором отражался он сам – в сползшей на лоб шапке, с красным носом и крайне усталым видом. Потом добавил к своему отражению Олесю – тоненькую, яркую, в полосатой куртке не по сезону и слизеринском шарфе.
Рядом испуганно охнула подруга: Матвеев, не сумев продавить вуаль, первым перешел в Нер, выпустив руку подруги. Времени на сомнения не оставалось. Игорь чувствовал, как дрогнули пальцы Синицыной, приготовившись вырваться из захвата его руки. Если это произойдет, он точно потеряет концентрацию.
Отражение в зеркале зарябило, будто вода.
– Что за… – начала девушка хриплым, не своим голосом, и Ионов решился.
Выдохнув, Игорь представил, что зеркало превращается в ровную гладь, в которую надо только нырнуть – ни им, ни Неру не будет больно, просто сомкнется над головой прозрачная толща.
И он шагнул в застывшую воду.
А за ним в Нереальность перешла Олеся.
Олег, увидев их, подпрыгнул вверх и взмахнул своими огненными крыльями.
– Ты бы хоть головой подумал, чармандер, – сообщил Ионов, когда Олеся, издав громкий вопль, с ужасом отпрянула от преобразившегося в яркий факел друга и едва не уронила Игоря.
Парни переглянулись, почесали в затылках и, убедившись, что поблизости не бегают какие-нибудь голодные мерви, занялись просвещением подруги. Впрочем, быстро справившись с эмоциями, девушка уже подалась вперед, жадно впитывая информацию.
– …Круто! – Синицына бегала по небольшой площадке между домами, поднимая берцами клубы пыли и песка. – Ю-ху!
Подпрыгнув, она уцепилась руками за выпирающую сломанным ребром балку, подтянулась и полезла дальше, легко находя опоры для рук и ног в выщербленных стенах. Занимаясь спортивной гимнастикой с четырех лет и посещая скалодром каждую неделю, Олеся могла себе позволить и не такое. Забравшись на уровень третьего этажа, она села на крошащийся подоконник и замерла, смотря в сторону горизонта.
Матвеев и Ионов наблюдали за подругой снисходительно. Если Олег давно привык к Неру и считал его чем-то привычным и скучным, то Игорь прекрасно понимал восторг Синицыной – он сам все еще не мог насладиться этим миром, не понимая, что так восхищает его в серой Нереальности.
– Вопрос.
– М-м? – Матвеев повернулся к нему.
– Почему ты не позвал свой меч, когда мы мервь поймали? Я сегодня узнал, что оружие откликается на призыв нерила.
Олег поджал губы и посмотрел куда-то в бок, явно не желая поднимать эту тему. Игорь спокойно ждал, когда друг подберет слова.
– Понимаешь… мы с ним в ссоре, – с трудом выдавил Матвеев, покраснев.
– С кем? – не понял Ионов.
– С мечом.
Оценив удивление Игоря и его попытку переварить информацию, Олег скинул с плеч рюкзак, после чего вытащил свое оружие. Оно оказалось на пару сантиметров короче меча Игоря, и чуть уже, но, в принципе, мало чем отличалось, даже ножны оказались похожи. Разве что гарда была украшена несколькими крупными красными камнями.
– А это точно меч? – с сомнением протянул Ионов.
Олег тут же вскинул на него злой взгляд.
– Именно! А теперь представь, как я был разочарован, когда призвал это! При том, что с детства видел, какой красивый клинок у отца! Даже у Карины замечательная рапира... А эта железка почувствовала мои эмоции, поэтому я не могу ее призывать – либо оставляю валяться дома, либо таскаю с собой. Покажи свой.
Ионов вытащил меч, с улыбкой понаблюдав за переменой эмоций на лице Олега.
– Он как-то тоже у тебя… не очень, – выдал друг, еще раз посмотрел на свое оружие, сравнивая. – Не-е, так не повезти могло только нам!
Парни расхохотались и привлекли внимание Олеси. Закончив любоваться Нером, она в несколько стремительных движений спустила к ним, с любопытством изучив мечи.
– Уже закончили меряться?
– Было бы чем, – фыркнул Матвеев, запихивая оружие обратно в ранец.
– Надо будет спросить у Лада, мне же он где-то смог достать. Пусть и тебе поищет.
Олеся благодарно улыбнулась и вдруг замерла, пристально рассматривая Олега. Помотала головой, зажмурилась, несколько секунд стояла, перекатываясь с пятки на носок и, открыв глаза, выдала:
– Странно, там, где ты стоишь, тепло, и, если глаза закрыть, какие-то всполохи появляются, как будто много маленьких огоньков. А Игорь… только не обижайся, но ты словно пустое место, хотя я точно знаю, что стоишь рядом.
Ионов нахмурился, не понимая, о чем она, Олег же, наоборот, как ужаленный подскочил вверх.
– И я тебя чувствую, как нерила! Это восприятие перестроилось! Круто! Игорь…
Парень неопределенно повел плечами. Он уже понял, что в его случае произошел какой-то сбой. И, наверное, нужно было порадоваться за подругу, которая теперь-то уж точно сможет оценить все прелести долгой жизни, но почему-то не мог. Было холодно и обидно.
Где-то в отдалении раздался вой голодной мерви.
– Кажется, нам пора валить.
– А посмотреть? Любопытно же! – девушка повернулась в ту сторону.
– Хорошего понемногу. Еще успеешь. Олег, позвони отцу, – посоветовал Игорь, – Олесе теперь тоже надо в Отделе показаться, с Данте поговорить, потренироваться. Думаю, – он повернулся к Синицыной, – завтра вдвоем поедем.
Девушка согласно закивала и, притянув Ионова и Матвеева поближе, крепко обняла.
– Спасибо, мальчики, это лучший Новогодний подарок… даже передать не могу, как я вас люблю!
– И мы тебя, Синичка, – за двоих ответил Олег.
Игорь согласно кивнул.
Глава 6
Голод
Прогресс состоит не в замене неправильной теории на правильную, а в замене неправильной теории на неправильную же, но уточненную.
Закон Мерфи
Несколько оставшихся до Нового года дней Игорь потратил на тренировки и поиск подарков. И если с последними все обстояло более-менее неплохо: расставшись с остатками стипендии, Ионов нашел приятные мелочи для близких людей (и нерилов), то визиты на Полежаевскую по-прежнему не давали никаких результатов, кроме разочарования.
После всех тестов Воронцов передал Данте отчет, в котором сообщилось, что Ионов Игорь – человек, лишенный даже намека на какой-либо данум, за исключением чуть повышенной скорости регенерации и, собственно, способности переходить в Нер. Впрочем, без дара остался не один он. Несмотря на то, что Нереальность признала Олесю, и на бумаге Синицына теперь числилась нерилом, никаких способностей у девушки также не появилось. Сей крайне удручающий факт совершенно не мешал Данте гонять их (а заодно Матвеева, неудачно попавшегося под руку инквизитора) по залу до седьмого пота.
Но все равно под вечер, падая совершенно обессиленным на кровать и отмахиваясь от предложений Бриана перекинуться в карты или сыграть в шахматы, Игорь почему-то чувствовал себя совершенно счастливым.
До самой Новогодней ночи.
Точнее, странное ощущение появилось внутри гораздо раньше, но, погрузившись в дела и проблемы, Ионов каждый раз отмахивался от него. Однако, когда в три ночи, их маленький семейный праздник подошел к концу, и мама начала собирать со стола посуду, Игорь с удивлением понял, что по-прежнему голоден. Несколько последних дней он каждый раз думал о возросшей нагрузке, как обоснованной причине, почему ему постоянно хотелось есть. Тренировки отнимали уйму энергии, вот организм и требовал ее восполнять. Но сейчас, после трех салатов, запеченного мяса с картошкой и огромного торта, он почему-то не чувствовал насыщения.
Сделав в голове пометку, уточнить, мог ли Нер стать этому виной, Игорь почти успокоился. Подхватив салатницу и пустую бутылку из-под шампанского, он пошел помогать родительнице. Настя, сидя возле небольшой искусственной елки, продолжила перебирать свои подарки. Идея припахать сестру к уборке была разумной и заманчивой, но Ионов решил, что не так уж они втроем и насвинячили. Пусть у мелкой будет ощущение праздника без осадка в виде грязных тарелок и крошек на скатерти.
Вернувшись за оставшейся посудой, он подошел к Насте; она так самозабвенно рассматривала агатовую подвеску с котом-шаманом, что даже не заметила его. Игорь остановился за спиной мелкой. Только спустя минуту, когда раздался окрик мамы, интересующейся, куда черти утащили сына, Ионов пришел в себя, и, осознав, о чем только что сейчас думал, отшатнулся от сестры.
Схватив со стола жалобно звякнувшие бокалы, он бросился на кухню.
– Ма, я к Олегу в гости! Побегу скорее, – скороговоркой пробормотал Игорь и, не дожидаясь разрешения, подскочил к вешалке, принявшись обматываться шарфом и пытаясь влезть в ботинки.
– И даже не поможешь с уборкой? А почему сразу не предупредил?
К счастью, обиды в голосе родительницы он не услышал. Скорее, растерянность. Татьяна Сергеевна выглянула в коридор с мыльной тарелкой в руках, наблюдая, как Игорь мечется между прихожей и комнатой.
– Извини, только сейчас договорились, – хлопнув по карманам, парень проверил мобильник и наушники, а также наличие хотя бы какой-то мелочи. – Систер, помоги матери!
Настя что-то согласно промычала из комнаты, но Игорь, испугавшись недавней реакции, уже выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Естественно, он не планировал идти к Олегу и ни о чем с другом не договаривался. Более того, простая идея позвонить Матвееву поднимала внутри такую волну паники, что хотелось выть. Выбежав из подъезда и свернув во двор, Ионов остановился, с наслаждением вдохнул морозный воздух и попытался привести в порядок пляшущие в голове мысли. Где-то совсем близко раздавались радостные вопли празднующих людей, вышедших на улицу, чтобы запустить фейерверки. Громко лаяла испугавшаяся канонады собака.
Игорь поднял ворот куртки и свернул к темному детскому саду.
Нужно было многое обдумать.
Какое-то время он бессистемно бродил по улицам и дворам, слушая музыку и стараясь избегать пьяных компаний. Сначала это было непросто. Казалось, весь район решил покинуть теплые квартиры, пропахшие оливье и шампанским. Но постепенно залпы салютов начали доноситься сквозь композиции все реже и глуше, а потом и вовсе стихли. Спустя еще пару часов, обиженно пискнув, отключился разряженный телефон. Ионов остановился, убрал наушники в карман и прислушался к успокоившемуся, наконец, городу.
Тихо-тихо падал крупный снег, серебря детскую площадку и припаркованные в карманах машины. В неровные разрывы ватных облаков просачивались тонкие копья лунного света и яркий блеск звезд. Они падали вниз и смешивались с оранжевыми пятнами фонарей, выхватывая из плотных ночных теней куски реальности. Игорь поднял лицо к небу и по-детски попытался поймать губами вкусные снежинки. В голове медленно прояснялось. Паника отступала, возвращая на свое законное место логику, а эта скупая на эмоции особа предлагала для начала все разложить по полочкам, а уже потом идти вешаться.
