Еще были мальчишки. Такие же грязные и нищие, как и он сам – как и все в их деревне, – но вполне довольные выпавшими им судьбами. Трусы, привыкшие издеваться над теми, кто слабее. И рыжий комок шерсти в тот день показался им идеальной добычей. Котенок шипел, припадая на подбитую лапу, и отчаянно пытался вырваться из окружения.
Не так уж он и любил животных. Мелкие, слабые, бесполезные. И если бы котенок жалобно пищал, он бы наверняка прошел мимо. Но комок шерсти боролся и выглядел гораздо достойнее улюлюкающих мальчишек.
А он всегда любил подраться. Одному сломал руку, еще двум выбил зубы, остальные с воплями разбежались по домам.
Поднятый за шкирку котенок попытался царапаться и притих, когда на него прикрикнули и сильно встряхнули. Замер, ожидая удара. Но он только осмотрел спасенное животное, решив, что повреждения несерьезные – быстро подживут.
– Надо же… девчонка, – хмыкнул он и закинул спасенную живность на плечо. Мелкая немного повозилась, устраивая пострадавшую лапу, а после уцепилась острыми коготками за край старого плаща, показав, что к путешествию готова. – Если не достану денег на еду – съем тебя, – насмешливо пообещал он.
С плеча раздалось шипение и когти кольнули плечо.
Они шли по дороге прочь от прежней жизни, и казалось, что где-то вдали пыльная лента поднимается в голубое небо.
– Дикая! Одобряю. Мать рассказывала о больших черных кошках, не помню, как они называются… Правда, ты рыжая и мелкая, но характер подходящий. Будешь Кошкой, не вижу смысла что-нибудь выдумывать.
Потом были и другие драки, и другое небо, и крохи новых знаний и навыков. И голод, и работа – грязная, гнусная, узнав о которой мать бы расплакалась, а отец бы выгнал его из дома. Разве что он всегда оставался верен себе – не сражаться со слабыми, находить только достойных противников. Наниматели пожимали плечами, но с причудой мирились, и дела с пришедшим опытом находились все чаще. И Кошка тоже была. Выросла из мелкого комка в гибкого сильного зверя. Иногда пропадала по неделям, могла оцарапать его, если он забывался и в плохом настроении пытался сорвать злость на боевой подруге. Но в нужный момент всегда оказывалась рядом. Вцепиться врагу в лицо и разодрать его острыми когтями, кинуться под ноги – сделать все, чтобы ее спаситель выиграл очередной бой и мог поставить перед ней заслуженную миску молока.
И снова был ясный теплый день и чистое голубое небо. Была грязная улица и смутно знакомая компания… слишком большая, чтобы он мог рассчитывать на силу или удачу.
Хриплый голос: «А ты почти не изменился…» – расставил все по своим местам. Спустя столько лет он сам стал загнанной добычей, но все равно боролся, пока мог.
Рядом лежала рыжая Кошка. С перебитым хребтом и окровавленной мордой.
Он отвернулся и устало посмотрел в голубое безоблачно небо. Нет, отдыхать рано. Он же еще не стал кем-то важным, наоборот, принес слишком много вреда… и не станет теперь. Обидно. Сволочи. Даже Кошку не пожалели, а ведь она уже старая была. И все равно пыталась его защитить.
Вот бы с того света вернуться и отомстить.
Может, это далекое небо услышит его клятву?
Он обязательно вернется…
Игорь совершенно не удивился, проснувшись от резкого сквозняка. Еще вчера он бы просто закрыл окно, списав свои мысли на обострившуюся паранойю и, рухнув в объятия подушки, вернулся бы к прерванному сну. Сейчас открывшаяся створка не могла быть случайностью или следствием невнимательности.
– Саломея? – позвал Игорь, ощущая себя крайне неловко.
Ответа, конечно, не последовало.
– Война бы просто устроился на крыше или ветке дерева, да? Ему так удобнее, наверное, – говорить в воздух было примерно так же странно, как и обращаться к мерви. Даже если та действительно находилась в комнате, вряд ли ее интересовало мнение Ионова об удобстве наблюдательных пунктов и предпочтениях Войны.
– Это ведь ты тогда была? Напомнила Насте разбудить меня к экзамену. Спасибо, – еще острее чувствуя идиотичность ситуации, тихо поблагодарил Игорь, продолжая всматриваться в сумрак комнаты, будто бы одна сила желания могла вернуть ему способность видеть или хотя бы слышать Нереальность.
– Не понимаю, зачем я сдался Рыцарям. Честно. Может это какая-то злая шутка? Сказали бы честно. Нам ведь действительно не обязательно быть врагами. Фобос, например, нормальная, правда, еще маленькая. Но не думаю, что возраст играет важную роль. И какой из меня Владыка Нереальности? Править монстрами вместо того, чтобы их уничтожать… нет, это не для меня. И ни против друзей, ни против Отдела я не пойду. Даже не подумаю. И потом, у меня здесь все-таки жизнь. Учеба, сестра, мама. Я вот думал, что если не умру в ближайшие пятьдесят – шестьдесят лет, попрошу у Данте попробовать снять блок. Это же замечательно: жить и знать, что дальше что-то есть. Можно не бояться, не гадать, относиться к этому, как к очередному приключению. Или переезду в другой город. К тому же, я же наверняка верну только силу нерила… ни Данте не согласится на то, чтобы освободить опасную тварь, которую я не могу контролировать, ни я сам. Так что для вас я бесполезен. Честно.
Игорь помотал головой, злясь на самого себя за непонятное желание пооткровенничать с Саломеей. Упрямо поджал губы и принялся расправлять сбившееся одеяло. За окном медленно серело. Реальность выцветала, превращаясь в карандашный набросок. Хотелось спать. Обнять подушку, поджать ноги и не думать. Ни про невидимую морту, которая находилась на расстоянии вытянутой руки; ни про нерилов, не заметивших до сих пор Рыцарей, со всеми удобствами обустроившихся в столице; ни про неквамов, оказавшимися предателями.
Но вместо того, чтобы откинуться назад и закрыть глаза, Ионов продолжал смотреть в угол. Почему-то ему казалось, что Саломея находится именно там и жадно ловит каждое его слово. А потом в комнате что-то изменилось. Тени на миг качнулись и стали гуще. Игорь вздрогнул. Ему показалось, что он почувствовал легкое, осторожное прикосновение. Ионов инстинктивно сжал край одеяла, и на секунду по запястью словно провели тонким пером. Первым инстинктом было отдернуть руку и вскочить на ноги. Сказать что-нибудь грубое и злое. Вторым – попросить больше так не делать. Вместо этого Игорь только грустно улыбнулся.
– Все стало каким-то неправильным и сложным. Я хочу понять. Надеюсь, нам не придется снова становиться врагами.
…Саломея не хотела будить Игоря. Просто за последние недели она привыкла, что ее пост теперь находится именно здесь, а не у соседнего дома или на крыше. И слушая тихий голос Ионова, морта поняла, что для нее неважен смысл того, что говорил Владыка. Главное – говорил. Обращался к ней. Чувствовал, что это Саломея, а не кто-то другой. Что, даже не видя и не слыша, лишь догадываясь, хотел, чтобы это была она.
Приблизившись к кровати, морта опустилась на колени. Ей не нужны были свидетели. Эту клятву она принимала у себя сама. Перед Воронцовым Саломея позволяла себе преклонять лишь одно колено. Будто чувствовала, что тот, кто подарил ей новую ступень существования и цель – только посредник между поиском смысла и его обретением. И имя смыслу было Ионов Игорь. Еще совсем мальчишка. Он цеплялся за кусок ткани, словно тот мог его спасти. Пальцы нервно подрагивали.
Владыка говорил, что никогда не позволит снять блок, сдерживающий морта. Но это не казалось существенным. Он был бы достоин править Нереальность даже без той ужасающей силы. Только странные нотки, будто бы Игорь оправдывался, подсказывали: он боялся монстра внутри, но без него считал себя неполноценным.
Если возвращать силу, то полностью.
А идеи… одну совершенно случайно уже подсказали нерилы.
Саломея склонила голову и осторожно коснулась губами запястья своего Владыки.
Заговор
Что для одного ошибка, для другого – исходные данные.
Закон Мерфи
Еще с утра Игорь подумал, что надевать светлые джинсы на тренировку – не лучшая идея. По закону подлости обязательно испачкается. И, оценив «сюрприз», подготовленный для него неквамами, он только убедился в своей мысли. Все-таки иногда интуиция подает дельные советы, хоть и задним числом. В кедах неприятно хлюпало, отяжелевшая от воды ткань неприятно сковывала движения, но Ионов все равно старался.
Действительно, ставить Игоря между жизнью и смертью и надеяться, что тогда сила сама обойдет барьер, было рискованно и глупо. Данте был сильнейшим из инквизиторов и наверняка предусмотрел такую возможность прорыва. Поэтому Виктор приготовил целый бассейн с отвратительно пахнущей грязью, надеясь, что ситуация унижения, сработает не хуже, заставив искать способы обойти это и воспользоваться внутренними резервами.
Гладиус в руке Игоря уже искрил силой. Темные сполохи рвались в бой. Словно просили поторопиться. Напрячься, заставить себя. На пределе, на выдохе, на самой грани возможностей человеческого тела и за этой гранью. Как обычно. Как ему приходилось делать в Крыле. Обучаясь не с определенным регламентом в искусственно созданных условиях и с заботой о состоянии и самочувствии, как на тренировках с Данте, когда ничего не получалось, а в лабиринте, где любой неверный шаг сулил смерть.
Он победил бы Тристана, одного из неквамов, даже без гладиуса и надежды вернуть себе силы, если бы он угрожал его близким людям. А пока этого не происходило, Игорь мог позволить себе собраться и ощутить голод и тянущую пустоту на самых кончиках пальцев. Пропустить ее через себя, чувствуя, как сила возвращается.
Медленно, рывками, болью.
Но главное – возвращается.
Настолько близко, что он почти ощущал Грань.
Наверное, все должно было пойти по другому пути. Из десятков вероятностей Дэрил выбрал самую удобную и уверенно толкнул на нее Игоря, просчитав и реакцию, и последствия.
Бойл ворвался в дом на середине тренировки и в категоричной форме потребовал прекратить занятия с чужаком. После чего по-змеиному улыбнулся и сказал, что в противном случае кто-то может пострадать.
Виктор пафосно вытащил огромный меч и, обвинив Дэрила в нападении на Матвеева и Синицыну, сообщил Игорю, что этого неквама они давно изгнали из своих рядов, потому что он был совершенно неуправляемый и нарушил давнее соглашение между ними – не открываться нерилам.
Бойл в ответ уточнил, что Олег и Олеся в его списке не последние, и посоветовал Ионову забыть про намерение пробить блок, если он не хочет, чтобы в один темный вечер что-нибудь летальное не произошло с Настей.
Тристан из-за спины Рихтера не забыл сообщить, что Дэрил сейчас сильнейший из них, и никто с ним не справится. Но неквамы не собираются уступать изгнаннику и плясать под его дудку! Они вернут Игорю его силу, чего бы им это не стоило!
И все выжидательно уставились на Ионова, надеясь, что тот заупрямится и объяснит новому знакомому, что тренировки он не прекратит, а если Дэрил только косо глянет в сторону Насти, Игорь устроит ему свидание с Воронцовым на том свете.
Неквамы отлично разыграли свой маленький спектакль.
Может быть, они надеялись, что Ионов, услышав угрозы в адрес Насти, кинется на Бойла. Не успев разобраться в произошедших в нем переменах, не закончив работу над блоком, Игорь должен был броситься в очередное сражение… и так бы он и поступил, если бы вчера не узнал правды.
Его используют. Его силу уже поделили, загодя решив, кому какой кусок достанется, даже не успев ее вернуть самому Игорю. Все – ложь. Сейчас и Виктор, и Тристан, и Вера, и остальные неквамы изображали искреннее негодование. И призывали немедленно отомстить обидчику за нападения на Матвеева и Синицыну.
Жаль, нельзя плюнуть Виктору в лицо прямо сейчас и распрощаться.
Они думали, что укажут пальцем на незнакомого парня, обвинив его во всех грехах, и Игорь тут же бросится в атаку? Безусловно. Так бы он и сделал, особенно от страха за Настю. Но только не опоздай неквамы на один день или не встреть Ионов Лили, гуляя с которой, он опоздал на тренировку. Череда случайностей, встряхнув кости, бросила их на игровой стол, выбирая эту вероятность.
И Олеся, и Матвеев в порядке, и сами просили его понапрасну не рисковать.
Так какого черта Ионов должен кидаться на Бойла? Чтобы подыграть?
Нет. Не дождутся.
Он почти пробил барьер. Перед мысленным взором по прочной стене, отделяющей Ионова от его силы, уже пробежала тонкая трещина. Еще немного… но пока слишком рано. Пади блок Данте сейчас, и парень не удержит свою внутреннюю тварь под контролем. На это нужно чуть больше времени. И у него есть те, кто помогут с тренировками в более спокойной обстановке.
– Иди к черту, – посоветовал Игорь Дэрилу Бойлу и, сделав усилие, заткнул голодно урчащую внутри пустоту. Посмотрев на гладиус, приятно холодивший пальцы, он убрал меч в ножны и затем в ранец. Джинсы, как Ионов и предполагал, теперь вряд ли бы спасла и химчистка. На кофте в нескольких местах образовались дыры.
Распугает всех прохожих, пока доберется до дома.
– Я прекращаю тренировки, если это так принципиально для тебя.
– Ты уходишь, Игорь? Сейчас?
Нет, Виктор не слишком хорошо знал Ионова, чтобы поверить ему. Рихтеру казалось, что остановиться в такой момент невозможно. Но Игорь всегда гордился своей рассудочностью. А вот Дэрил не казался удивленным, он только странно прищурил глаза, будто бы в уме судорожно тасовал ходы и вероятности.
Но Бойл не пытался остановить Игоря.
Тонкому, так похожему на собственный меч, юноше требовалась вся сила Ионова до последней капли. Пока же блок продолжал сковывать данум Игоря, Дэрил не собирался сражаться с ним всерьез.
Только простимулировать к дальнейшему самосовершенствованию, чтобы Ионов сосредоточился на блоке, забыв про все остальное. Ведь иначе защитить сестру от Бойла парень не сможет. Это бы отлично сыграло неквамам на руку. Помогло бы еще больше укрепить дружбу Игоря с Виктором, и отвлекло бы от семьи и друзей, позволив напасть на них и изменить восприятие. Нужно, наверное, поблагодарить Рыцарей. Если бы у них так своевременно и синхронно не поехала крыша, Ионов бы не представлял, как смог бы выпутаться из этого самостоятельно.
Теперь же у Игоря были собственные планы. Осталось их логично обосновать, чтобы все стороны поверили и не засуетились раньше времени, отказываясь от прежних замыслов.
Так больше шансов их переиграть.
– Вы слишком печетесь о моей безопасности. Я не ребенок, Виктор. Простите, мне нужно подумать.
…Настя привычно хозяйничала по дому. Ей по какой-то странной, но уже привычной традиции помогала Карина, будто решила взять младшую Ионову под свою опеку. Поэтому Настя сейчас готовила ужин, что-то немелодично, но душевно напевая. А Матвеева, подвязав волосы, мыла окна. Заметив Игоря, идущего к подъезду, она весело махнула ему, забрызгав только что вытертое насухо стекло, но абсолютно не расстроилась по этому поводу.
Зайдя в квартиру, парень с наслаждением скинул хлюпающие кроссовки и принялся стягивать грязную, местами рваную одежду.
– Вау! Стриптиз, – прокомментировала Карина сие действие, отвлекшись от створки. – Ты сегодня рано.
– Что-то случилось? – из кухонного проема выглянула любопытная моська Насти.
Он покачал головой и скептично посмотрел на получившийся комок тряпья. Ионов сильно сомневался, что это еще можно будет привести в нормальный вид.
Не так уж он и любил животных. Мелкие, слабые, бесполезные. И если бы котенок жалобно пищал, он бы наверняка прошел мимо. Но комок шерсти боролся и выглядел гораздо достойнее улюлюкающих мальчишек.
А он всегда любил подраться. Одному сломал руку, еще двум выбил зубы, остальные с воплями разбежались по домам.
Поднятый за шкирку котенок попытался царапаться и притих, когда на него прикрикнули и сильно встряхнули. Замер, ожидая удара. Но он только осмотрел спасенное животное, решив, что повреждения несерьезные – быстро подживут.
– Надо же… девчонка, – хмыкнул он и закинул спасенную живность на плечо. Мелкая немного повозилась, устраивая пострадавшую лапу, а после уцепилась острыми коготками за край старого плаща, показав, что к путешествию готова. – Если не достану денег на еду – съем тебя, – насмешливо пообещал он.
С плеча раздалось шипение и когти кольнули плечо.
Они шли по дороге прочь от прежней жизни, и казалось, что где-то вдали пыльная лента поднимается в голубое небо.
– Дикая! Одобряю. Мать рассказывала о больших черных кошках, не помню, как они называются… Правда, ты рыжая и мелкая, но характер подходящий. Будешь Кошкой, не вижу смысла что-нибудь выдумывать.
Потом были и другие драки, и другое небо, и крохи новых знаний и навыков. И голод, и работа – грязная, гнусная, узнав о которой мать бы расплакалась, а отец бы выгнал его из дома. Разве что он всегда оставался верен себе – не сражаться со слабыми, находить только достойных противников. Наниматели пожимали плечами, но с причудой мирились, и дела с пришедшим опытом находились все чаще. И Кошка тоже была. Выросла из мелкого комка в гибкого сильного зверя. Иногда пропадала по неделям, могла оцарапать его, если он забывался и в плохом настроении пытался сорвать злость на боевой подруге. Но в нужный момент всегда оказывалась рядом. Вцепиться врагу в лицо и разодрать его острыми когтями, кинуться под ноги – сделать все, чтобы ее спаситель выиграл очередной бой и мог поставить перед ней заслуженную миску молока.
И снова был ясный теплый день и чистое голубое небо. Была грязная улица и смутно знакомая компания… слишком большая, чтобы он мог рассчитывать на силу или удачу.
Хриплый голос: «А ты почти не изменился…» – расставил все по своим местам. Спустя столько лет он сам стал загнанной добычей, но все равно боролся, пока мог.
Рядом лежала рыжая Кошка. С перебитым хребтом и окровавленной мордой.
Он отвернулся и устало посмотрел в голубое безоблачно небо. Нет, отдыхать рано. Он же еще не стал кем-то важным, наоборот, принес слишком много вреда… и не станет теперь. Обидно. Сволочи. Даже Кошку не пожалели, а ведь она уже старая была. И все равно пыталась его защитить.
Вот бы с того света вернуться и отомстить.
Может, это далекое небо услышит его клятву?
Он обязательно вернется…
***
Игорь совершенно не удивился, проснувшись от резкого сквозняка. Еще вчера он бы просто закрыл окно, списав свои мысли на обострившуюся паранойю и, рухнув в объятия подушки, вернулся бы к прерванному сну. Сейчас открывшаяся створка не могла быть случайностью или следствием невнимательности.
– Саломея? – позвал Игорь, ощущая себя крайне неловко.
Ответа, конечно, не последовало.
– Война бы просто устроился на крыше или ветке дерева, да? Ему так удобнее, наверное, – говорить в воздух было примерно так же странно, как и обращаться к мерви. Даже если та действительно находилась в комнате, вряд ли ее интересовало мнение Ионова об удобстве наблюдательных пунктов и предпочтениях Войны.
– Это ведь ты тогда была? Напомнила Насте разбудить меня к экзамену. Спасибо, – еще острее чувствуя идиотичность ситуации, тихо поблагодарил Игорь, продолжая всматриваться в сумрак комнаты, будто бы одна сила желания могла вернуть ему способность видеть или хотя бы слышать Нереальность.
– Не понимаю, зачем я сдался Рыцарям. Честно. Может это какая-то злая шутка? Сказали бы честно. Нам ведь действительно не обязательно быть врагами. Фобос, например, нормальная, правда, еще маленькая. Но не думаю, что возраст играет важную роль. И какой из меня Владыка Нереальности? Править монстрами вместо того, чтобы их уничтожать… нет, это не для меня. И ни против друзей, ни против Отдела я не пойду. Даже не подумаю. И потом, у меня здесь все-таки жизнь. Учеба, сестра, мама. Я вот думал, что если не умру в ближайшие пятьдесят – шестьдесят лет, попрошу у Данте попробовать снять блок. Это же замечательно: жить и знать, что дальше что-то есть. Можно не бояться, не гадать, относиться к этому, как к очередному приключению. Или переезду в другой город. К тому же, я же наверняка верну только силу нерила… ни Данте не согласится на то, чтобы освободить опасную тварь, которую я не могу контролировать, ни я сам. Так что для вас я бесполезен. Честно.
Игорь помотал головой, злясь на самого себя за непонятное желание пооткровенничать с Саломеей. Упрямо поджал губы и принялся расправлять сбившееся одеяло. За окном медленно серело. Реальность выцветала, превращаясь в карандашный набросок. Хотелось спать. Обнять подушку, поджать ноги и не думать. Ни про невидимую морту, которая находилась на расстоянии вытянутой руки; ни про нерилов, не заметивших до сих пор Рыцарей, со всеми удобствами обустроившихся в столице; ни про неквамов, оказавшимися предателями.
Но вместо того, чтобы откинуться назад и закрыть глаза, Ионов продолжал смотреть в угол. Почему-то ему казалось, что Саломея находится именно там и жадно ловит каждое его слово. А потом в комнате что-то изменилось. Тени на миг качнулись и стали гуще. Игорь вздрогнул. Ему показалось, что он почувствовал легкое, осторожное прикосновение. Ионов инстинктивно сжал край одеяла, и на секунду по запястью словно провели тонким пером. Первым инстинктом было отдернуть руку и вскочить на ноги. Сказать что-нибудь грубое и злое. Вторым – попросить больше так не делать. Вместо этого Игорь только грустно улыбнулся.
– Все стало каким-то неправильным и сложным. Я хочу понять. Надеюсь, нам не придется снова становиться врагами.
…Саломея не хотела будить Игоря. Просто за последние недели она привыкла, что ее пост теперь находится именно здесь, а не у соседнего дома или на крыше. И слушая тихий голос Ионова, морта поняла, что для нее неважен смысл того, что говорил Владыка. Главное – говорил. Обращался к ней. Чувствовал, что это Саломея, а не кто-то другой. Что, даже не видя и не слыша, лишь догадываясь, хотел, чтобы это была она.
Приблизившись к кровати, морта опустилась на колени. Ей не нужны были свидетели. Эту клятву она принимала у себя сама. Перед Воронцовым Саломея позволяла себе преклонять лишь одно колено. Будто чувствовала, что тот, кто подарил ей новую ступень существования и цель – только посредник между поиском смысла и его обретением. И имя смыслу было Ионов Игорь. Еще совсем мальчишка. Он цеплялся за кусок ткани, словно тот мог его спасти. Пальцы нервно подрагивали.
Владыка говорил, что никогда не позволит снять блок, сдерживающий морта. Но это не казалось существенным. Он был бы достоин править Нереальность даже без той ужасающей силы. Только странные нотки, будто бы Игорь оправдывался, подсказывали: он боялся монстра внутри, но без него считал себя неполноценным.
Если возвращать силу, то полностью.
А идеи… одну совершенно случайно уже подсказали нерилы.
Саломея склонила голову и осторожно коснулась губами запястья своего Владыки.
Глава 8
Заговор
Что для одного ошибка, для другого – исходные данные.
Закон Мерфи
Еще с утра Игорь подумал, что надевать светлые джинсы на тренировку – не лучшая идея. По закону подлости обязательно испачкается. И, оценив «сюрприз», подготовленный для него неквамами, он только убедился в своей мысли. Все-таки иногда интуиция подает дельные советы, хоть и задним числом. В кедах неприятно хлюпало, отяжелевшая от воды ткань неприятно сковывала движения, но Ионов все равно старался.
Действительно, ставить Игоря между жизнью и смертью и надеяться, что тогда сила сама обойдет барьер, было рискованно и глупо. Данте был сильнейшим из инквизиторов и наверняка предусмотрел такую возможность прорыва. Поэтому Виктор приготовил целый бассейн с отвратительно пахнущей грязью, надеясь, что ситуация унижения, сработает не хуже, заставив искать способы обойти это и воспользоваться внутренними резервами.
Гладиус в руке Игоря уже искрил силой. Темные сполохи рвались в бой. Словно просили поторопиться. Напрячься, заставить себя. На пределе, на выдохе, на самой грани возможностей человеческого тела и за этой гранью. Как обычно. Как ему приходилось делать в Крыле. Обучаясь не с определенным регламентом в искусственно созданных условиях и с заботой о состоянии и самочувствии, как на тренировках с Данте, когда ничего не получалось, а в лабиринте, где любой неверный шаг сулил смерть.
Он победил бы Тристана, одного из неквамов, даже без гладиуса и надежды вернуть себе силы, если бы он угрожал его близким людям. А пока этого не происходило, Игорь мог позволить себе собраться и ощутить голод и тянущую пустоту на самых кончиках пальцев. Пропустить ее через себя, чувствуя, как сила возвращается.
Медленно, рывками, болью.
Но главное – возвращается.
Настолько близко, что он почти ощущал Грань.
Наверное, все должно было пойти по другому пути. Из десятков вероятностей Дэрил выбрал самую удобную и уверенно толкнул на нее Игоря, просчитав и реакцию, и последствия.
Бойл ворвался в дом на середине тренировки и в категоричной форме потребовал прекратить занятия с чужаком. После чего по-змеиному улыбнулся и сказал, что в противном случае кто-то может пострадать.
Виктор пафосно вытащил огромный меч и, обвинив Дэрила в нападении на Матвеева и Синицыну, сообщил Игорю, что этого неквама они давно изгнали из своих рядов, потому что он был совершенно неуправляемый и нарушил давнее соглашение между ними – не открываться нерилам.
Бойл в ответ уточнил, что Олег и Олеся в его списке не последние, и посоветовал Ионову забыть про намерение пробить блок, если он не хочет, чтобы в один темный вечер что-нибудь летальное не произошло с Настей.
Тристан из-за спины Рихтера не забыл сообщить, что Дэрил сейчас сильнейший из них, и никто с ним не справится. Но неквамы не собираются уступать изгнаннику и плясать под его дудку! Они вернут Игорю его силу, чего бы им это не стоило!
И все выжидательно уставились на Ионова, надеясь, что тот заупрямится и объяснит новому знакомому, что тренировки он не прекратит, а если Дэрил только косо глянет в сторону Насти, Игорь устроит ему свидание с Воронцовым на том свете.
Неквамы отлично разыграли свой маленький спектакль.
Может быть, они надеялись, что Ионов, услышав угрозы в адрес Насти, кинется на Бойла. Не успев разобраться в произошедших в нем переменах, не закончив работу над блоком, Игорь должен был броситься в очередное сражение… и так бы он и поступил, если бы вчера не узнал правды.
Его используют. Его силу уже поделили, загодя решив, кому какой кусок достанется, даже не успев ее вернуть самому Игорю. Все – ложь. Сейчас и Виктор, и Тристан, и Вера, и остальные неквамы изображали искреннее негодование. И призывали немедленно отомстить обидчику за нападения на Матвеева и Синицыну.
Жаль, нельзя плюнуть Виктору в лицо прямо сейчас и распрощаться.
Они думали, что укажут пальцем на незнакомого парня, обвинив его во всех грехах, и Игорь тут же бросится в атаку? Безусловно. Так бы он и сделал, особенно от страха за Настю. Но только не опоздай неквамы на один день или не встреть Ионов Лили, гуляя с которой, он опоздал на тренировку. Череда случайностей, встряхнув кости, бросила их на игровой стол, выбирая эту вероятность.
И Олеся, и Матвеев в порядке, и сами просили его понапрасну не рисковать.
Так какого черта Ионов должен кидаться на Бойла? Чтобы подыграть?
Нет. Не дождутся.
Он почти пробил барьер. Перед мысленным взором по прочной стене, отделяющей Ионова от его силы, уже пробежала тонкая трещина. Еще немного… но пока слишком рано. Пади блок Данте сейчас, и парень не удержит свою внутреннюю тварь под контролем. На это нужно чуть больше времени. И у него есть те, кто помогут с тренировками в более спокойной обстановке.
– Иди к черту, – посоветовал Игорь Дэрилу Бойлу и, сделав усилие, заткнул голодно урчащую внутри пустоту. Посмотрев на гладиус, приятно холодивший пальцы, он убрал меч в ножны и затем в ранец. Джинсы, как Ионов и предполагал, теперь вряд ли бы спасла и химчистка. На кофте в нескольких местах образовались дыры.
Распугает всех прохожих, пока доберется до дома.
– Я прекращаю тренировки, если это так принципиально для тебя.
– Ты уходишь, Игорь? Сейчас?
Нет, Виктор не слишком хорошо знал Ионова, чтобы поверить ему. Рихтеру казалось, что остановиться в такой момент невозможно. Но Игорь всегда гордился своей рассудочностью. А вот Дэрил не казался удивленным, он только странно прищурил глаза, будто бы в уме судорожно тасовал ходы и вероятности.
Но Бойл не пытался остановить Игоря.
Тонкому, так похожему на собственный меч, юноше требовалась вся сила Ионова до последней капли. Пока же блок продолжал сковывать данум Игоря, Дэрил не собирался сражаться с ним всерьез.
Только простимулировать к дальнейшему самосовершенствованию, чтобы Ионов сосредоточился на блоке, забыв про все остальное. Ведь иначе защитить сестру от Бойла парень не сможет. Это бы отлично сыграло неквамам на руку. Помогло бы еще больше укрепить дружбу Игоря с Виктором, и отвлекло бы от семьи и друзей, позволив напасть на них и изменить восприятие. Нужно, наверное, поблагодарить Рыцарей. Если бы у них так своевременно и синхронно не поехала крыша, Ионов бы не представлял, как смог бы выпутаться из этого самостоятельно.
Теперь же у Игоря были собственные планы. Осталось их логично обосновать, чтобы все стороны поверили и не засуетились раньше времени, отказываясь от прежних замыслов.
Так больше шансов их переиграть.
– Вы слишком печетесь о моей безопасности. Я не ребенок, Виктор. Простите, мне нужно подумать.
…Настя привычно хозяйничала по дому. Ей по какой-то странной, но уже привычной традиции помогала Карина, будто решила взять младшую Ионову под свою опеку. Поэтому Настя сейчас готовила ужин, что-то немелодично, но душевно напевая. А Матвеева, подвязав волосы, мыла окна. Заметив Игоря, идущего к подъезду, она весело махнула ему, забрызгав только что вытертое насухо стекло, но абсолютно не расстроилась по этому поводу.
Зайдя в квартиру, парень с наслаждением скинул хлюпающие кроссовки и принялся стягивать грязную, местами рваную одежду.
– Вау! Стриптиз, – прокомментировала Карина сие действие, отвлекшись от створки. – Ты сегодня рано.
– Что-то случилось? – из кухонного проема выглянула любопытная моська Насти.
Он покачал головой и скептично посмотрел на получившийся комок тряпья. Ионов сильно сомневался, что это еще можно будет привести в нормальный вид.
