– Госпожа Рыцарь, – из приоткрытой двери снова показалась Матвеева Карина, – господин Владимир скоро освободится, пройдите, пожалуйста, сюда, а то ваш данум даже в спокойном состоянии отпугивает потенциальных покупателей.
Сидя в небольшом, заставленном коробками помещении и разглядывая чашку с дымящимся крепким чаем, Саломея продолжила свои размышления о том, насколько на самом деле все странно у людей и как сложно порой бывает понять их поступки и мотивы, толкнувшие сделать именно так, а не иначе. Впрочем, долго рассматривать чай в одиночестве Мее не пришлось. Буквально через несколько минут в комнате появился сам Лад, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку.
– Признаю, хороший чай, как и кофе – моя самая страшная слабость. Поэтому предпочитаю иметь к ним прямой доступ, а заодно угощать друзей только качественными сортами этих божественных напитков. Никто ведь не запрещает нерилам вести свой бизнес. Рад видеть вас, госпожа Рыцарь, в качестве гостя, а не врага, хотя и не представляю, что же могло привести третью из созданий Александра к скромному мне.
Лжец.
Хитрый, умный лжец, который наверняка, в отличие от всего Отдела, давно заметил подозрительную активность двух мортов у дома Ионова и специально предложил девочке испорченный товар, чтобы вынудить показать себя.
– Лисовский Владимир, второй по силе среди всех ныне зарегистрированных нерилов, о котором даже Воронцов говорил, осторожно подбирая слова, мало похож на скромного бизнесмена, каким пытается выглядеть.
Мужчина звонко и довольно рассмеялся.
– А вы умеете льстить, госпожа Рыцарь!
– Саломея, пожалуйста. Мир живых многому учит и на многое заставляет смотреть иначе, – морта не видела смысла в том, чтобы быть нечестной с ближайшим соратником главы инквизиции или о чем-то недоговаривать. Она собиралась сделать Лада своим союзником, а для этого требовалось посвятить его в самые мелкие детали плана. – Вы ведь уже поняли, что мы не собираемся причинять вред Ионову и его семье и что также заинтересованы в возвращении ему данума нерила?
И, конечно, сил морта. Но это очевидно.
Лад с готовностью закивал, неправдоподобно изображая болванчика.
– Да. И мне интересно, что в таком случае, вам нужно от мальчика. Ведь также, я предположил, что, кроме вас с Войной, в Игоре заинтересованы и оставшиеся Рыцари? Одни из сильнейших мервей оберегают уничтожившего их создателя и потерявшего силы врага, словно лучшего друга. Или… величайшую для всей Нереальности ценность. И сложно оставаться простым наблюдателем, когда появляется четвертая сторона, также заинтересованная в способностях Ионова. Потешьте мое любопытство, госпожа Саломея.
– Охотно, господин-предатель, – за прошедшее время морта также научилась принимать правила игры: – Игорь – наш Владыка.
Именно так. Не «возможно станет в будущем, когда к нему вернутся силы», а уже, как свершившийся факт, который нельзя вычеркнуть из ткани времени.
Лад молчал. Он отставил чашку и спокойно смотрел на Саломею. Внимательный взгляд старика совсем не подходил лицу молодого мужчины. Морта ждала. Сейчас все решала одна деталь, совершенно незначительная мелочь. Кого за прожитые столетия в Ладе осталось больше – охотника, уничтожающего порождения Нереальности, или экспериментатора, который принимал непосредственное участие в создании нового вида? (А еще занял после смерти Александра кресло главы исследовательского центра.)
Впрочем… Саломея не солгала, сказав, что Воронцов осторожно выбирал слова, однако, не уточнила, что говорил тот все равно много. Ведь, будучи в здравом уме, он не мог и предположить, что все услышанное верной и тихой мортой рано или поздно послужит для совсем иных целей. Так что сомнений у Саломеи не было. Только едва ощутимо тянуло внутри, будто бы кто-то легко трогал тонкие струны, и они тревожно и глухо звучали.
Наконец, растянувшись до предела, пауза оборвалась коротким, довольным смешком. Лад улыбнулся еще шире.
– Как интересно!
Союзники
Если вам кажется, что ситуация улучшается,
значит, вы чего-то не заметили.
Закон Мерфи
– Значит, облики. Нам нужен кто-то с данумом-образником, – Лад оставил в сторону пустую чашку.
Седьмую по счету.
За то время, которое они с Саломеей обсуждали будущее сотрудничество, он, кажется, успел выпить несколько литров напитка, который также был горячо любим Воронцовом (только Александр предпочитал зеленый). У Меи вид жидкость с травяным запахом вызывал какой-то смутный дискомфорт, похожий на отвращение, и с некоторым удовлетворением она вспомнила, что Ионов, конечно, тоже не обходился без чая, но все-таки по возможности предпочитал ему сок или газировку.
Еще один неоспоримый плюс нового Владыки.
Саломея посмотрела на давно остывшую чашку, стоящую перед ней – то ли дань вежливости, которую она не могла ни понять, ни оценить, то ли тонкая ирония над тем, что все равно в данный момент морта не насладилась бы вкусом напитка при всем желании.
По нескольким пунктам согласия они уже достигли.
Например, Лад брал на себя заботу об Ионовой Татьяне Сергеевне, которую тоже следовало ввести в курс дела. Осторожно, помня о ее непростом характере и совершенно непредсказуемой реакции. А также мужчина обещал поговорить с Данте. Мея, в свою очередь, согласилась на несколько тестов, на этот раз официальных, с возможностью дальнейшего предоставления информации во все заинтересованные Отделы. Не сказать, чтобы морту совсем не волновал странный огонек одержимости в глазах Лада, когда он говорил про исследования (по словам нерила – абсолютно безопасные и безболезненные), но ради Владыки Саломея была готова вытерпеть многое.
Также она получила развернутую информацию о слабом нериле Викторе Рихтере, который изначально добровольно согласился на эксперименты Воронцова, а затем исчез, когда понял, что для Александра он расходный материал. Откровением это не стало, но Саломея все-таки задумалась, раскладывая в уме новые факты.
Игорь тоже должен был это узнать. Как можно быстрее.
– Пока необходимы два облика, – уточнила Мея.
– «Пока» – это для вас и Войны, полагаю? А затем? Остальные Рыцари также планируют посетить столицу?
– Не исключено.
Лад фальшиво огорчился.
– Придется провести дополнительные тесты. Не думаю, что стандартные заготовки-образы, которыми пользуются нерилы для смены обличий, подойдут мервям. Нам это, в конце концов, нужно только, чтобы никто не мог отследить, что один и тот же человек засветился на фотографиях девятнадцатого века и двадцать первого. И… Саломея, надеюсь, вы понимаете, что, несмотря на все доводы, у меня нет оснований полностью доверять вам?
Логично. И вполне ожидаемо.
Морта тоже не собиралась верить каждому слову Лада.
– Ваши условия?
Нерил задумался, опустив взгляд на свои ладони. Либо он не ждал, что Саломея сразу согласится, не раздумывая, либо в последний момент решил дополнить список требований.
– Я установлю на облики ограничители данума.
Предсказуемо.
– Если ограничение будет разумным, а не полностью лишит нас сил, не вижу никаких сложностей.
Даже, наоборот, это уберет проблему постоянного контроля, на который, собственно, и тратится большая часть резерва, а, кроме того, страдают концентрация и внимание.
– Что-то еще?
– Конечно, Саломея, – теперь Лад изобразил удивление. – Иначе было бы слишком просто! – вероятно, ему просто хотелось узнать до какого предела может дойти морта и на какие еще условия согласится ради Ионова.
Он бы удивился, если бы узнал, что пределов не существовало.
Даже если Саломея с Войной лишатся своих данумов и будут вынуждены выйти из игры, ничего страшного не произойдет. Ведь кроме них останутся Смерть, Гнев, Деймос и Лилит, не считая нескольких десятков простых мортов – естественно, проигрывающих по силе Рыцарям, но не особенно уступающих нерилам.
Владыка никогда не останется без защиты.
– Также я поставлю ограничение на выход из обликов. Не больше двух раз за день. Если попытаетесь покинуть тело в третий – вас запечатает внутри.
В сумме для них с Войной – четыре выхода за двадцать четыре часа. Если установить шестичасовые дежурства, то все должно получиться. Саломея нахмурилась, чувствуя на каком-то интуитивном уровне, что в условии есть подвох.
– Печать, если возникнут затруднения, сможете снять только вы?
– Все верно.
– Значит, в случае вашей смерти, Владимир, мы останемся навсегда в искусственных телах с ограниченным данумом?
– Я не планировал умирать в ближайшее время… да и не в ближайшее тоже, – невероятно, но в голосе Лада послышались ноты опасения и неуверенности, словно нерил не смог понять, был ли вопрос морты безобидным уточнением или же завуалированной угрозой.
Выражение лица Саломеи осталось таким же беспристрастно-спокойным, и Лад честно пояснил.
– Будем считать это условие гарантией, что с теми, кто мне дорог, ничего не случится. Со своей же стороны я обещаю полную поддержку и помощь.
И это тоже было логично.
Саломея даже подумала, что Лад оказался слишком логичен и предсказуем для двойного игрока и манипулятора, который, по слухам, развязал две трети войн, произошедших за последние несколько столетий. Мея, пусть и не в полной мере, но представляла, что предсказуемый простак уж точно на такое способен не был.
Словно наперед просчитав саму мервь, нерил говорил лишь то, что та ожидала услышать. А истинные мотивы…
Саломея медленно моргнула, просчитывая варианты.
– Безусловно, вы правы. Ваша жизнь и безопасность в наших интересах, – уголки тонкого рта Меи слегка обозначили улыбку.
Золотистые глаза обеспокоенно взглянули на морту.
Было еще кое-что, чему Саломея научилась за прошедшие семнадцать месяцев. Если люди не могли отказать или возразить напрямую, они старались повернуть ситуацию таким образом, чтобы условия обернулись против оппонента. Сначала Саломея не понимала, как это у них получается. Потом заметила, что в стрессовых ситуациях смертные могли с невероятной скоростью находить в требованиях мелкие логические нестыковки и использовать их, как оружие.
Лада беспокоит реакция Отдела и инквизиции, если там узнают об его сговоре с Рыцарями Нера? Хорошо. Он получит гарантии. Более того, морты будут настолько любезны, что специально для нерила и его людей выделят защитника.
И даже не одного, а с небольшим, но очень вредным довеском.
– У вас найдется свободная комната и пара подушек?
В конце концов, Деймосу всегда было все равно, где спать.
Лишь бы никто не заставлял работать.
Бриан и Лера округлившимися глазами смотрели, как Война с развернутым данумом и придушенной мервью в зубах, ничуть не стесняясь их присутствия, опускается на крышу шестнадцатиэтажки.
– Ф-фто? – невнятно спросил он, не выпуская из зубов упитанную добычу, чем-то напоминающую гигантскую мутировавшую мышь.
Мервь приоткрыла один глаз, пытаясь оценить обстановку, увидела двух нерилов с нечитаемыми лицами и предпочла изобразить глубокий обморок. Убедившись, что побег не входит в ближайшие планы обеда, ибо тот уже понял, что все тщетно, Война спокойно свернул данум и отряхнулся.
– Зачем ты притащил сюда это?! – Снежинка брезгливо скривилась.
– Это мой ужин. Пришлось взять, так сказать, с собой, – фыркнул рыжий, – последние месяцы в городе и так с пропитанием туго, а теперь еще и вы приперлись – последних мервей распугали. Или предпочитаете, чтобы я на обычных людей переключился?
– Только посмей! – сжала маленькие кулачки Лера.
Ее напарник согласно наклонил голову.
– Если захочу – посмею, – нахально оскалился Война, не собираясь уступать нерилам. А про себя подумал, что если он только попробует облизнуться в сторону какого-нибудь человека, Саломея ему уши оторвет.
Лера, заглянув в смеющиеся глаза морта, немного успокоилась. Хорошо хоть он не собирался кушать пойманную тварь у них на глазах.
– Мне казалось, что Воронцов стабилизировал ваше состояние, и обратно мервями вы не станете… – неуверенно уточнила девушка.
– Ага, – согласился Война и, сообразив, что нерилы все еще не спешат в Отдел, сел прямо на свою добычу, словно та была мягким и удобным диваном. Мервь сдавленно пискнула, за что тут же получила по носу. – Стабилизировал. Если что – разума я уже не лишусь.
– Тогда зачем? – это уже Бриан подключился к обсуждению правильного питания мервей. Видимо, пока Война охотился (специально дав этим двум убедиться, что с Игорем все в порядке, у его семьи тоже дела супер, и вообще, в столице тишь да гладь), они так и не смогли решить, что же им делать.
– Жрать-то все равно хочется. Или вы хотите сказать, что в Нереальности видами любуетесь, а данумы у вас сами собой восстанавливаются?
Судя по взглядам нерилов, в Нере они отнюдь не пейзажи изучали и уже осознали всю идиотичность своего вопроса.
– Так что? Деремся или разбегаемся? Или вы теперь вместе со мной Ионова сторожить будете? Не-е, вы оставайтесь, так даже веселее будет.
Уточнять, что веселее будет исключительно Войне, а никак не Лере и Бриану, никто не стал. Это и так было очевидно.
– Нам нужно доложить об этом… о тебе, – Снежинка, наконец, смирилась с тем, что сейчас ссориться мортом нерационально и даже глупо.
А чтобы следить за Войной, на него пришлось бы надеть ошейник и поводок. И то это смог бы сделать лишь сотый по счету «счастливчик», который бы пробрался через груду своих мертвых предшественников, разорванных на мелкие клочки мортом. Ведь крайне сомнительно, что тому понравились бы нерилы, контролирующие каждый его шаг.
– Бай-бай! – согласился Война, искренне радуясь, что Морковка и Снежинка, наконец, свалят и не будут портить ему аппетит. – Если что – вы знаете, где меня найти, – и уже обращаясь к пойманной мерви: – Устроим ужин при свечах? Или ограничимся быстрым перекусом? Да, мне тоже больше нравится второй вариант.
Нерилы ушли уже как несколько часов назад, а морт все еще игрался с пойманной добычей и сам себе удивлялся, что не прикончил эту мелочь в первые две минуты. Он позволял мерви немного прийти в себя. Так, чтобы та начинала думать, будто побег возможен. А потом, в миг, когда тварь уже верила, что свобода близка, снова прижимал к крыше и довольно нависал над трясущейся тушей. Чтобы там ни говорила Фобос – инстинкты так просто не исчезали. Рожденный хищником не мог стать травоядным даже при очень большом желании.
Особенно, когда это самое желание принадлежит кому-то другому, а не самому хищнику.
Уже давно вернулась домой сестра Ионова. Темноволосая серьезная девочка хмурилась сильнее обычного и как-то подозрительно оглядела квартиру, словно подозревала, что совсем близко притаился злой морт. Пару раз где-то невдалеке мелькал данум Татьяны Сергеевны, будто бы та, проветривая голову, накручивала по району, стараясь держаться поближе к шестнадцатиэтажке.
Мервь, окончательно уверившись, что жизнь – боль и все – тлен, перестала сопротивляться и покорно сложила лапки на пузе, страдальчески зажмурившись. Рыжий угрожающе зашипел, призывая добычу посопротивляться еще немного, но тварь, уже попрощавшись с белым светом, продолжила изображать коврик.
– Как хочешь, – пожал плечами Война и сконцентрировал в ладонях немного силы – так, чтобы степень прожарки была средней, а блюдо не превратилось в горстку пепла.
Сидя в небольшом, заставленном коробками помещении и разглядывая чашку с дымящимся крепким чаем, Саломея продолжила свои размышления о том, насколько на самом деле все странно у людей и как сложно порой бывает понять их поступки и мотивы, толкнувшие сделать именно так, а не иначе. Впрочем, долго рассматривать чай в одиночестве Мее не пришлось. Буквально через несколько минут в комнате появился сам Лад, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку.
– Признаю, хороший чай, как и кофе – моя самая страшная слабость. Поэтому предпочитаю иметь к ним прямой доступ, а заодно угощать друзей только качественными сортами этих божественных напитков. Никто ведь не запрещает нерилам вести свой бизнес. Рад видеть вас, госпожа Рыцарь, в качестве гостя, а не врага, хотя и не представляю, что же могло привести третью из созданий Александра к скромному мне.
Лжец.
Хитрый, умный лжец, который наверняка, в отличие от всего Отдела, давно заметил подозрительную активность двух мортов у дома Ионова и специально предложил девочке испорченный товар, чтобы вынудить показать себя.
– Лисовский Владимир, второй по силе среди всех ныне зарегистрированных нерилов, о котором даже Воронцов говорил, осторожно подбирая слова, мало похож на скромного бизнесмена, каким пытается выглядеть.
Мужчина звонко и довольно рассмеялся.
– А вы умеете льстить, госпожа Рыцарь!
– Саломея, пожалуйста. Мир живых многому учит и на многое заставляет смотреть иначе, – морта не видела смысла в том, чтобы быть нечестной с ближайшим соратником главы инквизиции или о чем-то недоговаривать. Она собиралась сделать Лада своим союзником, а для этого требовалось посвятить его в самые мелкие детали плана. – Вы ведь уже поняли, что мы не собираемся причинять вред Ионову и его семье и что также заинтересованы в возвращении ему данума нерила?
И, конечно, сил морта. Но это очевидно.
Лад с готовностью закивал, неправдоподобно изображая болванчика.
– Да. И мне интересно, что в таком случае, вам нужно от мальчика. Ведь также, я предположил, что, кроме вас с Войной, в Игоре заинтересованы и оставшиеся Рыцари? Одни из сильнейших мервей оберегают уничтожившего их создателя и потерявшего силы врага, словно лучшего друга. Или… величайшую для всей Нереальности ценность. И сложно оставаться простым наблюдателем, когда появляется четвертая сторона, также заинтересованная в способностях Ионова. Потешьте мое любопытство, госпожа Саломея.
– Охотно, господин-предатель, – за прошедшее время морта также научилась принимать правила игры: – Игорь – наш Владыка.
Именно так. Не «возможно станет в будущем, когда к нему вернутся силы», а уже, как свершившийся факт, который нельзя вычеркнуть из ткани времени.
Лад молчал. Он отставил чашку и спокойно смотрел на Саломею. Внимательный взгляд старика совсем не подходил лицу молодого мужчины. Морта ждала. Сейчас все решала одна деталь, совершенно незначительная мелочь. Кого за прожитые столетия в Ладе осталось больше – охотника, уничтожающего порождения Нереальности, или экспериментатора, который принимал непосредственное участие в создании нового вида? (А еще занял после смерти Александра кресло главы исследовательского центра.)
Впрочем… Саломея не солгала, сказав, что Воронцов осторожно выбирал слова, однако, не уточнила, что говорил тот все равно много. Ведь, будучи в здравом уме, он не мог и предположить, что все услышанное верной и тихой мортой рано или поздно послужит для совсем иных целей. Так что сомнений у Саломеи не было. Только едва ощутимо тянуло внутри, будто бы кто-то легко трогал тонкие струны, и они тревожно и глухо звучали.
Наконец, растянувшись до предела, пауза оборвалась коротким, довольным смешком. Лад улыбнулся еще шире.
– Как интересно!
Глава 4
Союзники
Если вам кажется, что ситуация улучшается,
значит, вы чего-то не заметили.
Закон Мерфи
– Значит, облики. Нам нужен кто-то с данумом-образником, – Лад оставил в сторону пустую чашку.
Седьмую по счету.
За то время, которое они с Саломеей обсуждали будущее сотрудничество, он, кажется, успел выпить несколько литров напитка, который также был горячо любим Воронцовом (только Александр предпочитал зеленый). У Меи вид жидкость с травяным запахом вызывал какой-то смутный дискомфорт, похожий на отвращение, и с некоторым удовлетворением она вспомнила, что Ионов, конечно, тоже не обходился без чая, но все-таки по возможности предпочитал ему сок или газировку.
Еще один неоспоримый плюс нового Владыки.
Саломея посмотрела на давно остывшую чашку, стоящую перед ней – то ли дань вежливости, которую она не могла ни понять, ни оценить, то ли тонкая ирония над тем, что все равно в данный момент морта не насладилась бы вкусом напитка при всем желании.
По нескольким пунктам согласия они уже достигли.
Например, Лад брал на себя заботу об Ионовой Татьяне Сергеевне, которую тоже следовало ввести в курс дела. Осторожно, помня о ее непростом характере и совершенно непредсказуемой реакции. А также мужчина обещал поговорить с Данте. Мея, в свою очередь, согласилась на несколько тестов, на этот раз официальных, с возможностью дальнейшего предоставления информации во все заинтересованные Отделы. Не сказать, чтобы морту совсем не волновал странный огонек одержимости в глазах Лада, когда он говорил про исследования (по словам нерила – абсолютно безопасные и безболезненные), но ради Владыки Саломея была готова вытерпеть многое.
Также она получила развернутую информацию о слабом нериле Викторе Рихтере, который изначально добровольно согласился на эксперименты Воронцова, а затем исчез, когда понял, что для Александра он расходный материал. Откровением это не стало, но Саломея все-таки задумалась, раскладывая в уме новые факты.
Игорь тоже должен был это узнать. Как можно быстрее.
– Пока необходимы два облика, – уточнила Мея.
– «Пока» – это для вас и Войны, полагаю? А затем? Остальные Рыцари также планируют посетить столицу?
– Не исключено.
Лад фальшиво огорчился.
– Придется провести дополнительные тесты. Не думаю, что стандартные заготовки-образы, которыми пользуются нерилы для смены обличий, подойдут мервям. Нам это, в конце концов, нужно только, чтобы никто не мог отследить, что один и тот же человек засветился на фотографиях девятнадцатого века и двадцать первого. И… Саломея, надеюсь, вы понимаете, что, несмотря на все доводы, у меня нет оснований полностью доверять вам?
Логично. И вполне ожидаемо.
Морта тоже не собиралась верить каждому слову Лада.
– Ваши условия?
Нерил задумался, опустив взгляд на свои ладони. Либо он не ждал, что Саломея сразу согласится, не раздумывая, либо в последний момент решил дополнить список требований.
– Я установлю на облики ограничители данума.
Предсказуемо.
– Если ограничение будет разумным, а не полностью лишит нас сил, не вижу никаких сложностей.
Даже, наоборот, это уберет проблему постоянного контроля, на который, собственно, и тратится большая часть резерва, а, кроме того, страдают концентрация и внимание.
– Что-то еще?
– Конечно, Саломея, – теперь Лад изобразил удивление. – Иначе было бы слишком просто! – вероятно, ему просто хотелось узнать до какого предела может дойти морта и на какие еще условия согласится ради Ионова.
Он бы удивился, если бы узнал, что пределов не существовало.
Даже если Саломея с Войной лишатся своих данумов и будут вынуждены выйти из игры, ничего страшного не произойдет. Ведь кроме них останутся Смерть, Гнев, Деймос и Лилит, не считая нескольких десятков простых мортов – естественно, проигрывающих по силе Рыцарям, но не особенно уступающих нерилам.
Владыка никогда не останется без защиты.
– Также я поставлю ограничение на выход из обликов. Не больше двух раз за день. Если попытаетесь покинуть тело в третий – вас запечатает внутри.
В сумме для них с Войной – четыре выхода за двадцать четыре часа. Если установить шестичасовые дежурства, то все должно получиться. Саломея нахмурилась, чувствуя на каком-то интуитивном уровне, что в условии есть подвох.
– Печать, если возникнут затруднения, сможете снять только вы?
– Все верно.
– Значит, в случае вашей смерти, Владимир, мы останемся навсегда в искусственных телах с ограниченным данумом?
– Я не планировал умирать в ближайшее время… да и не в ближайшее тоже, – невероятно, но в голосе Лада послышались ноты опасения и неуверенности, словно нерил не смог понять, был ли вопрос морты безобидным уточнением или же завуалированной угрозой.
Выражение лица Саломеи осталось таким же беспристрастно-спокойным, и Лад честно пояснил.
– Будем считать это условие гарантией, что с теми, кто мне дорог, ничего не случится. Со своей же стороны я обещаю полную поддержку и помощь.
И это тоже было логично.
Саломея даже подумала, что Лад оказался слишком логичен и предсказуем для двойного игрока и манипулятора, который, по слухам, развязал две трети войн, произошедших за последние несколько столетий. Мея, пусть и не в полной мере, но представляла, что предсказуемый простак уж точно на такое способен не был.
Словно наперед просчитав саму мервь, нерил говорил лишь то, что та ожидала услышать. А истинные мотивы…
Саломея медленно моргнула, просчитывая варианты.
– Безусловно, вы правы. Ваша жизнь и безопасность в наших интересах, – уголки тонкого рта Меи слегка обозначили улыбку.
Золотистые глаза обеспокоенно взглянули на морту.
Было еще кое-что, чему Саломея научилась за прошедшие семнадцать месяцев. Если люди не могли отказать или возразить напрямую, они старались повернуть ситуацию таким образом, чтобы условия обернулись против оппонента. Сначала Саломея не понимала, как это у них получается. Потом заметила, что в стрессовых ситуациях смертные могли с невероятной скоростью находить в требованиях мелкие логические нестыковки и использовать их, как оружие.
Лада беспокоит реакция Отдела и инквизиции, если там узнают об его сговоре с Рыцарями Нера? Хорошо. Он получит гарантии. Более того, морты будут настолько любезны, что специально для нерила и его людей выделят защитника.
И даже не одного, а с небольшим, но очень вредным довеском.
– У вас найдется свободная комната и пара подушек?
В конце концов, Деймосу всегда было все равно, где спать.
Лишь бы никто не заставлял работать.
***
Бриан и Лера округлившимися глазами смотрели, как Война с развернутым данумом и придушенной мервью в зубах, ничуть не стесняясь их присутствия, опускается на крышу шестнадцатиэтажки.
– Ф-фто? – невнятно спросил он, не выпуская из зубов упитанную добычу, чем-то напоминающую гигантскую мутировавшую мышь.
Мервь приоткрыла один глаз, пытаясь оценить обстановку, увидела двух нерилов с нечитаемыми лицами и предпочла изобразить глубокий обморок. Убедившись, что побег не входит в ближайшие планы обеда, ибо тот уже понял, что все тщетно, Война спокойно свернул данум и отряхнулся.
– Зачем ты притащил сюда это?! – Снежинка брезгливо скривилась.
– Это мой ужин. Пришлось взять, так сказать, с собой, – фыркнул рыжий, – последние месяцы в городе и так с пропитанием туго, а теперь еще и вы приперлись – последних мервей распугали. Или предпочитаете, чтобы я на обычных людей переключился?
– Только посмей! – сжала маленькие кулачки Лера.
Ее напарник согласно наклонил голову.
– Если захочу – посмею, – нахально оскалился Война, не собираясь уступать нерилам. А про себя подумал, что если он только попробует облизнуться в сторону какого-нибудь человека, Саломея ему уши оторвет.
Лера, заглянув в смеющиеся глаза морта, немного успокоилась. Хорошо хоть он не собирался кушать пойманную тварь у них на глазах.
– Мне казалось, что Воронцов стабилизировал ваше состояние, и обратно мервями вы не станете… – неуверенно уточнила девушка.
– Ага, – согласился Война и, сообразив, что нерилы все еще не спешат в Отдел, сел прямо на свою добычу, словно та была мягким и удобным диваном. Мервь сдавленно пискнула, за что тут же получила по носу. – Стабилизировал. Если что – разума я уже не лишусь.
– Тогда зачем? – это уже Бриан подключился к обсуждению правильного питания мервей. Видимо, пока Война охотился (специально дав этим двум убедиться, что с Игорем все в порядке, у его семьи тоже дела супер, и вообще, в столице тишь да гладь), они так и не смогли решить, что же им делать.
– Жрать-то все равно хочется. Или вы хотите сказать, что в Нереальности видами любуетесь, а данумы у вас сами собой восстанавливаются?
Судя по взглядам нерилов, в Нере они отнюдь не пейзажи изучали и уже осознали всю идиотичность своего вопроса.
– Так что? Деремся или разбегаемся? Или вы теперь вместе со мной Ионова сторожить будете? Не-е, вы оставайтесь, так даже веселее будет.
Уточнять, что веселее будет исключительно Войне, а никак не Лере и Бриану, никто не стал. Это и так было очевидно.
– Нам нужно доложить об этом… о тебе, – Снежинка, наконец, смирилась с тем, что сейчас ссориться мортом нерационально и даже глупо.
А чтобы следить за Войной, на него пришлось бы надеть ошейник и поводок. И то это смог бы сделать лишь сотый по счету «счастливчик», который бы пробрался через груду своих мертвых предшественников, разорванных на мелкие клочки мортом. Ведь крайне сомнительно, что тому понравились бы нерилы, контролирующие каждый его шаг.
– Бай-бай! – согласился Война, искренне радуясь, что Морковка и Снежинка, наконец, свалят и не будут портить ему аппетит. – Если что – вы знаете, где меня найти, – и уже обращаясь к пойманной мерви: – Устроим ужин при свечах? Или ограничимся быстрым перекусом? Да, мне тоже больше нравится второй вариант.
Нерилы ушли уже как несколько часов назад, а морт все еще игрался с пойманной добычей и сам себе удивлялся, что не прикончил эту мелочь в первые две минуты. Он позволял мерви немного прийти в себя. Так, чтобы та начинала думать, будто побег возможен. А потом, в миг, когда тварь уже верила, что свобода близка, снова прижимал к крыше и довольно нависал над трясущейся тушей. Чтобы там ни говорила Фобос – инстинкты так просто не исчезали. Рожденный хищником не мог стать травоядным даже при очень большом желании.
Особенно, когда это самое желание принадлежит кому-то другому, а не самому хищнику.
Уже давно вернулась домой сестра Ионова. Темноволосая серьезная девочка хмурилась сильнее обычного и как-то подозрительно оглядела квартиру, словно подозревала, что совсем близко притаился злой морт. Пару раз где-то невдалеке мелькал данум Татьяны Сергеевны, будто бы та, проветривая голову, накручивала по району, стараясь держаться поближе к шестнадцатиэтажке.
Мервь, окончательно уверившись, что жизнь – боль и все – тлен, перестала сопротивляться и покорно сложила лапки на пузе, страдальчески зажмурившись. Рыжий угрожающе зашипел, призывая добычу посопротивляться еще немного, но тварь, уже попрощавшись с белым светом, продолжила изображать коврик.
– Как хочешь, – пожал плечами Война и сконцентрировал в ладонях немного силы – так, чтобы степень прожарки была средней, а блюдо не превратилось в горстку пепла.
