***
Впервые за последний год Саломея, сидя на лоджии трехкомнатной квартиры, ждала рассвета с нетерпением. Скорее даже так: впервые за все время, которое она была Саломеей – Рыцарем Нера, морта вообще чего-то ждала, а не принимала ход времени, как данность. Город заражал своей жизнью. Здесь все спешили, опаздывали, шумели, ссорились, смеялись, кричали и подчинялись секундным порывам.
А Саломея смотрела и анализировала.
Безупречно-серый мир застыл на переломе нового дня. В эти короткие минуты останавливалось даже время, словно делало глубокий вдох перед очередным рывком вперед. Стихал ветер, и листва уныло повисала однотонными картонками, непонятно зачем приклеенными к ветвям. Зашторенные окна домов таращились на запад слепыми глазами затаившихся монстров. Именно в эти мгновения пустота улиц ощущалась особенно остро. Даже глубокой ночью на самой периферии зрения нередко мелькали припозднившееся люди или же те, кому просто некуда было спешить. Но в предрассветном карикатурном мире, больше похожем на карандашный набросок, казалось, что все просто исчезли. Тишина оглушала. Она была неоднородной, несовершенной, звенящей от утренней прохлады, и одновременно удивительно живой.
Саломея закрывала глаза и видела осколки стекла и серый песок Нера… – его тихий шорох сопровождал каждую мервь от момента, когда она только осознавала себя посреди мертвой Нереальности и проходила через все метаморфозы скрипом осыпающихся и уходящих в бесконечность развалин. Даже за высокими стенами Крыла Ворона нельзя было скрыться от сухого, вкрадчивого шелеста.
Пожалуй, мерви всегда стремились в мир живых не только за душами, которые помогли бы заглушить боль, но и ради того, чтобы никогда больше не слышать этот протяжно-тоскливый звук.
Замерший воздух дрогнул, наполняя серость золотыми искрами. На бесцветное небо щедро плеснуло синим. Краска разливалась по покатому своду неровными пятнами, обозначая штрихи тонких, редких облаков. Зашумела листва, по улице быстро зацокали каблучки, где-то нетерпеливо просигналил автомобиль. Новый день привычно вступал в столицу, звеня будильниками и ворча на разные голоса привычную фразу «утром добрым не бывает».
Татьяна Сергеевна в своей комнате с хриплым проклятием помянула свою работу, после чего громко постучала в стенку сыну.
– Подъем, Игорь, а то опять куда-нибудь опоздаешь!
Ионов на это только попытался сильнее завернуться в одеяло, будто бы оно могло спасти его от сессии. Поэтому, поняв, что никакой реакции на ее заботу не последует, матриарх семейства появилась на пороге комнаты спустя пару минут с крайне недобрым выражением лица и, подкравшись к кровати, принялась тормошить отпрыска, пытаясь вытрясти его из надежного кокона.
Саломея без какого-либо интереса посмотрела на пижаму в сердечко. Когда она в первый раз стала свидетелем уникальной атмосферы, царящей в этой семье, то подумала, что у Владыки нашелся еще один неоспоримый плюс. Закаленный характером матери Ионов не должен особо удивиться безумию, творящемуся в Крыле Ворона. Хотя, стоило признать, Рыцари рядом с Татьяной Сергеевной смотрелась бледно. Женщина же, оживленно препираясь с Игорем, даже не подозревала, что в паре метров, на балконе ее собственной квартиры, сидит мервь и размышляет, как бы ограничить ее общение с сыном. На кухне недовольно шумела микроволновкой Настя, пытаясь соорудить завтрак из сосисок и вчерашних макарон.
Саломея, прищурившись, посмотрела на медленно поднимающееся солнце и устало потерла переносицу.
Если бы не вчерашнее происшествие, морта вряд ли сказала бы, что этот день чем-то отличается от множества других, похожих. Владыка всего-то снова подрался с незнакомым мясом и в очередной раз оказался похищенным собственными друзьями, которые пытались в обход блока Данте пропихнуть Игоря в Нереальность. (Саломея уже успела привыкнуть к странным отношениям между этими тремя и больше не пыталась раскрывать данум, как машинально делала первое время). Затем, потерпев очередную неудачу, Ионов смылся под неблаговидным предлогом в парк, чтобы посидеть наедине с книжкой.
Пока друзья учились охотиться на мервей и развивали потенциал, он болтался где-то за бортом. И пусть это было куда лучше, чем быть убитым или, потеряв контроль, сейчас бегать по Неру кровожадной тварью, парень все равно считал себя ущербным и лишним.
– Ну как тут? – Война нашел Саломею именно в тот момент, когда к месту, где засел Владыка, подошел прилизанный парень с коробкой конфет. – Ого! Чуть не пропустил все веселье.
– До этой самой минуты все было обычно.
Морта прислушалась к разговору на повышенных тонах, который набирал обороты возле лавочки, и пришла к выводу, что свой второй ход неизвестный парень продумал идеально. Семья – самое слабое место для Ионова.
На втором месте друзья.
Значит, именно они станут следующей целью. Еще бы понять, что любитель конфет и чужих Владык надеется получить от беспомощного человека.
– Смерть согласен с тобой: сначала нужно проследить, все выяснить, а только потом уничтожать. Возможно, удастся узнать нечто полезное. А Фобос сказала, что готова присоединиться к нам по первой же необходимости, – рыжий повернулся, чтобы оценить реакцию Меи, – ага, именно. Поэтому я и ответил, чтобы даже не думала о прогулке в реальность. Пусть лучше Гневом занимается.
Саломея благодарно кивнула. Импульсивность и нелепая восторженность Фобос сейчас была бы совершенно неуместна.
– Смотри не на лавочку… – морта указала от тени старых ясеней, чуть дальше в сторону пруда.
– Так мы не одни, – изучив девчонку, выкрашенную в жуткий зеленый цвет, и скрюченного горбатого мужчину, Война не нашел в них ничего интересного. – Точнее, этот прилизанный не один. Интересно, сколько их еще? И, вообще, кто это такие?
– Нужно узнать.
– Тогда разделимся? Учти, Ионов мой!
Саломея бы с этим утверждением поспорила, но решила, что сейчас не самый подходящий момент, и поэтому просто последовала за новыми действующими лицами, после того, как они обменялись несколькими репликами с любителем сладкого.
Группа странных людей, которые оказались совсем не людьми, называла себя неквамы. Бесполезные. И были они результатом одних из первых экспериментов Воронцова. Точнее, сама фамилия бывшего Владыки не прозвучала, да и, скорее всего, в то время, когда Александр определил для себя их бесполезность, именовался он иначе.
Саломее происходящее с каждой минутой не нравилось все больше. Сколько же действительно Воронцов сломал и искалечил судеб перед тем, как получил послушных его воле мортов?
Ни громкий, эмоциональный седой мальчишка, который, кажется, исключительно кричал и требовал, ни самоуверенный горбач, ни крашеная девчонка, смотрящая только в экран телефона, ни хмурая обезображенная ожогами женщина – никто из них не являлся сильным противником. Даже вместе они не смогли бы доставить проблем. Голод, который на данный момент считался последним по силе из Рыцарей, расправился бы с ними, не успев ощутить вкус драки. И все-таки странное ощущение тревожило Саломею.
Судя по внутренним ощущениям морты, неквамы были куда ближе к нерилам, даже имели четко сформированные данумы и могли призывать оружие. И все-таки что-то в них было неправильным. Не зря же Воронцов забраковал материал, на первый взгляд идеально соответствующий требованиям, и постарался про него забыть.
Может быть, то, что они в упор не видели Саломею и, кажется, не могли преодолевать Грань в Нер?
Или что-то еще?
Например, еле заметный след, отпечатавшийся болью на лицах этих существ.
Они не были хищниками, как морты, или охотниками – подобно нерилам.
Тогда кем же?
Какое-то время Саломея наблюдала за ними, но было очевидно, что без своего лидера это мясо не начнет обсуждать Ионова. Кажется, неквамы еще сами не очень хорошо понимали, что собираются делать и как именно. Зато теперь хотя бы морте было известно, где искать тех, кто нацелился на ее Владыку.
То, что произошло, когда Саломея возвращалась к дому Ионова, ничем иным, кроме как счастливой случайностью, называть было нельзя. Словно само мироздание на этот раз, исключительно ради интереса, решило встать на сторону мерви. Задержись Саломея у неквамов чуть дольше или, наоборот, покинь их чуть раньше, сообразив, что все собравшиеся люди – бесполезное мясо, она бы никогда не стала свидетелем этой сцены.
Матвеев истекал кровью, от боли потеряв сознание, а над ним стояли прилизанный любитель сладкого и еще один незнакомый юноша, похожий на длинное и острое лезвие меча.
И они обсуждали судьбу Ионова Игоря.
Саломея остановилась, замерев в нескольких метрах над ними, и спокойно изучила улыбающихся врагов, тщательно запомнив все детали. Если бы только морта захотела, всего спустя несколько мгновений рядом с нерилом на асфальте остались бы еще два тела, которые уж точно не смогли бы причинить вред Ионову по причине быстрой, но болезненной смерти.
Хорошо, что, посчитав Матвеева выведенным из строя, эти двое беззаботно обсуждали свои планы. Точнее, юноша, сохраняя на лице вежливую улыбку, оставался осторожен, а вот любитель сладкого по имени Виктор говорил громко и уверенно, ни капли не сомневаясь в своей победе.
…Они собирались вернуть силы Ионову. Конечно, лишь для того, чтобы сразу же их забрать себе. Но им было известно, как это сделать.
– Битва, в которой нельзя проиграть, кажется тебе скучной? – тихо повторила Саломея. – Нет, битва, в которой неизвестны имена всех участников – вот что скучно. Особенно, когда ленишься поднять голову и посмотреть вверх.
Тонкий юноша, названный Дэрилом Бойлом, послушно изменил восприятие своего друга, настраивая его ментальное поле под умеренное воздействие на окружающих, и морта добавила к своим наблюдениям уникальные способности этого существа. Если и в остальных неквамах скрывалось нечто подобное, было бы слишком опрометчиво недооценивать их.
В любом случае, Саломея обязательно убьет этих двоих, не оставив Войне ни единого шанса на хорошую драку. За все слова, сказанные ими об ее Владыке, она покажет, насколько глупо забывать, что кроме аверса и реверса у любой монеты всегда есть ребро. Главное, чтобы они вернули Игорю силы, а затем Саломея лично сопроводит их в преисподнюю.
Пока же пусть уходят, решив, что победа у неквамов в кармане.
Нерил тихо и жалобно застонал, когда боль вытолкнула его в реальность, и неловко попытался дотянуть до своего ранца. Вещи, рассыпанные вокруг, лежали так близко… Но раненый парень безуспешно захватывал пальцами воздух, не в силах дотянуться до Грани, чтобы исцелиться в Нере, или хотя бы до телефона, чтобы вызвать помощь. И судя по тому, как тревожно мерцал, почти исчезая, его данум, душа нерила собиралась распрощаться с телом в самое ближайшее время.
Этот Виктор явно перестарался.
Саломее было абсолютно все равно, выживет мальчишка или нет. Все необходимое она узнала. Теперь нужно было спешить к дому Ионова, чтобы через Войну передать новости в Крыло Ворона и выстроить тактику. Мысленно она уже просчитывала вероятности, поражаясь, насколько близкой и реальной вдруг стала возможность действительно сделать Ионова Владыкой Нереальности.
Внизу, неловко ворочая бесполезное тело в собственной крови, Матвеев все еще надеялся дотянуться до телефона. Несколько каких-то жалких сантиметров решали его судьбу, а силы продолжали таять.
Саломея неспешно спустилась вниз.
Мальчишка не видел ее, но услышал тихие, медленные шаги.
– По-могите, прошу… – прошептал нерил и только затем почувствовал чудовищный данум Саломеи, который та перестала скрывать.
С трудом повернув голову, друг Ионова посмотрел на нее с тоской и безнадежностью. Матвеев не кричал, не спрашивал, как Саломея выжила. Рвано и тяжело дыша, он продолжал тянуться к телефону. Только расширившиеся зрачки, закрывшие всю радужку, выдавали, насколько ему действительно страшно. Саломея приблизилась и носком небрежно подвинула телефон в ладонь нерила.
Матвеев удивленно моргнул и когда спустя короткое мгновение снова посмотрел перед собой, Саломея уже исчезла. И даже корпус телефона, приятно холодивший пальцы, не мог доказать, что морта не была кошмарным порождением гаснущего сознания Олега.
Глава 3
План
Даже если ваше объяснение настолько ясно, что исключает всякое ложное толкование, все равно найдется человек, который поймет вас неправильно.
Закон Мерфи
– Ты – дура, – сообщил Саломее Война, когда та, наконец, появилась на лоджии квартиры Ионовых.
– И что позволило тебе сделать такой вывод? – Мея села на нагретый за день пластик бортика, обхватила колени руками и бездумно уставилась куда-то за линию горизонта. Обычно она сама отзывалась об умственных способностях окружающих, как о весьма скудных, поэтому смена ролей немного сбивала с толку.
– Зачем ты раскрылась? Сюда же сейчас весь Отдел прибежит, размахивая мечами.
– Так было нужно, – Саломея уже собралась перейти к изложению новостей и выводов, которые она успела сделать, как Войну унесло в другие степи.
– Еще и ситуация – глупее не придумаешь.
– Война…
– Ты в курсе, что мелкая Ионова повадилась бегать к нерилам? Мы с тобой как-то совсем этот факт упустили. И получается: Игорь следит за Настей, эта прилизанная сволочь – за Игорем, а я, значит, за всеми. Как подумаю – хочу убивать.
– Не думай.
– Было бы забавно, если бы выяснилось, что в этот момент за мной тоже кто-кто следит.
– …
– И имя у него дурацкое. Виктор Рихтер… жесть, а-а? И почему оно у него вообще есть? Значит, нам Воронцов непонятные клички раздал, а им и имена, и фамилии?! Я тоже хочу! Может, самому выбрать?
– Ты закончил? – в голосе Саломеи проскользнуло нечто завуалированное, как бы намекающее: еще немного, и Война не досчитается конечностей.
Тот понятливо заткнулся, приготовившись слушать, но все равно выглядел недовольно нахохлившимся.
В этот самый момент в квартире раздался шум. Сначала громко и требовательно завопил мобильный, а спустя секунду, хлопнув дверью, в комнату вбежал Ионов, принявшись судорожно запихивать себя в джинсы. Рыжий по привычке дернулся было за Игорем, но, заметив, что Саломея продолжает спокойно сидеть, даже не посмотрев в сторону Владыки, тоже остался на месте.
– Куда он?
– На Матвеева напали.
– Дай угадаю кто.
Много времени сообщение новостей не отняло. Саломея кратко пересказала услышанный разговор и изложила свои мысли. План морты был максимально прост. Подождать, пока неквамы вернут Игорю силы; не позволить навредить ему в процессе; и воспрепятствовать тому, чтобы возвращенные способности немедленно отняли. Затем уничтожить неквамов, а Владыку увести в Нер, не слушая никаких возражений.
Убедившись, что в квартире все стихло, морты переместились на теплую крышу.
Война задумчиво потер подбородок.
– Наши так обрадуются, что опять Крыло Ворона развалят. На этот раз, не исключено, что окончательно, – метаться крысой между мирами ему не очень хотелось.
Рыжий копчиком чувствовал, что стоит ему только появиться на пороге замка и передать послание Саломеи, как Смерть немедленно приобщит его к какой-нибудь важной работе.
– У кого бы узнать про этих неквамов? Не мог же Воронцов их из ниоткуда взять? Должны были остаться его записи. И еще оружие нерилов у этого Рихтера… уверен, что это пахнет большими проблемами. Пусть Смерть покопается в лаборатории, может, найдет что-то полезное.
