Одна кандидатура, подходящая почти по всем статьям, у нее уже имелась.
Когда Саломея в первый раз подумала о мальчишке-пленнике, как о Владыке, то чуть не довела ошивающегося поблизости Войну до инфаркта. Безэмоциональное лицо Саломеи, которое Рыцарь обожал сравнивать с булыжником, исказилось таким удивлением, что имевший несчастье лицезреть это морт перекрестился и еще пару дней боялся приблизиться к ней.
Однако, чем чаще Саломея возвращалась к этой идее, тем больше убеждалась, что она не лишена рационального зерна. Силы мальчиш… господина Ионова (Рыцарь уже привыкла мысленно обращаться к претенденту на место Владыки именно так) было не занимать, о чем свидетельствовало то, что именно он победил Воронцова. Да и сами Война и Саломея, едва выжившие после сражений с ним, являли собой красочные иллюстрации возможностей Ионова. Он был гораздо ближе к мервям, чем к нерилам. И это также говорило в пользу нового Владыки. Кроме того, как показала практика, точнее, рассказал Война, прижатый за горло к холодной стене, за мортов Ионов заступался не менее охотно, чем за своих друзей. Спас же рыжего от Голода? Спас! Еще он умел быть ответственным и неплохо соображал.
А некоторая излишняя вспыльчивость и юношеский максимализм были минусами, поддающимися корректировке и влиянию времени.
Вариант, в котором господин Ионов, недослушав предложение Саломеи, крутил пальцем у виска и тянулся к оружию, Рыцарь почему-то не рассматривала. С ее точки зрения, все было логично и обосновано. О других проблемах, которые бы помешали привести в Нер его нового Владыку, Саломея не думала, полагая, что любую проблему можно уничтожить, даже если оная начнет размахивать данумами и предъявлять на Ионова права.
Во всяком случае, так считала морта на тот момент.
Поэтому, придя к окончательному решению, Саломея, окинув взглядом Крыло Ворона, которое могло в любой момент развалиться на части – Юдифь и Есфирь опять что-то не поделили, – просканировала Нереальность на наличие новых разрывов и направилась на ту сторону Грани.
В реальности, уставшей от холода и снега, уже царила теплая весна.
Саломея предполагала, что реакция Владыки на ее появление окажется не самой адекватной и не совсем положительной. Рыцарь даже предусмотрительно проиграла в мыслях несколько вариантов развития событий. В первом варианте Ионов сначала спрашивал, какого демона Саломея творит, а потом пытался ее повторно убить. Во втором – сперва вступал в драку, а только затем, в процессе повторного умерщвления морты, уточнял, что ей потребовалось.
Впрочем, закон подлости продолжал работать без сбоев, несмотря на то, что Рыцарь даже не подозревала об его существовании. И чего точно не могла предположить Саломея – что Владыка просто пройдет мимо возникшей перед ним в почтительном поклоне морты. Ионов не бросил в ее сторону даже скользящего, небрежного взгляда, словно та была пустым местом. Саломея недоуменно моргнула, не понимая, где, когда и, главное, чем она успела провиниться перед своим Владыкой.
Возможно, он не посчитал проигравшего врага достойным своего внимания?
Саломея повернулась, наблюдая, как ее главная и единственная кандидатура неспешно удаляется вверх по улице. Плечи Владыки были расслабленно-ссутулены, темные волосы с парой седых прядей немного отросли. Ионов за прошедшее время чуть подкачал мышцы, стал шире в плечах, но по-прежнему казался неподходяще тонким и молодым для той мощи, которую нес в себе. Рыцарь всмотрелась во Владыку пристальнее и подалась вперед, пожалуй, впервые надеясь, что ошиблась.
Только сейчас она осознала, что совершенно ничего не ощущает. В Ионове не было ни капли данума.
Если бы в этот момент поблизости находился Война, как обычно жаждущий хорошей драки, морта бы просто оставила от рыжего горстку пепла: слишком резко Саломею ударило по нервам чувство отчаянья. Ей был необходим Владыка. Тот, кто мог бы отдавать приказы и хвалить, пусть скупо, за их безупречное исполнение, показать новую цель и спокойно к ней идти, ведя за собой Саломею и (если Рыцарь все-таки решит поделиться своим Владыкой с другими) всех мортов.
Но тот, кто казался достойным, и кому она могла подчиняться, сейчас был слабее самой ничтожной мерви.
Войне сегодня невероятно повезло, что он остался в Нере, решив ради разнообразия подразнить Гнева. Иначе рыжий на своей шкуре ощутил бы, какой бывает Саломея, если ей нужно выместить злость.
Впрочем, сам Война о своей везучести даже не подозревал. В этот самый момент он улепетывал по Нереальности от озверевшей Фобос. Ибо, пытаясь хоть как-то растормошить Гнева, сначала Война сожрал парочку заботливо приготовленных мортой жирненьких мервей, оставив побратима без питательного обеда, а потом попытался изобразить Беса. И Фобос, не выдержав такого издевательства над своим подопечным, решила хорошенько оттаскать вконец обнаглевшего Войну за уши…
Саломее же, наверное, стоило вернуться в Крыло Ворона и, дав себе небольшую передышку, попытаться найти нового кандидата. Однако вот уже двадцать минут она тенью следовала за Ионовым, наблюдая и анализируя. Тот, даже не подозревая, что рядом находится его бывший враг, сначала бессистемно бродил по улицам района, а затем свернул к небольшому пруду и, расположившись в уютной тени, откинулся на спинку лавочки, устало прикрыв глаза.
Именно в этот момент мир Саломеи перевернулся.
Ионов знал о другой стороне привычной реальности. О том, что рядом с ним в любой момент может разойтись Грань из-за ошибки какого-то нерила. И из разрыва придет голодный монстр. А еще то, что сейчас у него нет ни единого шанса защититься от мервей самому и защитить дорогих ему людей. Ионов должен был понимать: если что-то произойдет, ему останется только развернуться и бежать. Или же бить наугад, в надежде хотя бы задеть невидимого врага, и гадая, откуда придет смерть.
Даже сейчас, несмотря на то, что он не мог почувствовать, насколько близко находится его враг, Ионов ожидал нападения. Должно быть теперь, он ждал его каждое мгновение, понимая, что даже с проигрышем Воронцова и блокировкой сил ничего не закончилось. В Нере всегда найдутся те, кто захотят отомстить юноше и без лишних сомнений воспользуются его беспомощностью.
И все равно Ионов оставался спокоен.
Смогла бы Саломея, если бы ее лишили сил и бросили в мир беспомощным человеком, улыбаться, подставляя лицо теплому ветру? А этот мальчишка смог.
Именно в этот момент морта поклялась, что найдет способ и поможет Владыке вернуть данум. А пока этого не случилось, Саломея защитит Ионова от любой угрозы.
В последующие дни Рыцарь узнала, что жизнь человека состоит из множества мелочей, проблем и случайностей. Наверное, Саломея знала это и до того, как поклялась оберегать Владыку. Просто забыла, не посчитав рациональным помнить то время, когда она сама жила по эту сторону реальности. В зависимости от соотношений, в которых взаимодействовали три фактора, день либо считался успешным, либо неудачным. Когда преобладали проблемы, Ионов под вечер падал на кровать, словно сраженный невидимым клинком, и мог подолгу смотреть в потолок пустым взглядом. Если случайности и мелочи перевешивали, он общался с сестрой, помогал ей с уроками, с интересом что-то читал или смотрел в Интернете. Впрочем, полностью все переменные, от которых зависело эмоциональное и физическое состояние Владыки, Саломея, как ни старалась, вычислить не могла. Например, многочисленные драки чаще поднимали настроение Ионова, чем расстраивали его. Рыцарь ревниво думала, что в этом вопросе Владыка скорее найдет общий язык с Войной. А вот, если на глаза юноше попадался его гладиус, ставший простым куском железа, Игорь мрачнел и замыкался в себе. Саломея даже изредка собиралась уничтожить меч, смеющий портить настроение Владыки, но что-то ее каждый раз останавливало.
Ионов ездил в университет, общался с мясом, который называл друзьями, пытался присматривать за сестрой. Саломея следовала за Владыкой. Приходилось тщательно скрывать себя от его матери, в которой иногда также проскальзывало что-то близкое то мервям, то нерилам. И от слишком серьезной сестры Владыки тоже приходилось таиться. Кажется, в семье Ионовых у всех было какое-то неправильное, гипертрофированное чувство долга, и теперь девчонка пыталась приглядывать за старшим братом.
А еще Владыку постоянно оберегали сын охотника, девушка-сумевшая-увидеть и приставленный инквизицией наблюдатель. Саломее приходилось скрываться и от них, хотя иногда казалось, что девушка все равно, каким-то непонятным образом, чувствует присутствие морты. Только она об этом никому не рассказывает, не доверяя своим ощущениям.
Мертвые Рыцари хороши тем, что редко воскресают. В отличие от бесполезных мальчишек, готовых отменить даже смерть, если нужно убить того, кто может навредить его семье.
Мервь была голодна. А еще неопытна и молода. Собственно, мервью она стала всего пару дней назад, успев узнать не особенно много о мироустройстве, существовании нерилов, инквизиции и мортов. А также, не подозревая, что не все, что выглядит аппетитно, можно употреблять в пищу.
Парень с проседью в темных волосах, лениво бредущий от станции к дачному кооперативу мимо расположения танковой дивизии, показался мерви идеальной добычей. Она затаилась на крыше небольшого дома и жадно наблюдала за своим ужином, который вдруг замер на месте и растерянно оглянулся. Что примечательно, посмотрел юноша в противоположную сторону. Однако то, что добыча что-то почувствовала, заставило молодую, но отнюдь не глупую охотницу не торопиться. Она замерла, прижавшись к нагретой солнцем крыше, и тревожно принюхалась. Что-то беспокоило ее в этом человеке. Обострившееся обоняние дразнили сладковатые ноты – таких не было ни у нескольких уже съеденных людей, ни у нерилов, которых мервь заблаговременно обходила по большой дуге, благо радиус ее контроля Нереальности позволял. Хотелось скорее проверить, каков парень на вкус и сможет ли он хоть ненадолго заполнить пропасть, возникшую вместо сердца.
Наконец, ужин перестал пялиться в одну точку и, сильнее ссутулившись, побрел дальше. Тень на крыше подобралась, приготовившись броситься на добычу.
– Ты ошиблось, мясо, – раздался совсем близко бесстрастный голос.
Мервь глухо зарычала и повернулась к нахалке, посмевшей отвлечь ее в столь важный момент. Рядом на крыше стояла странная… кто? Походила эта особь женского пола (хоть и отдаленно) все-таки на человека – девушка по виду едва ли старше скрывшегося в конце улицы ужина. Невыразительное худое лицо изуродовали крест-накрест два грубых шрама. Черные, неровно обрезанные волосы оказались спутаны. На белой бесформенной одежде виднелись пятна и дыры. А еще казалось, что за спиной девушки серыми тенями обвисли огромные крылья, которые вызвали у мерви смутную тревогу. Единственным ярким пятном в этом существе, словно бы нарисованным черной тушью на белом листе, были желтые глаза. Но и они смотрели с таким равнодушием, что, если бы не голод, мервь бы отступила.
Но молодость и неопытность сыграли злую шутку – тварь решила атаковать.
Впрочем, атакой назвать это оказалось затруднительно. Мервь, похожая на нелепую, тощую стрекозу, оттолкнулась от крыши в попытке откусить обзывающейся нахалке голову, но тут же оказалась отброшена назад такой чудовищной мощью, что от голода не осталось ни следа. Теперь единственным желанием мерви было быстренько вырыть уютную ямку, глубиной эдак метра два, и еще быстрее засыпать себя землей.
– Глупое мясо – мертвое мясо, – голосом, способным заморозить солнце, сообщила девушка.
– Пра-прасти-иите, госпожа! – тихонечко заскулила охотница, мало надеясь на помилование, однако, отчаянно не желая умирать окончательно и бесповоротно. – Я не знала, что это ваш ужин!
Давление чудовищного данума усилилось, словно мервь собирались просто раздавить, как назойливую муху. Еще мгновение, и она бы рассыпалась бесцветной пылью, но тут желтоглазая на мгновение отвлеклась, вслушиваясь в дрогнувшую реальность. Мервь, из последних сил пытающаяся выжить, тоже почувствовала, как в направлении, куда ушел странный парень, появился кто-то еще.
Весьма сильный, надо заметить.
– У меня нет на тебя времени, мясо, – все тем же тоном сообщила девушка. И невероятным образом свернув свою силу так, что она перестала ощущаться, исчезла с крыши.
Мервь, не веря своему счастью, осторожно поднялась, осмотрелась по сторонам и тут же обреченно вздохнула, ибо не верила она правильно – счастья не наблюдалось даже близко. Зато совсем рядом стояла беда с хищным прищуром и рыжей шевелюрой.
– У Меи совсем крыша поехала из-за этого Ионова. Владыка, Владыка… Уже такую мелочь щадит! Что дальше? Начнет спасать мир? Тьфу!
Рыжий злобно сплюнул на крышу и, скривив лицо, осмотрел трясущуюся от страха тварь.
– Может, хоть ты меня развлечешь? Давай, так: если за десять минут я тебя не поймаю – живи, жри слабых, эволюционируй. А если не сможешь сбежать – сама станешь ужином. На счет, ага? Один… три!
Война посмотрел вслед мерви, драпающей со всевозможным прилежанием, затем повернулся в ту сторону, куда смылась Саломея, спеша спасти зад своего недовладыки.
Там явно назревала драка.
– Ладно, – наконец решил морт, – война – войной, а обед… ужин, в смысле, по расписанию!
К даче Ионовых рыжий добрался далеко за полночь.
Сначала он вдоволь наигрался с мервью, потом отвлекся на парочку экземпляров покрупнее, затем засек на проходной Кантемировской дивизии несколько данумов и, не удержавшись от искушения, сунулся туда и едва избежал встречи с несколькими нерилами. Безумно хотелось поточить когти об их жалкие железки. Но в памяти всплыл недвусмысленный наказ Саломеи: ни в коем случае не раскрывать присутствие Рыцарей в столице и ближайшем пригороде. Война мысленно выматерился и, беспалевно устроившись над головами трех младших охотников, подслушал их разговор.
Расследовать странное снижение активности Нереальности и количества прорывов – вот зачем прислали этих мальчишек, которые только-только вступили в Отдел.
Ха!
Война бы посмотрел, как вытянулись бы рожи в инквизиции и главном управлении, узнай там, что поголовье мервей в данном районе исправно уничтожается двумя мортами. А все ради блага «Владыки», отца его за ногу!
Рыжий скривился, вспомнив тот день, когда Саломея втянула его во все это сумасшествие.
И хуже того, он ведь втянулся!
Наверное, во всем можно было смело винить скуку. Война уже на стенку лез через пару месяцев, прошедших с того момента, когда Саломея, окончательно попрощавшись с крышей, принялась таскаться за Ионовым, спеша уберечь «драгоценного Владыку» от всего на свете, начиная с голодных мервей и заканчивая косо посмотревшим на парня преподавателем.
В Крыле Ворона Саломея появлялась набегами и навещала исключительно лаборатории Воронцова и Чумы, вернее, то, что от них осталось. Задерживалась ненадолго, чтобы проверить очередную идею по возвращению Ионову данума, и снова спешила в мир живых.
И вот в один далеко не прекрасный день Война решил последовать за мортой. Исключительно, чтобы поржать над тем, как она нянчится с человеком. Ну и, может быть, найти парочку нерилов, чтобы надрать им задницы.
Когда Саломея в первый раз подумала о мальчишке-пленнике, как о Владыке, то чуть не довела ошивающегося поблизости Войну до инфаркта. Безэмоциональное лицо Саломеи, которое Рыцарь обожал сравнивать с булыжником, исказилось таким удивлением, что имевший несчастье лицезреть это морт перекрестился и еще пару дней боялся приблизиться к ней.
Однако, чем чаще Саломея возвращалась к этой идее, тем больше убеждалась, что она не лишена рационального зерна. Силы мальчиш… господина Ионова (Рыцарь уже привыкла мысленно обращаться к претенденту на место Владыки именно так) было не занимать, о чем свидетельствовало то, что именно он победил Воронцова. Да и сами Война и Саломея, едва выжившие после сражений с ним, являли собой красочные иллюстрации возможностей Ионова. Он был гораздо ближе к мервям, чем к нерилам. И это также говорило в пользу нового Владыки. Кроме того, как показала практика, точнее, рассказал Война, прижатый за горло к холодной стене, за мортов Ионов заступался не менее охотно, чем за своих друзей. Спас же рыжего от Голода? Спас! Еще он умел быть ответственным и неплохо соображал.
А некоторая излишняя вспыльчивость и юношеский максимализм были минусами, поддающимися корректировке и влиянию времени.
Вариант, в котором господин Ионов, недослушав предложение Саломеи, крутил пальцем у виска и тянулся к оружию, Рыцарь почему-то не рассматривала. С ее точки зрения, все было логично и обосновано. О других проблемах, которые бы помешали привести в Нер его нового Владыку, Саломея не думала, полагая, что любую проблему можно уничтожить, даже если оная начнет размахивать данумами и предъявлять на Ионова права.
Во всяком случае, так считала морта на тот момент.
Поэтому, придя к окончательному решению, Саломея, окинув взглядом Крыло Ворона, которое могло в любой момент развалиться на части – Юдифь и Есфирь опять что-то не поделили, – просканировала Нереальность на наличие новых разрывов и направилась на ту сторону Грани.
В реальности, уставшей от холода и снега, уже царила теплая весна.
Саломея предполагала, что реакция Владыки на ее появление окажется не самой адекватной и не совсем положительной. Рыцарь даже предусмотрительно проиграла в мыслях несколько вариантов развития событий. В первом варианте Ионов сначала спрашивал, какого демона Саломея творит, а потом пытался ее повторно убить. Во втором – сперва вступал в драку, а только затем, в процессе повторного умерщвления морты, уточнял, что ей потребовалось.
Впрочем, закон подлости продолжал работать без сбоев, несмотря на то, что Рыцарь даже не подозревала об его существовании. И чего точно не могла предположить Саломея – что Владыка просто пройдет мимо возникшей перед ним в почтительном поклоне морты. Ионов не бросил в ее сторону даже скользящего, небрежного взгляда, словно та была пустым местом. Саломея недоуменно моргнула, не понимая, где, когда и, главное, чем она успела провиниться перед своим Владыкой.
Возможно, он не посчитал проигравшего врага достойным своего внимания?
Саломея повернулась, наблюдая, как ее главная и единственная кандидатура неспешно удаляется вверх по улице. Плечи Владыки были расслабленно-ссутулены, темные волосы с парой седых прядей немного отросли. Ионов за прошедшее время чуть подкачал мышцы, стал шире в плечах, но по-прежнему казался неподходяще тонким и молодым для той мощи, которую нес в себе. Рыцарь всмотрелась во Владыку пристальнее и подалась вперед, пожалуй, впервые надеясь, что ошиблась.
Только сейчас она осознала, что совершенно ничего не ощущает. В Ионове не было ни капли данума.
Если бы в этот момент поблизости находился Война, как обычно жаждущий хорошей драки, морта бы просто оставила от рыжего горстку пепла: слишком резко Саломею ударило по нервам чувство отчаянья. Ей был необходим Владыка. Тот, кто мог бы отдавать приказы и хвалить, пусть скупо, за их безупречное исполнение, показать новую цель и спокойно к ней идти, ведя за собой Саломею и (если Рыцарь все-таки решит поделиться своим Владыкой с другими) всех мортов.
Но тот, кто казался достойным, и кому она могла подчиняться, сейчас был слабее самой ничтожной мерви.
Войне сегодня невероятно повезло, что он остался в Нере, решив ради разнообразия подразнить Гнева. Иначе рыжий на своей шкуре ощутил бы, какой бывает Саломея, если ей нужно выместить злость.
Впрочем, сам Война о своей везучести даже не подозревал. В этот самый момент он улепетывал по Нереальности от озверевшей Фобос. Ибо, пытаясь хоть как-то растормошить Гнева, сначала Война сожрал парочку заботливо приготовленных мортой жирненьких мервей, оставив побратима без питательного обеда, а потом попытался изобразить Беса. И Фобос, не выдержав такого издевательства над своим подопечным, решила хорошенько оттаскать вконец обнаглевшего Войну за уши…
Саломее же, наверное, стоило вернуться в Крыло Ворона и, дав себе небольшую передышку, попытаться найти нового кандидата. Однако вот уже двадцать минут она тенью следовала за Ионовым, наблюдая и анализируя. Тот, даже не подозревая, что рядом находится его бывший враг, сначала бессистемно бродил по улицам района, а затем свернул к небольшому пруду и, расположившись в уютной тени, откинулся на спинку лавочки, устало прикрыв глаза.
Именно в этот момент мир Саломеи перевернулся.
Ионов знал о другой стороне привычной реальности. О том, что рядом с ним в любой момент может разойтись Грань из-за ошибки какого-то нерила. И из разрыва придет голодный монстр. А еще то, что сейчас у него нет ни единого шанса защититься от мервей самому и защитить дорогих ему людей. Ионов должен был понимать: если что-то произойдет, ему останется только развернуться и бежать. Или же бить наугад, в надежде хотя бы задеть невидимого врага, и гадая, откуда придет смерть.
Даже сейчас, несмотря на то, что он не мог почувствовать, насколько близко находится его враг, Ионов ожидал нападения. Должно быть теперь, он ждал его каждое мгновение, понимая, что даже с проигрышем Воронцова и блокировкой сил ничего не закончилось. В Нере всегда найдутся те, кто захотят отомстить юноше и без лишних сомнений воспользуются его беспомощностью.
И все равно Ионов оставался спокоен.
Смогла бы Саломея, если бы ее лишили сил и бросили в мир беспомощным человеком, улыбаться, подставляя лицо теплому ветру? А этот мальчишка смог.
Именно в этот момент морта поклялась, что найдет способ и поможет Владыке вернуть данум. А пока этого не случилось, Саломея защитит Ионова от любой угрозы.
В последующие дни Рыцарь узнала, что жизнь человека состоит из множества мелочей, проблем и случайностей. Наверное, Саломея знала это и до того, как поклялась оберегать Владыку. Просто забыла, не посчитав рациональным помнить то время, когда она сама жила по эту сторону реальности. В зависимости от соотношений, в которых взаимодействовали три фактора, день либо считался успешным, либо неудачным. Когда преобладали проблемы, Ионов под вечер падал на кровать, словно сраженный невидимым клинком, и мог подолгу смотреть в потолок пустым взглядом. Если случайности и мелочи перевешивали, он общался с сестрой, помогал ей с уроками, с интересом что-то читал или смотрел в Интернете. Впрочем, полностью все переменные, от которых зависело эмоциональное и физическое состояние Владыки, Саломея, как ни старалась, вычислить не могла. Например, многочисленные драки чаще поднимали настроение Ионова, чем расстраивали его. Рыцарь ревниво думала, что в этом вопросе Владыка скорее найдет общий язык с Войной. А вот, если на глаза юноше попадался его гладиус, ставший простым куском железа, Игорь мрачнел и замыкался в себе. Саломея даже изредка собиралась уничтожить меч, смеющий портить настроение Владыки, но что-то ее каждый раз останавливало.
Ионов ездил в университет, общался с мясом, который называл друзьями, пытался присматривать за сестрой. Саломея следовала за Владыкой. Приходилось тщательно скрывать себя от его матери, в которой иногда также проскальзывало что-то близкое то мервям, то нерилам. И от слишком серьезной сестры Владыки тоже приходилось таиться. Кажется, в семье Ионовых у всех было какое-то неправильное, гипертрофированное чувство долга, и теперь девчонка пыталась приглядывать за старшим братом.
А еще Владыку постоянно оберегали сын охотника, девушка-сумевшая-увидеть и приставленный инквизицией наблюдатель. Саломее приходилось скрываться и от них, хотя иногда казалось, что девушка все равно, каким-то непонятным образом, чувствует присутствие морты. Только она об этом никому не рассказывает, не доверяя своим ощущениям.
Мертвые Рыцари хороши тем, что редко воскресают. В отличие от бесполезных мальчишек, готовых отменить даже смерть, если нужно убить того, кто может навредить его семье.
***
Мервь была голодна. А еще неопытна и молода. Собственно, мервью она стала всего пару дней назад, успев узнать не особенно много о мироустройстве, существовании нерилов, инквизиции и мортов. А также, не подозревая, что не все, что выглядит аппетитно, можно употреблять в пищу.
Парень с проседью в темных волосах, лениво бредущий от станции к дачному кооперативу мимо расположения танковой дивизии, показался мерви идеальной добычей. Она затаилась на крыше небольшого дома и жадно наблюдала за своим ужином, который вдруг замер на месте и растерянно оглянулся. Что примечательно, посмотрел юноша в противоположную сторону. Однако то, что добыча что-то почувствовала, заставило молодую, но отнюдь не глупую охотницу не торопиться. Она замерла, прижавшись к нагретой солнцем крыше, и тревожно принюхалась. Что-то беспокоило ее в этом человеке. Обострившееся обоняние дразнили сладковатые ноты – таких не было ни у нескольких уже съеденных людей, ни у нерилов, которых мервь заблаговременно обходила по большой дуге, благо радиус ее контроля Нереальности позволял. Хотелось скорее проверить, каков парень на вкус и сможет ли он хоть ненадолго заполнить пропасть, возникшую вместо сердца.
Наконец, ужин перестал пялиться в одну точку и, сильнее ссутулившись, побрел дальше. Тень на крыше подобралась, приготовившись броситься на добычу.
– Ты ошиблось, мясо, – раздался совсем близко бесстрастный голос.
Мервь глухо зарычала и повернулась к нахалке, посмевшей отвлечь ее в столь важный момент. Рядом на крыше стояла странная… кто? Походила эта особь женского пола (хоть и отдаленно) все-таки на человека – девушка по виду едва ли старше скрывшегося в конце улицы ужина. Невыразительное худое лицо изуродовали крест-накрест два грубых шрама. Черные, неровно обрезанные волосы оказались спутаны. На белой бесформенной одежде виднелись пятна и дыры. А еще казалось, что за спиной девушки серыми тенями обвисли огромные крылья, которые вызвали у мерви смутную тревогу. Единственным ярким пятном в этом существе, словно бы нарисованным черной тушью на белом листе, были желтые глаза. Но и они смотрели с таким равнодушием, что, если бы не голод, мервь бы отступила.
Но молодость и неопытность сыграли злую шутку – тварь решила атаковать.
Впрочем, атакой назвать это оказалось затруднительно. Мервь, похожая на нелепую, тощую стрекозу, оттолкнулась от крыши в попытке откусить обзывающейся нахалке голову, но тут же оказалась отброшена назад такой чудовищной мощью, что от голода не осталось ни следа. Теперь единственным желанием мерви было быстренько вырыть уютную ямку, глубиной эдак метра два, и еще быстрее засыпать себя землей.
– Глупое мясо – мертвое мясо, – голосом, способным заморозить солнце, сообщила девушка.
– Пра-прасти-иите, госпожа! – тихонечко заскулила охотница, мало надеясь на помилование, однако, отчаянно не желая умирать окончательно и бесповоротно. – Я не знала, что это ваш ужин!
Давление чудовищного данума усилилось, словно мервь собирались просто раздавить, как назойливую муху. Еще мгновение, и она бы рассыпалась бесцветной пылью, но тут желтоглазая на мгновение отвлеклась, вслушиваясь в дрогнувшую реальность. Мервь, из последних сил пытающаяся выжить, тоже почувствовала, как в направлении, куда ушел странный парень, появился кто-то еще.
Весьма сильный, надо заметить.
– У меня нет на тебя времени, мясо, – все тем же тоном сообщила девушка. И невероятным образом свернув свою силу так, что она перестала ощущаться, исчезла с крыши.
Мервь, не веря своему счастью, осторожно поднялась, осмотрелась по сторонам и тут же обреченно вздохнула, ибо не верила она правильно – счастья не наблюдалось даже близко. Зато совсем рядом стояла беда с хищным прищуром и рыжей шевелюрой.
– У Меи совсем крыша поехала из-за этого Ионова. Владыка, Владыка… Уже такую мелочь щадит! Что дальше? Начнет спасать мир? Тьфу!
Рыжий злобно сплюнул на крышу и, скривив лицо, осмотрел трясущуюся от страха тварь.
– Может, хоть ты меня развлечешь? Давай, так: если за десять минут я тебя не поймаю – живи, жри слабых, эволюционируй. А если не сможешь сбежать – сама станешь ужином. На счет, ага? Один… три!
Война посмотрел вслед мерви, драпающей со всевозможным прилежанием, затем повернулся в ту сторону, куда смылась Саломея, спеша спасти зад своего недовладыки.
Там явно назревала драка.
– Ладно, – наконец решил морт, – война – войной, а обед… ужин, в смысле, по расписанию!
К даче Ионовых рыжий добрался далеко за полночь.
Сначала он вдоволь наигрался с мервью, потом отвлекся на парочку экземпляров покрупнее, затем засек на проходной Кантемировской дивизии несколько данумов и, не удержавшись от искушения, сунулся туда и едва избежал встречи с несколькими нерилами. Безумно хотелось поточить когти об их жалкие железки. Но в памяти всплыл недвусмысленный наказ Саломеи: ни в коем случае не раскрывать присутствие Рыцарей в столице и ближайшем пригороде. Война мысленно выматерился и, беспалевно устроившись над головами трех младших охотников, подслушал их разговор.
Расследовать странное снижение активности Нереальности и количества прорывов – вот зачем прислали этих мальчишек, которые только-только вступили в Отдел.
Ха!
Война бы посмотрел, как вытянулись бы рожи в инквизиции и главном управлении, узнай там, что поголовье мервей в данном районе исправно уничтожается двумя мортами. А все ради блага «Владыки», отца его за ногу!
Рыжий скривился, вспомнив тот день, когда Саломея втянула его во все это сумасшествие.
И хуже того, он ведь втянулся!
Наверное, во всем можно было смело винить скуку. Война уже на стенку лез через пару месяцев, прошедших с того момента, когда Саломея, окончательно попрощавшись с крышей, принялась таскаться за Ионовым, спеша уберечь «драгоценного Владыку» от всего на свете, начиная с голодных мервей и заканчивая косо посмотревшим на парня преподавателем.
В Крыле Ворона Саломея появлялась набегами и навещала исключительно лаборатории Воронцова и Чумы, вернее, то, что от них осталось. Задерживалась ненадолго, чтобы проверить очередную идею по возвращению Ионову данума, и снова спешила в мир живых.
И вот в один далеко не прекрасный день Война решил последовать за мортой. Исключительно, чтобы поржать над тем, как она нянчится с человеком. Ну и, может быть, найти парочку нерилов, чтобы надрать им задницы.
