Глава 26. Новые успехи Джона Вайера
Съёмки завершились, и все актёры отправились в заслуженный отпуск. Начался новый виток работы над картиной: монтаж, оформление, финальная работа с графикой, звуком, мастеринг и так далее. Вскоре этот непонятный и с виду сырой продукт должен был превратиться в настоящее произведение искусства.
В то же время в медиапространство было запущено несколько тизеров и официальный трейлер. После чего «Поющие мечты» большинством кинокритиков были признаны «событием года». Фильму ещё до премьеры пророчили большое будущее и хороший коммерческий успех, а Питера Уоллберга называли самым великим и талантливым режиссёром Голливуда современности. У актёров брали интервью, пытаясь как можно больше подробностей узнать о фильме. Всем им строго-настрого запрещалось выдавать какую-то информацию относительно сюжета, раскрывать детали и делать спойлеры, поэтому большинство этих интервью были очень обтекаемыми и, по сути, бесполезными: беспрерывно муссировалось несколько отрывков, которые «Дримс Пикчерз» показала в официальных релизах.
Джона также регулярно приглашали на интервью, но он постоянно отказывался, так как знал, что держать язык за зубами – не его конёк: он вполне мог бы ляпнуть что-нибудь такое, чего точно не стоило говорить. Но публика требовала Джона Вайера, ведь он был главным героем картины.
В один прекрасный день Джону позвонил глава технического отдела «Дримс Пикчерз»:
- Приветствую Вас, мистер Вайер, это Майкл Папедж.
- Здравствуйте, мистер Папедж. Чем обязан такому звонку?
- Как Вы сразу в лоб! – воскликнул Папедж и посмеялся в трубку. – Вижу, Вы человек деловой, поэтому сразу перейду к делу. Журналисты жаждут общения с Вами, мистер Вайер, а Вы их, по всей видимости, упорно избегаете.
- Да, просто не хочу, чтобы меня таскала по судам компания, на которую я работаю, - ответил Джон в шуточной манере. - Признаюсь, мне поставили такие ограничения, что я решил общаться с журналистами только после премьеры.
- Это не совсем правильно, мистер Вайер. Вы же знаете, как работает телевидение. Популярность надо постоянно подогревать. Необходимо создавать инфоповоды, обсуждения. И, боюсь, без Вашего участия нам никак не обойтись. Мы взяли на себя смелость организовать Вам пресс-конференцию на завтра.
- На завтра?! Боюсь, я не смогу. Я не готов!
- Ваше присутствие на ней – это личная просьба мистера Моргана.
- Но вдруг я скажу там что-то, чего не следует?
- Давайте так, мистер Вайер, если Вам тяжело соблюдать все требования, то, самое главное, появитесь там, а то, что следует говорить, – наша забота. Ведь Вы знаете, как это работает.
- Да, конечно.
- Мы Вам поможем. Отправляйтесь на конференцию и ничего не бойтесь.
- Ну, раз так, это меняет дело, - сказал Джон, не имея больше аргументов против.
На следующий день, как и было запланировано, Джон оказался на пресс-конференции. Для журналистов он был самой ожидаемой персоной, поэтому вопросы посыпались градом. Как только Джон заканчивал отвечать, тишина трансформировалась в настоящий балаган, где все пытались перекричать друг друга. Вопросы были самые разноплановые: об опыте работы с Питером Уоллбергом, о дальнейших планах, о роли в «Поющих мечтах», об ожиданиях наград и так далее.
Сначала, пока шли общие темы, Джон отвечал сам. Но затем, когда вопросы стали всё больше касаться фильма, подробностей сюжета и так далее, когда высказывания и предположения журналистов стали более компрометирующими, Джон стал теряться. Волнение сковывало речь. И тут вдруг на его лице появилось какое-то лёгкое ощущение онемения: как будто он только что побывал у зубного врача и отходит после наркоза. Джон прекрасно знал, что это «Эмоушен Диджитал» включилась в работу. Далее интервью шло как по маслу, и, что самое замечательное, от Джона при этом не требовалось никаких усилий. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что уже совершенно не следит за ходом пресс-конференции, а думает абсолютно о других вещах. Это было так необычно, возникало лёгкое чувство неудобства, так как это выглядело не совсем честно по отношению к публике и поклонникам. Они ведь ожидали увидеть настоящего, живого Джона Вайера, а видели ещё одну из его масок.
Но с другой стороны, насколько это было способно облегчить жизнь любого актёра: теперь страх сказать что-то не то исчез, а встречи с журналистами не утомляли и даже доставляли некоторое удовольствие. Пресс-конференции и интервью могли жить своей независимой жизнью, и актёру не требовалось тратить на них силы.
Для Джона это оказалось настоящей находкой, так как обязанности, которые требовалось исполнять всем известным персонам, его очень тяготили. Но теперь он с радостью отправлялся на любое интервью, ток-шоу, пресс-конференцию и отвечал на вопросы. Его лицо светилось счастьем и доброжелательностью. И его ничуть не раздражало, что спрашивали об одном и том же сотни раз. Джон был готов сотни раз разжёвывать свои ответы, так как личные трудозатраты при этом были равны нулю.
Все заметили такую перемену в актёре. Это сделало его ещё более популярным. Джон Вайер стал буквально любимцем публики. Его улыбающееся лицо мелькало везде, где были экраны, обложки журналов или билборды. Рекламные компании были готовы платить баснословные гонорары за то, чтобы именно эта улыбка появилась рядом с их продуктом. Финансовые дела Джона явно пошли в гору. За последние несколько месяцев он заработал столько денег, что мог бы вполне оставить актёрскую карьеру навсегда. Теперь родные и близкие были полностью обеспечены до конца своих дней. Будущее больше не страшило, не выглядело туманным и зыбким. Что может теперь случиться при таких деньгах и при таком успехе? С таким количеством нулей на счетах, казалось, больше нет неразрешимых проблем.
И в этот самый миг своего триумфа Джон наконец-то понял своего героя Микки и поверил его словам. Невольно в уме всплывали строчки диалога того самого диалога с Амелией:
«…кажется, удача повернулась к нам лицом... Мне выпал реальный шанс попасть в высшую лигу, и, видит Бог, я его не упущу…Такой шанс выпадает раз в жизни. Больше никто и никогда не предложит мне подобного. Если я сейчас откажусь, то мы никогда не увидим, что такое жизнь без нужды…»
Он наконец-то осознал, что хотел увидеть Уоллберг в этой сцене. Сейчас он бы мог отыграть её и без «Эмоушен Диджитал», так как теперь слова Микки невероятным образом резонировали с его внутренним ощущением счастья. Именно таким теперь оно представлялось Джону:
«Ты богат, ты знаменит, тебя все любят, а некоторые даже боготворят. Твоё любое желание готово к исполнению, лишь стоит только подумать. Миллионы людей мечтают оказаться на твоём месте. Разве этого мало? Разве не к этому я стремился всю жизнь? Пожалуй, так оно и есть…»
Успех имеет свойство кружить людям голову, и Джон не остался в стороне. Да, были кое-какие неясности с Робертом Шаферзом, но возможно, он проявлял в этом вопросе излишнюю подозрительность?! Упоминания о джокере? Разве об этом стоило думать сейчас? Всё это были ничем не подкреплённые гипотезы, которые в данный момент совсем не хотелось брать в расчёт. Джон так привык думать, что на каждом шагу ожидает какой-то подвох, - теперь хотелось отбросить все сомнения и, подобно герою Микки насладиться наградой за старания, за все те трудности, через которые приходилось идти, порой не без потерь…
Глава 27. Накануне премьеры
Джон готовит завтрак на кухне, непринуждённо напевая мотив какой-то известной и весёлой песни. Он жарит яичницу и одновременно управляется с кофе-машиной. Он явно в хорошем настроении, бодр и полон сил. На кухне появилась заспанная Джилл.
- Ммм… Как вкусно пахнет! – она демонстративно принюхалась к запаху еды и кофе, сладко зевнув.
- А, Джилл, ты проснулась. Да, вот решил завтрак быстренько сделать.
- Какой ты свеженький. Вот бы мне так, - Джилл уселась за стол.
- Просто хочется порадовать тебя вкусным завтраком от Джона Вайера. Сейчас. Почти всё готово, - Джон начал раскладывать яичницу по тарелкам.
- Приятно видеть тебя в таком расположении духа. Видимо, последняя роль пришлась тебе по вкусу. «Поющие мечты» так преобразили тебя. И ты справился сам, как и хотел. Последние месяцы мы даже не репетировали вместе. Видимо, удалось поразить этого Питера Уоллберга. Теперь ты совсем не тяготишься интервью, как раньше. Знал бы как часто мелькаешь на экране.
- Тебя это расстраивает?
- Нет, напротив. Я рада, что всё получилось. Молодец. Я знала, что ты справишься и в конечном итоге найдёшь решение.
- Да, видимо, так и произошло, - Джон вспомнил о технологии. Как жаль, что он не мог рассказать об этом Джилл. А может, и хорошо, что она не знала? Неизвестно, как бы она отнеслась к этому: Джилл очень ценила игру, отдавала ей всю свою энергию, всю силу, всё, на что было только способно её тонкое и крайне чувствительное естество. Очень вероятно, что она не одобрила бы подобные вещи. В любом случае гадать было бессмысленно: Джилл не суждено было узнать о технологии никогда.
- Так в чём же секрет, расскажешь?
- Секрет чего?
- Секрет успеха и той гармонии, которая наконец-то воцарилась в твоей душе? – Джилл сказала как можно более пафосно, чтобы это было больше похоже на шутку.
- Не знаю, Джилл. Может, секрет в том, что всё получается, вроде как? Большой успех, деньги, популярность, хорошая роль, признание. Разве не об этом мечтает каждый актёр? Когда это уже есть, разве это не способно принести «душевную гармонию»?
- Не знаю. У всех по-разному. Вероятно, тебе это действительно нужно.
- А тебе, хочешь сказать, не нужно? Только представь на секундочку, что за твои творческие порывы, поиски и муки никто не отметил тебя. Представь, что на тебя, на всё то, в чём ты находишь смысл жизни, - вот на всё это посмотрели бы, как на что-то одноразовое и проходное. Представь, что никто по достоинству не оценил тебя: тебе не дали Оскара и не признали лучшей актрисой года. Неужели это ничего не значило бы? Неужели ты спокойно бы отнеслась к тому, что твой талант никому не нужен?
- Вообще, может, ты и прав, Джон. Я согласна, что вообще без признания, без зрителей жить нельзя. У таланта должны быть зрители, иначе в нём нет смысла. Просто для меня всё же это не является главной задачей как актрисы. Моя задача состоит не только в том, чтобы с помощью таланта сделать свою персону более популярной, но и ещё сказать что-то через своего персонажа, что-то ценное, что-то такое, на что действительно стоит обратить внимание.
- Я всегда знал, Джилл, о твоём отношении к профессии. И я его совсем не осуждаю. Мы в своих точках зрения несколько отличаемся друг от друга, но ведь это даже неплохо. И ведь мой подход не так уж и ужасен, как может показаться. Я ведь не играю каких-нибудь ненормальных или психопатов. Мои персонажи, как правило, тоже осмыслены, и на них стоит обращать внимание, и я не хочу играть других. Просто хочу, чтобы мою работу ценили, вот и всё. Кушай, а то завтрак остынет.
- Только смотри, а то надоешь. Люди быстро и с аппетитом едят всё, что вкусно, - при этих словах Джилл положила большой кусок яичницы в рот.
- Так что, ты будешь готова к шести? – Джон присоединился к трапезе.
- А что в шесть?
- Что в шесть? По-моему, кто-то забыл, что сегодня за событие, - улыбнулся Джон.
- А что сегодня за событие?
- Признайся, что ты забыла, - хитро ухмыляясь и смакуя момент, посмотрел на неё Джон.
- Ну забыла, признаю, - засмущалась Джилл.
- Вот теперь ты меня понимаешь, когда я забываю о твоих мероприятиях, - на секунду Джон сыграл серьёзность.
- Так, стоп! Мероприятия говоришь? Я, кажется, поняла. Не премьера ли сегодня, случаем?
- Так, это не считается: я подсказал тебе.
- Так вот почему ты такой весёлый!
- Да, дело не только в «душевной гармонии», - пошутил Джон.
- Представляю, сколько там сегодня будет народу, учитывая ту шумиху, что развернулась вокруг фильма. Надеюсь, картина окажется такой же интересной, как и разговоры о ней.
- Да, «Дримс Пикчерз» умеет рекламировать свой продукт, - поддержал Джон жену. – Так что, ты не пойдёшь?
- Конечно, пойду. Разве я могу пропустить премьеру любимого супруга?
Глава 28. Премьера фильма «Поющие мечты»
Как и предсказывала Джиллиан, людей к премьере фильма «Поющие мечты» собралось очень много: гораздо больше, чем был способен вместить кинозал. Здесь были и звёзды, и известные режиссёры, и множество журналистов, и просто поклонники. «Дримс Пикчерз» сделала всё, чтобы сделать мероприятие как можно масштабнее. Блеск, гламур, шикарные наряды от знаменитых кутюрье, красная ковровая дорожка для именитых гостей – всё было похоже на репетицию главной кинопремии, которая, к слову, должна была состояться через несколько месяцев. Как будто уже прямо здесь, на премьере, собирались подвести итоги года и определить победителей, а затем уже во время церемонии просто формально вручить награды.
Джон оделся дежурно: чёрный смокинг, бабочка и, конечно же, значок Джилл. Он считал, что подарок вовсе неслучаен и приносит удачу. Вообще Джон был достаточно суеверным человеком. Не то чтобы он боялся чёрных кошек или обязательно смотрелся в зеркало, когда приходилось возвращаться, но некоторые маленькие ритуалы, которые он сам себе придумал, старался соблюдать неукоснительно. Значок Джилл стал одним из таких ритуалов: он надевал его на все значимые мероприятия.
Джилл, которая появилась из заказного лимузина вслед за мужем, выглядела просто сногсшибательно: блестящее вечернее платье золотого цвета красиво облегало фигуру; длинный разрез пикантно оголял стройную ножку; собранные в пучок волосы красиво обнажали хрупкую шею; длинные серьги подчёркивали женственность и элегантность; неброское, но драгоценное колье на шее добавляло изысканности.
Пришлось немного попозировать для фотокамер, несколько раз в шуточной манере ответить на вопросы журналистов, высказаться по поводу организации премьеры и предстоящего долгожданного показа.
Джон в который раз убедился в том, что обстановка: с множеством взглядов, объективов, камер, вспышек, обсуждений – это всё было частью мира Джиллиан, и она в него органично вписывалась, не прилагая при этом никаких усилий. Для неё это было так же естественно, как пойти в супермаркет, как выйти на утреннюю пробежку или оказаться в аэропорту. И это, к сожалению, не создашь с помощью каких-нибудь нанотехнологий: это либо живёт в тебе, либо полностью отсутствует.
Сам Джон, как и другие актёры, не видел фильма целиком. Лишь некоторые отдельные сцены удалось посмотреть во время съёмок, и это давало очень мало представления о том, что в итоге получилось, поэтому на премьеру он шёл с не меньшим интересом, чем все остальные.
***
И вот два часа и четыре минуты остались позади. Появилась надпись «THE END». Люди, находясь под впечатлением, не спешили обсуждать увиденное. Они медленно и спокойно тянулись к выходу. Но напряжение уже ощущалось. Сейчас они выйдут наружу и взорвутся множеством комментариев. Начнут сыпаться мнения. Появится первая критика. Кто-то скажет что-то хорошее. Кто-то плохое. Кто-то схитрит и уйдёт от ответа, не желая пока занимать никакой позиции. Для кого-то это будет гениальным. Для кого-то пошлым и бездарным.
