А дальше установка пришла в движение, и мне снова стало страшно. Все вокруг завибрировало, по краям платформы появилось свечение, словно светится сам воздух и этот свет расплылся куполом над нами. Появилось впечатление, что все вращается, хотя с виду ничего не происходит. Мамочки-и! Я ощущала перегрузки, как при испытании космонавтов, резкие перепады давления. Появилось впечатление, что меня притягивает к парню, хотя опять же мы не сдвинулись с исходного положения ни на шаг. Но стоило заглянуть в его распахнутые алые глаза, увидеть там отражение собственных эмоций и оторвать взгляд я уже не смогла. Мистика? Возможно. Но происходящее вокруг стало не важно. Ничего не важно. Кроме одного на двоих страха, злости и растерянности. Ничего не осталось, кроме завораживающих кроваво красных озер.
Вспышка, яркая, ослепляющая, и я проваливаюсь.
Раян ( расса иктовиан)
Все началось с того, что я упросил отца отправиться с ним на очередную дипломатическую встречу. Это должно было стать моим первым путешествием за пределы Икто. Странно вспоминать, как я ждал вылета, как мечтал с первым полётом попасть в историю, оказав кому-то неоценимую помощь, как будто кроме меня – подростка, не достигшего совершеннолетия, не окончившего обучение, этого никто не в состоянии сделать. И сколько бы я сейчас отдал, что бы оказаться дома.
Все случилось слишком быстро. В момент нападения я спал, как и добрая половина команды. Корабль начало трясти от ударов и я свалился с койки. Сигнал тревоги ударил по ушам. Пираты прорвали щиты и, вскрыв обшивку, получили доступ внутрь горящей в нескольких местах посудины. Крики, дым, паника в коридорах. Обреченность и решимость в рубке – капитан знает о вторжении, но пытается сделать все возможное, чтоб спасти как можно больше жизней. Аварийные капсулы стартуют одна за другой. Оказывается я бежал не в том направлении.
Не успевая сделать что-нибудь еще, отец запер меня в отсек с аварийным обмундированием. Через небольшое смотровое окошко было видно, как пираты врываются в рубку, как расстреливают всех, кто попадается на пути. В момент, когда тело отца упало на пол, я отшатнулся от окна, задел полку с накопителями и выдал себя.
Не убили, поступили куда хуже. Одели рабский ошейник и повезли продавать. Какова была истинная цель нападения я мог только догадываться. Особых ценностей дипломатическая миссия не везла.
Рабство, что может быть хуже? - как то родился в моей голове бессмысленный вопрос. На него вскоре ответил крик. Дело в том, что я не единственный выживший. Помощник инженера, немногим старше меня, тоже был схвачен пиратами. Нас посчитали достаточно симпатичными и достаточно несведущими, чтоб продать.
К концу путешествия в пиратской посудине жалеть себя уже не хотелось. Ко мне не притронулись – ценный товар. Но охоту к бунту отбило очень быстро. Вернее я попытался… Мне вполне вежливо предложили посмотреть, как принято обучать нерадивых рабов послушанию.Увиденное в тот день навсегда въелось в память.
Пираты ни капли не смущаясь насиловали помощника инженера. Их не останавливали ни громкие крики, слезы застывшие в мутных от боли глазах. Они брали его как животные, грубо и жадно вколачиваясь в дрожащее тело. Их капитан обхватил и зафиксировал мне лицо, чтоб не смог отвернуться. И все время шептал на ухо похабные комментарии к происходящему. Почти сразу в поясницу уперся его стояк. Огромная лапища расстегнула комбинезон и принялась оглаживать. Цепкие коготки страха сдавили горло. Сердце билось где-то в висках, заглушая своим грохотом все вокруг. Я окаменел.
Его пороли один за другим, били, заставляя принять соответствующую позу, наматывали волосы на кулак, запрокидывая ему голову, заставляли заглатывать, перекрывая доступ кислорода... Так вот он провинился лишь тем, что не достаточно сговорчив, и этой провинности вполне хватило для 'наказания'.
Капитан отпустил меня, поманил одного из пиратов, чуть более гибкого, чем остальные. Они удалились, а я остался стоять посреди рубки. Меня не замечали, продолжая снова и снова насаживать на себя измученного парня. Ничего не оставалось, как вернуться в «каюту».
Наверное в тот день я впервые в жизни узнал, что значит ненависть. Я больше не смог смотреть на сородича без жалости. Справедливо решил, что она ему не нужна, и старался вообще не встречаться с ним взглядом. Он общаться тоже не стремился.
Так как меня особо не трогали, было на удивление много времени обдумать и свое поведение, и дальнейшие действия, сделать выводы:
• Я – раб и этого так не оставлю.
• С рабами можно делать все, на что хватит больной фантазии хозяина или хозяев. И для того, чтоб со мной не произошло то же самое… в общем до поры до времени, я должен быть достаточно ценным и достаточно тихим, не провоцировать то самое.
• А еще не так уж много времени до синхронизации (особенность расы иктовиан). Так, что либо я найду выход – того кто будет настолько состоятельным, чтоб купить раба и провести его в сад херош, и достаточно глуп, чтоб потом отпустить. Да, таких идиотов не бывает! Но все по порядку. Хозяин должен быть достаточно состоятельным – это раз. И достаточно неосторожным, что б я смог сбежать – это два.
• Но если ничего не получиться, рабом я тоже не останусь. Перспектива сойти сума, конечно пугает, но даже она куда лучше участи помощника инженера. Испытать подобное находясь в здравом уме…
Всего 3 стандартных цикла перелета и вот нас уже ведут сбывать торговцу живым товаром на одной из торговых планет. В конце путешествия во мне осталась только холодная решимость выбраться.
Я все же решился взглянуть на парня. Потухшие глаза полные обреченности наполовину безумны и от того даже безразличны. Я почувствовал вину и в то же время злость.
Нас раздели, окатили холодной водой, профессионально вымыли. Стоять мокрым и замерзшим несомненно унизительно, но я мог только крепче сжимать зубы, так как 2-е здоровенных насха не оставляли сомнений в силовом превосходстве мучителей.
В смотровую вошла хрупкая девушка. Рабыня. Насхи тут же свели мне локти за спиной, не позволяя рыпаться. Точный удар раздвинул ноги шире. Девушка поклонилась хозяину и приблизилась ко мне, предварительно окунув руки в чаше с вязкой жидкостью.
Я зарычал, дернулся, когда она проведя маленькой ручкой по торсу, присела напротив моего вялого достоинства. Кукольное личико воззрилось на меня, а руки начали медленно оглаживать чувствительную плоть.
Все противоречие вылилось в еще одном рыке. Мои глаза, уверен, засветились красным, впиваясь в ухмыляющуюся рожу торговца.
Девочка заглотила оживающую плоть, мягко массируя мошонку. Умелая рабыня. Все-таки встал. Злость! Конечно, я разозлился на предательскую реакцию тела. Да я был в бешенстве от беспомощности, от похотливых улыбочек, от того, что движения рабыни разжигают кровь…
Девчонка облизала головку, провела языком по сочащемуся смазкой отверстию уретры, даря непередаваемые ощущения. И снова погрузила члена в свой умелый рот, одновременно проталкивая в меня палец. Дернулся. Больно. Подло, в конце концов. Палец двигается во мне, но мертвая хватка насха и боль в вывернутых плечах свели на нет все попытки вырваться.
Спустя минуту девочка отстранилась, склонилась в поклоне перед хозяином и выдала краткий отчет. Ярость застила мне глаза. В этом состоянии уловил только по поводу собственной чистоты… Да уж! В жизни не чувствовал себя более грязным.
Ту же процедуру проделали и со вторым пленником. Он не рычал, только глухо всхлипнул от проникновения, а по ноге полилась тонкая струйка крови. Отчитываясь, девочка склонилась еще ниже. Краткий отчет прозвучал крайне не утешительно для парня.
Из смотровой все ушли, оставив нам по паре штанов. Мы провели в закрытом помещении несколько стандартных часов в полном молчании. Потом нас разделили. Больше помощника инженера я не видел. Остался один. Совсем. Стало немного легче. В некоторой степени я чувствовал себя виноватым в его мучениях. Возможно потому, что ему досталось все самое худшее, а мне нет…. Мысленно одерну себя: одна голова, одна жопа, и никаких терзаний совести.
Меня продавали дважды, прежде чем попался этот странный хозяин. Я его даже не видел. Все за него делали тарисы. Любопытная раса. «Весьма исполнительны, не допускают осечек» - так говорилось в папином атласе. И нанять их способен далеко не каждый. Чаще всего они служат лондинам – «очень закрытая раса, практически единогласно принятая смотрителями равновесия, судьями в нашей галактике» - из того же атласа.
Вывод напрашивается сам собой – купил меня кто-то очень влиятельный.
О своей дальнейшей участи думать не хотелось. Рабов покупают не для того, чтоб отпускать. А надежда, что все будет хорошо, неотвратимо умирает. Возможно, скоро это не будет иметь особого значения. Осталось совсем немного времени… О чем я благополучно известил предыдущего надсмотрщика, бросавшего в мою сторону уж очень плотоядные взгляды. И был успешно продан.
Я очень боюсь умирать раньше времени и, кажется, нашелся тот, кто сможет отсрочить уход к праотцам. Еще при покупке тарис поинтересовался последней синхронизацией.
Некоторое время я терялся в догадках, то есть был предоставлен сам себе. Меня слишком часто как для раба осматривали. Конечно, я ничего не имею против медицинских процедур. Но каждый день! Кто-то чересчур помешан на здоровье. И содержат не в пример лучше, и кормят… В голову закрались тревожные сомнения, которые с трудом удавалось отогнать. Тревожность – первый признак скорого сумасшествия. А летели мы уж очень долго. Как будто всю галактику обогнуть собрались.
В один день все изменилось. Меня просто не стали больше проверять. Вообще практически забыли. Я бы и рад, но оставаясь один на один с надвигающимся безумием, извел себя глупыми предположениями.
Меня все-таки доставили в сад. Ветви древа живительной гармонией потянулись к своему чаду еще на подходе. Я растворился в привычном спокойствии, умиротворении. Внутренние процессы замедлились, даря еще один виток жизни и погружая в истинный сон. Так должно быть. Сумасшествие не грозит детям Икто, если в досягаемости нескольких дней пути есть хоть одно из древ. Мы доберемся к нему. Оно излечит нас. Сумасшествие отступит перед самой жизнью.
Очнулся в небольшом модуле. Настолько маленьком. В нем уместилось еще двое, и место для третьего пассажира явно не было предусмотрено. Так что меня сгрузили прямо на пол. Тело затекло, и с первой попытки подняться не удалось. Правильно, не стоит забывать, что я всего лишь раб, а рабам комфорт не полагается.
Возможно хороший шанс для побега. Но приглядевшись к панели управления, не узнал базовой конструкции. И даже если бы мне в одиночку удалось вырубить двоих сопровождающих, то не хотелось бы выпустить нечаянно запас кислорода в открытое пространство.
Уже через 6-7 стандартных часа модуль опустился на песчаных спутник огромной планеты. Наверное пришло время познакомиться с хозяином. Меня вытолкали наружу. Ноги слушались плохо, но непрекращающиеся тычки заставляли практически бежать. Раскаленный воздух обжог горло. Я не разбирал ничего вокруг. После синхронизации полагается 3 дня для восстановления привычной скорости восприятия. Мне же не дали ни одного.
Меня ввели в помещение, по многочисленным ходам куда-то вниз. Потом в огромный зал и в конце привязали. Потом пришли тарисы и двое лондинов. Кто же из них мой хозяин, мужчина или девчонка?
А дальше девочка убежала, но её притащили обратно. Я наблюдал за мельтешением незнакомых людей. Раньше и не догадывался, что лондины обладают подобной силой. Эта хрупкая, невысокая лондин, отчаянно сопротивляясь, поочередно раскидывала 3-их взрослых мужиков. Её привязали напротив. Все в ней не укладывалось в мои познания касательно этой расы. Ни чересчур короткие, едва достающие до плеч белые волосы. Ни чрезмерное проявление эмоций. Ни маленький рост, при достаточно взрослом взгляде. Ни яркий цвет кристаллов заменяющих ей глаза.
Детей лондинов никто никогда не видел. Возможно, именно так они и выглядят. Но, что-то меня убеждало в обратном. Может то, с какой ненавистью смотрит она на сородича. Но вскоре это стало не важным. Вокруг завибрировало и все завертелось. Что это? Зачем? Почему я? Почему эта девочка? Мне позволили пройти синхронизацию только для того, чтоб поставить какой-то эксперимент?
Меня стало притягивать к хрупкой фигурке напротив. Ей тоже страшно. Она тоже ничего не понимает. Зеленые кристаллы впились в меня, словно я мог знать ответы. Все перестало быть важным.
Вспышка и все стихло, взорвав голову адской болью.
Кан
Каждый раз, когда лонди уводит Яри, я не могу найти себе места от беспокойства. Вот и сейчас огромная шахта в момент стала тесной. Сел, облокотился о стену и жду, вертя в руках приборы, которые так ценит Яри. За то короткое время, что мы знакомы, не только привязался, но и впервые почувствовал себя по-настоящему нужным. Ее забота с самого первого дня незаметно сделала меня увереннее и подарила тепло. Наверное, так чувствуют себя люди, имеющие семью. И вот ожидая её возвращения, я снова растерян и снова тревожусь.
Шахта завибрировала. Там, куда увели Яри, что-то вспыхнуло и погасло. Через несколько минут тарисы вывели парня раба и толкнули его на каменный пол прямиком ко мне. Тот не мог даже стоять. Послышалось, что он прошептал мое имя, когда сажал его у стены. Показалось. Пацан не может меня знать. Таких не бывает в добывающих шахтах, нижних складах. Слишком симпатичный, слишком необычный. Таких продают за дорого. Продают как постельные игрушки или коллекционерам.
Еще одна вспышка после непродолжительного гула вибрации и все стихает.
Яри появляется в сопровождении тарисов. Следом на носилках лонди. Издох наконец? Яри даже не подходит ко мне, будто не замечает. Спешу догнать, зову. Она оборачивается. На лице застывшая, бесчувственная маска, холодный жесткий взгляд в момент вымораживает изнутри.
- Ты еще не понял, берк?- говорит она на общем. – Яри теперь там, - кивает на парня, - в грязном теле, грязного раба, которого скоро продадут. Ты еще будешь верен ей, берк?
Она развернулась и ушла. Мимо пронесли носилки с все еще живым лонди. И только тогда до меня дошел смысл услышанного. Он забрал то, что было нужнее всего – здоровое молодое тело. При этом не потерял статус светлого. Его собственное тело умрет через некоторое время, а он останется при своем, когда нас продадут. Никто не поверит рабам, никто не станет слушать, а если услышат, то посмеются. Потому что лондины – гаранты справедливости.
Внутри разлилась такая привычная горечь. Рухнула очередная надежда. Устало развернулся к парню… нет, уже к Яри. Может так мне будет легче воспринимать этого ребенка, чем постоянно отводить взгляд от жутких кристаллов.
Горькая усмешка въелась в лицо, пока вел Яри прочь из шахты. Приставленный тарис толкал в спину, заставляя двигаться быстрее.
«Ты вернулся к тому с чего начал, пока еще свободный раб Рахжема».
Лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975(сосед Кэллеасара)
274 нарушения, 17 смещенных, 5 нелегальных аукционов…
Вспышка, яркая, ослепляющая, и я проваливаюсь.
Раян ( расса иктовиан)
Все началось с того, что я упросил отца отправиться с ним на очередную дипломатическую встречу. Это должно было стать моим первым путешествием за пределы Икто. Странно вспоминать, как я ждал вылета, как мечтал с первым полётом попасть в историю, оказав кому-то неоценимую помощь, как будто кроме меня – подростка, не достигшего совершеннолетия, не окончившего обучение, этого никто не в состоянии сделать. И сколько бы я сейчас отдал, что бы оказаться дома.
Все случилось слишком быстро. В момент нападения я спал, как и добрая половина команды. Корабль начало трясти от ударов и я свалился с койки. Сигнал тревоги ударил по ушам. Пираты прорвали щиты и, вскрыв обшивку, получили доступ внутрь горящей в нескольких местах посудины. Крики, дым, паника в коридорах. Обреченность и решимость в рубке – капитан знает о вторжении, но пытается сделать все возможное, чтоб спасти как можно больше жизней. Аварийные капсулы стартуют одна за другой. Оказывается я бежал не в том направлении.
Не успевая сделать что-нибудь еще, отец запер меня в отсек с аварийным обмундированием. Через небольшое смотровое окошко было видно, как пираты врываются в рубку, как расстреливают всех, кто попадается на пути. В момент, когда тело отца упало на пол, я отшатнулся от окна, задел полку с накопителями и выдал себя.
Не убили, поступили куда хуже. Одели рабский ошейник и повезли продавать. Какова была истинная цель нападения я мог только догадываться. Особых ценностей дипломатическая миссия не везла.
Рабство, что может быть хуже? - как то родился в моей голове бессмысленный вопрос. На него вскоре ответил крик. Дело в том, что я не единственный выживший. Помощник инженера, немногим старше меня, тоже был схвачен пиратами. Нас посчитали достаточно симпатичными и достаточно несведущими, чтоб продать.
К концу путешествия в пиратской посудине жалеть себя уже не хотелось. Ко мне не притронулись – ценный товар. Но охоту к бунту отбило очень быстро. Вернее я попытался… Мне вполне вежливо предложили посмотреть, как принято обучать нерадивых рабов послушанию.Увиденное в тот день навсегда въелось в память.
Пираты ни капли не смущаясь насиловали помощника инженера. Их не останавливали ни громкие крики, слезы застывшие в мутных от боли глазах. Они брали его как животные, грубо и жадно вколачиваясь в дрожащее тело. Их капитан обхватил и зафиксировал мне лицо, чтоб не смог отвернуться. И все время шептал на ухо похабные комментарии к происходящему. Почти сразу в поясницу уперся его стояк. Огромная лапища расстегнула комбинезон и принялась оглаживать. Цепкие коготки страха сдавили горло. Сердце билось где-то в висках, заглушая своим грохотом все вокруг. Я окаменел.
Его пороли один за другим, били, заставляя принять соответствующую позу, наматывали волосы на кулак, запрокидывая ему голову, заставляли заглатывать, перекрывая доступ кислорода... Так вот он провинился лишь тем, что не достаточно сговорчив, и этой провинности вполне хватило для 'наказания'.
Капитан отпустил меня, поманил одного из пиратов, чуть более гибкого, чем остальные. Они удалились, а я остался стоять посреди рубки. Меня не замечали, продолжая снова и снова насаживать на себя измученного парня. Ничего не оставалось, как вернуться в «каюту».
Наверное в тот день я впервые в жизни узнал, что значит ненависть. Я больше не смог смотреть на сородича без жалости. Справедливо решил, что она ему не нужна, и старался вообще не встречаться с ним взглядом. Он общаться тоже не стремился.
Так как меня особо не трогали, было на удивление много времени обдумать и свое поведение, и дальнейшие действия, сделать выводы:
• Я – раб и этого так не оставлю.
• С рабами можно делать все, на что хватит больной фантазии хозяина или хозяев. И для того, чтоб со мной не произошло то же самое… в общем до поры до времени, я должен быть достаточно ценным и достаточно тихим, не провоцировать то самое.
• А еще не так уж много времени до синхронизации (особенность расы иктовиан). Так, что либо я найду выход – того кто будет настолько состоятельным, чтоб купить раба и провести его в сад херош, и достаточно глуп, чтоб потом отпустить. Да, таких идиотов не бывает! Но все по порядку. Хозяин должен быть достаточно состоятельным – это раз. И достаточно неосторожным, что б я смог сбежать – это два.
• Но если ничего не получиться, рабом я тоже не останусь. Перспектива сойти сума, конечно пугает, но даже она куда лучше участи помощника инженера. Испытать подобное находясь в здравом уме…
Всего 3 стандартных цикла перелета и вот нас уже ведут сбывать торговцу живым товаром на одной из торговых планет. В конце путешествия во мне осталась только холодная решимость выбраться.
Я все же решился взглянуть на парня. Потухшие глаза полные обреченности наполовину безумны и от того даже безразличны. Я почувствовал вину и в то же время злость.
Нас раздели, окатили холодной водой, профессионально вымыли. Стоять мокрым и замерзшим несомненно унизительно, но я мог только крепче сжимать зубы, так как 2-е здоровенных насха не оставляли сомнений в силовом превосходстве мучителей.
В смотровую вошла хрупкая девушка. Рабыня. Насхи тут же свели мне локти за спиной, не позволяя рыпаться. Точный удар раздвинул ноги шире. Девушка поклонилась хозяину и приблизилась ко мне, предварительно окунув руки в чаше с вязкой жидкостью.
Я зарычал, дернулся, когда она проведя маленькой ручкой по торсу, присела напротив моего вялого достоинства. Кукольное личико воззрилось на меня, а руки начали медленно оглаживать чувствительную плоть.
Все противоречие вылилось в еще одном рыке. Мои глаза, уверен, засветились красным, впиваясь в ухмыляющуюся рожу торговца.
Девочка заглотила оживающую плоть, мягко массируя мошонку. Умелая рабыня. Все-таки встал. Злость! Конечно, я разозлился на предательскую реакцию тела. Да я был в бешенстве от беспомощности, от похотливых улыбочек, от того, что движения рабыни разжигают кровь…
Девчонка облизала головку, провела языком по сочащемуся смазкой отверстию уретры, даря непередаваемые ощущения. И снова погрузила члена в свой умелый рот, одновременно проталкивая в меня палец. Дернулся. Больно. Подло, в конце концов. Палец двигается во мне, но мертвая хватка насха и боль в вывернутых плечах свели на нет все попытки вырваться.
Спустя минуту девочка отстранилась, склонилась в поклоне перед хозяином и выдала краткий отчет. Ярость застила мне глаза. В этом состоянии уловил только по поводу собственной чистоты… Да уж! В жизни не чувствовал себя более грязным.
Ту же процедуру проделали и со вторым пленником. Он не рычал, только глухо всхлипнул от проникновения, а по ноге полилась тонкая струйка крови. Отчитываясь, девочка склонилась еще ниже. Краткий отчет прозвучал крайне не утешительно для парня.
Из смотровой все ушли, оставив нам по паре штанов. Мы провели в закрытом помещении несколько стандартных часов в полном молчании. Потом нас разделили. Больше помощника инженера я не видел. Остался один. Совсем. Стало немного легче. В некоторой степени я чувствовал себя виноватым в его мучениях. Возможно потому, что ему досталось все самое худшее, а мне нет…. Мысленно одерну себя: одна голова, одна жопа, и никаких терзаний совести.
Меня продавали дважды, прежде чем попался этот странный хозяин. Я его даже не видел. Все за него делали тарисы. Любопытная раса. «Весьма исполнительны, не допускают осечек» - так говорилось в папином атласе. И нанять их способен далеко не каждый. Чаще всего они служат лондинам – «очень закрытая раса, практически единогласно принятая смотрителями равновесия, судьями в нашей галактике» - из того же атласа.
Вывод напрашивается сам собой – купил меня кто-то очень влиятельный.
О своей дальнейшей участи думать не хотелось. Рабов покупают не для того, чтоб отпускать. А надежда, что все будет хорошо, неотвратимо умирает. Возможно, скоро это не будет иметь особого значения. Осталось совсем немного времени… О чем я благополучно известил предыдущего надсмотрщика, бросавшего в мою сторону уж очень плотоядные взгляды. И был успешно продан.
Я очень боюсь умирать раньше времени и, кажется, нашелся тот, кто сможет отсрочить уход к праотцам. Еще при покупке тарис поинтересовался последней синхронизацией.
Некоторое время я терялся в догадках, то есть был предоставлен сам себе. Меня слишком часто как для раба осматривали. Конечно, я ничего не имею против медицинских процедур. Но каждый день! Кто-то чересчур помешан на здоровье. И содержат не в пример лучше, и кормят… В голову закрались тревожные сомнения, которые с трудом удавалось отогнать. Тревожность – первый признак скорого сумасшествия. А летели мы уж очень долго. Как будто всю галактику обогнуть собрались.
В один день все изменилось. Меня просто не стали больше проверять. Вообще практически забыли. Я бы и рад, но оставаясь один на один с надвигающимся безумием, извел себя глупыми предположениями.
Меня все-таки доставили в сад. Ветви древа живительной гармонией потянулись к своему чаду еще на подходе. Я растворился в привычном спокойствии, умиротворении. Внутренние процессы замедлились, даря еще один виток жизни и погружая в истинный сон. Так должно быть. Сумасшествие не грозит детям Икто, если в досягаемости нескольких дней пути есть хоть одно из древ. Мы доберемся к нему. Оно излечит нас. Сумасшествие отступит перед самой жизнью.
Очнулся в небольшом модуле. Настолько маленьком. В нем уместилось еще двое, и место для третьего пассажира явно не было предусмотрено. Так что меня сгрузили прямо на пол. Тело затекло, и с первой попытки подняться не удалось. Правильно, не стоит забывать, что я всего лишь раб, а рабам комфорт не полагается.
Возможно хороший шанс для побега. Но приглядевшись к панели управления, не узнал базовой конструкции. И даже если бы мне в одиночку удалось вырубить двоих сопровождающих, то не хотелось бы выпустить нечаянно запас кислорода в открытое пространство.
Уже через 6-7 стандартных часа модуль опустился на песчаных спутник огромной планеты. Наверное пришло время познакомиться с хозяином. Меня вытолкали наружу. Ноги слушались плохо, но непрекращающиеся тычки заставляли практически бежать. Раскаленный воздух обжог горло. Я не разбирал ничего вокруг. После синхронизации полагается 3 дня для восстановления привычной скорости восприятия. Мне же не дали ни одного.
Меня ввели в помещение, по многочисленным ходам куда-то вниз. Потом в огромный зал и в конце привязали. Потом пришли тарисы и двое лондинов. Кто же из них мой хозяин, мужчина или девчонка?
А дальше девочка убежала, но её притащили обратно. Я наблюдал за мельтешением незнакомых людей. Раньше и не догадывался, что лондины обладают подобной силой. Эта хрупкая, невысокая лондин, отчаянно сопротивляясь, поочередно раскидывала 3-их взрослых мужиков. Её привязали напротив. Все в ней не укладывалось в мои познания касательно этой расы. Ни чересчур короткие, едва достающие до плеч белые волосы. Ни чрезмерное проявление эмоций. Ни маленький рост, при достаточно взрослом взгляде. Ни яркий цвет кристаллов заменяющих ей глаза.
Детей лондинов никто никогда не видел. Возможно, именно так они и выглядят. Но, что-то меня убеждало в обратном. Может то, с какой ненавистью смотрит она на сородича. Но вскоре это стало не важным. Вокруг завибрировало и все завертелось. Что это? Зачем? Почему я? Почему эта девочка? Мне позволили пройти синхронизацию только для того, чтоб поставить какой-то эксперимент?
Меня стало притягивать к хрупкой фигурке напротив. Ей тоже страшно. Она тоже ничего не понимает. Зеленые кристаллы впились в меня, словно я мог знать ответы. Все перестало быть важным.
Вспышка и все стихло, взорвав голову адской болью.
Кан
Каждый раз, когда лонди уводит Яри, я не могу найти себе места от беспокойства. Вот и сейчас огромная шахта в момент стала тесной. Сел, облокотился о стену и жду, вертя в руках приборы, которые так ценит Яри. За то короткое время, что мы знакомы, не только привязался, но и впервые почувствовал себя по-настоящему нужным. Ее забота с самого первого дня незаметно сделала меня увереннее и подарила тепло. Наверное, так чувствуют себя люди, имеющие семью. И вот ожидая её возвращения, я снова растерян и снова тревожусь.
Шахта завибрировала. Там, куда увели Яри, что-то вспыхнуло и погасло. Через несколько минут тарисы вывели парня раба и толкнули его на каменный пол прямиком ко мне. Тот не мог даже стоять. Послышалось, что он прошептал мое имя, когда сажал его у стены. Показалось. Пацан не может меня знать. Таких не бывает в добывающих шахтах, нижних складах. Слишком симпатичный, слишком необычный. Таких продают за дорого. Продают как постельные игрушки или коллекционерам.
Еще одна вспышка после непродолжительного гула вибрации и все стихает.
Яри появляется в сопровождении тарисов. Следом на носилках лонди. Издох наконец? Яри даже не подходит ко мне, будто не замечает. Спешу догнать, зову. Она оборачивается. На лице застывшая, бесчувственная маска, холодный жесткий взгляд в момент вымораживает изнутри.
- Ты еще не понял, берк?- говорит она на общем. – Яри теперь там, - кивает на парня, - в грязном теле, грязного раба, которого скоро продадут. Ты еще будешь верен ей, берк?
Она развернулась и ушла. Мимо пронесли носилки с все еще живым лонди. И только тогда до меня дошел смысл услышанного. Он забрал то, что было нужнее всего – здоровое молодое тело. При этом не потерял статус светлого. Его собственное тело умрет через некоторое время, а он останется при своем, когда нас продадут. Никто не поверит рабам, никто не станет слушать, а если услышат, то посмеются. Потому что лондины – гаранты справедливости.
Внутри разлилась такая привычная горечь. Рухнула очередная надежда. Устало развернулся к парню… нет, уже к Яри. Может так мне будет легче воспринимать этого ребенка, чем постоянно отводить взгляд от жутких кристаллов.
Горькая усмешка въелась в лицо, пока вел Яри прочь из шахты. Приставленный тарис толкал в спину, заставляя двигаться быстрее.
«Ты вернулся к тому с чего начал, пока еще свободный раб Рахжема».
Лонди Даниасар эн Сианор Маринеш терима Эльтас- смотритель сектора VQ53975(сосед Кэллеасара)
274 нарушения, 17 смещенных, 5 нелегальных аукционов…
