Питер, приоткрыв рот, наблюдал за попытками кота принять плоскую форму. Воспользовавшись замешательством мальчика, няня ловко сунула ему в рот ложку с кашей. Ребенок сморщился и приготовился было зареветь, но потом передумал и энергично заработал челюстями.
Элизабет тем временем опустила тяжелые светлые шторы, отгородив уютную комнату от осенней слякоти. На темно-синих стёклах дрожали капли дождя. За окном в темноте расплывались пятна фонарей.
– Вот и молодец, вот и умница, – ворковала миссис Ходжес, – а маму мы отпустим переодеться к ужину…
Спохватившись, Элизабет посмотрела на маленькие золотые часы, прицепленные к кушаку. Уже почти семь! Алекс должен был прийти с минуты на минуту! Поразительно, как быстро пролетает время, когда ты весь день проводишь дома и вроде бы ничем не занята. Она даже ни одного письма не написала сегодня.
– Дай! – оживился Питер, протянув ручонку к материным часам. Его светлые глазёнки, уже утратившие наивную младенческую голубизну, засветились знакомой решимостью.
– Весь в отца, – пробормотала Элизабет. И ведь не отстанет! «Дай», «моё» и «сам» – эти три слова их сын освоил в первую очередь. В остальном он не был особенно разговорчив. Видимо, его и так все устраивало.
Миссис Ходжес удалось отвлечь ребенка, предложив ему вместо часов серебряную ложку. Улучив момент, Элизабет поспешила к себе. Демьюр, удачно спрятавшись за пышными юбками хозяйки, сумел покинуть детскую без ущерба для кошачьего достоинства.
В спальне, отделанной голубым шёлком, Демьюр устроился на привычном месте, а Элизабет позвонила в колокольчик, вызвав горничную Энни. Без её помощи переодеться в подобающее платье – тесный шёлковый панцирь на китовом усе, с кружевом и пышными юбками – было попросту невозможно. «Что поделать, – вздохнула она, – жизнь светской леди подчинена строгому расписанию и полна ограничений». Существовали общепринятые часы для того, чтобы наносить визиты, и для того, чтобы делать покупки. Негласные правила подсказывали, как лучше обставлять комнаты и куда отдавать учиться детей. Светское общество Спленфилда функционировало как единый организм, вписаться туда человеку со стороны было практически невозможно. Ее, можно сказать, приняли в семью благодаря браку с Рэндоном. Не такая уж большая плата за это – подстраиваться под чужие обычаи.
И всё-таки иногда она скучала по той свободе, которой располагала в Илсбери.
Элизабет прекрасно сознавала, что послужило причиной ее сегодняшних мятежных мыслей. На туалетном столике лежало распечатанное письмо. Ему пришлось порядком поплутать между Хэмфордом, Саннисайдом и Спленфилдом, так как всё лето и полтора осенних месяца, до самых холодов, Элизабет с сыном провели в родовом поместье Рэндонов. Письмо было от мисс Глории Морган – одной весьма предприимчивой молодой особы, с которой они познакомились два с половиной года назад, во время плавания на «Монархе».
Глория была хорошей девушкой, умненькой и целеустремлённой. Несмотря на противодействие матери, она все же осуществила свою мечту, поступив в колледж, и часто писала Элизабет, приглашая ее как-нибудь заглянуть в Хэмфорд. Их переписка не прекратилась даже после рождения Питера, когда Элизабет незаметно отдалилась от многих приятельниц.
Её мысли прервало шумное появление Энни, которая сразу же захлопотала вокруг хозяйки: восхитилась вечерним платьем, видом Элизабет в этом платье, потом вспомнила о новых кружевах, присланных портнихой… Мысли Энни так легко перескакивали с одного предмета на другой, что угадать их причудливый путь было невозможно. Зато она ловко управлялась с тесёмками, крючками и прочими хитростями дамского туалета.
– Что бы я без тебя делала, – улыбнулась Элизабет и отослала Энни вниз с наспех придуманным поручением. Ей хотелось побыть одной.
Подойдя к камину, она взяла с полки фотографию в серебряной рамке. Снимок был сделан в один из беззаботных дней на острове Тенаро, когда они с Алексом вдруг взяли и зашли в фотоателье. Алекс на фотографии выглядел как пират: широкий разворот плеч, темные волнистые волосы, знакомая полуулыбка, ироничный излом брови. «А я в этой дурацкой широкой шляпе похожа на гриб», – усмехнулась Элизабет. Рядом стояла еще одна фотография, сделанная уже позже, в Спленфилде: на ней они были втроём, и Элизабет держала годовалого Питера на руках.
Да, рождение ребенка многое изменило. Рэндон перестал задерживаться допоздна, Элизабет ограничила свое участие в светских раутах. Они успели надоесть ей ещё в первый сезон. Гораздо приятнее было провести вечер с миссис Ходжес, послушать лепет Питера, чтобы потом с гордостью рассказать Алексу об очередных достижениях сына, и отписать о них тёте Роуз. Единственной проблемой, омрачавшей их домашнюю жизнь, было постоянное беспокойство Алекса о её здоровье. Элизабет пожала плечами. Всем известно, что роды – не самое легкое испытание для женщины, но ведь с рождения Питера прошло уже два года! Алексу пора бы перестать волноваться из-за ерунды. Однако он по-прежнему категорически возражал против её поездки к родственникам или к той же Глории. Её кузина Эмили тоже недавно стала матерью, тётя Роуз отправилась к ней в Дарсенд, и Элизабет просто мечтала увидеться с ними обеими. Она могла бы взять с собой Питера... Увы, Алекс даже слышать об этом не хотел. Сам он, занятый обязанностями верховного лорда, никак не мог покинуть Спленфилд, так что столь желанное для Элизабет путешествие всё откладывалось и, скорее всего, ей придётся расстаться с этой мечтой до весны. Но одно дело – северный Дарсенд, и совсем другое – относительно близкий Хэмфорд. Уж Глорию-то она могла навестить! Надо будет обсудить за ужином этот вопрос.
Услышав, как внизу хлопнула дверь, она поспешила в холл. Рэндон стоял там, снимая шарф и пальто. По нахмуренному лицу и отрывистым фразам, которые он вполголоса бросил лакею, можно было заключить, что любимый муж сегодня не в духе. Ладно, что бы там ни случилось, главное – что он дома! Сбежав по лестнице, Элизабет поспешила ему навстречу, и Алекс легко поймал её, крепко обняв. Лакей, взяв мокрое пальто, тактично скрылся в тёмном пространстве холла. Засмеявшись, Элизабет прижалась виском к холодной щеке мужа. От него пахло осенней улицей, мокрыми листьями и ещё чем-то уютно-домашним, свойственным только Алексу.
– Я же с холода, замерзнешь, – пробормотал он ей в волосы.
Замёрзнуть – рядом с ним? Это вряд ли. Элизабет только фыркнула и крепче сомкнула руки.
«Наверняка приличные леди так себя не ведут, – мелькнуло смутное опасение. – Не виснут на шее у мужа, тем более на глазах у слуг». Ну и пусть. Зато она заметила, что глубокая складка между бровями у Алекса слегка разгладилась. «И всё равно, с просьбой насчёт поездки лучше повременить».
В столовой их ждал накрытый ужин. Новый повар, которого Элизабет чудом удалось переманить у достопочтенной леди Байтон, превзошёл сам себя. За паштетом и тушёной говядиной она старалась поддерживать лёгкий безобидный разговор: о новых присланных книгах, о нашумевшей театральной премьере, о необычном соусе, изумительно подходившем к мясу. Время от времени из сумрака бесшумно возникал лакей, который убирал грязную посуду и приносил новые приборы.
– Представляешь, я сегодня встретил своего однокурсника. – Алекс вдруг застыл с вилкой в руке. Между бровей снова залегла складка. – Когда-то мы вместе учились в Дарвель-колледже, в Хэмфорде. Он почти не изменился.
«Мне тоже хотелось бы встретиться кое с кем из Хэмфорда!» – чуть не вырвалось у Элизабет. Но, внимательно посмотрев на мужа, ей расхотелось затрагивать эту тему. Алекс определённо был чем-то озабочен. Его работа была такого рода, что часто подкидывала неприятные сюрпризы. Интересно, что за тревожные вести принёс его однокурсник.
Муж очень редко посвящал её в свои рабочие проблемы, но Элизабет никогда не теряла надежды помочь. Наверное, ей лучше пока остаться в столице. Поездка к Глории подождёт. Да и вряд ли подруга по ней скучает, если честно.
Тёплая протопленная комната радостно приняла Рэндона в свои объятья. Пока он отсутствовал, чья-то невидимая заботливая рука растопила камин и зажгла стоявшие на столе старинные лампы. Он с облегчением стянул жилет, развязал шейный платок. Из коридора доносились шумные протесты Питера, который активно сопротивлялся усилиям няни уложить его в постель. Взгляд Алекса упал на аккуратно сложенные конверты – сегодняшняя почта. Одно из писем было с печатью колледжа Блэкторн. Алекс уже и так знал, что в нем. Подойдя к камину, он повертел в руках конверт. Вот бы бросить его в огонь и забыть! За мерцающими языками пламени вдруг отчетливо всплыла в памяти сегодняшняя встреча.
Едва он появился в гостиной клуба, как из глубокого кресла поднялся невысокий плотный человек в очках:
– Рэндон! Очень рад тебя видеть!
– Бартон? – Алекс сразу его узнал. После окончания университета Джайлз Бартон выбрал академическую карьеру. Он работал профессором в своем колледже, и должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы выманить его из уютной библиотечной тишины и заставить приехать в суетный Спленфилд. Недоумение Алекса быстро разрешилось.
– Я ждал тебя. Слушай, леди Сазерленд, ректор колледжа Блэкторн, должна прислать тебе приглашение на церемонию открытия их Нового двора.
– Спасибо, что предупредил. Напишу ей пространный вежливый отказ, – весело ответил Рэндон. – Расскажи лучше, как твои дела?
– Подожди, – прервал Бартон. Его глаза взволнованно блестели за стеклами очков. Проведя рукой, он смущенно взъерошил свои курчавые волосы. Рэндон вспомнил, что у приятеля еще с юности была такая привычка.
– Подожди. Я как раз хотел тебя попросить, чтобы ты принял приглашение. Понимаю, ты занят, но было бы просто прекрасно, если бы ты смог провести несколько дней в Хэмфорде.
– Терпеть не могу этот унылый официоз, – поморщился Алекс. – И насколько помню, ты тоже никогда не жаловал официальные мероприятия. Что изменилось?
– В Блэкторне… – Бартон задумался, будто подбирая слова, – в последнее время сложилась нервозная обстановка. Ходят всякие слухи… Это сказывается и на других колледжах Хэмфорда.
Рэндон сразу посерьезнел:
– Что за неприятности там происходят? Давай начистоту, что ты мнешься, как девица на выданье! Как, интересно, я смогу помочь, если ничего не понимаю в ситуации?
– Я слышал о случаях вандализма, о сорванных лекциях… Поговаривают даже о предыдущих обитателях Блэкторн-холла. Знаешь, о той семье…
– Неужели Черная Леди, наше знаменитое привидение, не поделила замок с прибывшими студентками? – Рэндон чуть не расхохотался, но, взглянув на расстроенную физиономию приятеля, передумал. – Долго же она собиралась! Колледж существует уже давно.
– Нельзя исключить, что хулиганства – дело рук кого-то из студенток, – согласился Бартон. – Или кого-то из недоброжелателей. Блэкторн – первый женский колледж, так что можешь себе представить, сколько находится желающих его прикрыть. Некоторые сотрудники Хэмфорда прямо вскипают, стоит им увидеть в общественной библиотеке краешек дамской юбки. Одно пятно на репутации Блэкторна – и ему конец.
– Помню, одно время ты тоже довольно резко высказывался насчет пользы женского образования, – заметил Рэндон, остро взглянув на приятеля. Бартон стойко выдержал этот взгляд.
– Да, мы все под подозрением, – согласился он. – Поэтому вице-канцлер и послал меня. Я прошу тебя не только от своего имени…
Рэндон вздохнул и отошел к окну, за которым тянулся длинный, унылый осенний день. Снова магия, черт бы ее побрал! Она хуже надоедливой женщины! Только он успокоится, только решит, что всё, развязался с ней наконец – как она снова возникает у него на пути. Сколько можно-то?!
– А кого-то другого из верховных лордов ты не мог пригласить? – спросил он, обернувшись. Бартон укоризненно развел руками. Ну да, конечно. Большинство из лордов были те еще консерваторы. Сама фраза «женский колледж» вызывала у них нервный тик и обострение подагры.
– Ладно, в общих чертах ситуация мне понятна. Давай теперь, расскажи о себе.
Оставшиеся часы они посвятили более приятным разговорам. Алекс пригласил приятеля на ужин, но тот хотел как можно скорее вернуться обратно, к своим книгам, студентам, привычным тихим улочкам Хэмфорда. И привидениям.
– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал Алекс, снова вернувшись мыслями в свою комнату и продолжая глядеть в камин. Пламя в очаге дружелюбно потрескивало, отбрасывая изменчивые причудливые тени. Герб колледжа на конверте вспыхнул на миг тревожным багровым пятном.
Рэндон думал не о разбушевавшемся привидении в старом замке Блэкторн. И не о паутине слухов и сплетен – это явление в узком ограниченном мирке практически неизбежно. Он думал об Элизабет. Узнай она о его новом деле, наверняка захотела бы поехать с ним, да ещё Питера с собой потащила. Но осень, сырость, плохие дороги…
Блэкторн-колледж мог принадлежать ей весь целиком, со всеми его огромными библиотеками и прохладными гулкими лекционными залами, если бы три года назад она приняла его первое предложение, насчет учёбы. Вместо этого Элизабет согласилась стать его женой. Каждый раз от осознания этого невероятного факта Алекса будто заново ослепляло счастье, но иногда ему казалось, что он не женился на нормальной земной женщине, а поймал за хвост редкую волшебную птицу и запер ее в клетку. В золотую, но все-таки клетку. Да, безусловно, ей захотелось бы с ним поехать!
Он задумчиво сказал пляшущим языкам пламени:
– Положим, я смогу приструнить их местное привидение. Но как мне ухитриться скрыть эту поездку от Элизабет?
Раннее спленфилдское утро было жемчужно-светлым, туманным и безмятежным. Отважный солнечный луч, пробившийся сквозь осенний морок, туман и плотные шторы, осветил двух беседующих в холле людей.
– Но как, скажите на милость, он мог уехать и не сказать мне ни слова?! – вскричала Элизабет.
Мистер Паджерсон, их дворецкий, был невозмутим, как статуя, стоявшая рядом в нише:
– Лорд Алекс отправился на вокзал в пять утра, так как хотел успеть на курьерский поезд. Он оставил вам письмо, миледи. Оно лежит наверху. На словах он передал, что вернётся через несколько дней. Это совсем недолгая поездка, – успокаивающе добавил Паджерсон. Даже его каменное спокойствие дало трещину при виде растерянности хозяйки.
Впрочем, не успела Элизабет дойти до столовой, как её растерянность сменилась негодованием. Ну, Алекс! Обещал, насколько возможно, держать ее в курсе, а сам! Она послушно не лезла в его дела, не пыталась выведывать его секреты… И вот, на тебе – просто взял и уехал, не сказав ей ни словечка!
Усевшись за стол, она налила себе кофе, сердито грохнув кофейником о поднос. Намазанные маслом гренки, казалось, съежились под ее взглядом. Правда, ее воинственное настроение несколько сгладилось с появлением миссис Ходжес.
– А вот и мы! – воскликнула няня, держа за руку Питера, сытого, полного сил, веселого и жаждущего общения со всеми, кто не успеет спрятаться.
– Тисы! – сразу же произнес ребенок, показывая на золотые часики Элизабет.
Ее сын иногда демонстрировал удивительно цепкую память. Когда сам того хотел.
Элизабет поискала, чем бы отвлечь ребенка, и ее взгляд вдруг упал на газету, сложенную так, что было видно расписание поездов.
Элизабет тем временем опустила тяжелые светлые шторы, отгородив уютную комнату от осенней слякоти. На темно-синих стёклах дрожали капли дождя. За окном в темноте расплывались пятна фонарей.
– Вот и молодец, вот и умница, – ворковала миссис Ходжес, – а маму мы отпустим переодеться к ужину…
Спохватившись, Элизабет посмотрела на маленькие золотые часы, прицепленные к кушаку. Уже почти семь! Алекс должен был прийти с минуты на минуту! Поразительно, как быстро пролетает время, когда ты весь день проводишь дома и вроде бы ничем не занята. Она даже ни одного письма не написала сегодня.
– Дай! – оживился Питер, протянув ручонку к материным часам. Его светлые глазёнки, уже утратившие наивную младенческую голубизну, засветились знакомой решимостью.
– Весь в отца, – пробормотала Элизабет. И ведь не отстанет! «Дай», «моё» и «сам» – эти три слова их сын освоил в первую очередь. В остальном он не был особенно разговорчив. Видимо, его и так все устраивало.
Миссис Ходжес удалось отвлечь ребенка, предложив ему вместо часов серебряную ложку. Улучив момент, Элизабет поспешила к себе. Демьюр, удачно спрятавшись за пышными юбками хозяйки, сумел покинуть детскую без ущерба для кошачьего достоинства.
В спальне, отделанной голубым шёлком, Демьюр устроился на привычном месте, а Элизабет позвонила в колокольчик, вызвав горничную Энни. Без её помощи переодеться в подобающее платье – тесный шёлковый панцирь на китовом усе, с кружевом и пышными юбками – было попросту невозможно. «Что поделать, – вздохнула она, – жизнь светской леди подчинена строгому расписанию и полна ограничений». Существовали общепринятые часы для того, чтобы наносить визиты, и для того, чтобы делать покупки. Негласные правила подсказывали, как лучше обставлять комнаты и куда отдавать учиться детей. Светское общество Спленфилда функционировало как единый организм, вписаться туда человеку со стороны было практически невозможно. Ее, можно сказать, приняли в семью благодаря браку с Рэндоном. Не такая уж большая плата за это – подстраиваться под чужие обычаи.
И всё-таки иногда она скучала по той свободе, которой располагала в Илсбери.
Элизабет прекрасно сознавала, что послужило причиной ее сегодняшних мятежных мыслей. На туалетном столике лежало распечатанное письмо. Ему пришлось порядком поплутать между Хэмфордом, Саннисайдом и Спленфилдом, так как всё лето и полтора осенних месяца, до самых холодов, Элизабет с сыном провели в родовом поместье Рэндонов. Письмо было от мисс Глории Морган – одной весьма предприимчивой молодой особы, с которой они познакомились два с половиной года назад, во время плавания на «Монархе».
Глория была хорошей девушкой, умненькой и целеустремлённой. Несмотря на противодействие матери, она все же осуществила свою мечту, поступив в колледж, и часто писала Элизабет, приглашая ее как-нибудь заглянуть в Хэмфорд. Их переписка не прекратилась даже после рождения Питера, когда Элизабет незаметно отдалилась от многих приятельниц.
Её мысли прервало шумное появление Энни, которая сразу же захлопотала вокруг хозяйки: восхитилась вечерним платьем, видом Элизабет в этом платье, потом вспомнила о новых кружевах, присланных портнихой… Мысли Энни так легко перескакивали с одного предмета на другой, что угадать их причудливый путь было невозможно. Зато она ловко управлялась с тесёмками, крючками и прочими хитростями дамского туалета.
– Что бы я без тебя делала, – улыбнулась Элизабет и отослала Энни вниз с наспех придуманным поручением. Ей хотелось побыть одной.
Подойдя к камину, она взяла с полки фотографию в серебряной рамке. Снимок был сделан в один из беззаботных дней на острове Тенаро, когда они с Алексом вдруг взяли и зашли в фотоателье. Алекс на фотографии выглядел как пират: широкий разворот плеч, темные волнистые волосы, знакомая полуулыбка, ироничный излом брови. «А я в этой дурацкой широкой шляпе похожа на гриб», – усмехнулась Элизабет. Рядом стояла еще одна фотография, сделанная уже позже, в Спленфилде: на ней они были втроём, и Элизабет держала годовалого Питера на руках.
Да, рождение ребенка многое изменило. Рэндон перестал задерживаться допоздна, Элизабет ограничила свое участие в светских раутах. Они успели надоесть ей ещё в первый сезон. Гораздо приятнее было провести вечер с миссис Ходжес, послушать лепет Питера, чтобы потом с гордостью рассказать Алексу об очередных достижениях сына, и отписать о них тёте Роуз. Единственной проблемой, омрачавшей их домашнюю жизнь, было постоянное беспокойство Алекса о её здоровье. Элизабет пожала плечами. Всем известно, что роды – не самое легкое испытание для женщины, но ведь с рождения Питера прошло уже два года! Алексу пора бы перестать волноваться из-за ерунды. Однако он по-прежнему категорически возражал против её поездки к родственникам или к той же Глории. Её кузина Эмили тоже недавно стала матерью, тётя Роуз отправилась к ней в Дарсенд, и Элизабет просто мечтала увидеться с ними обеими. Она могла бы взять с собой Питера... Увы, Алекс даже слышать об этом не хотел. Сам он, занятый обязанностями верховного лорда, никак не мог покинуть Спленфилд, так что столь желанное для Элизабет путешествие всё откладывалось и, скорее всего, ей придётся расстаться с этой мечтой до весны. Но одно дело – северный Дарсенд, и совсем другое – относительно близкий Хэмфорд. Уж Глорию-то она могла навестить! Надо будет обсудить за ужином этот вопрос.
Услышав, как внизу хлопнула дверь, она поспешила в холл. Рэндон стоял там, снимая шарф и пальто. По нахмуренному лицу и отрывистым фразам, которые он вполголоса бросил лакею, можно было заключить, что любимый муж сегодня не в духе. Ладно, что бы там ни случилось, главное – что он дома! Сбежав по лестнице, Элизабет поспешила ему навстречу, и Алекс легко поймал её, крепко обняв. Лакей, взяв мокрое пальто, тактично скрылся в тёмном пространстве холла. Засмеявшись, Элизабет прижалась виском к холодной щеке мужа. От него пахло осенней улицей, мокрыми листьями и ещё чем-то уютно-домашним, свойственным только Алексу.
– Я же с холода, замерзнешь, – пробормотал он ей в волосы.
Замёрзнуть – рядом с ним? Это вряд ли. Элизабет только фыркнула и крепче сомкнула руки.
«Наверняка приличные леди так себя не ведут, – мелькнуло смутное опасение. – Не виснут на шее у мужа, тем более на глазах у слуг». Ну и пусть. Зато она заметила, что глубокая складка между бровями у Алекса слегка разгладилась. «И всё равно, с просьбой насчёт поездки лучше повременить».
В столовой их ждал накрытый ужин. Новый повар, которого Элизабет чудом удалось переманить у достопочтенной леди Байтон, превзошёл сам себя. За паштетом и тушёной говядиной она старалась поддерживать лёгкий безобидный разговор: о новых присланных книгах, о нашумевшей театральной премьере, о необычном соусе, изумительно подходившем к мясу. Время от времени из сумрака бесшумно возникал лакей, который убирал грязную посуду и приносил новые приборы.
– Представляешь, я сегодня встретил своего однокурсника. – Алекс вдруг застыл с вилкой в руке. Между бровей снова залегла складка. – Когда-то мы вместе учились в Дарвель-колледже, в Хэмфорде. Он почти не изменился.
«Мне тоже хотелось бы встретиться кое с кем из Хэмфорда!» – чуть не вырвалось у Элизабет. Но, внимательно посмотрев на мужа, ей расхотелось затрагивать эту тему. Алекс определённо был чем-то озабочен. Его работа была такого рода, что часто подкидывала неприятные сюрпризы. Интересно, что за тревожные вести принёс его однокурсник.
Муж очень редко посвящал её в свои рабочие проблемы, но Элизабет никогда не теряла надежды помочь. Наверное, ей лучше пока остаться в столице. Поездка к Глории подождёт. Да и вряд ли подруга по ней скучает, если честно.
***
Тёплая протопленная комната радостно приняла Рэндона в свои объятья. Пока он отсутствовал, чья-то невидимая заботливая рука растопила камин и зажгла стоявшие на столе старинные лампы. Он с облегчением стянул жилет, развязал шейный платок. Из коридора доносились шумные протесты Питера, который активно сопротивлялся усилиям няни уложить его в постель. Взгляд Алекса упал на аккуратно сложенные конверты – сегодняшняя почта. Одно из писем было с печатью колледжа Блэкторн. Алекс уже и так знал, что в нем. Подойдя к камину, он повертел в руках конверт. Вот бы бросить его в огонь и забыть! За мерцающими языками пламени вдруг отчетливо всплыла в памяти сегодняшняя встреча.
Едва он появился в гостиной клуба, как из глубокого кресла поднялся невысокий плотный человек в очках:
– Рэндон! Очень рад тебя видеть!
– Бартон? – Алекс сразу его узнал. После окончания университета Джайлз Бартон выбрал академическую карьеру. Он работал профессором в своем колледже, и должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы выманить его из уютной библиотечной тишины и заставить приехать в суетный Спленфилд. Недоумение Алекса быстро разрешилось.
– Я ждал тебя. Слушай, леди Сазерленд, ректор колледжа Блэкторн, должна прислать тебе приглашение на церемонию открытия их Нового двора.
– Спасибо, что предупредил. Напишу ей пространный вежливый отказ, – весело ответил Рэндон. – Расскажи лучше, как твои дела?
– Подожди, – прервал Бартон. Его глаза взволнованно блестели за стеклами очков. Проведя рукой, он смущенно взъерошил свои курчавые волосы. Рэндон вспомнил, что у приятеля еще с юности была такая привычка.
– Подожди. Я как раз хотел тебя попросить, чтобы ты принял приглашение. Понимаю, ты занят, но было бы просто прекрасно, если бы ты смог провести несколько дней в Хэмфорде.
– Терпеть не могу этот унылый официоз, – поморщился Алекс. – И насколько помню, ты тоже никогда не жаловал официальные мероприятия. Что изменилось?
– В Блэкторне… – Бартон задумался, будто подбирая слова, – в последнее время сложилась нервозная обстановка. Ходят всякие слухи… Это сказывается и на других колледжах Хэмфорда.
Рэндон сразу посерьезнел:
– Что за неприятности там происходят? Давай начистоту, что ты мнешься, как девица на выданье! Как, интересно, я смогу помочь, если ничего не понимаю в ситуации?
– Я слышал о случаях вандализма, о сорванных лекциях… Поговаривают даже о предыдущих обитателях Блэкторн-холла. Знаешь, о той семье…
– Неужели Черная Леди, наше знаменитое привидение, не поделила замок с прибывшими студентками? – Рэндон чуть не расхохотался, но, взглянув на расстроенную физиономию приятеля, передумал. – Долго же она собиралась! Колледж существует уже давно.
– Нельзя исключить, что хулиганства – дело рук кого-то из студенток, – согласился Бартон. – Или кого-то из недоброжелателей. Блэкторн – первый женский колледж, так что можешь себе представить, сколько находится желающих его прикрыть. Некоторые сотрудники Хэмфорда прямо вскипают, стоит им увидеть в общественной библиотеке краешек дамской юбки. Одно пятно на репутации Блэкторна – и ему конец.
– Помню, одно время ты тоже довольно резко высказывался насчет пользы женского образования, – заметил Рэндон, остро взглянув на приятеля. Бартон стойко выдержал этот взгляд.
– Да, мы все под подозрением, – согласился он. – Поэтому вице-канцлер и послал меня. Я прошу тебя не только от своего имени…
Рэндон вздохнул и отошел к окну, за которым тянулся длинный, унылый осенний день. Снова магия, черт бы ее побрал! Она хуже надоедливой женщины! Только он успокоится, только решит, что всё, развязался с ней наконец – как она снова возникает у него на пути. Сколько можно-то?!
– А кого-то другого из верховных лордов ты не мог пригласить? – спросил он, обернувшись. Бартон укоризненно развел руками. Ну да, конечно. Большинство из лордов были те еще консерваторы. Сама фраза «женский колледж» вызывала у них нервный тик и обострение подагры.
– Ладно, в общих чертах ситуация мне понятна. Давай теперь, расскажи о себе.
Оставшиеся часы они посвятили более приятным разговорам. Алекс пригласил приятеля на ужин, но тот хотел как можно скорее вернуться обратно, к своим книгам, студентам, привычным тихим улочкам Хэмфорда. И привидениям.
– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал Алекс, снова вернувшись мыслями в свою комнату и продолжая глядеть в камин. Пламя в очаге дружелюбно потрескивало, отбрасывая изменчивые причудливые тени. Герб колледжа на конверте вспыхнул на миг тревожным багровым пятном.
Рэндон думал не о разбушевавшемся привидении в старом замке Блэкторн. И не о паутине слухов и сплетен – это явление в узком ограниченном мирке практически неизбежно. Он думал об Элизабет. Узнай она о его новом деле, наверняка захотела бы поехать с ним, да ещё Питера с собой потащила. Но осень, сырость, плохие дороги…
Блэкторн-колледж мог принадлежать ей весь целиком, со всеми его огромными библиотеками и прохладными гулкими лекционными залами, если бы три года назад она приняла его первое предложение, насчет учёбы. Вместо этого Элизабет согласилась стать его женой. Каждый раз от осознания этого невероятного факта Алекса будто заново ослепляло счастье, но иногда ему казалось, что он не женился на нормальной земной женщине, а поймал за хвост редкую волшебную птицу и запер ее в клетку. В золотую, но все-таки клетку. Да, безусловно, ей захотелось бы с ним поехать!
Он задумчиво сказал пляшущим языкам пламени:
– Положим, я смогу приструнить их местное привидение. Но как мне ухитриться скрыть эту поездку от Элизабет?
***
Раннее спленфилдское утро было жемчужно-светлым, туманным и безмятежным. Отважный солнечный луч, пробившийся сквозь осенний морок, туман и плотные шторы, осветил двух беседующих в холле людей.
– Но как, скажите на милость, он мог уехать и не сказать мне ни слова?! – вскричала Элизабет.
Мистер Паджерсон, их дворецкий, был невозмутим, как статуя, стоявшая рядом в нише:
– Лорд Алекс отправился на вокзал в пять утра, так как хотел успеть на курьерский поезд. Он оставил вам письмо, миледи. Оно лежит наверху. На словах он передал, что вернётся через несколько дней. Это совсем недолгая поездка, – успокаивающе добавил Паджерсон. Даже его каменное спокойствие дало трещину при виде растерянности хозяйки.
Впрочем, не успела Элизабет дойти до столовой, как её растерянность сменилась негодованием. Ну, Алекс! Обещал, насколько возможно, держать ее в курсе, а сам! Она послушно не лезла в его дела, не пыталась выведывать его секреты… И вот, на тебе – просто взял и уехал, не сказав ей ни словечка!
Усевшись за стол, она налила себе кофе, сердито грохнув кофейником о поднос. Намазанные маслом гренки, казалось, съежились под ее взглядом. Правда, ее воинственное настроение несколько сгладилось с появлением миссис Ходжес.
– А вот и мы! – воскликнула няня, держа за руку Питера, сытого, полного сил, веселого и жаждущего общения со всеми, кто не успеет спрятаться.
– Тисы! – сразу же произнес ребенок, показывая на золотые часики Элизабет.
Ее сын иногда демонстрировал удивительно цепкую память. Когда сам того хотел.
Элизабет поискала, чем бы отвлечь ребенка, и ее взгляд вдруг упал на газету, сложенную так, что было видно расписание поездов.
