И преданьем позабавил.
Лишь одну деталь простую
Обошел своим вниманьем,
Помогал он всем мужчинам,
Что отправились в скитанья.
Не была бы жертва полной
Коль о девах все б забыли,
Не собрались бы дружиной
И спасать бы не поплыли.
И хозяин одной башни,
Он питается слезами,
Что всегда роняют девы,
За закрытыми дверями.
А другому достаются
Все усилья, что мужчины
Их напрасно прилагают,
Чтоб избавить от кручины.
Ты не первый, славный витязь,
Кто топор здесь свой сжимает,
Поглядеть, так под кусточком
Камень больше отдыхает.
Но в одном ты необычен,
Власть тебе дана большая
Над царями, что здесь правят,
Ход веков не замечая.
На груди твоей могучей
Чудных камушков созвездье,
Ожерелье не простое
Магов прошлого наследье.
В основаньи каждой башни
Бьётся сердце в подземелье.
Сердце вынули из жертвы,
Тело взяли для сожженья.
Капли крови не пропали
Их в два камня заключили.
Черный, да молочно-белый,
Круг обряда завершили.
Если кровь и сердце жертвы
Вдруг опять соединятся.
Рухнет магия навечно,
А сердца остановятся.
Ты привез на этот остров
То, что выброшено было,
Что века здесь не бывало,
Что уплыло, да не сплыло.
Не спеши бросаться к башням
Те ворота не доступны.
Стережет огонь их белый,
С синим вовсе неприступны.
Я скажу что надо делать,
Чтобы нагов победить.
Чтоб могущество их воли
Обуздать и сокрушить.
XV
Невозможно войти в башню,
Человеку то не в силах.
Но туда летают птицы,
Гнезда строят на стропилах.
Ты поймай одну такую
Чтоб она птенцов кормила.
Чтоб семейною заботой
Свою голову кружила.
Тушку утки или крысы
Привяжи к ее ты лапам
Чтоб быстрее возвратилась
К своим мелким воронятам.
Нужно нам создать мышонка,
То задача потруднее,
Чтоб столетним сердцем башни
Закусить хотел плотнее.
Чтобы он в подвал спустился,
Чтобы камень нес на шее.
Чтоб обрызгать сердце кровью
Получилось половчее.
Провести обряд готова,
В мышку жертву бы впустила.
Здесь зверушки будет мало,
Человека бы хватило.
Я взглянул в глаза колдунье
Она правду говорила.
Но, немного зная остров,
Что-то важное сокрыла.
Чтобы что-нибудь разведать,
Вопрос задал осторожно.
На мысочке ты откуда?
Расскажи нам, если можно.
Я была средь многих прочих,
Кто попал сюда насильно,
Кто слезами орошали
Ложе царское обильно.
Но для жертвы южной башни
Я и вовсе не годилась.
Не приплыл за мной любимый,
Я же к дому не стремилась.
Южный наг был любопытен,
Колдунов людских не видел,
Поиграл со мной и бросил,
Не убил, хоть и обидел.
С той поры то на мысочке
Свое время коротаю.
Ловлю рыбу. Коль возможно,
Добрым людям помогаю.
Поднялись в душе вопросы,
Зародилось беспокойство.
Сомневаться, когда нужно,
То магическое свойство.
XVI
Горек был нам выбор трудный
Нас несчастия связали.
Мы успели породниться,
Мы семьёй единой стали.
Жребий прост, двоим погибнуть,
Но достигнуть своей цели.
Эти башни, эти наги,
Нам до смерти надоели.
Мы поймали черепаху
Панцирь ей в кругу разбили
И со страхом посмотрели
Чью судьбу сейчас решили.
Братья ходят, братья живы,
Неужели нет замены?
В голове засела дума
В сердце - семена измены.
Я не медлил. На пригорке,
Раньше солнца оказался
В час рассветный, в час урочный
Я до правды докопался.
Солнца луч коснулся чаши,
Я глядел не отрывался
Ожерелье сжав на счастье
В волнах времени купался.
Вот колдунья молодая
Между избами гуляет.
Стар и млад ее увидев,
Все бросая, убегает.
С нагом дева чуть постарше
Обнявшись сидит, хохочет.
Восемь трупов бездыханных
Сжечь она ещё не хочет.
Вот немного постарела
Но по прежнему красива,
Кулаком грозится башне -
Новых дев чреда приплыла.
Не пошел за ней любимый
Так как не было такого,
Кто б испытывал к ней чувства,
Удивительно простого.
Всех любовников сгубила,
Всех соперниц ждала кара,
Тех, кто старше, изводила,
Тех, кто младше, избивала.
Наг один посмел смеяться
От того и ненавидит.
Коли сможет - уничтожит,
Или как-нибудь обидит.
XVII
Лишь луна младая села,
Узкий серп коснулся моря,
Начала напев колдунья
Песню магии и горя.
Мы стояли в ровном круге,
Что она нарисовала.
По краям и в середине
Странных знаков вязь мерцала.
Долго пела и шептала,
В бубен била, мы плясали.
Кровь все ярче разгоралась,
Свою душу мы теряли.
На костре калила камни,
Их в котел затем бросала,
Раз за разом все сильнее
Она воду нагревала.
С кипятком бурлящим споря,
В него травы погружала,
Все быстрее и быстрее
Свои песенки шептала.
Наконец щепотку бросив,
Она страшно закричала.
И на свет явились мыши
С белоснежными зубами.
Чтоб они зашевелились
Белый палец надрезала,
Свежей кровью их поила,
Заклинанием связала.
Протянула руку властно,
Я вложил туда два камня,
Черный, да молочно-белый,
Засветились они странно.
Вот обряд почти закончен,
Кремень старая достала,
Острый край его заточен,
Братьев взглядом поискала.
Я не стал мгновенье медлить,
Топором своим играя,
Косы белые окрасил,
Обряд страшный завершая.
Кровь пошла мышам на пользу
Они камни проглотили
Стали грызть убитых уток,
К лапам птиц их прикрутили.
Ворон и сова взлетели
К башням путь свой направляя.
Я же сел в изнеможеньи,
Взглядом их сопровождая.
Не вернёт невинность воин
Поступивший вероломно.
Хоть и сделал то, что должен,
Преступление огромно.
XVIII
Едва птицы превратились
В точки в небе и пропали,
С шумом, посвистом и криком
Появились в небе наги.
Без взаимных пререканий,
В бой друг с другом не вступая,
Стали жечь огнем поляну,
Все вокруг уничтожая.
Очень быстро убедились:
Что упало, то пропало,
Будет жить совсем недолго,
Что для мира умирало.
Наши братья дорогие
Только-только уцелели,
Лишь огнем дохнули змеи,
Они тут же и сгорели.
Громко наги хохотали,
Мы бежали без оглядки,
В воды бросились лагуны,
Под волной играли в прятки.
Меж камнями схоронились,
Боль ожогов подавляли,
Чтоб себя ничем не выдать
Не кричали, не стонали.
Ночь спасла ли нас, иль скука?
Нагам скоро надоело.
Покрутились, поворчали
А потом и улетели.
XIX
Утром солнце осветило
Обожженную поляну.
Камни, вплавленные в почву,
Ужас трупов без обману.
Были мы едва живые,
Словно тени мы ходили,
Из ручья с водой прозрачный
На поляне мы не пили.
Каждый шаг давался с болью,
Хоть сейчас ложись недвижно,
Солнце жгло ожоги кожи,
Память встала неподвижно.
Спас нас всех счастливый случай.
Когда наги бушевали,
То окрестные деревья
Целиком они ломали.
Когда шел я по тропинке,
Капля на меня упала,
Сок густой, как кровь по цвету,
Боль затихла и пропала.
Мы ожоги намочили.
Мы то спали, то не спали,
А к утру случилось чудо,
Раны быстро заживали.
XX
Человек находит счастье
В своей памяти короткой.
Ни о чем с утра не думать,
Идти легкою походкой.
Мы спокойно отдыхали
Ветер теплый, море сине,
День вчерашний уже сгинул,
И про нагов мы забыли.
Вдруг глядим через равнину
К нам фигура ковыляет
Очень медленно, неспешно,
Не идёт, а отдыхает.
В изумлении обступили,
Человек тот был из глины,
Но держал топор из камня.
Глаза цвета как у тины.
Брат шагнул неосторожно,
Подошёл он слишком близко.
Миг - топор пришел в движенье
Попал точно, а не низко.
Повернулись, побежали,
Он за нами ковыляет.
Безнадежно отставая,
Никуда не отпуская.
Мы пошли туда где скалы,
Не пройдет голем горами,
Никогда не оступаясь,
Он неспешно шел за нами.
В бесконечной той погоне
День прошел и мы устали.
Хоть и ныли наши ноги
Отдыхать мы не желали.
Утром стало много хуже,
С трёх сторон нас окружили.
Девять глиняных болванов
Нам дорогу преградили.
Вот тогда мне стало страшно,
Жутко стало и тревожно.
Человек - он не из камня,
Вечно бегать невозможно.
День пришел последней битвы,
Что поделать, мы вздохнули.
Сели ждать своей мы смерти.
Как никак передохнули.
XXI
Человек - он жив надеждой
Нам сдаваться не пристало,
Окружили вчетвером мы
Тело первого болвана.
Но топор его был быстр,
Нам для глаза не заметен.
Поневоле тут отступишь,
Пока жив другой и третий.
Постарались повторить мы
С каждым другом из девятки.
Но напрасно мы старались,
Нам остались только прятки.
На вершине неприступной
Этой ночью отдыхали,
Чтоб отвлечься от безумья
В небе звёзды наблюдали.
В свой черед я был на страже
Снял я с шеи ожерелье
Лучших камушков созвездье
Милой матушки изделье.
Двух там важных не хватало
Самых нужных в это время,
Для кольца моей удачи
Чтоб отсрочить смерти бремя.
Мысли я в полет отправил
Камни взял те, что остались,
Вот для звёзд знакомых место
Никуда не потерялись.
Две звезды спустились ниже,
Не исчезли, не пропали.
Потянулся к ним руками
И они затрепетали.
Показалось на мгновенье
Звезды и земля коснулись
Все застыло в ожиданье
А потом перевернулось.
Гул услышали сперва мы,
Два столба огнем пылали.
Озарилось ярко небо,
Будто девять солнц сверкали.
В пляс затем пустился остров
Лодку так качает в бурю.
Мне казалось мы утонем,
Повезло, не утонули.
Дальше ничего не помню,
Небо было милосердно,
Потерял свои я чувства,
Было к счастью то, наверно.
XXII
Утро, день и снова утро.
Наконец мы все очнулись,
Приподнялись, огляделись,
Лишь потом переглянулись.
Что-то сильно изменилось,
А конкретнее не скажешь.
Свет от солнца стал слабее,
Да угасла в сердце радость.
Стало меньше чистых красок,
Или просто потускнели.
Будто грязною водою
Провели по акварели.
Я вгляделся в лица братьев:
И родные, и чужие.
Их не видел больше мыслей,
Словно нас заговорили.
Только звуки громкой речи
Оказались нам доступны.
Как теперь понять друг друга
Если мысли неприступны?
XXIII
Мы спустились на равнину
Мы спокойствие хранили.
Девять кучек светлой глины
Нас ничуть не удивили.
Нас теперь стегало время
Нетерпением хлестало.
Что с любимыми случилось?
Мысль стучала и кричала.
Поспешили к южной башне
Там вопросы, там ответы.
Если счастье улыбнулось
Мы исполнили обеты.
Вот знакомая вершина,
Перевал где мы бывали,
Мы смотрели в удивленье,
Башни мы не увидали.
Не блистала, не искрились,
Выше туч не поднималась.
Вся, как есть, она исчезла,
Ничего там не осталось.
Лес шумел вокруг столетний,
Ни дороги, ни тропинки,
Ни намека на руины,
Ни площадки, ни ложбинки.
Там где ввысь вздымалась сила,
Где веками мощь блистала,
Тень лежала от деревьев,
Меж корней вода журчала.
XXIV
Мы отправились на север,
Но не слишком торопились,
Что теперь могли мы сделать?
Времена переменились.
Там где был огромный замок
Воды озеро плескало,
И своей волной прозрачной
Скальный берег омывало.
На пригорке, чуть в сторонке
Три красавицы сидели,
И, задумавшись о чем-то,
На вершины в даль глядели.
Мы от счастья задыхались,
Все невзгоды позабыли,
Огласив окрестность криком
К девам бег свой устремили.
Видно их мы испугали,
Они тесной кучкой сбились,
В их глазах читался ужас,
В трёх шагах остановились.
И не скажешь ведь без речи,
Не умели мы словами,
Как могли мы объяснялись
Жестами, ещё глазами.
Когда поняли друг друга,
Мое сердце оборвалось,
Не увижу я зазнобы,
Три недели как скончалась.
Братьям повезло не больше,
Стали юными вдовцами.
Потеряли мы любимых,
Не случилось чуда с нами.
XXV
Три недели собирались
Мы в обратный путь-дорогу.
Нам хотелось прикоснуться
Всем к родимому порогу.
Но когда связали лодку
И запасы мы собрали,
Начался сезон муссонов,
Мы с отплытьем опоздали.
На полгода отложились
Наши планы возвращенья
Так судьба распорядилась
И не требует прощенья.
Как случилось, так случилось,
Мои братья оженились.
Обустроились домами
Жить вперёд заторопились.
А потом уж отправленье
Стало вовсе невозможно.
Детский крик он разделяет,
Что нельзя теперь, что можно.
Мы живём себе, не тужим,
Рыба есть, еды хватает.
Лишь одна большая дума,
Спать ночами мне мешает.
Я ведь помню это было,
Колдовать вокруг умели.
А теперь душа и сердце
Разом вдруг осиротели.
Как закрыть мне эту рану,
Как забыть драконов племя?
Мне бывает очень грустно,
Но всему приходит время.
апрель - май 1921
СПб
Лишь одну деталь простую
Обошел своим вниманьем,
Помогал он всем мужчинам,
Что отправились в скитанья.
Не была бы жертва полной
Коль о девах все б забыли,
Не собрались бы дружиной
И спасать бы не поплыли.
И хозяин одной башни,
Он питается слезами,
Что всегда роняют девы,
За закрытыми дверями.
А другому достаются
Все усилья, что мужчины
Их напрасно прилагают,
Чтоб избавить от кручины.
Ты не первый, славный витязь,
Кто топор здесь свой сжимает,
Поглядеть, так под кусточком
Камень больше отдыхает.
Но в одном ты необычен,
Власть тебе дана большая
Над царями, что здесь правят,
Ход веков не замечая.
На груди твоей могучей
Чудных камушков созвездье,
Ожерелье не простое
Магов прошлого наследье.
В основаньи каждой башни
Бьётся сердце в подземелье.
Сердце вынули из жертвы,
Тело взяли для сожженья.
Капли крови не пропали
Их в два камня заключили.
Черный, да молочно-белый,
Круг обряда завершили.
Если кровь и сердце жертвы
Вдруг опять соединятся.
Рухнет магия навечно,
А сердца остановятся.
Ты привез на этот остров
То, что выброшено было,
Что века здесь не бывало,
Что уплыло, да не сплыло.
Не спеши бросаться к башням
Те ворота не доступны.
Стережет огонь их белый,
С синим вовсе неприступны.
Я скажу что надо делать,
Чтобы нагов победить.
Чтоб могущество их воли
Обуздать и сокрушить.
XV
Невозможно войти в башню,
Человеку то не в силах.
Но туда летают птицы,
Гнезда строят на стропилах.
Ты поймай одну такую
Чтоб она птенцов кормила.
Чтоб семейною заботой
Свою голову кружила.
Тушку утки или крысы
Привяжи к ее ты лапам
Чтоб быстрее возвратилась
К своим мелким воронятам.
Нужно нам создать мышонка,
То задача потруднее,
Чтоб столетним сердцем башни
Закусить хотел плотнее.
Чтобы он в подвал спустился,
Чтобы камень нес на шее.
Чтоб обрызгать сердце кровью
Получилось половчее.
Провести обряд готова,
В мышку жертву бы впустила.
Здесь зверушки будет мало,
Человека бы хватило.
Я взглянул в глаза колдунье
Она правду говорила.
Но, немного зная остров,
Что-то важное сокрыла.
Чтобы что-нибудь разведать,
Вопрос задал осторожно.
На мысочке ты откуда?
Расскажи нам, если можно.
Я была средь многих прочих,
Кто попал сюда насильно,
Кто слезами орошали
Ложе царское обильно.
Но для жертвы южной башни
Я и вовсе не годилась.
Не приплыл за мной любимый,
Я же к дому не стремилась.
Южный наг был любопытен,
Колдунов людских не видел,
Поиграл со мной и бросил,
Не убил, хоть и обидел.
С той поры то на мысочке
Свое время коротаю.
Ловлю рыбу. Коль возможно,
Добрым людям помогаю.
Поднялись в душе вопросы,
Зародилось беспокойство.
Сомневаться, когда нужно,
То магическое свойство.
XVI
Горек был нам выбор трудный
Нас несчастия связали.
Мы успели породниться,
Мы семьёй единой стали.
Жребий прост, двоим погибнуть,
Но достигнуть своей цели.
Эти башни, эти наги,
Нам до смерти надоели.
Мы поймали черепаху
Панцирь ей в кругу разбили
И со страхом посмотрели
Чью судьбу сейчас решили.
Братья ходят, братья живы,
Неужели нет замены?
В голове засела дума
В сердце - семена измены.
Я не медлил. На пригорке,
Раньше солнца оказался
В час рассветный, в час урочный
Я до правды докопался.
Солнца луч коснулся чаши,
Я глядел не отрывался
Ожерелье сжав на счастье
В волнах времени купался.
Вот колдунья молодая
Между избами гуляет.
Стар и млад ее увидев,
Все бросая, убегает.
С нагом дева чуть постарше
Обнявшись сидит, хохочет.
Восемь трупов бездыханных
Сжечь она ещё не хочет.
Вот немного постарела
Но по прежнему красива,
Кулаком грозится башне -
Новых дев чреда приплыла.
Не пошел за ней любимый
Так как не было такого,
Кто б испытывал к ней чувства,
Удивительно простого.
Всех любовников сгубила,
Всех соперниц ждала кара,
Тех, кто старше, изводила,
Тех, кто младше, избивала.
Наг один посмел смеяться
От того и ненавидит.
Коли сможет - уничтожит,
Или как-нибудь обидит.
XVII
Лишь луна младая села,
Узкий серп коснулся моря,
Начала напев колдунья
Песню магии и горя.
Мы стояли в ровном круге,
Что она нарисовала.
По краям и в середине
Странных знаков вязь мерцала.
Долго пела и шептала,
В бубен била, мы плясали.
Кровь все ярче разгоралась,
Свою душу мы теряли.
На костре калила камни,
Их в котел затем бросала,
Раз за разом все сильнее
Она воду нагревала.
С кипятком бурлящим споря,
В него травы погружала,
Все быстрее и быстрее
Свои песенки шептала.
Наконец щепотку бросив,
Она страшно закричала.
И на свет явились мыши
С белоснежными зубами.
Чтоб они зашевелились
Белый палец надрезала,
Свежей кровью их поила,
Заклинанием связала.
Протянула руку властно,
Я вложил туда два камня,
Черный, да молочно-белый,
Засветились они странно.
Вот обряд почти закончен,
Кремень старая достала,
Острый край его заточен,
Братьев взглядом поискала.
Я не стал мгновенье медлить,
Топором своим играя,
Косы белые окрасил,
Обряд страшный завершая.
Кровь пошла мышам на пользу
Они камни проглотили
Стали грызть убитых уток,
К лапам птиц их прикрутили.
Ворон и сова взлетели
К башням путь свой направляя.
Я же сел в изнеможеньи,
Взглядом их сопровождая.
Не вернёт невинность воин
Поступивший вероломно.
Хоть и сделал то, что должен,
Преступление огромно.
XVIII
Едва птицы превратились
В точки в небе и пропали,
С шумом, посвистом и криком
Появились в небе наги.
Без взаимных пререканий,
В бой друг с другом не вступая,
Стали жечь огнем поляну,
Все вокруг уничтожая.
Очень быстро убедились:
Что упало, то пропало,
Будет жить совсем недолго,
Что для мира умирало.
Наши братья дорогие
Только-только уцелели,
Лишь огнем дохнули змеи,
Они тут же и сгорели.
Громко наги хохотали,
Мы бежали без оглядки,
В воды бросились лагуны,
Под волной играли в прятки.
Меж камнями схоронились,
Боль ожогов подавляли,
Чтоб себя ничем не выдать
Не кричали, не стонали.
Ночь спасла ли нас, иль скука?
Нагам скоро надоело.
Покрутились, поворчали
А потом и улетели.
XIX
Утром солнце осветило
Обожженную поляну.
Камни, вплавленные в почву,
Ужас трупов без обману.
Были мы едва живые,
Словно тени мы ходили,
Из ручья с водой прозрачный
На поляне мы не пили.
Каждый шаг давался с болью,
Хоть сейчас ложись недвижно,
Солнце жгло ожоги кожи,
Память встала неподвижно.
Спас нас всех счастливый случай.
Когда наги бушевали,
То окрестные деревья
Целиком они ломали.
Когда шел я по тропинке,
Капля на меня упала,
Сок густой, как кровь по цвету,
Боль затихла и пропала.
Мы ожоги намочили.
Мы то спали, то не спали,
А к утру случилось чудо,
Раны быстро заживали.
XX
Человек находит счастье
В своей памяти короткой.
Ни о чем с утра не думать,
Идти легкою походкой.
Мы спокойно отдыхали
Ветер теплый, море сине,
День вчерашний уже сгинул,
И про нагов мы забыли.
Вдруг глядим через равнину
К нам фигура ковыляет
Очень медленно, неспешно,
Не идёт, а отдыхает.
В изумлении обступили,
Человек тот был из глины,
Но держал топор из камня.
Глаза цвета как у тины.
Брат шагнул неосторожно,
Подошёл он слишком близко.
Миг - топор пришел в движенье
Попал точно, а не низко.
Повернулись, побежали,
Он за нами ковыляет.
Безнадежно отставая,
Никуда не отпуская.
Мы пошли туда где скалы,
Не пройдет голем горами,
Никогда не оступаясь,
Он неспешно шел за нами.
В бесконечной той погоне
День прошел и мы устали.
Хоть и ныли наши ноги
Отдыхать мы не желали.
Утром стало много хуже,
С трёх сторон нас окружили.
Девять глиняных болванов
Нам дорогу преградили.
Вот тогда мне стало страшно,
Жутко стало и тревожно.
Человек - он не из камня,
Вечно бегать невозможно.
День пришел последней битвы,
Что поделать, мы вздохнули.
Сели ждать своей мы смерти.
Как никак передохнули.
XXI
Человек - он жив надеждой
Нам сдаваться не пристало,
Окружили вчетвером мы
Тело первого болвана.
Но топор его был быстр,
Нам для глаза не заметен.
Поневоле тут отступишь,
Пока жив другой и третий.
Постарались повторить мы
С каждым другом из девятки.
Но напрасно мы старались,
Нам остались только прятки.
На вершине неприступной
Этой ночью отдыхали,
Чтоб отвлечься от безумья
В небе звёзды наблюдали.
В свой черед я был на страже
Снял я с шеи ожерелье
Лучших камушков созвездье
Милой матушки изделье.
Двух там важных не хватало
Самых нужных в это время,
Для кольца моей удачи
Чтоб отсрочить смерти бремя.
Мысли я в полет отправил
Камни взял те, что остались,
Вот для звёзд знакомых место
Никуда не потерялись.
Две звезды спустились ниже,
Не исчезли, не пропали.
Потянулся к ним руками
И они затрепетали.
Показалось на мгновенье
Звезды и земля коснулись
Все застыло в ожиданье
А потом перевернулось.
Гул услышали сперва мы,
Два столба огнем пылали.
Озарилось ярко небо,
Будто девять солнц сверкали.
В пляс затем пустился остров
Лодку так качает в бурю.
Мне казалось мы утонем,
Повезло, не утонули.
Дальше ничего не помню,
Небо было милосердно,
Потерял свои я чувства,
Было к счастью то, наверно.
XXII
Утро, день и снова утро.
Наконец мы все очнулись,
Приподнялись, огляделись,
Лишь потом переглянулись.
Что-то сильно изменилось,
А конкретнее не скажешь.
Свет от солнца стал слабее,
Да угасла в сердце радость.
Стало меньше чистых красок,
Или просто потускнели.
Будто грязною водою
Провели по акварели.
Я вгляделся в лица братьев:
И родные, и чужие.
Их не видел больше мыслей,
Словно нас заговорили.
Только звуки громкой речи
Оказались нам доступны.
Как теперь понять друг друга
Если мысли неприступны?
XXIII
Мы спустились на равнину
Мы спокойствие хранили.
Девять кучек светлой глины
Нас ничуть не удивили.
Нас теперь стегало время
Нетерпением хлестало.
Что с любимыми случилось?
Мысль стучала и кричала.
Поспешили к южной башне
Там вопросы, там ответы.
Если счастье улыбнулось
Мы исполнили обеты.
Вот знакомая вершина,
Перевал где мы бывали,
Мы смотрели в удивленье,
Башни мы не увидали.
Не блистала, не искрились,
Выше туч не поднималась.
Вся, как есть, она исчезла,
Ничего там не осталось.
Лес шумел вокруг столетний,
Ни дороги, ни тропинки,
Ни намека на руины,
Ни площадки, ни ложбинки.
Там где ввысь вздымалась сила,
Где веками мощь блистала,
Тень лежала от деревьев,
Меж корней вода журчала.
XXIV
Мы отправились на север,
Но не слишком торопились,
Что теперь могли мы сделать?
Времена переменились.
Там где был огромный замок
Воды озеро плескало,
И своей волной прозрачной
Скальный берег омывало.
На пригорке, чуть в сторонке
Три красавицы сидели,
И, задумавшись о чем-то,
На вершины в даль глядели.
Мы от счастья задыхались,
Все невзгоды позабыли,
Огласив окрестность криком
К девам бег свой устремили.
Видно их мы испугали,
Они тесной кучкой сбились,
В их глазах читался ужас,
В трёх шагах остановились.
И не скажешь ведь без речи,
Не умели мы словами,
Как могли мы объяснялись
Жестами, ещё глазами.
Когда поняли друг друга,
Мое сердце оборвалось,
Не увижу я зазнобы,
Три недели как скончалась.
Братьям повезло не больше,
Стали юными вдовцами.
Потеряли мы любимых,
Не случилось чуда с нами.
XXV
Три недели собирались
Мы в обратный путь-дорогу.
Нам хотелось прикоснуться
Всем к родимому порогу.
Но когда связали лодку
И запасы мы собрали,
Начался сезон муссонов,
Мы с отплытьем опоздали.
На полгода отложились
Наши планы возвращенья
Так судьба распорядилась
И не требует прощенья.
Как случилось, так случилось,
Мои братья оженились.
Обустроились домами
Жить вперёд заторопились.
А потом уж отправленье
Стало вовсе невозможно.
Детский крик он разделяет,
Что нельзя теперь, что можно.
Мы живём себе, не тужим,
Рыба есть, еды хватает.
Лишь одна большая дума,
Спать ночами мне мешает.
Я ведь помню это было,
Колдовать вокруг умели.
А теперь душа и сердце
Разом вдруг осиротели.
Как закрыть мне эту рану,
Как забыть драконов племя?
Мне бывает очень грустно,
Но всему приходит время.
апрель - май 1921
СПб
