Водитель лениво переключал на магнитоле радиостанции и, то и дело, украдкой косился в зеркало заднего вида. Наверно, думал, что я слишком подозрительно тихо себя веду, но мне было глубоко плевать на его мнение.
Уперев пустой взгляд в сторону окна, я с полнейшим безразличием взирала на проплывающие за стеклом картины города. Они тянулись мимо, словно в замедленной съёмке, хотя в моём нынешнем состоянии любая спешка была бы излишней.
Автомобиль медленно передвигал колёсами, а я думала… И, несмотря на внешнее спокойствие, в голове моей сейчас творился самый настоящий хаос. Всё смешалось - и плохое и хорошее. Мысли слились в огромную кучу, прошлое стало казаться слишком чужим, настоящее – запутанным, а думать о будущем я и вовсе не решалась.
Мне всё время казалось, что за всей явной мишурой происходящего, я упорно не замечаю самого главного. Как будто специально закрываю глаза или попросту отворачиваюсь от истины. А ведь она, как всегда, лежит на поверхности… стоит только присмотреться… позволить себе её увидеть, и всё станет на свои места. Но даже зная это, я отчего-то принципиально не желала докапываться до правды, наверно, уже тогда догадывалась, что эта самая правда мне очень не понравится.
Хотя… это были всего лишь домыслы. Предчувствия разгорячённого обидой мозга, и проделки разыгравшейся фантазии. Ведь у меня не имелось ни одного факта, который мог бы подтвердить эти глупые догадки, а значит, не стоит ничего выдумывать и лишний раз себя накручивать.
Но поразмыслить над собственным настоящим определённо стоило. Первым, и самым важным пунктом во всех этих думах значился именно Тим. Его многогранная личность и неопределённое отношение ко мне и… отношение к нему меня самой. Ведь, если быть честной, за этот месяц я успела настолько привязаться к этому человеку, что теперь почти не мыслила своей жизни, в которой его нет. Тим стал моим воздухом… моим тёплым солнцем в холод… глотком воды в засуху… моим самым сладким сном и самым близким другом. Он просто стал моим.
Я приняла его, позволила ему принять себя. И искренне наслаждалась каждой минутой, что мы проводили вместе. Но… где-то в глубине души всё ещё жило странное противное чувство, что есть в этой идиллии что-то грязное. И я подсознательно постоянно ожидала удара… хоть и всеми силами старалась научиться ему доверять.
Скорее всего, во многом оказались виноваты отголоски моей прошлой ошибки. Да, наверно, так и было. Ведь за всё время, что мы вместе, Тим ни разу не заставил меня усомниться в нём, всегда действовал так, как лучше для меня и всеми силами старался доказать, что достоин моей любви.
Да, да… именно любви. Потому что для Тимура оказалось мало простых отношений… страсти… нежности… дружбы. Ему было нужно куда больше. И он никогда не скрывал, что очень хочет, чтобы я его полюбила. А я же, в противовес ему, делала всё, чтобы он полюбил меня. Вот такая у нас развернулась весёлая борьба, причём средства в ней почти никто не выбирал. Хотя… всё получалось само собой, и вскоре, сами отношения стали напоминать нечто близкое к идеальным. Ведь когда оба из кожи вон лезут, чтобы вызвать нежные чувства у «противника», игра становиться очень приятной и безумно интересной.
Но сегодняшние слова Тима… и даже не слова, а тот тон, каким они были сказаны, быстро вернул меня с небес на землю, заставив вспомнить, что не бывает в мире ничего идеального, и даже в тихом омуте может встретиться нечто ужасное.
Ах, мой маленький Тимур… кто же ты на самом деле? В какие игры ты играешь, а, главное, зачем?
Именно с такими мыслями в гудящей от раздумий голове, я и покинула душное такси и вошла в свой подъезд. А обнаруженный в почтовом ящике конверт с очередным посланием от моего горе-маньяка только добавил отвратительному настроению, ещё больше ярких эмоций. Но с недавних пор писанина этого ненормального у меня ничего кроме смеха не вызывала. Мне даже иногда казалось, что само присутствие рядом Тимура способно действовать как своеобразный оберег, и отгонять от меня не только глупые мысли и страхи, но и всякого рода олухов с повреждениями мозга.
Как и ожидалось, квартира оказалась абсолютно пустой – Тим тут не появлялся. Может и хорошо, что его сейчас не было, так у меня хотя бы появилось время прийти в себя, успокоиться и окончательно всё обдумать.
Пока же мной управляли эмоции, причём, преимущественно тёмные, а никак не трезвый ум. И я знала единственный верный способ быстрого избавления от негатива, и называла его просто: «моя любимая «груша». Всё-таки, не было в мире лучшего средства «спустить пар». А у меня этого пара сейчас имелось столько, что позавидовал бы и паровоз. Не знаю, как из ушей до сих пор не повалило.
Быстро переодевшись в тренировочные шорты и свою любимую майку «алкоголичку», я стянула волосы в тугой пучок и надела перчатки. Плотно прикрыв дверь и включив на всю громкость диск с довольно агрессивным русским роком, принялась без какой-либо разминки отрабатывать удары на «мешке с песком». А он сегодня, на удивление, даже и не думал сопротивляться. А может это моя злость и напор не давали ему свободно раскачиваться?
Под звуки электрогитар и сильных голосов, я наносила удар за ударом. Переходы, стойки, уклоны и постоянное напряжение в мышцах быстро привели мозг в состояние тонуса, а громкая музыка окончательно изгнала оттуда все мысли. И теперь, на смену нервному напряжению пришло состояние пустоты… и физической и моральной. В такие моменты, я начинала ощущать себя облаком, свободно парящим под сводами голубого неба. Таким тихим и спокойным… и, как будто, неживым.
И вот… когда отыграли последние аккорды уже десятой по счёту песни, а я всё-таки обессилено рухнула на маты, музыка неожиданно стихла, а вместо неё послышались чьи-то скупые аплодисменты.
- Браво, Рина! Мне ещё никогда не приходилось видеть, как именно ты избавляешься от излишней агрессии, - проговорил Тим, вальяжно развалившийся на матах рядом с музыкальным центром. – И, поверь, это было зрелищно.
Он довольно улыбнулся, окончательно вогнав меня в состояние ступора, а потом резко поднялся на ноги, и пока я не успела опомниться, сгрёб меня в свои объятия.
Странно, наверно, мы сейчас смотрелись… Взмокшая девушка в растянутой майке и боксёрских перчатках, и аккуратно одетый парень, с идеальной причёской и загадочной улыбкой на устах. Но мне было плевать на эту разницу, потому что после шоковой терапии в виде физических нагрузок, я искренне наслаждалась спокойствием, которое всегда ощущала в объятиях Тимура.
Так мы простояли довольно долго… ничего не говоря и ни о чём не спрашивая. Мне оказалось достаточно уже того, что он рядом, и все проблемы и домыслы, что так долго переваривала в своей голове, в один момент стали не важны. Скажу даже больше… теперь вся ситуация на пляже показалась мне сущим пустяком, из которого я сама раздула не весть что. Ведь, по сути, что такого произошло? Разве Тим не имеет права вспылить? Разве он не человек и не может злиться на какие-то не приятные ему вещи? Может и это вполне нормально. А вот я, действительно, повела себя как полная дура!
- Прости меня, - прошептала, уткнувшись носом в его плечо. – Не хочу возвращаться к этому снова, поэтому, просто скажу, что полностью осознаю всю степень собственной глупости и очень извиняюсь за своё поведение.
- Обещаешь больше от меня не убегать? – спросил он лукавым голоском, быстро сообразив, что я действительно чувствую себя виноватой.
- Эм… - мне всегда категорически не нравилось давать кому-то обещания, потому что к подобного рода словам я всегда относилась очень трепетно и если уж что-то пообещала, то всегда старалась выполнять. – Обещаю, что буду над собой работать.
- Ну, – протянул блондин, заглядывая мне в глаза, – это уже прогресс, - в его тёмно-синих озёрах отражалась нежность. - А теперь, моя не в меру агрессивная спортсменка, пора собираться. Чтобы вовремя попасть на свадьбу мы должны выехать максимум через час. Так что, вынужден просить тебя поторопиться.
В тот же момент его объятия ослабли, и, оставшись без их родного тепла, я лишь обречённо вздохнула, всем своим видом демонстрируя, как сильно мне не хочется ехать на эту вечеринку, но всё же развернулась и покорно поплелась в душ.
Интересно, когда это я успела научиться такому поразительному смирению? Ведь раньше меня было невозможно заставить делать то, что я не хочу. И никому, включая обоих родителей, сделать это не удавалось. А вот Тим каким-то образом смог… причём, я сама не заметила, когда стала такой покладистой.
В итоге, сборы заняли вдвое больше отпущенного времени, что, к моему глубочайшему удивлению, ни капли не расстроило моего строгого кавалера. Всё это время он приспокойненько сидел за своим ноутбуком и увлечённо что-то там настукивал. Мне же было безумно интересно, с кем переписывается мой блондин, но лезть к нему с вопросами я предусмотрительно не стала. Ведь когда всем сердцем желаешь научиться доверять, нужно хоть иногда это делать. Наверно, именно поэтому я никогда не лезла туда, во что сам Тимур меня посвящать не торопился. И до сих пор знала о нём далеко не всё.
Тим не любил разговоров о себе, никогда не упоминал ни родителей, ни брата. Зато часто рассказывал о своём весёлом детстве, откуда у него осталось просто бесчисленное количество воспоминаний. Изредка говорил о старых друзьях, с которыми это самое детство и проходило, но никогда - о подругах. А то, что мой парень тоже закончил архитектурный институт, вообще стало для меня сюрпризом, причём узнала я об этом буквально на днях.
Хотя… я о себе тоже говорить не любила. Да и о чём вообще говорить? Толик являлся запретной темой, о своих похождениях рассказывать было стыдно, а детство моё вообще не отличалось какими-то особыми подвигами. По крайней мере такими, о которых можно было бы поведать Тиму. Да и не доверяла я ему… Точнее, доверяла, но не на столько, чтобы раскрывать себя со всех сторон, поэтому и предпочитала ограничить его в информации. Кстати, говорливой Геле, которая теперь всеми силами старалась угодить своему кумиру, я тоже строго настрого запретила что-либо ему рассказывать.
Так мы и жили. Он со своими секретами, а я со своими. И лишь по ночам, когда рушились все панцири, крошились крепостные стены и слетали маски, мы с ним снова становились настоящими.
Мне даже иногда казалось, что наши души сливаются в одну и несутся по просторам вселенной, как единое целое, которое просто не может существовать в разделённом виде. Наши сердца бились в один ритм, дыхание становилось синхронным, и весь мир переставал существовать. И только в эти моменты, я видела в глазах Тимура искренние чувства. Только тогда я начинала ему по-настоящему доверять.
Зато утром, всё снова становилось на свои места. И как бы мы оба ни хотели продлить это странное очарование ночи, оно заканчивалось с рассветом, оставляя после себя лишь странное послевкусие пережитых эмоций. В глазах Тима больше не было искр, да и я сама переставала сиять. Хотя… иногда было достаточно всего одного лёгкого случайного касания рук, и странное душевное тепло возвращалось снова. Словно только так мы могли обойти все преграды, которые сами же между собой и нагородили.
Вообще, если так подумать, странные у нас с Тимом были отношения. Какие-то слишком хрупкие и, одновременно, сильные. Они не блистали приторными признаниями и томными комплиментами, но и грубыми их назвать нельзя. Наверно, если б мы ещё и открывались друг другу, то всё было бы совсем по-другому. Но… в этом мы оказались слишком похожи. И я, и мой Тимур слишком дорого ценили доверие, и пока не собирались впускать друг друга за эту, слишком личную, черту.
Когда сборы были завершены, я застыла у огромного зеркала в большой гостиной, и придирчиво оглядев собственное отражение, усмехнулась. В голове тут же промелькнула мысль, что мама, определённо, оказалась бы довольна моим внешним видом. А что… всё в её стиле. Аккуратная высокая причёска, неброский, но выразительный макияж… босоножки на высокой тонкой шпильке. А платье? Да, моя родительница при виде этого творения неизвестного мне кутюрье обязательно бы запрыгала и захлопала в ладоши. Ведь этот коктейльный наряд, был когда-то куплен потому что понравился ей, и представлял из себя настоящую классику вечерних одеяний. Сшито платьице было из тёмно-зелёного шёлка, бретелек и рукавов не имело, и прекрасно подчёркивало все достоинства моей фигуры. К тому же…. его длина считалась даже более чем приемлемой.
- Ах, мадмуазель, вы очаровательны, - Тим лениво облокотился на дверной косяк, и с нескрываемым интересом рассматривал новую меня, я же со странной смесью иронии и сарказма, продолжала изучать собственное отражение. И всё в нём было хорошо, да только узкая юбка непривычно сковывала движения, клатч в тон платью постоянно норовил выпасть из рук, а на этих неудобных высоченных каблуках даже стоять было неудобно, не то что ходить. Зато внешне всё выглядело очень мило.
- Тимур… - обречённым голосом проговорила я, медленно подходя к моему синеглазому чуду. – Давай останемся дома… пожалуйста. Я в этом наряде чувствую себя… как-то не правильно.
- Ты очень хорошо выглядишь, - прошептал Тим, возвращая меня к зеркалу. Сам же остановился позади, и теперь в серебристой глади мы отражались вместе. И это было действительно красиво.
Он… такой весь яркий, уверенный в себе победитель всего мира и я… его тихая покорная девушка.
В его глазах плясала решительность, в моих же - виделась только растерянность. Его руки властно лежали на моих плечах, мои же нервно теребили всё тот же пресловутый клатч.
- Я похожа на какую-то фарфоровую куклу, - выпалила, оборачиваясь к парню и стараясь найти в его глазах хоть каплю сочувствия.
- На очень красивую куклу, - ответил Тим, притягивая меня к себе. – И мне безумно нравится, что моя взбалмошная Рина иногда может преображаться вот в такую очаровательную принцессу. Поверь, сегодня ты произведёшь настоящий фурор.
- Спасибо, но мне и без фурора неплохо жилось.
Дальнейшие возмущение и попытки уговорить его отказаться от поездки Тим пресёк на корню, одним нехитрым способом - он попросту вынес меня из квартиры. Но нести пришлось до самой машины, потому что, пытаясь хоть как-то изобразить протест, я решительно отказалась самостоятельно передвигаться.
Странно, но эти капризы быстро подняли мне настроение, да и сам Тимур откровенно развлекался, таская меня на себе. Он всё шутил, что сейчас наши сердобольные соседи увидят эту картину в дверной глазок и вызовут полицию. А что? Это было вполне реальным финалом, к тому же, лично я с удовольствием бы осталась объясняться со стражами порядка, лишь бы только не ехать на эту свадьбу. Ведь чувствовала же (не знаю, правда, чем) что не нужно мне там появляться. Но… Тим был другого мнения, и переубедить его оказалось нереально.
Оказавшись запертой в собственной машине и смирившись с тем, что пути назад всё равно нет, я изобразила вселенскую обиду, и даже решила не разговаривать с Тимуром. Хватило моей выдержки, правда, всего на двадцать минут. А потом сама не заметила, что меня попросту вывели на разговор.
Уперев пустой взгляд в сторону окна, я с полнейшим безразличием взирала на проплывающие за стеклом картины города. Они тянулись мимо, словно в замедленной съёмке, хотя в моём нынешнем состоянии любая спешка была бы излишней.
Автомобиль медленно передвигал колёсами, а я думала… И, несмотря на внешнее спокойствие, в голове моей сейчас творился самый настоящий хаос. Всё смешалось - и плохое и хорошее. Мысли слились в огромную кучу, прошлое стало казаться слишком чужим, настоящее – запутанным, а думать о будущем я и вовсе не решалась.
Мне всё время казалось, что за всей явной мишурой происходящего, я упорно не замечаю самого главного. Как будто специально закрываю глаза или попросту отворачиваюсь от истины. А ведь она, как всегда, лежит на поверхности… стоит только присмотреться… позволить себе её увидеть, и всё станет на свои места. Но даже зная это, я отчего-то принципиально не желала докапываться до правды, наверно, уже тогда догадывалась, что эта самая правда мне очень не понравится.
Хотя… это были всего лишь домыслы. Предчувствия разгорячённого обидой мозга, и проделки разыгравшейся фантазии. Ведь у меня не имелось ни одного факта, который мог бы подтвердить эти глупые догадки, а значит, не стоит ничего выдумывать и лишний раз себя накручивать.
Но поразмыслить над собственным настоящим определённо стоило. Первым, и самым важным пунктом во всех этих думах значился именно Тим. Его многогранная личность и неопределённое отношение ко мне и… отношение к нему меня самой. Ведь, если быть честной, за этот месяц я успела настолько привязаться к этому человеку, что теперь почти не мыслила своей жизни, в которой его нет. Тим стал моим воздухом… моим тёплым солнцем в холод… глотком воды в засуху… моим самым сладким сном и самым близким другом. Он просто стал моим.
Я приняла его, позволила ему принять себя. И искренне наслаждалась каждой минутой, что мы проводили вместе. Но… где-то в глубине души всё ещё жило странное противное чувство, что есть в этой идиллии что-то грязное. И я подсознательно постоянно ожидала удара… хоть и всеми силами старалась научиться ему доверять.
Скорее всего, во многом оказались виноваты отголоски моей прошлой ошибки. Да, наверно, так и было. Ведь за всё время, что мы вместе, Тим ни разу не заставил меня усомниться в нём, всегда действовал так, как лучше для меня и всеми силами старался доказать, что достоин моей любви.
Да, да… именно любви. Потому что для Тимура оказалось мало простых отношений… страсти… нежности… дружбы. Ему было нужно куда больше. И он никогда не скрывал, что очень хочет, чтобы я его полюбила. А я же, в противовес ему, делала всё, чтобы он полюбил меня. Вот такая у нас развернулась весёлая борьба, причём средства в ней почти никто не выбирал. Хотя… всё получалось само собой, и вскоре, сами отношения стали напоминать нечто близкое к идеальным. Ведь когда оба из кожи вон лезут, чтобы вызвать нежные чувства у «противника», игра становиться очень приятной и безумно интересной.
Но сегодняшние слова Тима… и даже не слова, а тот тон, каким они были сказаны, быстро вернул меня с небес на землю, заставив вспомнить, что не бывает в мире ничего идеального, и даже в тихом омуте может встретиться нечто ужасное.
Ах, мой маленький Тимур… кто же ты на самом деле? В какие игры ты играешь, а, главное, зачем?
Именно с такими мыслями в гудящей от раздумий голове, я и покинула душное такси и вошла в свой подъезд. А обнаруженный в почтовом ящике конверт с очередным посланием от моего горе-маньяка только добавил отвратительному настроению, ещё больше ярких эмоций. Но с недавних пор писанина этого ненормального у меня ничего кроме смеха не вызывала. Мне даже иногда казалось, что само присутствие рядом Тимура способно действовать как своеобразный оберег, и отгонять от меня не только глупые мысли и страхи, но и всякого рода олухов с повреждениями мозга.
Как и ожидалось, квартира оказалась абсолютно пустой – Тим тут не появлялся. Может и хорошо, что его сейчас не было, так у меня хотя бы появилось время прийти в себя, успокоиться и окончательно всё обдумать.
Пока же мной управляли эмоции, причём, преимущественно тёмные, а никак не трезвый ум. И я знала единственный верный способ быстрого избавления от негатива, и называла его просто: «моя любимая «груша». Всё-таки, не было в мире лучшего средства «спустить пар». А у меня этого пара сейчас имелось столько, что позавидовал бы и паровоз. Не знаю, как из ушей до сих пор не повалило.
Быстро переодевшись в тренировочные шорты и свою любимую майку «алкоголичку», я стянула волосы в тугой пучок и надела перчатки. Плотно прикрыв дверь и включив на всю громкость диск с довольно агрессивным русским роком, принялась без какой-либо разминки отрабатывать удары на «мешке с песком». А он сегодня, на удивление, даже и не думал сопротивляться. А может это моя злость и напор не давали ему свободно раскачиваться?
Под звуки электрогитар и сильных голосов, я наносила удар за ударом. Переходы, стойки, уклоны и постоянное напряжение в мышцах быстро привели мозг в состояние тонуса, а громкая музыка окончательно изгнала оттуда все мысли. И теперь, на смену нервному напряжению пришло состояние пустоты… и физической и моральной. В такие моменты, я начинала ощущать себя облаком, свободно парящим под сводами голубого неба. Таким тихим и спокойным… и, как будто, неживым.
И вот… когда отыграли последние аккорды уже десятой по счёту песни, а я всё-таки обессилено рухнула на маты, музыка неожиданно стихла, а вместо неё послышались чьи-то скупые аплодисменты.
- Браво, Рина! Мне ещё никогда не приходилось видеть, как именно ты избавляешься от излишней агрессии, - проговорил Тим, вальяжно развалившийся на матах рядом с музыкальным центром. – И, поверь, это было зрелищно.
Он довольно улыбнулся, окончательно вогнав меня в состояние ступора, а потом резко поднялся на ноги, и пока я не успела опомниться, сгрёб меня в свои объятия.
Странно, наверно, мы сейчас смотрелись… Взмокшая девушка в растянутой майке и боксёрских перчатках, и аккуратно одетый парень, с идеальной причёской и загадочной улыбкой на устах. Но мне было плевать на эту разницу, потому что после шоковой терапии в виде физических нагрузок, я искренне наслаждалась спокойствием, которое всегда ощущала в объятиях Тимура.
Так мы простояли довольно долго… ничего не говоря и ни о чём не спрашивая. Мне оказалось достаточно уже того, что он рядом, и все проблемы и домыслы, что так долго переваривала в своей голове, в один момент стали не важны. Скажу даже больше… теперь вся ситуация на пляже показалась мне сущим пустяком, из которого я сама раздула не весть что. Ведь, по сути, что такого произошло? Разве Тим не имеет права вспылить? Разве он не человек и не может злиться на какие-то не приятные ему вещи? Может и это вполне нормально. А вот я, действительно, повела себя как полная дура!
- Прости меня, - прошептала, уткнувшись носом в его плечо. – Не хочу возвращаться к этому снова, поэтому, просто скажу, что полностью осознаю всю степень собственной глупости и очень извиняюсь за своё поведение.
- Обещаешь больше от меня не убегать? – спросил он лукавым голоском, быстро сообразив, что я действительно чувствую себя виноватой.
- Эм… - мне всегда категорически не нравилось давать кому-то обещания, потому что к подобного рода словам я всегда относилась очень трепетно и если уж что-то пообещала, то всегда старалась выполнять. – Обещаю, что буду над собой работать.
- Ну, – протянул блондин, заглядывая мне в глаза, – это уже прогресс, - в его тёмно-синих озёрах отражалась нежность. - А теперь, моя не в меру агрессивная спортсменка, пора собираться. Чтобы вовремя попасть на свадьбу мы должны выехать максимум через час. Так что, вынужден просить тебя поторопиться.
В тот же момент его объятия ослабли, и, оставшись без их родного тепла, я лишь обречённо вздохнула, всем своим видом демонстрируя, как сильно мне не хочется ехать на эту вечеринку, но всё же развернулась и покорно поплелась в душ.
Интересно, когда это я успела научиться такому поразительному смирению? Ведь раньше меня было невозможно заставить делать то, что я не хочу. И никому, включая обоих родителей, сделать это не удавалось. А вот Тим каким-то образом смог… причём, я сама не заметила, когда стала такой покладистой.
В итоге, сборы заняли вдвое больше отпущенного времени, что, к моему глубочайшему удивлению, ни капли не расстроило моего строгого кавалера. Всё это время он приспокойненько сидел за своим ноутбуком и увлечённо что-то там настукивал. Мне же было безумно интересно, с кем переписывается мой блондин, но лезть к нему с вопросами я предусмотрительно не стала. Ведь когда всем сердцем желаешь научиться доверять, нужно хоть иногда это делать. Наверно, именно поэтому я никогда не лезла туда, во что сам Тимур меня посвящать не торопился. И до сих пор знала о нём далеко не всё.
Тим не любил разговоров о себе, никогда не упоминал ни родителей, ни брата. Зато часто рассказывал о своём весёлом детстве, откуда у него осталось просто бесчисленное количество воспоминаний. Изредка говорил о старых друзьях, с которыми это самое детство и проходило, но никогда - о подругах. А то, что мой парень тоже закончил архитектурный институт, вообще стало для меня сюрпризом, причём узнала я об этом буквально на днях.
Хотя… я о себе тоже говорить не любила. Да и о чём вообще говорить? Толик являлся запретной темой, о своих похождениях рассказывать было стыдно, а детство моё вообще не отличалось какими-то особыми подвигами. По крайней мере такими, о которых можно было бы поведать Тиму. Да и не доверяла я ему… Точнее, доверяла, но не на столько, чтобы раскрывать себя со всех сторон, поэтому и предпочитала ограничить его в информации. Кстати, говорливой Геле, которая теперь всеми силами старалась угодить своему кумиру, я тоже строго настрого запретила что-либо ему рассказывать.
Так мы и жили. Он со своими секретами, а я со своими. И лишь по ночам, когда рушились все панцири, крошились крепостные стены и слетали маски, мы с ним снова становились настоящими.
Мне даже иногда казалось, что наши души сливаются в одну и несутся по просторам вселенной, как единое целое, которое просто не может существовать в разделённом виде. Наши сердца бились в один ритм, дыхание становилось синхронным, и весь мир переставал существовать. И только в эти моменты, я видела в глазах Тимура искренние чувства. Только тогда я начинала ему по-настоящему доверять.
Зато утром, всё снова становилось на свои места. И как бы мы оба ни хотели продлить это странное очарование ночи, оно заканчивалось с рассветом, оставляя после себя лишь странное послевкусие пережитых эмоций. В глазах Тима больше не было искр, да и я сама переставала сиять. Хотя… иногда было достаточно всего одного лёгкого случайного касания рук, и странное душевное тепло возвращалось снова. Словно только так мы могли обойти все преграды, которые сами же между собой и нагородили.
Вообще, если так подумать, странные у нас с Тимом были отношения. Какие-то слишком хрупкие и, одновременно, сильные. Они не блистали приторными признаниями и томными комплиментами, но и грубыми их назвать нельзя. Наверно, если б мы ещё и открывались друг другу, то всё было бы совсем по-другому. Но… в этом мы оказались слишком похожи. И я, и мой Тимур слишком дорого ценили доверие, и пока не собирались впускать друг друга за эту, слишком личную, черту.
Глава 17. Дежавю.
Когда сборы были завершены, я застыла у огромного зеркала в большой гостиной, и придирчиво оглядев собственное отражение, усмехнулась. В голове тут же промелькнула мысль, что мама, определённо, оказалась бы довольна моим внешним видом. А что… всё в её стиле. Аккуратная высокая причёска, неброский, но выразительный макияж… босоножки на высокой тонкой шпильке. А платье? Да, моя родительница при виде этого творения неизвестного мне кутюрье обязательно бы запрыгала и захлопала в ладоши. Ведь этот коктейльный наряд, был когда-то куплен потому что понравился ей, и представлял из себя настоящую классику вечерних одеяний. Сшито платьице было из тёмно-зелёного шёлка, бретелек и рукавов не имело, и прекрасно подчёркивало все достоинства моей фигуры. К тому же…. его длина считалась даже более чем приемлемой.
- Ах, мадмуазель, вы очаровательны, - Тим лениво облокотился на дверной косяк, и с нескрываемым интересом рассматривал новую меня, я же со странной смесью иронии и сарказма, продолжала изучать собственное отражение. И всё в нём было хорошо, да только узкая юбка непривычно сковывала движения, клатч в тон платью постоянно норовил выпасть из рук, а на этих неудобных высоченных каблуках даже стоять было неудобно, не то что ходить. Зато внешне всё выглядело очень мило.
- Тимур… - обречённым голосом проговорила я, медленно подходя к моему синеглазому чуду. – Давай останемся дома… пожалуйста. Я в этом наряде чувствую себя… как-то не правильно.
- Ты очень хорошо выглядишь, - прошептал Тим, возвращая меня к зеркалу. Сам же остановился позади, и теперь в серебристой глади мы отражались вместе. И это было действительно красиво.
Он… такой весь яркий, уверенный в себе победитель всего мира и я… его тихая покорная девушка.
В его глазах плясала решительность, в моих же - виделась только растерянность. Его руки властно лежали на моих плечах, мои же нервно теребили всё тот же пресловутый клатч.
- Я похожа на какую-то фарфоровую куклу, - выпалила, оборачиваясь к парню и стараясь найти в его глазах хоть каплю сочувствия.
- На очень красивую куклу, - ответил Тим, притягивая меня к себе. – И мне безумно нравится, что моя взбалмошная Рина иногда может преображаться вот в такую очаровательную принцессу. Поверь, сегодня ты произведёшь настоящий фурор.
- Спасибо, но мне и без фурора неплохо жилось.
Дальнейшие возмущение и попытки уговорить его отказаться от поездки Тим пресёк на корню, одним нехитрым способом - он попросту вынес меня из квартиры. Но нести пришлось до самой машины, потому что, пытаясь хоть как-то изобразить протест, я решительно отказалась самостоятельно передвигаться.
Странно, но эти капризы быстро подняли мне настроение, да и сам Тимур откровенно развлекался, таская меня на себе. Он всё шутил, что сейчас наши сердобольные соседи увидят эту картину в дверной глазок и вызовут полицию. А что? Это было вполне реальным финалом, к тому же, лично я с удовольствием бы осталась объясняться со стражами порядка, лишь бы только не ехать на эту свадьбу. Ведь чувствовала же (не знаю, правда, чем) что не нужно мне там появляться. Но… Тим был другого мнения, и переубедить его оказалось нереально.
Оказавшись запертой в собственной машине и смирившись с тем, что пути назад всё равно нет, я изобразила вселенскую обиду, и даже решила не разговаривать с Тимуром. Хватило моей выдержки, правда, всего на двадцать минут. А потом сама не заметила, что меня попросту вывели на разговор.
