Оуэн сидел грустный. От Фью заразился, что ли? Всё вокруг ликует - весна, пробуждение природы, любовь навеки… Весь мир радуется и исполняет заданный кем-то великим и разумным природный ритм: пробуждение - рождение – развитие - угасание – смерть. И снова пробуждение. И - так далее. Сезонные, лунные, жизненные бесконечные циклы… Круговорот света и тьмы, жизни и смерти, радости и разочарования, счастья и печали. Сколько их уже он видел. И сколько ещё увидит?
- Великолепный спрут! А как твои дела? Неужели ты снова прячешься в пещере? Корабль давно уплыл, а ты и не рад?
- Рад, конечно, - вздохнул Оуэн. - А что ты предлагаешь ещё делать? Танцевать? Кроме, как с Луной, мне не с кем.
- Зачем – танцевать? Ты можешь навестить своего нового товарища.
- Это кого же? – удивился Оуэн.
- Ну, того грустного жителя древнего города - Нефелима. Он так же одинок, как и ты. Я это чувствую. И он будет рад тебе.
- Ну и выдумщик ты, Фью! – покачал головой Оуэн, в то же время внутренне соглашаясь с ним – как он сам до этого не додумался? – И усмехнулся: «Я развлеку его, как, например, Фью развлекает меня».
- Но ты же с ним подружился? Так? А друзей надо выручать! – сказал дельфин. – Поплыли!
- Что с тобой поделаешь! – проговорил Оуэн. – Ну, поплыли, что ли.
И вот они снова возле подводного города Нефелимов.
Фью всё чаще всплывал наверх – подышать, и Оуэн уже предлагал ему вернуться. Но малыш не сдавался - он нашёл себе новую забаву: вытащил из пещеры эту махину Оуэна и привёл его сюда. И всё потому что чувствовал внутренний голос, шепчущий - надо, надо. Он знал, что если не сделает этого, новый житель древнего города... погибнет? не выстоит? потеряет покой? Ну да, что-то в этом роде. Фью не ощущал это, как слова. Это было, как зов предков или призыв стаи, ждущей от него помощи. Юный Фью не мог сам её оказать Нефелиму – он слаб и несовершенен. Зато он привёл мудрого и сильного великолепного спрута, осьминога Оуэна, Octopus vulgaris, криптита, Giant Octopus, головоногого моллюска. Он тоже очень древний и мудрый, как и этот. Они найдут, о чём поговорить. Или помолчать…
- Фух! Извини, Оуэн! – пропыхтел, наконец, дельфин. – Дальше ты сам. Устал я!
И быстро уплыл наверх, махнув плавниками. Главное – помощь доставлена.
- Мило! – пробормотал Оуэн. – Чего тогда тащился сюда за мной?
Он, как обычно, взгромоздился на пик самого гигантского из сооружений – пирамиду, и осмотрелся:
Сколько же миллионов витков этим строениям? Сотни? Тысячи? Рисунки стёрлись, ступени вели в никуда, колонны повержены, но от города Нефелимов по-прежнему веет мощью и некой гармонией. Гармонией разрушения…
- Ты прав! – зазвучал в его сознании голос Одина. – Даже в этих руинах живёт гармония. Но ты себе и представить не можешь, какой красоты был этот город.
- Это было. И прошло, великий Один, - ответил Оуэн. – Всё имеет свой смысл. Даже разрушения. На прежних руинах возводят новые прекрасные сооружения. Возникают новые цивилизации. Такова жизнь.
- Но совершенство незачем менять, Оуэн. Ты говоришь совсем как он.
- Кто?
- Тот, кто соблазнил меня переменами и обманул. Тот из-за кого рухнул мой мир. Но ты говоришь так, констатируя происшедшее, то есть – прошлое. И с этим уже ничего нельзя поделать. А он – сообщая этот вектор развитию будущему: разрушение лучше возведения. Вечный и неугомонный Дух перемен. Так в нашем мире появилось время и смерть.
- О ком ты говоришь?
- У него нет имени.
- Почему? У всех проявленных существ есть имя.
- Имя - это остановка, констатация, жёсткие рамки, определяющие место среди других имён и рамок. Имя – это созидание, завершение, узаконивание факта возникновения чего-то.… Когда его не стало, говорят – не стало того-то, называя его по имени. А если имени нет, невозможно сказать – его нет. Кого – нет? У него нет имени. Значит, его и не было. Значит, он есть, потому что его не может не быть. Имя это знак временности. У Творца нет имени, потому что Он в нём не нуждается. Только смертные дали Ему имя, чтобы охватить Его умом.
- Это звучит как истина. Но тот, о ком ты говоришь, великий Один, не Творец7
- Нет. Разрушитель.
- Тогда почему ты знаешь, что он был?
- Потому что у него была форма. Его символ – равнобедренный треугольник. И этот символ придумал я, вписав его в иные, более совершенные фигуры. И этим внёс в мир несовершенство.
- И где он сейчас? Что он для тебя значил?
- Где? Это знать невозможно. Надеюсь - далеко. А что он значил для меня? Он обещал мне улучшения, ещё большее совершенство. Сказал, что моему миру необходимы перемены, несущие обновление. Иначе он выродится, откатится назад. Говорил – мы внесем в него лишь небольшой толчок и тогда всё закрутится быстрее – вверх, по восходящей…
- Закрутилось? – спросил Оуэн с ужасом – он знал, что потом произошло.
- Ещё как! Ты видишь, что осталось от моего совершенного мира и от города-сказки.
- Ты имеешь в виду – твоя цивилизация погибла?
- Это не была цивилизация, Оуэн. Это был совершенный мир без изъянов.
- Но изъян нашёлся? Хотя и со стороны. Если б он был совершенен, его невозможно было бы… закрутить. Тебе не кажется, великий Оуэн, что ему просто пришло время меняться?
- Не смей! – раздался громовой голос Одина. – Ты такой же, как он. Ты говоришь опасные вещи!
- Нет, великий Один. Я тоже осколок одного из миров, который казался мне когда-то совершенным. И его не тоже стало. Я остался один от той цивилизации моллюсков и миллионы витков жил на дне океана, оплакивая мой мир. Всё это время рядом появлялись и исчезали другие цивилизации. И их представители гордо считали себя совершенными, но тоже канули в неизвестность, потому что их мир, как и мой, имел изъян. И всегда находилась причина для этого. В мой мир тоже вмешались извне. Представители Итты хотели только лучшего – включить нас в Космическое Сообщество и дать нам великие знания. В результате всё… завертелось, а цивилизация моллюсков погибла. Значит, мой мир также имел дефект, который рано или поздно приводит к его гибели. Твоя Борея, великий Один, была невероятно совершенной. Но она остановилась в развитии. И фактор, привнесённый извне, почему-то легко обрушил этот мир. Был ли он совершенным?
- Был! Я знаю! Только я виноват в том, что его нет! – не уступал Один.
- Я за миллионы витков многое передумал, великий Один. Выслушай, пожалуйста, что пришло мне в мою большую голову от безделья.
Мне кажется, во вселенной существует некий Закон Пика. Или, может, я его сам придумал.
- Ну, расскажи, послушаю, - равнодушно согласился Один. – Ты отвлекаешь меня от грустных мыслей.
- Скажи, великий Один, можно ли остановиться, взобравшись на самый пик горы? Долго ли там можно удержаться? Захочется ли там жить? – спросил Оуэн, продолжая громоздиться на сточенном временем пике пирамиды. - Поначалу всё это великолепно - да, ты герой, ты достиг вершины, совершенства, ты выше всех. Сверху открывается великолепный вид на тех, кто внизу. Но что дальше? А дальше – надо или спускаться назад, или идти вперёд. Или вбок. Неважно. Но, согласись - куда бы ты ни пошёл, ты пойдёшь вниз. И всё равно обрушишься вниз, даже если будешь стремиться вверх…
- А если остановиться там – тупик, бесперспективность, безынициативность, безмыслие, бессмыслие, бездвижность … смерть, - вздохнул Один. - Ты хочешь сказать, что цивилизации, достигнувшие совершенства, обязательно прекратят своё движение вверх и обязательно падут вниз?
- Это гласит Закон Пика – ЗП.
- И неважно, откуда придёт толчок? Извне или изнутри? Или же - начавшаяся деградация?
- Так следует из опыта. И таков Закон Пика. Он в этом мире работает всегда. Даже для микромира и малых величин он справедлив.
- Поясни? – уже с интересом сказал Один.
- Возьмём, например, представителя человеческой расы - непрочной биологической субстанции, как ты говорил. Человек может много достигнуть – нажить богатство, вырастить детей, дом построить, врагов победить. А кого не победил, те сами померли – срок им пришёл. Он на пике успеха и исполнения желаний, на пике горы. Куда дальше? К новой горе? Зачем? Всё есть, вершина достигнута. Вот он и остаётся сидеть на пике славы. Спокойствие окутывает и убаюкивает старика, который больше никуда не стремится. Процессы в его организме постепенно замедляются. Это вызвано отсутствием активного движения, отсутствием целей. И внутренние процессы сами теперь ведут его вниз, к смерти, к началу. И в результате, всё, чего он достиг, достаётся молодым, незрелым и активным. Процесс завоевания пика повторяется вновь. Чтобы потом, уже на этих руинах, развивалось и достигало успеха следующее не-совершенство и не-успокоенность. Эволюция. без Закона Пика она невозможна. А без Эволюции невозможно продвижение Духа к вершине.
- Лишь Дух совершенствуется до бесконечности, - согласился Один. – Но мы, Нефелимы, не хотели этого признавать. Не хотели разделить общее сознание на индивидуальности.
- Застывшие формы всегда непрочны, великий Один. Взгляни хотя бы на свой город...
- Почему я? Почему через меня? – горестно проговорил Один.
- Потому что ты, Очевидно, был наиболее совершенен. И поэтому был способен к изменениям. К поступкам. Через тебя колесо вращения, поступательное движение, вектор перемен включился. И теперь мы существуем в пространственно-временном континууме. И живём ради Эволюции по Закону Пика.
- Ох, Оуэн, великолепный спрут, криптит, Giant Octopus! Ты возвращаешь меня к жизни!
- Я рад, что эта беседа облегчила твои думы. Ведь мы так похожи.
- Хотя ты и непрочная биологическая субстанция, - улыбнулся Один. - Мы ещё встретимся, Оуэн! Благодарю за помощь. Да пребудет с тобой Свет и Дух Разума, Giant Octopus!
- Мира и спокойствия тебе, великий Один! Спокойствие дарит мудрость.
26. Новая экспедиция
Лану в Пооне теперь звали – наш Герой, хотя, в чём заключался её героизм, толком никто не знал. Ведь Совет КС решил пока не разглашать подробности того, что случилось с экспедицией в Мари-Кане. Да в этой загадочной истории пока и сам Совет не очень-то разобрался.
Комитету Баританы было поручено провести тщательное расследование событий, происшедших с этой экспедицией и дать научное объяснение. А на Итте, как известно, всякие расследования - дело далеко не быстрое, чтобы ни в коем случае не допустить в чём-то неточности! А тут ещё всякая мистика, которая так и лезет на каждом шагу при изучении материалов экспедиции в Мари-Кану! У членов Комитета просто голова кругом шла. Да с ней и с самого сначала всё было непросто. Взять хотя бы таблички, обнаруженные в пещере Баританы и ставшие основанием для организации экспедиции – они были зашифрованы, а это невиданное дело. Затем - исчезновение телепатической связи с батискафом, и такое случилось впервые за миллионы витков. Из той же песни - неведомо куда пропадавшие и вновь вернувшиеся члены экспедиции и команда. И теперь космические службы КС ищут второй батискаф, затерявшийся в космосе, в котором те путешествовали. А его нет нигде, да и был ли? И ещё одно странное и необъяснимое событие – огромный Кристалл, Око Мира, бесследно испарился с выставки. Кому он нужен? И зачем? Та же история с защитным супер-куполом, якобы установленным над… скажем так - неизвестным объектом миллионы витков назад . Он, естественно, тоже бесследно исчез вместе с небесными гостями или кто они там были. Что это был за купол? Каким образом он был установлен? Кем, в конце-концов? И над кем или чем? Ведь и сами эти объекты совершенно необъяснимы – то ли это чьи-то голоса – но чьи? То ли небесные гости – но откуда? То ли и вовсе энергетические аномалии – но данных о них нет никаких. Всё это требовало объяснения, но изучать было совершенно нечего? Все объекты и явления, фигурирующие в этой истории, магически растворились то ли в водах Мари-Каны, то ли в космосе, то ли в магической дымке. Остались, как и было сначала, таблицы Баританы, а также неудобопонятные рассказы очевидцев. Тут как ни подступайся, толку мало, того и гляди - умные моллюски причислят расследователей к приверженцам какого-нибудь древнего культа, что для учёного смерти подобно. Как же во всём этом мареве удалось выплыть к выходу из лабиринта студентке Лаонэле Микуни, совершенно непонятно. Однако в её объяснениях нет даже и намёка на требуемую для такого расследования конкретность – одни догадки и интуитивные озарения. И всё же, экспедиция справилась с этими куполами и голосами, что вызывает уважение и восхищение – честь им и слава – но разъяснить это невозможно. У членов Комитет все шесть рук опускались – как же подступиться ко всем этим Нечто, Гостям, Голосам и гранецентрированной решётке с треугольником?
Похоже, что отчёт о расследовании происшедших с экспедицией аномалий при спуске в Мари-Кану будет предоставлен Совету КС лишь потомками нынешних иттян. Если будет.
Единственное, что Комитет пока смог, это повторно отметить особые заслуги студентки Лаонэлы Микуни и руководителя экспедиции - профессора Донэла Пиуни. Их роль в успешном завершении экспедиции и, возможно, миссии по спасению цивилизации иттян была неоценима. Студентка Лаонэла Микуни, вступив в контакт с опасными гостями планеты и разгадав шифр табличек, способствовала их нейтрализации, а профессор Донэл Пиуни, сумел найти правильные решения в столь непростых ситуациях и предотвратить панику, возникшую в батискафе. Они проявили себя героически в, казалось бы, безвыходных обстоятельствах. Как и остальные члены команды, справившись с собой. Мало того, члены Комитета Баританы и представители Учёного Совета Итты решили, что потенциал Лаонэлы Микуни очень велик и его необходимо использовать и далее. Как сказал на заседании Комитета Баританы Глава Совета Итты, много-досточтимый академик астробиологии Потэн Сигуни, в архивах КС скопилось немало данных о необъяснимых и неразгаданных тайнах космоса. К их решению необходимо привлечь Лаонэлу Микуни. Возможно, у неё получится найти к ним особый ключик, некий оригинальный подход, как и с этой Решёткой Ока Мира. Одна из таких загадок, например – феномен Странников Моэмы. Мечутся эти странные памятники по всей вселенной – растут, появляются, исчезают, снова появляются и исчезают - а кто они и чего от них ждать, никто не знает. Непорядок это. Поэтому на заседании было принято решение: создать при Совете Итты Особую Команду - ОК, в которую войдут моллюски, умеющие мыслить неординарно. В их число войдёт и Лана. Колнечно после того, как завершит стажировку. Было дано задание - подобрать эту команду, в том числе - и руководителя ОКа. Моллюски, вошедшие в ОК, должны быть из тех, кого принято считать неудобными - не признающими общепринятые стандарты и правила, обо всём имеющие собственное мнение. И в то же время - имеющие солидный запас знаний в той или иной области. Срок для организации такой команды - два витка.
А Лана даже и не предполагала, какие на неё возлагают надежды. Она в данный момент сдавала заключительные экзамены в университете, просто изнемогая от непосильного бремени славы, свалившейся на неё. Незнакомые моллюски подходили на улице, в кафе, хлопали её по плечу, которое к вечеру начинало ныть, говорили ей тёплые и ободряющие слова. Студенты университета, завидев Лану, бросались к ней наперерез, требуя сняться с ними на видеокамеру и поделиться впечатлениями о своём героическом спуске в бездну. Но чаще они снимали лишь её удаляющуюся спину.
- Великолепный спрут! А как твои дела? Неужели ты снова прячешься в пещере? Корабль давно уплыл, а ты и не рад?
- Рад, конечно, - вздохнул Оуэн. - А что ты предлагаешь ещё делать? Танцевать? Кроме, как с Луной, мне не с кем.
- Зачем – танцевать? Ты можешь навестить своего нового товарища.
- Это кого же? – удивился Оуэн.
- Ну, того грустного жителя древнего города - Нефелима. Он так же одинок, как и ты. Я это чувствую. И он будет рад тебе.
- Ну и выдумщик ты, Фью! – покачал головой Оуэн, в то же время внутренне соглашаясь с ним – как он сам до этого не додумался? – И усмехнулся: «Я развлеку его, как, например, Фью развлекает меня».
- Но ты же с ним подружился? Так? А друзей надо выручать! – сказал дельфин. – Поплыли!
- Что с тобой поделаешь! – проговорил Оуэн. – Ну, поплыли, что ли.
***
И вот они снова возле подводного города Нефелимов.
Фью всё чаще всплывал наверх – подышать, и Оуэн уже предлагал ему вернуться. Но малыш не сдавался - он нашёл себе новую забаву: вытащил из пещеры эту махину Оуэна и привёл его сюда. И всё потому что чувствовал внутренний голос, шепчущий - надо, надо. Он знал, что если не сделает этого, новый житель древнего города... погибнет? не выстоит? потеряет покой? Ну да, что-то в этом роде. Фью не ощущал это, как слова. Это было, как зов предков или призыв стаи, ждущей от него помощи. Юный Фью не мог сам её оказать Нефелиму – он слаб и несовершенен. Зато он привёл мудрого и сильного великолепного спрута, осьминога Оуэна, Octopus vulgaris, криптита, Giant Octopus, головоногого моллюска. Он тоже очень древний и мудрый, как и этот. Они найдут, о чём поговорить. Или помолчать…
- Фух! Извини, Оуэн! – пропыхтел, наконец, дельфин. – Дальше ты сам. Устал я!
И быстро уплыл наверх, махнув плавниками. Главное – помощь доставлена.
- Мило! – пробормотал Оуэн. – Чего тогда тащился сюда за мной?
Он, как обычно, взгромоздился на пик самого гигантского из сооружений – пирамиду, и осмотрелся:
Сколько же миллионов витков этим строениям? Сотни? Тысячи? Рисунки стёрлись, ступени вели в никуда, колонны повержены, но от города Нефелимов по-прежнему веет мощью и некой гармонией. Гармонией разрушения…
- Ты прав! – зазвучал в его сознании голос Одина. – Даже в этих руинах живёт гармония. Но ты себе и представить не можешь, какой красоты был этот город.
- Это было. И прошло, великий Один, - ответил Оуэн. – Всё имеет свой смысл. Даже разрушения. На прежних руинах возводят новые прекрасные сооружения. Возникают новые цивилизации. Такова жизнь.
- Но совершенство незачем менять, Оуэн. Ты говоришь совсем как он.
- Кто?
- Тот, кто соблазнил меня переменами и обманул. Тот из-за кого рухнул мой мир. Но ты говоришь так, констатируя происшедшее, то есть – прошлое. И с этим уже ничего нельзя поделать. А он – сообщая этот вектор развитию будущему: разрушение лучше возведения. Вечный и неугомонный Дух перемен. Так в нашем мире появилось время и смерть.
- О ком ты говоришь?
- У него нет имени.
- Почему? У всех проявленных существ есть имя.
- Имя - это остановка, констатация, жёсткие рамки, определяющие место среди других имён и рамок. Имя – это созидание, завершение, узаконивание факта возникновения чего-то.… Когда его не стало, говорят – не стало того-то, называя его по имени. А если имени нет, невозможно сказать – его нет. Кого – нет? У него нет имени. Значит, его и не было. Значит, он есть, потому что его не может не быть. Имя это знак временности. У Творца нет имени, потому что Он в нём не нуждается. Только смертные дали Ему имя, чтобы охватить Его умом.
- Это звучит как истина. Но тот, о ком ты говоришь, великий Один, не Творец7
- Нет. Разрушитель.
- Тогда почему ты знаешь, что он был?
- Потому что у него была форма. Его символ – равнобедренный треугольник. И этот символ придумал я, вписав его в иные, более совершенные фигуры. И этим внёс в мир несовершенство.
- И где он сейчас? Что он для тебя значил?
- Где? Это знать невозможно. Надеюсь - далеко. А что он значил для меня? Он обещал мне улучшения, ещё большее совершенство. Сказал, что моему миру необходимы перемены, несущие обновление. Иначе он выродится, откатится назад. Говорил – мы внесем в него лишь небольшой толчок и тогда всё закрутится быстрее – вверх, по восходящей…
- Закрутилось? – спросил Оуэн с ужасом – он знал, что потом произошло.
- Ещё как! Ты видишь, что осталось от моего совершенного мира и от города-сказки.
- Ты имеешь в виду – твоя цивилизация погибла?
- Это не была цивилизация, Оуэн. Это был совершенный мир без изъянов.
- Но изъян нашёлся? Хотя и со стороны. Если б он был совершенен, его невозможно было бы… закрутить. Тебе не кажется, великий Оуэн, что ему просто пришло время меняться?
- Не смей! – раздался громовой голос Одина. – Ты такой же, как он. Ты говоришь опасные вещи!
- Нет, великий Один. Я тоже осколок одного из миров, который казался мне когда-то совершенным. И его не тоже стало. Я остался один от той цивилизации моллюсков и миллионы витков жил на дне океана, оплакивая мой мир. Всё это время рядом появлялись и исчезали другие цивилизации. И их представители гордо считали себя совершенными, но тоже канули в неизвестность, потому что их мир, как и мой, имел изъян. И всегда находилась причина для этого. В мой мир тоже вмешались извне. Представители Итты хотели только лучшего – включить нас в Космическое Сообщество и дать нам великие знания. В результате всё… завертелось, а цивилизация моллюсков погибла. Значит, мой мир также имел дефект, который рано или поздно приводит к его гибели. Твоя Борея, великий Один, была невероятно совершенной. Но она остановилась в развитии. И фактор, привнесённый извне, почему-то легко обрушил этот мир. Был ли он совершенным?
- Был! Я знаю! Только я виноват в том, что его нет! – не уступал Один.
- Я за миллионы витков многое передумал, великий Один. Выслушай, пожалуйста, что пришло мне в мою большую голову от безделья.
Мне кажется, во вселенной существует некий Закон Пика. Или, может, я его сам придумал.
- Ну, расскажи, послушаю, - равнодушно согласился Один. – Ты отвлекаешь меня от грустных мыслей.
- Скажи, великий Один, можно ли остановиться, взобравшись на самый пик горы? Долго ли там можно удержаться? Захочется ли там жить? – спросил Оуэн, продолжая громоздиться на сточенном временем пике пирамиды. - Поначалу всё это великолепно - да, ты герой, ты достиг вершины, совершенства, ты выше всех. Сверху открывается великолепный вид на тех, кто внизу. Но что дальше? А дальше – надо или спускаться назад, или идти вперёд. Или вбок. Неважно. Но, согласись - куда бы ты ни пошёл, ты пойдёшь вниз. И всё равно обрушишься вниз, даже если будешь стремиться вверх…
- А если остановиться там – тупик, бесперспективность, безынициативность, безмыслие, бессмыслие, бездвижность … смерть, - вздохнул Один. - Ты хочешь сказать, что цивилизации, достигнувшие совершенства, обязательно прекратят своё движение вверх и обязательно падут вниз?
- Это гласит Закон Пика – ЗП.
- И неважно, откуда придёт толчок? Извне или изнутри? Или же - начавшаяся деградация?
- Так следует из опыта. И таков Закон Пика. Он в этом мире работает всегда. Даже для микромира и малых величин он справедлив.
- Поясни? – уже с интересом сказал Один.
- Возьмём, например, представителя человеческой расы - непрочной биологической субстанции, как ты говорил. Человек может много достигнуть – нажить богатство, вырастить детей, дом построить, врагов победить. А кого не победил, те сами померли – срок им пришёл. Он на пике успеха и исполнения желаний, на пике горы. Куда дальше? К новой горе? Зачем? Всё есть, вершина достигнута. Вот он и остаётся сидеть на пике славы. Спокойствие окутывает и убаюкивает старика, который больше никуда не стремится. Процессы в его организме постепенно замедляются. Это вызвано отсутствием активного движения, отсутствием целей. И внутренние процессы сами теперь ведут его вниз, к смерти, к началу. И в результате, всё, чего он достиг, достаётся молодым, незрелым и активным. Процесс завоевания пика повторяется вновь. Чтобы потом, уже на этих руинах, развивалось и достигало успеха следующее не-совершенство и не-успокоенность. Эволюция. без Закона Пика она невозможна. А без Эволюции невозможно продвижение Духа к вершине.
- Лишь Дух совершенствуется до бесконечности, - согласился Один. – Но мы, Нефелимы, не хотели этого признавать. Не хотели разделить общее сознание на индивидуальности.
- Застывшие формы всегда непрочны, великий Один. Взгляни хотя бы на свой город...
- Почему я? Почему через меня? – горестно проговорил Один.
- Потому что ты, Очевидно, был наиболее совершенен. И поэтому был способен к изменениям. К поступкам. Через тебя колесо вращения, поступательное движение, вектор перемен включился. И теперь мы существуем в пространственно-временном континууме. И живём ради Эволюции по Закону Пика.
- Ох, Оуэн, великолепный спрут, криптит, Giant Octopus! Ты возвращаешь меня к жизни!
- Я рад, что эта беседа облегчила твои думы. Ведь мы так похожи.
- Хотя ты и непрочная биологическая субстанция, - улыбнулся Один. - Мы ещё встретимся, Оуэн! Благодарю за помощь. Да пребудет с тобой Свет и Дух Разума, Giant Octopus!
- Мира и спокойствия тебе, великий Один! Спокойствие дарит мудрость.
26. Новая экспедиция
Лану в Пооне теперь звали – наш Герой, хотя, в чём заключался её героизм, толком никто не знал. Ведь Совет КС решил пока не разглашать подробности того, что случилось с экспедицией в Мари-Кане. Да в этой загадочной истории пока и сам Совет не очень-то разобрался.
Комитету Баританы было поручено провести тщательное расследование событий, происшедших с этой экспедицией и дать научное объяснение. А на Итте, как известно, всякие расследования - дело далеко не быстрое, чтобы ни в коем случае не допустить в чём-то неточности! А тут ещё всякая мистика, которая так и лезет на каждом шагу при изучении материалов экспедиции в Мари-Кану! У членов Комитета просто голова кругом шла. Да с ней и с самого сначала всё было непросто. Взять хотя бы таблички, обнаруженные в пещере Баританы и ставшие основанием для организации экспедиции – они были зашифрованы, а это невиданное дело. Затем - исчезновение телепатической связи с батискафом, и такое случилось впервые за миллионы витков. Из той же песни - неведомо куда пропадавшие и вновь вернувшиеся члены экспедиции и команда. И теперь космические службы КС ищут второй батискаф, затерявшийся в космосе, в котором те путешествовали. А его нет нигде, да и был ли? И ещё одно странное и необъяснимое событие – огромный Кристалл, Око Мира, бесследно испарился с выставки. Кому он нужен? И зачем? Та же история с защитным супер-куполом, якобы установленным над… скажем так - неизвестным объектом миллионы витков назад . Он, естественно, тоже бесследно исчез вместе с небесными гостями или кто они там были. Что это был за купол? Каким образом он был установлен? Кем, в конце-концов? И над кем или чем? Ведь и сами эти объекты совершенно необъяснимы – то ли это чьи-то голоса – но чьи? То ли небесные гости – но откуда? То ли и вовсе энергетические аномалии – но данных о них нет никаких. Всё это требовало объяснения, но изучать было совершенно нечего? Все объекты и явления, фигурирующие в этой истории, магически растворились то ли в водах Мари-Каны, то ли в космосе, то ли в магической дымке. Остались, как и было сначала, таблицы Баританы, а также неудобопонятные рассказы очевидцев. Тут как ни подступайся, толку мало, того и гляди - умные моллюски причислят расследователей к приверженцам какого-нибудь древнего культа, что для учёного смерти подобно. Как же во всём этом мареве удалось выплыть к выходу из лабиринта студентке Лаонэле Микуни, совершенно непонятно. Однако в её объяснениях нет даже и намёка на требуемую для такого расследования конкретность – одни догадки и интуитивные озарения. И всё же, экспедиция справилась с этими куполами и голосами, что вызывает уважение и восхищение – честь им и слава – но разъяснить это невозможно. У членов Комитет все шесть рук опускались – как же подступиться ко всем этим Нечто, Гостям, Голосам и гранецентрированной решётке с треугольником?
Похоже, что отчёт о расследовании происшедших с экспедицией аномалий при спуске в Мари-Кану будет предоставлен Совету КС лишь потомками нынешних иттян. Если будет.
Единственное, что Комитет пока смог, это повторно отметить особые заслуги студентки Лаонэлы Микуни и руководителя экспедиции - профессора Донэла Пиуни. Их роль в успешном завершении экспедиции и, возможно, миссии по спасению цивилизации иттян была неоценима. Студентка Лаонэла Микуни, вступив в контакт с опасными гостями планеты и разгадав шифр табличек, способствовала их нейтрализации, а профессор Донэл Пиуни, сумел найти правильные решения в столь непростых ситуациях и предотвратить панику, возникшую в батискафе. Они проявили себя героически в, казалось бы, безвыходных обстоятельствах. Как и остальные члены команды, справившись с собой. Мало того, члены Комитета Баританы и представители Учёного Совета Итты решили, что потенциал Лаонэлы Микуни очень велик и его необходимо использовать и далее. Как сказал на заседании Комитета Баританы Глава Совета Итты, много-досточтимый академик астробиологии Потэн Сигуни, в архивах КС скопилось немало данных о необъяснимых и неразгаданных тайнах космоса. К их решению необходимо привлечь Лаонэлу Микуни. Возможно, у неё получится найти к ним особый ключик, некий оригинальный подход, как и с этой Решёткой Ока Мира. Одна из таких загадок, например – феномен Странников Моэмы. Мечутся эти странные памятники по всей вселенной – растут, появляются, исчезают, снова появляются и исчезают - а кто они и чего от них ждать, никто не знает. Непорядок это. Поэтому на заседании было принято решение: создать при Совете Итты Особую Команду - ОК, в которую войдут моллюски, умеющие мыслить неординарно. В их число войдёт и Лана. Колнечно после того, как завершит стажировку. Было дано задание - подобрать эту команду, в том числе - и руководителя ОКа. Моллюски, вошедшие в ОК, должны быть из тех, кого принято считать неудобными - не признающими общепринятые стандарты и правила, обо всём имеющие собственное мнение. И в то же время - имеющие солидный запас знаний в той или иной области. Срок для организации такой команды - два витка.
А Лана даже и не предполагала, какие на неё возлагают надежды. Она в данный момент сдавала заключительные экзамены в университете, просто изнемогая от непосильного бремени славы, свалившейся на неё. Незнакомые моллюски подходили на улице, в кафе, хлопали её по плечу, которое к вечеру начинало ныть, говорили ей тёплые и ободряющие слова. Студенты университета, завидев Лану, бросались к ней наперерез, требуя сняться с ними на видеокамеру и поделиться впечатлениями о своём героическом спуске в бездну. Но чаще они снимали лишь её удаляющуюся спину.
