- Жаль, что в экспедиции нет психолога, он бы подсказал. Хотя я завтра попрошу Комитет пригласить к нам на консультацию такого специалиста.
- Ну вот, опять я не угодил! – притворно вздохнул Сэмэл. – А всё было так изящно, академично. Не оценили! С гениями всегда так.
- Оценили! – улыбнулся Донэл. – Ты подтолкнул нас к размышлениям, заставил возражать.
- А почему наш глаз тайфуна, наша аномальная звезда молчит? – обернулся к Лане Сэмэл. – У тебя кончилось мозговое вещество? Свернулось, потекло и закристаллизовалось? Всё на Решётку истратилось?
- Свернулось, - кивнула Лана. – И утекло без остатка. Теперь я просто пытаюсь понять…вспомнить свои ощущения, что ли. И…не знаю, как это выразить словами…
- Станцуй! – хихикнул Сэмэл. Танита пихнула его в бок.
- Понимаете, - медленно проговорила Лана, - с того момента, как я осталась в батискафе одна, надо мной будто повисло облако страха, паники и ужаса. Бр-р! – Передёрнула она плечами. – А когда появились Голоса, эти чувства… выросли до уровня необратимого несчастья, безумия даже. А после… когда я нарисовала идеальную Решётку и… выкинула из неё треклятый треугольник.… Всё вдруг завертелось. И, как бы это сказать…исчезло ощущение кошмара. Мир посветлел, восстановился, что ли. И страх исчез. И потом - во сне или где это было, не знаю - в Аллее Кристаллов Око Мира уже было чистым, голубым… Из него исчез туман, дымка.… А Голоса оставили меня. Я их больше не чувствую. Вообще. По моим ощущениям – У и Г ушли с планеты. Навсегда. И уже, как мне кажется, можно смело называть их имена. А можно и вообще забыть о них.
- Забыть? Хорошенькое дело! – воскликнул Сэмэл. – Я только лишь собрался написать о них монографию! А ты…
- Но кто они такие? – с недоумением воскликнул Донэл. – Чего хотели? Откуда взялись? Вспомните ужасную катастрофу, которую пережила наша планета с их появлением!
- Чего хотели? – задумалась Лана и пожала плечами. - К счастью, мы этого, наверное, уже никогда не узнаем. Скорее всего – хотели гибели планеты, как это написано в табличке. Кто они? Вспоминая свои ощущения, могу сказать: Ужасное Нечто, если выразиться упрощённо, символами или словами - это треугольник, помеха, осколок чего-то, дестабилизирующее начало, ведущее мир к… трансформации и изменениям. Возможно – к полному разрушению мироздания. Это и есть его суть, результат включения в нашу реальность. Ведь не зря в табличке пишут о смещении времени и сущего. Око Мира, ну… - это совершенный Кристалл, Решётка, материя. На которой - как я ощущаю - крепятся некие мощные энергии, какая-то нерушимая информация. А Небесный Гость… – он… не знаю кто он. Не ощущаю. Ведь его основа, тело, принадлежащее ему, где-то далеко. Возможно, Танита права – это герой, которого кто-то обманул. А, может, сам обманулся. И сейчас он, наконец, смог вернуться туда, где осталось его тело. Доказать это я никак не могу. Извините. Но я так чувствую. На большее моего утекшего на Решётку мозгового вещества не хватает…
- Утекло на Решётку? – хихикнул Сэмэл. – Бедная ты моя. Ну, хорошо, я считаю, что твоя версия ничуть не хуже моей. Хотя твои мозги и остались на Решётке.
- А что ты думаешь насчёт тех трёх дней, которые мы провели в космосе? – спросил Донэл, очень заинтересованно её выслушавший.
- Возможности Ужасного Нечто очень велики, как вы сами в этом убедились, – вздохнула Лана, которая уже устала в этот день говорить-говорить-говорить. - Но кто знает, где б вы оказались, если б не Небесный Гость. Ужасное Нечто просто устранил вас, создав дубликат батискафа и телепортировав туда, не знаю куда – в космос. Он надеялся, что, будучи в панике, я сдамся и доведу дестабилизацию Кристалла до конца. Он презирал меня, называл неразумной органикой… - передёрнула она плечами. - Вероятно, они, эти… Голоса, не относятся к материальным объектам. Возможно они…что? Энергия? Символ? Дух? Не знаю… - Она прижала руку ко лбу, он пульсировал. - Но не будем больше об этом, ведь их здесь уже нет.
- И что? Выходит – тот второй батискаф до сих пор где-то летит в космосе? Коли уж это был дубликат, – удивилась Танита. – Тогда его скоро должны обнаружить.
- Очевидно, так, - согласилась Лана. – Вот будет шуму - подводный батискаф плавает в безвоздушном пространстве!
- И что нам делать дальше? – почесал в затылке доктор Донэл.
- Я, думаю, нам можно возвращаться назад, доктор Донэл. Опасность для планеты миновала. Объекта для особого изучения нет, а осваивать эти глубины может и следующая экспедиция. Без казусов и стрессов. которые мы, головоногие моллюски, так не любим. И наша команда уже, наверняка, хочет отдохнуть. Я, например – точно не отказалась бы.
- Э! – тихо окликнул её Сэмэл. – Ты чего раскомандовалась?
- Всё нормально Сэмэл! – усмехнулся Донэл. – Я лишь выслушиваю ваши размышления. И твои мудрые советы, Лаонэла Микуни, я, по возможности, учту. Но что мы скажем Совету? – проговорил он, уже почти не обращая внимания на молодёжь. - Одни догадки, ощущения и предположения… И это называется - научная экспедиция… – посетовал он.
- А что ещё можно сказать? - пожала плечами Лана, вернув его мысли в рубку. – Дело в том, что мы столкнулись с загадкой, которая слишком…ненаучна. Увы! Или её отгадка вообще лежит за пределами наших знаний. Поэтому этот наш контакт с этими гостями и произошёл столь мистически. Вы знаете, как выглядят наши гости? Я – нет. Ну, кроме Кристалла, конечно, который им принадлежит. Каковы их параметры, тип или форма жизни? Неизвестно. Какова классификация, вид? И опять никто этого не знает. Тогда о чём или о ком тут можно говорит? Что докладывать? Какие научные теории выстроишь на таком зыбком основании? Всё только в области ощущений и догадок и есть.
- Я полностью поддерживаю версию нашей талантливой студентки Лаонэлы Микуни! И кстати - заметьте - моей современницы, однокурсницы и где-то даже подруги, – важно кивнул неисправимый Сэмэл. – Её аргументы и логические построения меня восхищают и полностью удовлетворяют. Особенно в части скорейшего возвращения домой. Такого же мнения, думается, будут придерживаться и наши высокочтимые коллеги - профессора и доктора.
Танита хихикнула и опять толкнула его в бок. У того наверное уже синяк там образовался.
- Угомонись ты! – шепнула она.
Доктор Донэл лишь устало махнул рукой, указывая им на выход. Мол, выметайтесь, неугомонные! Они и вымелись. Вернее – вылетели. Бросив на прощание:
- Мира и мудрости вам, почтенный доктор Донэл! Успехов на пути к знаниям!
- И вам того же! Благодарю за помощь! – сказал им вслед капитан.
21. Возвращение из бездны
Экспедицию, возвращавшуюся из Мари-Каны, встречало огромное количество народа: члены Совета Итты, члены Комитета Баританы, учёные и преподаватели университетов, родственники, друзья, знакомые. И даже представители КС и некоторых планет. Информация о том, что экспедиция претерпела множество неприятностей, едва не погибнув, и что она провела какие-то работы по защите планеты от некоей опасности взбудоражила всех, поскольку этому миру уже давно ничего не угрожало. Поэтому возвращение и встречу экспедиции транслировали по всей галактике. Их прибытие вызвало бурные обсуждения, хотя, по-хорошему, обсуждать пока было нечего и, конкретно, никто и ничего не знал. Тем с большим любопытством все онлайн, через трансляцию, участвовали в этой встрече.
Платформа, неутомимо парящая все эти недели над краем впадины Мари-Каны, обрела, наконец, своих долгожданных пассажиров. Два опустевших от членов экспедиции батискафа ловкие техники сразу отбарражировали на базу – для разгрузки образцов и доставки их в лаборатории, а затем в мастерские - для осмотра и регулировки. Ведь этот спуск в Мари-Кану был не последним. Затем платформа с членами экспедиции причалила на площади в центре города Поона, где их ожидали встречающие. Вверх взлетали шары, наполненные воздухом, над головами реяли световые приветствия, а всюду, в открытых кабинках, суматошно носились радостные видео операторы. Планета с восторгом встречала своих героев. Давненько на Итте не бывало такого праздничного бедлама, наверное, с тех пор, как сто витков назад в Лооне открывали Межпланетную Академию, собравшую гостей со всей галактики. Хотя и тут было немало представителей с других планет, плавающих повсюду в защитных пузырях – кто с чем: с воздухом, аммиаком, с высоким или низким давлением воды.
После бодрых приветствий, речей в членам экспедиции вручили почётные Гирлянд Славы из редчайших светящихся и поющих ракушек с планеты Тооса, которых удостаивались лишь самые прославленные Герои Итты.
А затем… всех членов экспедиции отправили в ГМЦ – Главный Медицинский Центр Поона. Как пояснили члены Совета - для медосмотра, лечения, адаптации и релаксации уставших учёных. Члены Совета почему-то были уверенны, что их здоровье и нервная система чрезвычайно истрёпанны, подвергшись в Мари-Кане серьёзнейшим стрессам и требуя экстренной помощи медиков. Возможно даже госпитализации. Возражения не принимались, мол, это стандартная практика – хотя учёные впервые о таком слышали - и им пришлось смириться. Хотя всем очень хотелось попасть, наконец, домой в объятия близких, которых они увидели пока лишь издалека. Да и что скрывать – за эти недели они изрядно утомили друг друга. Профессор Боэн, забираясь в большой медицинский гидробус, не преминул едко сказать об этом коллегам:
- Досточтимые и почтеннейшие! Скорее бы расстаться с вами! Моя нервная система уже не выдерживает ваших примелькавшихся физиономий!
- Да-да, досточтимый профессор, вы изрядно истощены. Мы вас подлечим! – ласково пообещал ему врач, провожая его и усаживая. – Скоро вы снова станете доброжелательны и общительны!
- Неужели? – тихо хихикнул Сэмэл. – Хотелось бы посмотреть.
- Мне кажется, лечение досточтимому профессору Боэну уже не поможет, - посмеиваясь, шепнула Сэмэлу, проходя мимо него в гидробус, гидролог Вионэла. – Это хроническое состояние, скорее - врождённое.
- Уважаемые! – обратился к своей команде доктор Донэл, когда гидробус тронулся. – Сейчас каждым из вас займётся команда медиков. Но сильно не расслабляйтесь. Завтра нам предстоит предстать перед Советом Итты на Отчётной Коллегии об итогах экспедиции в Мари-Кану. Подготовьтесь и изложите своё мнение и впечатление о ней.
- Ох, как это всё уже утомило! – воскликнул астрофизик Конэл. – Подготовьтесь, изложите, поясните! Сколько ни излагай – понятнее не становится.
- Боюсь, наш доклад их разочарует, - вздохнул биолог Пауэр. – Всё что я могу – это описать некоторые новые виды, образцы которых мы привезли. Остальные ещё требуют осмысления и изучения.
- Это их не интересует! – отрезал профессор Боэн. – Ведь наша экспедиция не столько научная, сколько околонаучная - что показалось, да что почудилось? – ехидно покосился он на Лану.
Это он напомнил об их последнем совещании в батискафе. После того, как все отказались как-то комментировать события из-за отсутствия новых идей, Донэл предоставил слово Лане. И она, как могла, изложила свои туманные соображения. И ощущения. Это вызвало у учёных оскомину. Мол, околонаучный бред. Но ни добавить, ни убавить ничего так и не смогли. На том и разошлись, приняв решение - сворачивать экспедицию и подниматься наверх.
- Почему же? Совет всё интересует, - возразил доктор Донэл Боэну. – Результаты исследований тоже необходимо изложить. А также - ваши впечатления от экспедиции. Например - что мешало работать, почему, как она складывалась? А коллегия сделает выводы. – Он вздохнул. – Возможно, у них это получится лучше.
Как и обещал Донэл, группы медиков полностью исследовали каждого члена экспедиции, проведя через ряд загадочных, мигающих мягким светом, приборов. Кому-то тут же выдали лечебные коктейли или поместили в чрево неких установок, кого-то погрузили в сон. Затем всех расположили в уникальной соляной пещере, украшенной лучшими живыми снимками с других планет. О ней Лана лишь слышала – она предназначалась для обслуживания космолётчиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, щебетали неведомые птицы, пели проты, учёных обвевали ласковые ароматные лечебные струи. День пролетел незаметно. То и дело в пещеру вносили смеси и коктейли, созданные для каждого индивидуально. Спать их отправили в отдельные каюты, сонные кубы которых были присоединены к особой системе, подающей такие же ароматные и расслабляющие струи. Все сладко заснули. Совсем как в детстве – счастливые, ни о чём не думая.
Наутро их ждали освежающие процедуры, особые питательные коктейли из витаминов и живая бодрая музыка. Даже профессор Боэн выглядел теперь слегка повеселевшим.
- Ничего так ребята работают! – одобрительно заключил он, выходя к гидробусу.
Жаль, что сопровождавшие их врачи не знали, что такие слова от брюзги Боэна, равноценны бесценной Гирлянде ракушек с Тооса, выдаваемой Героям. Медики совершили с ними – моллюсками, запуганными и замордованными межпланетными гангстерами – истинное чудо. Все выглядели яркими, энергичными и полными сил. Даже Лана, наконец, почувствовала себя нормально. И не хваталась постоянно за голову будто подключенную к некоему трансформатору. она снова была готова продолжать жить и радоваться. И уже не ощущала себя полуживой медузой, высыхающей в лучах Фоона, их голубого светила. Она даже снова обрядилась в свой любимый ярко-жёлтый цвет, о котором забыла на всё время экспедиции.
Совместная Отчётная Коллегия Совета фоонского созвездия проводилась в одном из залов Форума.
Члены Учёной Коллегии и Совет Итты – в который, кстати, входила и Тиэйя, мать Мэлы – сидели в креслах с одной стороны зала, а члены экспедиции – с другой, напротив них.
Комиссиия и Совет внимательно выслушали каждого выступающего. Особый интерес у них вызвал рассказ астрофизика студентки Лаонэлы Микуни и Конэла Тигуни. Именно в такой последовательности. К докладу профессора Боэна, попытавшегося раскритиковать все действия капитана и членов экспедиции, коллегия отнеслась внимательно, но с неким налётом юмора и скептицизма.
- Те нештатные ситуации, что случились у вас во время экспедиции, были слишком сложны, чтобы делать столь скоропалительные выводы, - сказал один из членов Коллегии. – Но мы вам благодарны за способность к критике, которая помогала найти верное решение.
А когда профессор астрофизики Конэл Тигуни рассказал о своём предполагаемом открытии, аудитория, сидящая напротив, испытала заметный шок. Комиссия предложила ему немедленно предъявить полный расчёт траектории движения болида Свэнэла. И он тут же был отправлен в Академию Космоса для проверки. Кажется, назревала сенсация.
Лаонэле Микуни, студентке университета космографии, задавали очень много вопросов, беспрерывно переглядываясь и перешёптываясь. Иногда её просили ещё раз вернуться к какой-то ситуации и прокомментировать её снова так, как она понимает.
Было заметно, что члены Коллегии и Совета были настроены очень доброжелательно, несмотря на сбивчивые и бестолковые пояснения членов экспедиции. Поэтому, подкреплённые эффективными медицинскими коктейлями и процедурами, учёные были сосредоточенны и спокойны – что поделаешь, если они встретились с некой аномалией, которой нет толкового объяснения. Они лишь старались ничего не упустить, честно излагая события и свои соображения по их поводу.
- Ну вот, опять я не угодил! – притворно вздохнул Сэмэл. – А всё было так изящно, академично. Не оценили! С гениями всегда так.
- Оценили! – улыбнулся Донэл. – Ты подтолкнул нас к размышлениям, заставил возражать.
- А почему наш глаз тайфуна, наша аномальная звезда молчит? – обернулся к Лане Сэмэл. – У тебя кончилось мозговое вещество? Свернулось, потекло и закристаллизовалось? Всё на Решётку истратилось?
- Свернулось, - кивнула Лана. – И утекло без остатка. Теперь я просто пытаюсь понять…вспомнить свои ощущения, что ли. И…не знаю, как это выразить словами…
- Станцуй! – хихикнул Сэмэл. Танита пихнула его в бок.
- Понимаете, - медленно проговорила Лана, - с того момента, как я осталась в батискафе одна, надо мной будто повисло облако страха, паники и ужаса. Бр-р! – Передёрнула она плечами. – А когда появились Голоса, эти чувства… выросли до уровня необратимого несчастья, безумия даже. А после… когда я нарисовала идеальную Решётку и… выкинула из неё треклятый треугольник.… Всё вдруг завертелось. И, как бы это сказать…исчезло ощущение кошмара. Мир посветлел, восстановился, что ли. И страх исчез. И потом - во сне или где это было, не знаю - в Аллее Кристаллов Око Мира уже было чистым, голубым… Из него исчез туман, дымка.… А Голоса оставили меня. Я их больше не чувствую. Вообще. По моим ощущениям – У и Г ушли с планеты. Навсегда. И уже, как мне кажется, можно смело называть их имена. А можно и вообще забыть о них.
- Забыть? Хорошенькое дело! – воскликнул Сэмэл. – Я только лишь собрался написать о них монографию! А ты…
- Но кто они такие? – с недоумением воскликнул Донэл. – Чего хотели? Откуда взялись? Вспомните ужасную катастрофу, которую пережила наша планета с их появлением!
- Чего хотели? – задумалась Лана и пожала плечами. - К счастью, мы этого, наверное, уже никогда не узнаем. Скорее всего – хотели гибели планеты, как это написано в табличке. Кто они? Вспоминая свои ощущения, могу сказать: Ужасное Нечто, если выразиться упрощённо, символами или словами - это треугольник, помеха, осколок чего-то, дестабилизирующее начало, ведущее мир к… трансформации и изменениям. Возможно – к полному разрушению мироздания. Это и есть его суть, результат включения в нашу реальность. Ведь не зря в табличке пишут о смещении времени и сущего. Око Мира, ну… - это совершенный Кристалл, Решётка, материя. На которой - как я ощущаю - крепятся некие мощные энергии, какая-то нерушимая информация. А Небесный Гость… – он… не знаю кто он. Не ощущаю. Ведь его основа, тело, принадлежащее ему, где-то далеко. Возможно, Танита права – это герой, которого кто-то обманул. А, может, сам обманулся. И сейчас он, наконец, смог вернуться туда, где осталось его тело. Доказать это я никак не могу. Извините. Но я так чувствую. На большее моего утекшего на Решётку мозгового вещества не хватает…
- Утекло на Решётку? – хихикнул Сэмэл. – Бедная ты моя. Ну, хорошо, я считаю, что твоя версия ничуть не хуже моей. Хотя твои мозги и остались на Решётке.
- А что ты думаешь насчёт тех трёх дней, которые мы провели в космосе? – спросил Донэл, очень заинтересованно её выслушавший.
- Возможности Ужасного Нечто очень велики, как вы сами в этом убедились, – вздохнула Лана, которая уже устала в этот день говорить-говорить-говорить. - Но кто знает, где б вы оказались, если б не Небесный Гость. Ужасное Нечто просто устранил вас, создав дубликат батискафа и телепортировав туда, не знаю куда – в космос. Он надеялся, что, будучи в панике, я сдамся и доведу дестабилизацию Кристалла до конца. Он презирал меня, называл неразумной органикой… - передёрнула она плечами. - Вероятно, они, эти… Голоса, не относятся к материальным объектам. Возможно они…что? Энергия? Символ? Дух? Не знаю… - Она прижала руку ко лбу, он пульсировал. - Но не будем больше об этом, ведь их здесь уже нет.
- И что? Выходит – тот второй батискаф до сих пор где-то летит в космосе? Коли уж это был дубликат, – удивилась Танита. – Тогда его скоро должны обнаружить.
- Очевидно, так, - согласилась Лана. – Вот будет шуму - подводный батискаф плавает в безвоздушном пространстве!
- И что нам делать дальше? – почесал в затылке доктор Донэл.
- Я, думаю, нам можно возвращаться назад, доктор Донэл. Опасность для планеты миновала. Объекта для особого изучения нет, а осваивать эти глубины может и следующая экспедиция. Без казусов и стрессов. которые мы, головоногие моллюски, так не любим. И наша команда уже, наверняка, хочет отдохнуть. Я, например – точно не отказалась бы.
- Э! – тихо окликнул её Сэмэл. – Ты чего раскомандовалась?
- Всё нормально Сэмэл! – усмехнулся Донэл. – Я лишь выслушиваю ваши размышления. И твои мудрые советы, Лаонэла Микуни, я, по возможности, учту. Но что мы скажем Совету? – проговорил он, уже почти не обращая внимания на молодёжь. - Одни догадки, ощущения и предположения… И это называется - научная экспедиция… – посетовал он.
- А что ещё можно сказать? - пожала плечами Лана, вернув его мысли в рубку. – Дело в том, что мы столкнулись с загадкой, которая слишком…ненаучна. Увы! Или её отгадка вообще лежит за пределами наших знаний. Поэтому этот наш контакт с этими гостями и произошёл столь мистически. Вы знаете, как выглядят наши гости? Я – нет. Ну, кроме Кристалла, конечно, который им принадлежит. Каковы их параметры, тип или форма жизни? Неизвестно. Какова классификация, вид? И опять никто этого не знает. Тогда о чём или о ком тут можно говорит? Что докладывать? Какие научные теории выстроишь на таком зыбком основании? Всё только в области ощущений и догадок и есть.
- Я полностью поддерживаю версию нашей талантливой студентки Лаонэлы Микуни! И кстати - заметьте - моей современницы, однокурсницы и где-то даже подруги, – важно кивнул неисправимый Сэмэл. – Её аргументы и логические построения меня восхищают и полностью удовлетворяют. Особенно в части скорейшего возвращения домой. Такого же мнения, думается, будут придерживаться и наши высокочтимые коллеги - профессора и доктора.
Танита хихикнула и опять толкнула его в бок. У того наверное уже синяк там образовался.
- Угомонись ты! – шепнула она.
Доктор Донэл лишь устало махнул рукой, указывая им на выход. Мол, выметайтесь, неугомонные! Они и вымелись. Вернее – вылетели. Бросив на прощание:
- Мира и мудрости вам, почтенный доктор Донэл! Успехов на пути к знаниям!
- И вам того же! Благодарю за помощь! – сказал им вслед капитан.
21. Возвращение из бездны
Экспедицию, возвращавшуюся из Мари-Каны, встречало огромное количество народа: члены Совета Итты, члены Комитета Баританы, учёные и преподаватели университетов, родственники, друзья, знакомые. И даже представители КС и некоторых планет. Информация о том, что экспедиция претерпела множество неприятностей, едва не погибнув, и что она провела какие-то работы по защите планеты от некоей опасности взбудоражила всех, поскольку этому миру уже давно ничего не угрожало. Поэтому возвращение и встречу экспедиции транслировали по всей галактике. Их прибытие вызвало бурные обсуждения, хотя, по-хорошему, обсуждать пока было нечего и, конкретно, никто и ничего не знал. Тем с большим любопытством все онлайн, через трансляцию, участвовали в этой встрече.
Платформа, неутомимо парящая все эти недели над краем впадины Мари-Каны, обрела, наконец, своих долгожданных пассажиров. Два опустевших от членов экспедиции батискафа ловкие техники сразу отбарражировали на базу – для разгрузки образцов и доставки их в лаборатории, а затем в мастерские - для осмотра и регулировки. Ведь этот спуск в Мари-Кану был не последним. Затем платформа с членами экспедиции причалила на площади в центре города Поона, где их ожидали встречающие. Вверх взлетали шары, наполненные воздухом, над головами реяли световые приветствия, а всюду, в открытых кабинках, суматошно носились радостные видео операторы. Планета с восторгом встречала своих героев. Давненько на Итте не бывало такого праздничного бедлама, наверное, с тех пор, как сто витков назад в Лооне открывали Межпланетную Академию, собравшую гостей со всей галактики. Хотя и тут было немало представителей с других планет, плавающих повсюду в защитных пузырях – кто с чем: с воздухом, аммиаком, с высоким или низким давлением воды.
После бодрых приветствий, речей в членам экспедиции вручили почётные Гирлянд Славы из редчайших светящихся и поющих ракушек с планеты Тооса, которых удостаивались лишь самые прославленные Герои Итты.
А затем… всех членов экспедиции отправили в ГМЦ – Главный Медицинский Центр Поона. Как пояснили члены Совета - для медосмотра, лечения, адаптации и релаксации уставших учёных. Члены Совета почему-то были уверенны, что их здоровье и нервная система чрезвычайно истрёпанны, подвергшись в Мари-Кане серьёзнейшим стрессам и требуя экстренной помощи медиков. Возможно даже госпитализации. Возражения не принимались, мол, это стандартная практика – хотя учёные впервые о таком слышали - и им пришлось смириться. Хотя всем очень хотелось попасть, наконец, домой в объятия близких, которых они увидели пока лишь издалека. Да и что скрывать – за эти недели они изрядно утомили друг друга. Профессор Боэн, забираясь в большой медицинский гидробус, не преминул едко сказать об этом коллегам:
- Досточтимые и почтеннейшие! Скорее бы расстаться с вами! Моя нервная система уже не выдерживает ваших примелькавшихся физиономий!
- Да-да, досточтимый профессор, вы изрядно истощены. Мы вас подлечим! – ласково пообещал ему врач, провожая его и усаживая. – Скоро вы снова станете доброжелательны и общительны!
- Неужели? – тихо хихикнул Сэмэл. – Хотелось бы посмотреть.
- Мне кажется, лечение досточтимому профессору Боэну уже не поможет, - посмеиваясь, шепнула Сэмэлу, проходя мимо него в гидробус, гидролог Вионэла. – Это хроническое состояние, скорее - врождённое.
- Уважаемые! – обратился к своей команде доктор Донэл, когда гидробус тронулся. – Сейчас каждым из вас займётся команда медиков. Но сильно не расслабляйтесь. Завтра нам предстоит предстать перед Советом Итты на Отчётной Коллегии об итогах экспедиции в Мари-Кану. Подготовьтесь и изложите своё мнение и впечатление о ней.
- Ох, как это всё уже утомило! – воскликнул астрофизик Конэл. – Подготовьтесь, изложите, поясните! Сколько ни излагай – понятнее не становится.
- Боюсь, наш доклад их разочарует, - вздохнул биолог Пауэр. – Всё что я могу – это описать некоторые новые виды, образцы которых мы привезли. Остальные ещё требуют осмысления и изучения.
- Это их не интересует! – отрезал профессор Боэн. – Ведь наша экспедиция не столько научная, сколько околонаучная - что показалось, да что почудилось? – ехидно покосился он на Лану.
Это он напомнил об их последнем совещании в батискафе. После того, как все отказались как-то комментировать события из-за отсутствия новых идей, Донэл предоставил слово Лане. И она, как могла, изложила свои туманные соображения. И ощущения. Это вызвало у учёных оскомину. Мол, околонаучный бред. Но ни добавить, ни убавить ничего так и не смогли. На том и разошлись, приняв решение - сворачивать экспедицию и подниматься наверх.
- Почему же? Совет всё интересует, - возразил доктор Донэл Боэну. – Результаты исследований тоже необходимо изложить. А также - ваши впечатления от экспедиции. Например - что мешало работать, почему, как она складывалась? А коллегия сделает выводы. – Он вздохнул. – Возможно, у них это получится лучше.
Как и обещал Донэл, группы медиков полностью исследовали каждого члена экспедиции, проведя через ряд загадочных, мигающих мягким светом, приборов. Кому-то тут же выдали лечебные коктейли или поместили в чрево неких установок, кого-то погрузили в сон. Затем всех расположили в уникальной соляной пещере, украшенной лучшими живыми снимками с других планет. О ней Лана лишь слышала – она предназначалась для обслуживания космолётчиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, щебетали неведомые птицы, пели проты, учёных обвевали ласковые ароматные лечебные струи. День пролетел незаметно. То и дело в пещеру вносили смеси и коктейли, созданные для каждого индивидуально. Спать их отправили в отдельные каюты, сонные кубы которых были присоединены к особой системе, подающей такие же ароматные и расслабляющие струи. Все сладко заснули. Совсем как в детстве – счастливые, ни о чём не думая.
Наутро их ждали освежающие процедуры, особые питательные коктейли из витаминов и живая бодрая музыка. Даже профессор Боэн выглядел теперь слегка повеселевшим.
- Ничего так ребята работают! – одобрительно заключил он, выходя к гидробусу.
Жаль, что сопровождавшие их врачи не знали, что такие слова от брюзги Боэна, равноценны бесценной Гирлянде ракушек с Тооса, выдаваемой Героям. Медики совершили с ними – моллюсками, запуганными и замордованными межпланетными гангстерами – истинное чудо. Все выглядели яркими, энергичными и полными сил. Даже Лана, наконец, почувствовала себя нормально. И не хваталась постоянно за голову будто подключенную к некоему трансформатору. она снова была готова продолжать жить и радоваться. И уже не ощущала себя полуживой медузой, высыхающей в лучах Фоона, их голубого светила. Она даже снова обрядилась в свой любимый ярко-жёлтый цвет, о котором забыла на всё время экспедиции.
***
Совместная Отчётная Коллегия Совета фоонского созвездия проводилась в одном из залов Форума.
Члены Учёной Коллегии и Совет Итты – в который, кстати, входила и Тиэйя, мать Мэлы – сидели в креслах с одной стороны зала, а члены экспедиции – с другой, напротив них.
Комиссиия и Совет внимательно выслушали каждого выступающего. Особый интерес у них вызвал рассказ астрофизика студентки Лаонэлы Микуни и Конэла Тигуни. Именно в такой последовательности. К докладу профессора Боэна, попытавшегося раскритиковать все действия капитана и членов экспедиции, коллегия отнеслась внимательно, но с неким налётом юмора и скептицизма.
- Те нештатные ситуации, что случились у вас во время экспедиции, были слишком сложны, чтобы делать столь скоропалительные выводы, - сказал один из членов Коллегии. – Но мы вам благодарны за способность к критике, которая помогала найти верное решение.
А когда профессор астрофизики Конэл Тигуни рассказал о своём предполагаемом открытии, аудитория, сидящая напротив, испытала заметный шок. Комиссия предложила ему немедленно предъявить полный расчёт траектории движения болида Свэнэла. И он тут же был отправлен в Академию Космоса для проверки. Кажется, назревала сенсация.
Лаонэле Микуни, студентке университета космографии, задавали очень много вопросов, беспрерывно переглядываясь и перешёптываясь. Иногда её просили ещё раз вернуться к какой-то ситуации и прокомментировать её снова так, как она понимает.
Было заметно, что члены Коллегии и Совета были настроены очень доброжелательно, несмотря на сбивчивые и бестолковые пояснения членов экспедиции. Поэтому, подкреплённые эффективными медицинскими коктейлями и процедурами, учёные были сосредоточенны и спокойны – что поделаешь, если они встретились с некой аномалией, которой нет толкового объяснения. Они лишь старались ничего не упустить, честно излагая события и свои соображения по их поводу.
