- А что значит заря, остановившая эту битву?
- То, что она происходила во сне, при погружении в подсознание, астральное состояние. И из майи. Свет зари вернул Иакова в этот мир майи. Хотя, что такое сны?
- Ну, наверное, это состояние, когда человек покидает свою физическую оболочку.
- Или входит внутрь через оболочки, составляющие его энергетическую сущность, достигая уровней, где может встретиться с Богом. То есть – с внутренним Атманом. Некоторые считают Его Богом. И когда дети Адама воссоединятся, достигнув совершенства, Его Единая Душа достигнет Бога.
- А Иаков, выходит, уже встретился с Ним? И даже победил себя? Удивительно!
- За пределами майи, - вздохнул Гоша и взглянул на Юрия: А теперь поговорим. - Юрий хмыкнул, но Гоша продолжил: Ты похож на оторвавшийся от дерева листок, несущийся неведомо куда, - сказал он. – Не позволяй ветру майи управлять тобой. И потом – причём тут Ветхий Завет, который ты знаешь наизусть? Это только слова, хоть и сакральные. Уходи от смыслов, понятий и форм. Это инструменты майи. Будь вне майи!
- Я действительно не знаю, куда меня несёт, – сказал Юрий. – Не знаю, зачем я пришёл в этот мир? Кому всё это нужно? Куда идти?
- Вопросы – тоже крючки май. Я, например, иду в никуда. И ни зачем. Делай, что делаешь, и пусть будет, что будет. В этом и есть смысл всего, - вздохнул Гоша. – Или, может, отсутствие смысла во всём.
- Извини, но, прежде чем стать никем, я хотел бы хотя бы узнать – кем я был?
- Ты висишь в пустоте и наблюдаешь за пузырём майи, Юрий. Причём века и тысячелетия, так и не выбравшись к свету. Тебе кажется, что ты рождаешься, страдаешь, задаёшь вопросы, что-то ищешь в пустоте, а затем умираешь. Чтобы вновь вернуться к тому же.
- Тогда зачем жить?
- Зачем? Чтобы стать равным Богу, - усмехнулся Гоша. - Бог создал человека по образу и подобию своему, вдохнув в него часть себя. Ты не можешь постичь Бога. Как же ты сможешь постичь себя, Его подобие? Или лишить себя жизни, уничтожив Его частицу? Бог вечен.
- Выходит: мы и есть Бог, но – инкогнито?
- Настолько инкогнито, что все забыли о совершенном Боге, который внутри нас. И знают лишь свою оболочку, несовершенную форму, возведя её в кумир.
- Но ведь стать Богом можно только за пределами майи? Ты сам об этом говорил, – вздохнул Юрий.
- Не обязательно покидать этот мир, чтобы выйти за рамки майи, - пожал плечами Гоша. - Я всё сказал, что ты можешь вместить. Дерзай! И как сказано – по вере твоей будет тебе. Дзэн-монахи считают, например, что наивысшего смысла достигает тот, кто умеет щёлкать одним пальцем. Научись у Лодоя хотя бы этому.
- Щёлкать пальцем или верить в это? – усмехнулся Юрий.
- Или в то, что этого пальца не существует, - сказал Гоша с улыбкой.
- И меня тоже? Ведь палец-то мой.
- Ты - единственное, что существует в мире, созданном тобой.
- Мной? А люди тогда где?
- Люди – каждый в своём мире, в своей вселенной. Лишь на какое-то время притягиваешь ты их в свою вселенную. Согласно прежним договорённостям с ними, - ответил Гоша, казалось, засыпая от собственных речей. – Они помогают тебе проходить уроки. А ты – им.
- Какой договорённости?
- Там, за пределами майи. Между перерождениями.
- Когда я слушаю тебя, Гоша, мне всё понятно. Но когда я остаюсь один, я ничего не знаю! – покачал головой Юрий.
- Заявление, достойное истинного философа, - улыбнулся тот. – Я тоже ничего не знаю.
– Понимаешь, стоит мне поверить, что вокруг меня только майя и мира не существует, то тут же перестаю существовать и я сам. Я не ощущаю себя осмысленной личностью. Меня нет, как и этого мира. Кто мы? Из чего состоим? Из ощущений нашего тела, из происходящих вокруг событий, из ожидания будущих? Без этого как будто нет и меня. Как выйти из майи, не исчезнув самому?
- Исчезают твои личины, иллюзии, чужие установки. Мыльные пузыри. Но не ты. Отпусти их прочь, это не твоё. Найди себя истинного.
- Будде это удалось, - проговорил Юрий. – Но ведь и после просветления он остался жить в майе, среди людей. Зачем?
- У Будды осталась на Земле только его часть, над-сущностная личность, –проговорил Гоша. – Он учил людей Пути к истинному себе – к Атману. В квантовой физике, например, считается, что частица способна находится сразу в двух местах. Так и душа человека – Душа, Дух, Атман. В христианстве это: Отец, Сын и Дух Святой. Также и человек многослоен - с поправкой на пространственно-временной континуум. Его аура состоит из семи оболочек, тел – физическое, эфирное, астральное, ментальное, казуальное, буддхическое, атмическое. Сознание-подсознание-высшее «я». И всё это – человек. По образу и подобию Божию. Потеряв хоть одну из составных, человек меняет своё место во вселенной. Впрочем, это уже другая тема.
- Как видно, мой Атман очень глубоко сидит, - грустно пошутил Юрий. – Не знаю, до каких оболочек дошёл Лодой? Его имя значит - мудрый. Но он больше похож на простака, чем на святого, каким его все считают. Я не смог добиться от него ни одного осмысленного духовного понятия. Или обнаружить в его сознании какие-то достойные внимания идеи, кроме бытовых.
- Возможно, его путь – освобождение своего сознания от всего лишнего?
- Не знаю, Гоша. Понимаешь, он ежедневно выходит на совершенно пустынный перекресток дорог и сидит там. Спрашиваю – зачем? Отвечает - благословлять проходящих. Но там за целый месяц иногда не бывает ни одного путника. И тогда он просто сидит и дремлет. Я спросил, зачем он теряет время? Лодой ответил, что ждёт тех, кого судьба приведёт на перекрёсток мира, где он их ждёт, чтобы благословить. Кое-кто из соседней деревни даёт ему еду, ещё у нас есть травы. Так и живём. Я предлагал ему читать вместе со мной мантры – как в тибетском дацане, но он только смеётся. Говорит – он сам мантра.
- И кто получал его благословение? – спросил Гоша, внимательно взглянув. - Святые? Паломники? Разбойники? Добрые люди?
- Только разбойники, – сказал Юрий, вздохнув. – И те случайно. Или заблудившись. Те, кто хочет прийти к Лодою специально, сбиваются с пути,
- Значит, и его друзья – мытари? – спросил Гоша. – И нет ни одного благоверного фарисея?
- Выходит так, - кивнул Юрий.
- Он им нужнее, - улыбнулся Гоша. - Иначе они не услышат голос своего Ангела.
Иногда просвещённые люди сетуют - почему вселенная не посылает им просветлённого учителя, который бы помог идти по духовному пути? И почему же, как ты думаешь? – спросил Гоша.
- Ну…
Во-первых, если разберёшься сам – это почётнее.
Во-вторых, если найдёшь учителя, твой путь удлинится.
В третьих…- замялся Юрий.
- Ну-ну, и в третьих? – прищурился Гоша.
- Как ты сказал: иной учитель сам слепец. Учись у себя:
Совесть – твой внутренний голос.
Ангел – твоя совершенная часть.
Атман – твоё внутреннее совершенство и твоя божественная душа.
- Ты прав. Вселенная всегда беседуют с тобой, - кивнул Гоша. – Только слушай.
- Но как не спутать совесть с демоном? - сказал Юрий задумчиво. И сам же ответил: - Любовь подскажет правильный ответ! Если совет даёт любовь к миру и всему сущему – верь ей. Если любовь к себе - гони прочь. А чей голос слушаешь ты, Гоша? – спросил он.
- Ничей, - пожал тот плечами. – Я слушаю внутреннюю тишину. И отвергаю любой голос. В том числе и шести энергетических оболочек. И тогда моё седьмое, атмическое тело обретает полный голос.
- То есть – не образ божества, а Его подобие? Сам Бог? – удивился Юрий.
- Именно так! – кивнул Гоша.
- Хорошо сказано! Но как это сделать? – улыбнулся Юрий. И пошутил: Вот теперь-то я понимаю, почему не слышу тебя! И часто не могу проникнуть в твоё сознание.
- Ты просто не знаешь мою историю, - ответил Гоша и направился к двери. – Извини, мне пора. Успехов тебе в познании себя!
- Света и просвещения тебе, Гоша! – ответил Юрий.
«Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой. И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он только что ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши.
Они с Костянычем огляделись.
- Да вот же он! – заорал Костяныч, указывая на Гошу, откатившегося в угол. – Ну, сейчас убью, байданщик! От меня не скроешься! – И бросился к нему.
Тут дверь участка резко открылась и в неё вбежала перепуганная молодая цыганка, держа в руках два чемодана. В спину её толкал патрульный с соседнего к вокзалу участка - привокзального сквера, Боря-бухло.
- Вот, прихватил на тёпленьком, - сказал он, сопя от усталости и остатков похмелья, явно обозначенных на его лице. – Вот, лярва! Сидела в кустах, Аза-черноглаза! Чьи-то чемоданы дербанила. Спросил – что в них лежит? Не фига не знает! Да и так ясно: скомуниздила у кого-то! Откуда у чавэллы чемоданы кожаные? У тебя, Николай, заява на покражу чемоданов поступала?
- Поступала, а как же! – одёргивая на себе китель, пробурчал Костяныч. – Вот следственные мероприятия проводим. Спасибо, друг, за оперативность! Щас оформим! Не обрадуется!
- Служу… как его там…С тебя бутылка! – заржал довольный Боря-бухло.
- А ты чего тут разлёгся, кришна? – заорал Хрюша на Гошу. – Курорт тебе тут, что ли? Вали отсюда, пока в обезьянник не закрыл!
Гошу долго просить не надо – тут же как ветром сдуло. Действительно – не курорт.
16. Оуэн и привидения
Оуэн постепенно приходил в себя.
Его жизнь шла как прежде: философствования, редкие вылазки из пещеры - в основном ради пропитания, и на очередной Танец Полнолуния. За исключением того, что в Верхней пещере - с опасным лабиринтом и Духами, коварно готовящими ему ловушки - Оуэн больше ни разу не был. Ему и тут неплохо. Спокойно и комфортно.
Правда - как ему показалось после ночи, когда он пропустил Танец, исполняемый им… очень много витков - чего-то в нём теперь явно не хватало. Какой-то его Танец стал… одинокий, что ли. Но что за ерунда? Он всегда танцевал Танец Сфер один. Ещё с тех пор, как его цивилизация вымерла. А это было… ну, неважно сколько с тех пор прошло витков. Не в витках смысл жизни. И Небесные Сферы, которым Оуэн, танцуя и посылая сложнейшие символы, вступал во взаимодействие, как-то уменьшили свою яркость. Они явно… что-то не договаривали древнему криптиту. Поэтому этот очередной, после того пропуска, Танец Полнолуния обманул его ожидания, что ли. Но Оуэн списал это ощущение на счёт своего нелепого сбоя в отлаженном ритме взаимодействия с Небесными Сферами. Ну, что ж, сам виноват, проспал. Постепенно он возместит этот урон – и в своих ощущениях, и в восполнении энергии. Эта его рассеянность… Оуэн сам не понимал, как с ним такое могло произойти? Да, он плохо себя чувствовал в то утро, после пропущенного Танца, но ведь он не был болен…
Возможно, Юрий мог бы ему объяснить происшедшее - он же всё так тонко чувствует - но он так и не появился. Оуэну не хватало их бесед. Надо признаться, он привык к Юрию. И очень переживал о том, как сложилась его судьба.
Но жизнь идёт. Как идёт...
И вот однажды, проснувшись в своей нижней Базальтовой пещере, Оуэн с недоумением осмотрелся и понял, что не может больше философствовать. Никакие мысли о тайнах вселенных и о смысле бытия его больше не волновали. Одна лишь тайна – тайна туннелей не давала ему покою. Что это с ним?
Хотя, с другой стороны, что же он за морской философ, если его не интересует столь необычное явление? Ведь это так интересно: кто сделал эти туннели? Зачем? Где сейчас их создатели? И почему Духи святилища, такие мудрые и независимые, охраняют их? Для кого? Или и у них есть чувство собственной территории, которую нужно оберегать от чужаков? Тогда не такие уж они и мудрые.
В Оуэне, наверное, проявилась его натура учёного, хотя слегка растерявшего научную пытливость за время его отшельнической жизни. Он вернётся в Верхнюю пещеру и всё про эти туннели узнает! И, главное - внимательно послушает их стены и колонны. Почувствует их мысли, проникнет в прошлое…
Только вряд ли разумно спускаться туда без верного оруженосца – если уж вспомнить дон Кихота Ламанчского – дельфина Фью. Оружия у него никакого нет, но зато он от природы имеет способность сканировать звуком - или что там у него срабатывает – все эти пустоты и ходы-выходы. Надо пригласить его с собой в эту научную экспедицию. Пусть ассистирует ему, как и положено в научных экспериментах. И предупреждает об опасностях.
Дельфин Фью примчался на его зов сразу.
- Прекрасного дня, великолепный спрут! – воскликнул он, накручивая круги вокруг Оуэна, взгромоздившегося на свой любимый большой камень у входа в пещеру. – Кажется, твоя хандра закончилась! Я этому несказанно рад!
Но когда он услышал, что затевает его друг, его весёлое настроение заметно испортилось.
- Ну, вот, приплыли! – протянул он. – Оуэн, у тебя очень большая голова, да ещё в придачу восемь дополнительных мозгов в твоих длинных ногах, но ты ими иногда совершенно не правильно пользуешься! Мало того, что ты в этом лабиринте однажды чуть не пропал, так ты снова туда лезешь? Зачем тебе это?
- Научная экспедиция!
- Для кого? Узнаешь всё и будешь молчать? Как всегда.
- Меня это интересует! – упрямо заявил Оуэн. - Так ты не хочешь мне помочь? – обиделся он. – А я-то считал тебя другом.
- А я и советую как друг! – не уступал дельфин. - Хочешь, я договорюсь с Духами и они снова пустят тебя в Верхнюю пещеру? Да я и так знаю – пустят. Они и не выгоняли тебя. Только предупредили, чтобы ты сидел тихо. Как раньше. И не проявлял любопытства к тому, что тебе, спруту, ни к чему! Возвращайся и живи там, Оуэн! Но в туннель не лезь – не вернёшься больше! Это чужая жизнь, она к твоей не имеет отношения. Они, кто строил их, так хотят! Духи подчиняются.
- Они? – удивился спрут – Ты знаешь, кто сделал эти туннели? – Он попытался с читать эту информацию с мыслей Фью, но получалась какая-то туманная ерунда: люди, люди, машины. И всё.
- Нет! Я ничего не знаю! – отнекивался дельфин. – Только догадываюсь. Скорее, больше похоже на сны. У меня нет слов, которыми я мог бы перевести то, что чувствую. Но, ещё раз повторяю – это не для нас! Там всё закрыто.
- А-а, понятно, - резюмировал Оуэн. – Но, в таком случае, это ещё интереснее. Какие-то люди прогрызли под поверхностью моей планеты лабиринты и тоннели, а я не должен об этом знать? Или, даже, любопытствовать. Ты считаешь, мой весёлый дельфин, что это правильно? Это же прямое нарушение чужой территории и я должен в этом разобраться! – проговорил он. – Не хочешь – не надо! Я сам туда спущусь!
- О, моя Великая Мать–Дельфиниха! – булькнул последним воздухом Фью и пробормотал: Я наверх!
Пришлось Оуэну помочь ему телепортироваться. Иначе б дельфин, увлекшийся спором, наглотался воды.
- Что это с тобой, великолепный спрут? – удивлённо спросил Фью, вернувшись. – Раньше ты таким не был!
- Каким? И когда это – раньше? – недовольно спросил Оуэн.
- Любопытным! Ты просидел в этой пещере много лун и не заглянул в неё дальше святилища. А после той ночи, в Полнолуние, когда ты танцевал с привидениями, тебя как подменили.
- С какими ещё привидениями? – удивился спрут. – Ты видел меня в ту ночь?
- Так вот же я и говорю: ты танцевал с привидениями в то Полнолуние! А я случайно проплывал мимо. Моя Фиу-Фиала послала меня среди ночи за камбалой - вот я и увидел тебя.
- То, что она происходила во сне, при погружении в подсознание, астральное состояние. И из майи. Свет зари вернул Иакова в этот мир майи. Хотя, что такое сны?
- Ну, наверное, это состояние, когда человек покидает свою физическую оболочку.
- Или входит внутрь через оболочки, составляющие его энергетическую сущность, достигая уровней, где может встретиться с Богом. То есть – с внутренним Атманом. Некоторые считают Его Богом. И когда дети Адама воссоединятся, достигнув совершенства, Его Единая Душа достигнет Бога.
- А Иаков, выходит, уже встретился с Ним? И даже победил себя? Удивительно!
- За пределами майи, - вздохнул Гоша и взглянул на Юрия: А теперь поговорим. - Юрий хмыкнул, но Гоша продолжил: Ты похож на оторвавшийся от дерева листок, несущийся неведомо куда, - сказал он. – Не позволяй ветру майи управлять тобой. И потом – причём тут Ветхий Завет, который ты знаешь наизусть? Это только слова, хоть и сакральные. Уходи от смыслов, понятий и форм. Это инструменты майи. Будь вне майи!
- Я действительно не знаю, куда меня несёт, – сказал Юрий. – Не знаю, зачем я пришёл в этот мир? Кому всё это нужно? Куда идти?
- Вопросы – тоже крючки май. Я, например, иду в никуда. И ни зачем. Делай, что делаешь, и пусть будет, что будет. В этом и есть смысл всего, - вздохнул Гоша. – Или, может, отсутствие смысла во всём.
- Извини, но, прежде чем стать никем, я хотел бы хотя бы узнать – кем я был?
- Ты висишь в пустоте и наблюдаешь за пузырём майи, Юрий. Причём века и тысячелетия, так и не выбравшись к свету. Тебе кажется, что ты рождаешься, страдаешь, задаёшь вопросы, что-то ищешь в пустоте, а затем умираешь. Чтобы вновь вернуться к тому же.
- Тогда зачем жить?
- Зачем? Чтобы стать равным Богу, - усмехнулся Гоша. - Бог создал человека по образу и подобию своему, вдохнув в него часть себя. Ты не можешь постичь Бога. Как же ты сможешь постичь себя, Его подобие? Или лишить себя жизни, уничтожив Его частицу? Бог вечен.
- Выходит: мы и есть Бог, но – инкогнито?
- Настолько инкогнито, что все забыли о совершенном Боге, который внутри нас. И знают лишь свою оболочку, несовершенную форму, возведя её в кумир.
- Но ведь стать Богом можно только за пределами майи? Ты сам об этом говорил, – вздохнул Юрий.
- Не обязательно покидать этот мир, чтобы выйти за рамки майи, - пожал плечами Гоша. - Я всё сказал, что ты можешь вместить. Дерзай! И как сказано – по вере твоей будет тебе. Дзэн-монахи считают, например, что наивысшего смысла достигает тот, кто умеет щёлкать одним пальцем. Научись у Лодоя хотя бы этому.
- Щёлкать пальцем или верить в это? – усмехнулся Юрий.
- Или в то, что этого пальца не существует, - сказал Гоша с улыбкой.
- И меня тоже? Ведь палец-то мой.
- Ты - единственное, что существует в мире, созданном тобой.
- Мной? А люди тогда где?
- Люди – каждый в своём мире, в своей вселенной. Лишь на какое-то время притягиваешь ты их в свою вселенную. Согласно прежним договорённостям с ними, - ответил Гоша, казалось, засыпая от собственных речей. – Они помогают тебе проходить уроки. А ты – им.
- Какой договорённости?
- Там, за пределами майи. Между перерождениями.
- Когда я слушаю тебя, Гоша, мне всё понятно. Но когда я остаюсь один, я ничего не знаю! – покачал головой Юрий.
- Заявление, достойное истинного философа, - улыбнулся тот. – Я тоже ничего не знаю.
– Понимаешь, стоит мне поверить, что вокруг меня только майя и мира не существует, то тут же перестаю существовать и я сам. Я не ощущаю себя осмысленной личностью. Меня нет, как и этого мира. Кто мы? Из чего состоим? Из ощущений нашего тела, из происходящих вокруг событий, из ожидания будущих? Без этого как будто нет и меня. Как выйти из майи, не исчезнув самому?
- Исчезают твои личины, иллюзии, чужие установки. Мыльные пузыри. Но не ты. Отпусти их прочь, это не твоё. Найди себя истинного.
- Будде это удалось, - проговорил Юрий. – Но ведь и после просветления он остался жить в майе, среди людей. Зачем?
- У Будды осталась на Земле только его часть, над-сущностная личность, –проговорил Гоша. – Он учил людей Пути к истинному себе – к Атману. В квантовой физике, например, считается, что частица способна находится сразу в двух местах. Так и душа человека – Душа, Дух, Атман. В христианстве это: Отец, Сын и Дух Святой. Также и человек многослоен - с поправкой на пространственно-временной континуум. Его аура состоит из семи оболочек, тел – физическое, эфирное, астральное, ментальное, казуальное, буддхическое, атмическое. Сознание-подсознание-высшее «я». И всё это – человек. По образу и подобию Божию. Потеряв хоть одну из составных, человек меняет своё место во вселенной. Впрочем, это уже другая тема.
- Как видно, мой Атман очень глубоко сидит, - грустно пошутил Юрий. – Не знаю, до каких оболочек дошёл Лодой? Его имя значит - мудрый. Но он больше похож на простака, чем на святого, каким его все считают. Я не смог добиться от него ни одного осмысленного духовного понятия. Или обнаружить в его сознании какие-то достойные внимания идеи, кроме бытовых.
- Возможно, его путь – освобождение своего сознания от всего лишнего?
- Не знаю, Гоша. Понимаешь, он ежедневно выходит на совершенно пустынный перекресток дорог и сидит там. Спрашиваю – зачем? Отвечает - благословлять проходящих. Но там за целый месяц иногда не бывает ни одного путника. И тогда он просто сидит и дремлет. Я спросил, зачем он теряет время? Лодой ответил, что ждёт тех, кого судьба приведёт на перекрёсток мира, где он их ждёт, чтобы благословить. Кое-кто из соседней деревни даёт ему еду, ещё у нас есть травы. Так и живём. Я предлагал ему читать вместе со мной мантры – как в тибетском дацане, но он только смеётся. Говорит – он сам мантра.
- И кто получал его благословение? – спросил Гоша, внимательно взглянув. - Святые? Паломники? Разбойники? Добрые люди?
- Только разбойники, – сказал Юрий, вздохнув. – И те случайно. Или заблудившись. Те, кто хочет прийти к Лодою специально, сбиваются с пути,
- Значит, и его друзья – мытари? – спросил Гоша. – И нет ни одного благоверного фарисея?
- Выходит так, - кивнул Юрий.
- Он им нужнее, - улыбнулся Гоша. - Иначе они не услышат голос своего Ангела.
Иногда просвещённые люди сетуют - почему вселенная не посылает им просветлённого учителя, который бы помог идти по духовному пути? И почему же, как ты думаешь? – спросил Гоша.
- Ну…
Во-первых, если разберёшься сам – это почётнее.
Во-вторых, если найдёшь учителя, твой путь удлинится.
В третьих…- замялся Юрий.
- Ну-ну, и в третьих? – прищурился Гоша.
- Как ты сказал: иной учитель сам слепец. Учись у себя:
Совесть – твой внутренний голос.
Ангел – твоя совершенная часть.
Атман – твоё внутреннее совершенство и твоя божественная душа.
- Ты прав. Вселенная всегда беседуют с тобой, - кивнул Гоша. – Только слушай.
- Но как не спутать совесть с демоном? - сказал Юрий задумчиво. И сам же ответил: - Любовь подскажет правильный ответ! Если совет даёт любовь к миру и всему сущему – верь ей. Если любовь к себе - гони прочь. А чей голос слушаешь ты, Гоша? – спросил он.
- Ничей, - пожал тот плечами. – Я слушаю внутреннюю тишину. И отвергаю любой голос. В том числе и шести энергетических оболочек. И тогда моё седьмое, атмическое тело обретает полный голос.
- То есть – не образ божества, а Его подобие? Сам Бог? – удивился Юрий.
- Именно так! – кивнул Гоша.
- Хорошо сказано! Но как это сделать? – улыбнулся Юрий. И пошутил: Вот теперь-то я понимаю, почему не слышу тебя! И часто не могу проникнуть в твоё сознание.
- Ты просто не знаешь мою историю, - ответил Гоша и направился к двери. – Извини, мне пора. Успехов тебе в познании себя!
- Света и просвещения тебе, Гоша! – ответил Юрий.
***
«Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой. И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он только что ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши.
Они с Костянычем огляделись.
- Да вот же он! – заорал Костяныч, указывая на Гошу, откатившегося в угол. – Ну, сейчас убью, байданщик! От меня не скроешься! – И бросился к нему.
Тут дверь участка резко открылась и в неё вбежала перепуганная молодая цыганка, держа в руках два чемодана. В спину её толкал патрульный с соседнего к вокзалу участка - привокзального сквера, Боря-бухло.
- Вот, прихватил на тёпленьком, - сказал он, сопя от усталости и остатков похмелья, явно обозначенных на его лице. – Вот, лярва! Сидела в кустах, Аза-черноглаза! Чьи-то чемоданы дербанила. Спросил – что в них лежит? Не фига не знает! Да и так ясно: скомуниздила у кого-то! Откуда у чавэллы чемоданы кожаные? У тебя, Николай, заява на покражу чемоданов поступала?
- Поступала, а как же! – одёргивая на себе китель, пробурчал Костяныч. – Вот следственные мероприятия проводим. Спасибо, друг, за оперативность! Щас оформим! Не обрадуется!
- Служу… как его там…С тебя бутылка! – заржал довольный Боря-бухло.
- А ты чего тут разлёгся, кришна? – заорал Хрюша на Гошу. – Курорт тебе тут, что ли? Вали отсюда, пока в обезьянник не закрыл!
Гошу долго просить не надо – тут же как ветром сдуло. Действительно – не курорт.
16. Оуэн и привидения
Оуэн постепенно приходил в себя.
Его жизнь шла как прежде: философствования, редкие вылазки из пещеры - в основном ради пропитания, и на очередной Танец Полнолуния. За исключением того, что в Верхней пещере - с опасным лабиринтом и Духами, коварно готовящими ему ловушки - Оуэн больше ни разу не был. Ему и тут неплохо. Спокойно и комфортно.
Правда - как ему показалось после ночи, когда он пропустил Танец, исполняемый им… очень много витков - чего-то в нём теперь явно не хватало. Какой-то его Танец стал… одинокий, что ли. Но что за ерунда? Он всегда танцевал Танец Сфер один. Ещё с тех пор, как его цивилизация вымерла. А это было… ну, неважно сколько с тех пор прошло витков. Не в витках смысл жизни. И Небесные Сферы, которым Оуэн, танцуя и посылая сложнейшие символы, вступал во взаимодействие, как-то уменьшили свою яркость. Они явно… что-то не договаривали древнему криптиту. Поэтому этот очередной, после того пропуска, Танец Полнолуния обманул его ожидания, что ли. Но Оуэн списал это ощущение на счёт своего нелепого сбоя в отлаженном ритме взаимодействия с Небесными Сферами. Ну, что ж, сам виноват, проспал. Постепенно он возместит этот урон – и в своих ощущениях, и в восполнении энергии. Эта его рассеянность… Оуэн сам не понимал, как с ним такое могло произойти? Да, он плохо себя чувствовал в то утро, после пропущенного Танца, но ведь он не был болен…
Возможно, Юрий мог бы ему объяснить происшедшее - он же всё так тонко чувствует - но он так и не появился. Оуэну не хватало их бесед. Надо признаться, он привык к Юрию. И очень переживал о том, как сложилась его судьба.
Но жизнь идёт. Как идёт...
И вот однажды, проснувшись в своей нижней Базальтовой пещере, Оуэн с недоумением осмотрелся и понял, что не может больше философствовать. Никакие мысли о тайнах вселенных и о смысле бытия его больше не волновали. Одна лишь тайна – тайна туннелей не давала ему покою. Что это с ним?
Хотя, с другой стороны, что же он за морской философ, если его не интересует столь необычное явление? Ведь это так интересно: кто сделал эти туннели? Зачем? Где сейчас их создатели? И почему Духи святилища, такие мудрые и независимые, охраняют их? Для кого? Или и у них есть чувство собственной территории, которую нужно оберегать от чужаков? Тогда не такие уж они и мудрые.
В Оуэне, наверное, проявилась его натура учёного, хотя слегка растерявшего научную пытливость за время его отшельнической жизни. Он вернётся в Верхнюю пещеру и всё про эти туннели узнает! И, главное - внимательно послушает их стены и колонны. Почувствует их мысли, проникнет в прошлое…
Только вряд ли разумно спускаться туда без верного оруженосца – если уж вспомнить дон Кихота Ламанчского – дельфина Фью. Оружия у него никакого нет, но зато он от природы имеет способность сканировать звуком - или что там у него срабатывает – все эти пустоты и ходы-выходы. Надо пригласить его с собой в эту научную экспедицию. Пусть ассистирует ему, как и положено в научных экспериментах. И предупреждает об опасностях.
Дельфин Фью примчался на его зов сразу.
- Прекрасного дня, великолепный спрут! – воскликнул он, накручивая круги вокруг Оуэна, взгромоздившегося на свой любимый большой камень у входа в пещеру. – Кажется, твоя хандра закончилась! Я этому несказанно рад!
Но когда он услышал, что затевает его друг, его весёлое настроение заметно испортилось.
- Ну, вот, приплыли! – протянул он. – Оуэн, у тебя очень большая голова, да ещё в придачу восемь дополнительных мозгов в твоих длинных ногах, но ты ими иногда совершенно не правильно пользуешься! Мало того, что ты в этом лабиринте однажды чуть не пропал, так ты снова туда лезешь? Зачем тебе это?
- Научная экспедиция!
- Для кого? Узнаешь всё и будешь молчать? Как всегда.
- Меня это интересует! – упрямо заявил Оуэн. - Так ты не хочешь мне помочь? – обиделся он. – А я-то считал тебя другом.
- А я и советую как друг! – не уступал дельфин. - Хочешь, я договорюсь с Духами и они снова пустят тебя в Верхнюю пещеру? Да я и так знаю – пустят. Они и не выгоняли тебя. Только предупредили, чтобы ты сидел тихо. Как раньше. И не проявлял любопытства к тому, что тебе, спруту, ни к чему! Возвращайся и живи там, Оуэн! Но в туннель не лезь – не вернёшься больше! Это чужая жизнь, она к твоей не имеет отношения. Они, кто строил их, так хотят! Духи подчиняются.
- Они? – удивился спрут – Ты знаешь, кто сделал эти туннели? – Он попытался с читать эту информацию с мыслей Фью, но получалась какая-то туманная ерунда: люди, люди, машины. И всё.
- Нет! Я ничего не знаю! – отнекивался дельфин. – Только догадываюсь. Скорее, больше похоже на сны. У меня нет слов, которыми я мог бы перевести то, что чувствую. Но, ещё раз повторяю – это не для нас! Там всё закрыто.
- А-а, понятно, - резюмировал Оуэн. – Но, в таком случае, это ещё интереснее. Какие-то люди прогрызли под поверхностью моей планеты лабиринты и тоннели, а я не должен об этом знать? Или, даже, любопытствовать. Ты считаешь, мой весёлый дельфин, что это правильно? Это же прямое нарушение чужой территории и я должен в этом разобраться! – проговорил он. – Не хочешь – не надо! Я сам туда спущусь!
- О, моя Великая Мать–Дельфиниха! – булькнул последним воздухом Фью и пробормотал: Я наверх!
Пришлось Оуэну помочь ему телепортироваться. Иначе б дельфин, увлекшийся спором, наглотался воды.
- Что это с тобой, великолепный спрут? – удивлённо спросил Фью, вернувшись. – Раньше ты таким не был!
- Каким? И когда это – раньше? – недовольно спросил Оуэн.
- Любопытным! Ты просидел в этой пещере много лун и не заглянул в неё дальше святилища. А после той ночи, в Полнолуние, когда ты танцевал с привидениями, тебя как подменили.
- С какими ещё привидениями? – удивился спрут. – Ты видел меня в ту ночь?
- Так вот же я и говорю: ты танцевал с привидениями в то Полнолуние! А я случайно проплывал мимо. Моя Фиу-Фиала послала меня среди ночи за камбалой - вот я и увидел тебя.
