– А нашей молодёжи, тоже, наверное, понравились крылья? – заметил Готэн. - Может, оставить их здесь, на Земле, с воронами? Пусть летают.
- Да мы уже давно здесь! – обижено подал голос Сэмэл. – Просто заслушались вас, внимая учёной беседе.
Стая зашевелилась, оглядываясь. И действительно – поодаль на стене соседнего здания расхаживали три вороны, на которых никто из них не обратил внимания.
- А я принял вас за местных обитателей! – расхохотался Конэл, уже не опасаясь реакции туристов.
- Выходит, иммологи правы, предложив нам мулляжироваться под ворон? - хихикнула Танита. – Даже нам эти существа неинтересны.
- Не скажи! Вы так шумели, уважаемые, что привлекли внимание местных собратьев-учёных, – заметил Сэмэл. - Они более наблюдательны и скоро пойдут в атаку, решив, что вороны обнаружили здесь не пронумерованную ими мумию инкского вождя. И делят между собой эту деликатесную добычу.
- Фу! Сэмэл! – попыталась толкнуть его крылом в бок Танита. – Вечно твои неаппетитные шутки! – Но её крыло лишь приятно обдало его ветерком.
- Возможно, ты и прав, Сэмэл! – посмеиваясь, сказал профессор Донэл. – Пора нам отсюда убираться. Пусть наши собратья мирно роют скальные грунты в поисках истины.
Итак, друзья, вернёмся на откос с другой стороны горы Уиньяй-Уайны. Пора вызывать кабинки.
И стая взмыла в небо. Кстати, стажёры – в данный момент вороны-стажёры – ничуть не уступали в технике полёта коллегам, которые летели на автопилоте.
15. Гоша и пустота
- Гоша, ты где? Приглашаю тебя на чаепитие, - прозвучал чей-то голос.
В данный момент Гоша был на краснодарском вокзале. И его били. Чай был бы кстати.
В привокзальный полицейский участок сегодня поступила жалоба о краже у прибывшего пассажира поезда «Москва - Новороссийск» двух чемоданов. Пострадавший указал в заявлении, что в тот момент, когда он покупал сигареты в ларьке на перроне вокзала, поблизости ошивался бородатый нищий с миской для подаяния. То ли цыган в серьгах, то ли кришнаит без определённого места жительства. Очень подозрительный. Он-то, небось, и стянул его имущество.
Скорее всего, рассудили в участке, «подвертел углы», то бишь – украл чемоданы, известный байданщик, ранее сидевший Василий-Цепной. Он частенько с мечтательным видом ошивается здесь на «бровчике», то бишь – на вокзальном перроне. Но полицейским было недосуг разбираться. Где он сейчас, Цепной, ищи-свищи его! Небось, и от «углов» давно избавился, где-то «заханырив хабар». А Гоша вот он и – при серьгах, как показал терпило–потерпевший в «заяве». Хотя и без «углов». Но это уже не имеет значения.
- Гад кришнаитский, ты чемоданы «сбанчил»? Куда заханырил? – орал Костяныч, метеля его ногами. – Где твой подельник? Куда «углы» дел? Говори! - Бил жестоко.
Полицейский Костяныч не считал бомжей за людей:
«Хуже насекомых, мля! Для чего на свете живут? Только атмосферу портят. Никакой пользы от них человечеству, одни проблемы».
И всячески помогал избавить мир от ненужного балласта, считая себя санитаром этого леса – привокзальной территории.
На Гоше Костяныч срывал зло на весь этот сброд, портящий ему статистику правонарушений. Ведь сегодня последний день месяца, значит отчёт из-за этих чемоданов испорчен. А это премия.
«Что-то он сегодня слишком раздухарился, - недоумевал напарник Костяныча, получивший от вокзальной братвы кличку Хрюша – за уютную полноту и относительное добродушие. Он отлично знал – впрочем, как и сам Костяныч - что безобидный Гоша не причём. Не «банчил» он и «на атасе» не стоял – не по нему, полусумасшедшему мечтателю о заморском кришне, эта бодяга с чемоданами. - Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой.
И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши. Они с Костянычем, пыхтя, замерли возле… пустого места.
«Как свят дух испарился, - удивился Хрюша. – И мне, что ль, в кришнаиты податься? Как он исчез из-под рук или, скорее – ног Костяныча? От него ведь фиг сбежишь».
- Чо за фигня?! – зло вскричал Костяныч, оглядываясь. – Куда делась эта мразь?!
- Растаял, кришна! Во, чудеса! – удивлённо отозвался его напарник.
- Он чо, сахар? А я – кипяток? Ты его упустил?
– Я? Ни боже мой! Да ты не боись, найдём! Куда он денется с подводной лодки? На вот, надень! – сказал Хрюша, поднимая фуражку Костяныча и протягивая ему.
- Мля! – вскричал Костяныч, отталкивая его руку. – Найду - убью!
И, выскочив из участка, ринулся на поиски исчезнувшего подозреваемого, расталкивая возмущённых пассажиров. Хрюша с фуражкой в руках побежал вслед.
Но Гоша был уже очень далеко.
- Да пребудет с тобой свет! – поприветствовал Юрий Гошу, входящего в лесную избушку, где они с ним беседовали этой весной. – Ты сюда с боями пробивался, - кивнул он на следы побоев и порванную одежду Гоши.
- Да пребудет с тобой любовь! Я не участвую в битвах майи, - ответил тот, усаживаясь на топчан. – Но ты отвлёк меня от постижения самадхи. Что случи… Хотя я и так знаю – опять проблема выхода из пифоса?
- Типа того. Прости, что прервал твою учёбу, - улыбнулся Юрий, поворошив в печи горящие угли и подкидывая дров. На плите посвистывал закипающий чайник.– Но мне казалось, что ты уже и так академик.
- Ты всё ещё любишь развешивать ярлыки? – усмехнулся Гоша. – Что значит это звание вне майи?
– Тогда зачем это? – указал Юрий на его синяки и сел за деревянный самодельный стол. – Ведь ты бы мог… сменить картинку майи.
- Учусь любви, - сказал Гоша. – Ускоренный курс.
- Что такое любовь в твоём понимании?
- Милосердие. То есть – милость сердца.
Он сидел, пряча глаза за завесой спутанных волос. Так, наверное, удобнее витать в загадочных мыслях шайвы - Шайвачариара, сидха, гуру - от которых его не могло отвлечь ничто. Даже вопросы Юрия или пинки Костяныча.
- А как с милосердием у других?
- Пока учатся в школе справедливости. Это первый шаг к совершенству.
- И это называется справедливость? – указал Юрий на синяк, который наливался на щеке Гоши.
- Да. Сколько нас, отдельных миров, столько и справедливостей.
- А для тебя это что?
- Для меня справедливости вообще не существует. Нет меры - нет сравнения, нет обид – нет и желания отомстить. Добавить или отнять надо, когда чего-то не хватает. Мне хватает всего.
- И Костяныч этому учится? Он достигнет совершенства?
– Все достигнут..
- И ты на него не обижаешься?
- Один мудрец сказал людям, услышав, как они осуждают злого человека: «Не осуждайте. Вы не знаете всю его историю».
- И какова вся история Костяныча?
- О, она забавна, - улыбнулся Гоша.
- Расскажи!
- В прошлой жизни он был калекой. И это была плата за то, что когда-то он оставил без помощи своего калеку-отца, пострадавшего на войне. Поэтому он сам родился калекой. Его никто не любил и над его уродством издевались даже дети. Поэтому он больше всего мечтал о том, чтобы получить власти над людьми и отомстить им. И в этой жизни он стал полицейским Костянычем.
- А что будет дальше? Знаешь? – прищурился Юрий.
- Подумаешь – бином Ньютона, - хмыкнул Гоша. – Конечно, ты прав - будущее многовариантно и направление ветки зависит от решений, принятых в развилках судьбы. Но карму трудно отменить, не выйдя из майи. Поэтому Костяныч скоро снова станет инвалидом. В перестрелке он прикроет собой полицейского по кличке Хрюша. Ведь это единственный человек, к которому он испытывает привязанность. Но он проявит характер и станет чемпионом параолимпийских игр. Ему будут подражать многие. И у однорукого Костяныча – Николая Константиновича Суркова - появится много друзей. Он станет наставником слабых и одиноких. И даже заведёт семью. В следующей жизни Костяныч будет врачом. И даже бомжам подавать милостыню. Ведь он поймёт, что не знает всей их истории.
- Зло иногда порождает добро?
- Оно всегда порождает добро. Только не сразу. Нужно время.
- Значит, все полицейские добрые?
- Они стремятся к справедливому возмездию. Но не всем это по силам.
- Справедливому ли? Или каждому – по карме его?
- Они её орудие, - вздохнул Гоша. – И их главная задача - не уподобиться злу, против которого борются.
- Современные мытари? – усмехнулся Юрий.
- И сотники, - кивнул Гоша. – Не ведающие, что творят. Так что - не осуждай, если не знаешь всю историю.
- Так, с современными мытарями ясно. А кто такие Ангелы, которые учат людей добру? И кто демоны? Зачем они, если всем уже всё по карме прописано?
- Бог милостив. И закон причинно-следственной связи событий всегда предполагает выбор. И право на подсказки на развилках судьбы.
- Как сложно…И для этого боженька содержит целый штат Ангелов и демонов?
- Всё просто, Юрий! Ангел, это ты и есть, твоё высшее сознание, находящийся вне майи и круга сансары. Ты его слышишь, как голос совести.
- А демон это кто?
- Тоже ты. Та твоя часть, которая находится здесь. И жаждет получить заказанное в прошлой жизни. И в нынешней, если ты слушаешь его голос, а не Ангела. И если душа выбрала зло, её демон, напитавшись, вырастает. И победить его будет трудно. Потому послы Света и шли с помощью к падшим. А не к тем, кто слышит своего Ангела.
- Но если я уже там, то почему я тут? Разве совершенные души возвращаются в майю? - спросил Юрий, наливая кипяток в кружки с ароматными травами. – Почему продолжаю крутиться в колесе сансары?
- Твоя совершенная часть там, а несовершенная тут. За пределами майи времени нет, - пояснил Гоша, взяв кружку. – Иисус, взяв на себя грехи мира, воскресил всех, выведя из ада майи в рай. Это уже произошло. Ведь время и причинно-следственные связи существуют только в майе. Поэтому каждый человек, благодаря Иисусу обретя своего Ангела, уже за её пределами. Но душа многих, не избавившись от желаний, вернулась сюда. И человек это одновременно демон и Ангел. В разных долях, конечно. По карме, - усмехнулся он. – А нирвана или состояние самадхи, это безвременье, присущее душе вне добра и зла. Некоторые достигают его, находясь в теле.
- А всё началось с Адама. Где он сейчас?
- Да, друг Бога Адам – или Атом - избрал путь познания добра и зла. То есть – нахождения в пространственно-временном континууме, в котором он мог усовершенствоваться, познав добро и зло. И уподобиться самому Богу, включающему в себя все миры – совершенные и совершенствующиеся. И, с согласия Творца, душа Адама разделилась на индивидуумы, способные завершить познание сущего. Но вскоре демон – злая часть, стал брать в них власть. Потому в этот континуум, майю, явился Иисус, сын, то есть – Слово Божие о спасении человечества. И, вочеловечившись, включившего в своё божественное тело всех детей Адама – части его души. Благодаря Ему, каждый человек получил возможность исправиться. И достичь высшего совершенства. Но не только состояния безгрешного Адама до падения, но стать выше. То есть – выйти за пределы добра и зла - то, к чему и стремился Адам. А когда все части души Адама достигнут этого, он вернётся к Богу. Хотя, можно считать, что уже вернулся - в образе Иисуса Христа, преодолевшего майю. - Гоша вздохнул: Юрий, мы уже об этом говорили. Ты сам прекрасно всё знаешь. Прислушайся к своему Ангелу, соединись с Атманом. В общем – вернись к себе. Но не к демону. Умей их отличать.
- Да уж, задачка – преодолей сам себя. Вытащи за волосы из болота… Понимаю, почему ребёнок, рождаясь, плачет. Он всё помнит, но уже знает, что потом забудет…
- Если заиграется с майей – обязательно забудет. - Гоша усмехнулся и опять вздохнул: – Раньше, слушая о гуру, убегающих от, тех, кто считал себя его учениками, не думал, что и сам буду в этой роли. Стань сам себе учителем, Юрий. И тебе, в отличие от многих, ни учителя, ни майя будут не нужны. Учителя бывают разные. Иной – сам слепец и твой путь удлинится. Или, даже, ты попадёшь в яму.
Юрий, молча, пил чай. По избушке распространялся цветочный аромат.
- Я пытаюсь, Гоша, - наконец, сказал он. – Эти алтайские травы я собирал в горах с бурятским отшельником Лодоем. Ну, думаю - ты знаешь, что я оставил тибетский монастырь, чтобы не подвергать опасности Тинджола и Цэрина. Затем я ушёл из дома Индиры – что мог, я там сделал. С Лодоем мы почти не разговариваем. Я много думаю… И немного устал от этого.
- Одиночество? - задумчиво проговорил Гоша. - Это сложно. И опасность не в отсутствии общения или комфорта. Это самое лёгкое. А в том, что ты можешь не справиться со своим демоном. Там они активизируются. Поэтому лучше не думать. Некоторые практикуют мантры или Иисусову молитву. Потому что демон, лишённый пищи - то есть твоих желаний, идёт в генеральное наступление. И пытается вернуть себе душу, заманить в майю, А те, кто считает, что их демон находится снаружи них – лёгкая добыча. Водой или кадилом его не одолеть.
- А если демон, заключая договор, покупает душу, то всегда исполняет её желания? - спросил Юрий.
- А-а, договор! Как с Фаустом? – покачал головой Гоша. – А чего ж не исполнить? Хотя – какой от этого прок? Ведь жизнь человеческая коротка, а колесо сансары вертится непрерывно. А желания это дым в мираже майи.
- Договор, и правда, существует?
- Ну, это, конечно, фигура речи. Договор это карма и дописанные в неё желания и обязательства. И он действительно скреплён кровью. То есть – кровным родом человека, который в муках рождается вновь и вновь. И в слезах. Поскольку, побеждённый своим демоном, он уже не слышит Ангела в развилках судьбы, опускаясь всё глубже в майю.
- Сатана – князь мира сего? Он управляет майей? Может ли он что-то обещать, если это всего лишь часть нашей души? Как мог он обещать царства земные, искушая Иисуса в пустыне?
- Ты прав, сатана не властен ни над майей, ни над её царствами-миражами. Он сам её слуга. Властен над майей только тот, кто не желает владеть её царствами.
- А что это за евангельская притча, где Иисус был вознесён на крышу храма? В которой сатана предложил Ему упасть вниз, чтобы Отец небесный подхватил Его? Чего он хотел?
- Чтобы Иисус проявил, наконец, желание. Ведь Он, на время искушений, был оставлен Богом. То есть – Атманом. И должен был сам, как человек, победить демона, находящегося внутри Него.
- Внутри Иисуса был демон? – удивился Юрий.
- Да. Он есть в каждом живом существе мира майи. И называется - инстинкт самосохранения. Поэтому Иисус и называет себя то Сыном Божьим, то сыном человеческим. Если б Он пришёл на Землю только Богом, Адама спасти не получилось бы.
- Поэтому Он во время казни сказал: «Эли, Эли, лема савахтани?», что значило: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты Меня оставил?».
- Именно! Божественная Его часть оставила Его. Иисус прошёл свой крестный путь, ни разу не попросив облегчить Ему ту ношу, которую взял на себя – грехи мира. Или карму человечества, начиная от Адама.
- Понятно. А вот с кем боролся библейский Иаков? Там описывается, что он боролся с Богом всю ночь. И тот даже вывихнул ему бедро. Неужели и, правда, с Богом, как это пишут в Библии?
- Ты уже знаешь ответ, Юрий, - улыбнулся Гоша. – Иаков боролся сам с собой. То есть, его человеческая сущность боролась с Ангелом, Атманом, Богом внутри него. И победил Бог, вывихнув Иакову бедро. Это знак, что можно победить себя.
- Да мы уже давно здесь! – обижено подал голос Сэмэл. – Просто заслушались вас, внимая учёной беседе.
Стая зашевелилась, оглядываясь. И действительно – поодаль на стене соседнего здания расхаживали три вороны, на которых никто из них не обратил внимания.
- А я принял вас за местных обитателей! – расхохотался Конэл, уже не опасаясь реакции туристов.
- Выходит, иммологи правы, предложив нам мулляжироваться под ворон? - хихикнула Танита. – Даже нам эти существа неинтересны.
- Не скажи! Вы так шумели, уважаемые, что привлекли внимание местных собратьев-учёных, – заметил Сэмэл. - Они более наблюдательны и скоро пойдут в атаку, решив, что вороны обнаружили здесь не пронумерованную ими мумию инкского вождя. И делят между собой эту деликатесную добычу.
- Фу! Сэмэл! – попыталась толкнуть его крылом в бок Танита. – Вечно твои неаппетитные шутки! – Но её крыло лишь приятно обдало его ветерком.
- Возможно, ты и прав, Сэмэл! – посмеиваясь, сказал профессор Донэл. – Пора нам отсюда убираться. Пусть наши собратья мирно роют скальные грунты в поисках истины.
Итак, друзья, вернёмся на откос с другой стороны горы Уиньяй-Уайны. Пора вызывать кабинки.
И стая взмыла в небо. Кстати, стажёры – в данный момент вороны-стажёры – ничуть не уступали в технике полёта коллегам, которые летели на автопилоте.
15. Гоша и пустота
- Гоша, ты где? Приглашаю тебя на чаепитие, - прозвучал чей-то голос.
В данный момент Гоша был на краснодарском вокзале. И его били. Чай был бы кстати.
В привокзальный полицейский участок сегодня поступила жалоба о краже у прибывшего пассажира поезда «Москва - Новороссийск» двух чемоданов. Пострадавший указал в заявлении, что в тот момент, когда он покупал сигареты в ларьке на перроне вокзала, поблизости ошивался бородатый нищий с миской для подаяния. То ли цыган в серьгах, то ли кришнаит без определённого места жительства. Очень подозрительный. Он-то, небось, и стянул его имущество.
Скорее всего, рассудили в участке, «подвертел углы», то бишь – украл чемоданы, известный байданщик, ранее сидевший Василий-Цепной. Он частенько с мечтательным видом ошивается здесь на «бровчике», то бишь – на вокзальном перроне. Но полицейским было недосуг разбираться. Где он сейчас, Цепной, ищи-свищи его! Небось, и от «углов» давно избавился, где-то «заханырив хабар». А Гоша вот он и – при серьгах, как показал терпило–потерпевший в «заяве». Хотя и без «углов». Но это уже не имеет значения.
- Гад кришнаитский, ты чемоданы «сбанчил»? Куда заханырил? – орал Костяныч, метеля его ногами. – Где твой подельник? Куда «углы» дел? Говори! - Бил жестоко.
Полицейский Костяныч не считал бомжей за людей:
«Хуже насекомых, мля! Для чего на свете живут? Только атмосферу портят. Никакой пользы от них человечеству, одни проблемы».
И всячески помогал избавить мир от ненужного балласта, считая себя санитаром этого леса – привокзальной территории.
На Гоше Костяныч срывал зло на весь этот сброд, портящий ему статистику правонарушений. Ведь сегодня последний день месяца, значит отчёт из-за этих чемоданов испорчен. А это премия.
«Что-то он сегодня слишком раздухарился, - недоумевал напарник Костяныча, получивший от вокзальной братвы кличку Хрюша – за уютную полноту и относительное добродушие. Он отлично знал – впрочем, как и сам Костяныч - что безобидный Гоша не причём. Не «банчил» он и «на атасе» не стоял – не по нему, полусумасшедшему мечтателю о заморском кришне, эта бодяга с чемоданами. - Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой.
И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши. Они с Костянычем, пыхтя, замерли возле… пустого места.
«Как свят дух испарился, - удивился Хрюша. – И мне, что ль, в кришнаиты податься? Как он исчез из-под рук или, скорее – ног Костяныча? От него ведь фиг сбежишь».
- Чо за фигня?! – зло вскричал Костяныч, оглядываясь. – Куда делась эта мразь?!
- Растаял, кришна! Во, чудеса! – удивлённо отозвался его напарник.
- Он чо, сахар? А я – кипяток? Ты его упустил?
– Я? Ни боже мой! Да ты не боись, найдём! Куда он денется с подводной лодки? На вот, надень! – сказал Хрюша, поднимая фуражку Костяныча и протягивая ему.
- Мля! – вскричал Костяныч, отталкивая его руку. – Найду - убью!
И, выскочив из участка, ринулся на поиски исчезнувшего подозреваемого, расталкивая возмущённых пассажиров. Хрюша с фуражкой в руках побежал вслед.
Но Гоша был уже очень далеко.
***
- Да пребудет с тобой свет! – поприветствовал Юрий Гошу, входящего в лесную избушку, где они с ним беседовали этой весной. – Ты сюда с боями пробивался, - кивнул он на следы побоев и порванную одежду Гоши.
- Да пребудет с тобой любовь! Я не участвую в битвах майи, - ответил тот, усаживаясь на топчан. – Но ты отвлёк меня от постижения самадхи. Что случи… Хотя я и так знаю – опять проблема выхода из пифоса?
- Типа того. Прости, что прервал твою учёбу, - улыбнулся Юрий, поворошив в печи горящие угли и подкидывая дров. На плите посвистывал закипающий чайник.– Но мне казалось, что ты уже и так академик.
- Ты всё ещё любишь развешивать ярлыки? – усмехнулся Гоша. – Что значит это звание вне майи?
– Тогда зачем это? – указал Юрий на его синяки и сел за деревянный самодельный стол. – Ведь ты бы мог… сменить картинку майи.
- Учусь любви, - сказал Гоша. – Ускоренный курс.
- Что такое любовь в твоём понимании?
- Милосердие. То есть – милость сердца.
Он сидел, пряча глаза за завесой спутанных волос. Так, наверное, удобнее витать в загадочных мыслях шайвы - Шайвачариара, сидха, гуру - от которых его не могло отвлечь ничто. Даже вопросы Юрия или пинки Костяныча.
- А как с милосердием у других?
- Пока учатся в школе справедливости. Это первый шаг к совершенству.
- И это называется справедливость? – указал Юрий на синяк, который наливался на щеке Гоши.
- Да. Сколько нас, отдельных миров, столько и справедливостей.
- А для тебя это что?
- Для меня справедливости вообще не существует. Нет меры - нет сравнения, нет обид – нет и желания отомстить. Добавить или отнять надо, когда чего-то не хватает. Мне хватает всего.
- И Костяныч этому учится? Он достигнет совершенства?
– Все достигнут..
- И ты на него не обижаешься?
- Один мудрец сказал людям, услышав, как они осуждают злого человека: «Не осуждайте. Вы не знаете всю его историю».
- И какова вся история Костяныча?
- О, она забавна, - улыбнулся Гоша.
- Расскажи!
- В прошлой жизни он был калекой. И это была плата за то, что когда-то он оставил без помощи своего калеку-отца, пострадавшего на войне. Поэтому он сам родился калекой. Его никто не любил и над его уродством издевались даже дети. Поэтому он больше всего мечтал о том, чтобы получить власти над людьми и отомстить им. И в этой жизни он стал полицейским Костянычем.
- А что будет дальше? Знаешь? – прищурился Юрий.
- Подумаешь – бином Ньютона, - хмыкнул Гоша. – Конечно, ты прав - будущее многовариантно и направление ветки зависит от решений, принятых в развилках судьбы. Но карму трудно отменить, не выйдя из майи. Поэтому Костяныч скоро снова станет инвалидом. В перестрелке он прикроет собой полицейского по кличке Хрюша. Ведь это единственный человек, к которому он испытывает привязанность. Но он проявит характер и станет чемпионом параолимпийских игр. Ему будут подражать многие. И у однорукого Костяныча – Николая Константиновича Суркова - появится много друзей. Он станет наставником слабых и одиноких. И даже заведёт семью. В следующей жизни Костяныч будет врачом. И даже бомжам подавать милостыню. Ведь он поймёт, что не знает всей их истории.
- Зло иногда порождает добро?
- Оно всегда порождает добро. Только не сразу. Нужно время.
- Значит, все полицейские добрые?
- Они стремятся к справедливому возмездию. Но не всем это по силам.
- Справедливому ли? Или каждому – по карме его?
- Они её орудие, - вздохнул Гоша. – И их главная задача - не уподобиться злу, против которого борются.
- Современные мытари? – усмехнулся Юрий.
- И сотники, - кивнул Гоша. – Не ведающие, что творят. Так что - не осуждай, если не знаешь всю историю.
- Так, с современными мытарями ясно. А кто такие Ангелы, которые учат людей добру? И кто демоны? Зачем они, если всем уже всё по карме прописано?
- Бог милостив. И закон причинно-следственной связи событий всегда предполагает выбор. И право на подсказки на развилках судьбы.
- Как сложно…И для этого боженька содержит целый штат Ангелов и демонов?
- Всё просто, Юрий! Ангел, это ты и есть, твоё высшее сознание, находящийся вне майи и круга сансары. Ты его слышишь, как голос совести.
- А демон это кто?
- Тоже ты. Та твоя часть, которая находится здесь. И жаждет получить заказанное в прошлой жизни. И в нынешней, если ты слушаешь его голос, а не Ангела. И если душа выбрала зло, её демон, напитавшись, вырастает. И победить его будет трудно. Потому послы Света и шли с помощью к падшим. А не к тем, кто слышит своего Ангела.
- Но если я уже там, то почему я тут? Разве совершенные души возвращаются в майю? - спросил Юрий, наливая кипяток в кружки с ароматными травами. – Почему продолжаю крутиться в колесе сансары?
- Твоя совершенная часть там, а несовершенная тут. За пределами майи времени нет, - пояснил Гоша, взяв кружку. – Иисус, взяв на себя грехи мира, воскресил всех, выведя из ада майи в рай. Это уже произошло. Ведь время и причинно-следственные связи существуют только в майе. Поэтому каждый человек, благодаря Иисусу обретя своего Ангела, уже за её пределами. Но душа многих, не избавившись от желаний, вернулась сюда. И человек это одновременно демон и Ангел. В разных долях, конечно. По карме, - усмехнулся он. – А нирвана или состояние самадхи, это безвременье, присущее душе вне добра и зла. Некоторые достигают его, находясь в теле.
- А всё началось с Адама. Где он сейчас?
- Да, друг Бога Адам – или Атом - избрал путь познания добра и зла. То есть – нахождения в пространственно-временном континууме, в котором он мог усовершенствоваться, познав добро и зло. И уподобиться самому Богу, включающему в себя все миры – совершенные и совершенствующиеся. И, с согласия Творца, душа Адама разделилась на индивидуумы, способные завершить познание сущего. Но вскоре демон – злая часть, стал брать в них власть. Потому в этот континуум, майю, явился Иисус, сын, то есть – Слово Божие о спасении человечества. И, вочеловечившись, включившего в своё божественное тело всех детей Адама – части его души. Благодаря Ему, каждый человек получил возможность исправиться. И достичь высшего совершенства. Но не только состояния безгрешного Адама до падения, но стать выше. То есть – выйти за пределы добра и зла - то, к чему и стремился Адам. А когда все части души Адама достигнут этого, он вернётся к Богу. Хотя, можно считать, что уже вернулся - в образе Иисуса Христа, преодолевшего майю. - Гоша вздохнул: Юрий, мы уже об этом говорили. Ты сам прекрасно всё знаешь. Прислушайся к своему Ангелу, соединись с Атманом. В общем – вернись к себе. Но не к демону. Умей их отличать.
- Да уж, задачка – преодолей сам себя. Вытащи за волосы из болота… Понимаю, почему ребёнок, рождаясь, плачет. Он всё помнит, но уже знает, что потом забудет…
- Если заиграется с майей – обязательно забудет. - Гоша усмехнулся и опять вздохнул: – Раньше, слушая о гуру, убегающих от, тех, кто считал себя его учениками, не думал, что и сам буду в этой роли. Стань сам себе учителем, Юрий. И тебе, в отличие от многих, ни учителя, ни майя будут не нужны. Учителя бывают разные. Иной – сам слепец и твой путь удлинится. Или, даже, ты попадёшь в яму.
Юрий, молча, пил чай. По избушке распространялся цветочный аромат.
- Я пытаюсь, Гоша, - наконец, сказал он. – Эти алтайские травы я собирал в горах с бурятским отшельником Лодоем. Ну, думаю - ты знаешь, что я оставил тибетский монастырь, чтобы не подвергать опасности Тинджола и Цэрина. Затем я ушёл из дома Индиры – что мог, я там сделал. С Лодоем мы почти не разговариваем. Я много думаю… И немного устал от этого.
- Одиночество? - задумчиво проговорил Гоша. - Это сложно. И опасность не в отсутствии общения или комфорта. Это самое лёгкое. А в том, что ты можешь не справиться со своим демоном. Там они активизируются. Поэтому лучше не думать. Некоторые практикуют мантры или Иисусову молитву. Потому что демон, лишённый пищи - то есть твоих желаний, идёт в генеральное наступление. И пытается вернуть себе душу, заманить в майю, А те, кто считает, что их демон находится снаружи них – лёгкая добыча. Водой или кадилом его не одолеть.
- А если демон, заключая договор, покупает душу, то всегда исполняет её желания? - спросил Юрий.
- А-а, договор! Как с Фаустом? – покачал головой Гоша. – А чего ж не исполнить? Хотя – какой от этого прок? Ведь жизнь человеческая коротка, а колесо сансары вертится непрерывно. А желания это дым в мираже майи.
- Договор, и правда, существует?
- Ну, это, конечно, фигура речи. Договор это карма и дописанные в неё желания и обязательства. И он действительно скреплён кровью. То есть – кровным родом человека, который в муках рождается вновь и вновь. И в слезах. Поскольку, побеждённый своим демоном, он уже не слышит Ангела в развилках судьбы, опускаясь всё глубже в майю.
- Сатана – князь мира сего? Он управляет майей? Может ли он что-то обещать, если это всего лишь часть нашей души? Как мог он обещать царства земные, искушая Иисуса в пустыне?
- Ты прав, сатана не властен ни над майей, ни над её царствами-миражами. Он сам её слуга. Властен над майей только тот, кто не желает владеть её царствами.
- А что это за евангельская притча, где Иисус был вознесён на крышу храма? В которой сатана предложил Ему упасть вниз, чтобы Отец небесный подхватил Его? Чего он хотел?
- Чтобы Иисус проявил, наконец, желание. Ведь Он, на время искушений, был оставлен Богом. То есть – Атманом. И должен был сам, как человек, победить демона, находящегося внутри Него.
- Внутри Иисуса был демон? – удивился Юрий.
- Да. Он есть в каждом живом существе мира майи. И называется - инстинкт самосохранения. Поэтому Иисус и называет себя то Сыном Божьим, то сыном человеческим. Если б Он пришёл на Землю только Богом, Адама спасти не получилось бы.
- Поэтому Он во время казни сказал: «Эли, Эли, лема савахтани?», что значило: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты Меня оставил?».
- Именно! Божественная Его часть оставила Его. Иисус прошёл свой крестный путь, ни разу не попросив облегчить Ему ту ношу, которую взял на себя – грехи мира. Или карму человечества, начиная от Адама.
- Понятно. А вот с кем боролся библейский Иаков? Там описывается, что он боролся с Богом всю ночь. И тот даже вывихнул ему бедро. Неужели и, правда, с Богом, как это пишут в Библии?
- Ты уже знаешь ответ, Юрий, - улыбнулся Гоша. – Иаков боролся сам с собой. То есть, его человеческая сущность боролась с Ангелом, Атманом, Богом внутри него. И победил Бог, вывихнув Иакову бедро. Это знак, что можно победить себя.
