Пролог
Было ли у вас когда-нибудь такое чувство, что вы никто, а может, и того меньше? Может, чувство, что Боги обделили вас талантами? Был ли такой период в жизни, в который за что бы вы не хватались, все ломалось у вас в руках или не приживалось в голове? Что вы слишком глупы и криворуки. Что всегда есть тот, кто лучше вас, талантливее или умнее? Если да, то Фикус Широглазс, четвертый ребенок в семье мелкого графа, чье имение держалось на продаже картофеля и свиного навоза, точно бы вас понял. Фикус не был самым младшим ребенком, которого все всегда обожают по праву малшинства. Не был он и единственным сыном или дочерью. Не был старшим сыном - гордостью и наследником. Он родился ровно третьим после красавицы сестрицы и перед не по годам смышлёным младшим отпрыском семейства. В год рождения этого неудачника, и во все его последующие детские годы их графство прибывало в упадке. Крестьяне говаривали, что это недобрый знак. Но, к счастью, после пяти лет их страданий, явился спаситель – новый младенец семейства Широглазс. Своим рождеством он снял проклятье с семьи и ввел их в череду прекрасных обеспеченных лет.
Старший брат Фикуса – Бальдор, был красавец, воин и в шестнадцать уже завалил медведя голыми руками. Прелестная сестра Патриция прекрасно играла на арфе и шила золотыми нитями – не за горами была ее помолвка с одним из приближенных Его Величества. Младший брат Димиор был гением, стратегом и мог с закрытыми глазами попасть из лука белке в глаз. Фикус же был просто кем-то или, пожалуй, просто никем.
Учеба давалась ему сложно, и если уж что и удавалось понять, то прозрение длилось не дольше нескольких часов, после чего наш несчастный был снова чист, как белый лист. Стрелок он был настолько плохой, что в цель за всю жизнь попал всего раз, и целью оказалась единственная хорошая лошадь в их графстве; про меч и говорить нечего – махал он им во все стороны с минуту и закрыв глаза, а после валялся без чувств. Труслив был до безобразия. Собаки, женщины, съеденная тыквенная косточка и гроза вызывали в нем такие трепыхания сердца, что долго он потом еще сидел в своей комнате в углу и плакал. Не в силах выносить такого позора, отец семейства захотел было его послать на передовую, чтобы он там, где-то сгинул, как «герой», но жених Патриции предложил отправить Фикуса обучаться в столицу чародейскому мастерству. Мол, чтоб чародействовать ни мышц, ни ума особого не надо. Отец был рад этому предложению настолько, что закатил большущий пир в честь отъезда сына и мысли о том, что сын его может быть и к чародейству неспособным никак не тревожили его сердца.
Глава 1
На пиру Фикуса не было, он с тоской бродил по каменистым дорожкам своего графства. Карабкался на поваленные деревья, пару раз упал в грязь. После чего уединился в своем тайном убежище под плакучей ивой. Ночь была теплая. Мальчишка сидел возле ручья, отмывал лицо в ледяной воде от грязи и слез. Еще не уехав, он уже скучал по родным местам.
На следующее утро к стоящему со своими скромными пожитками Фикусу подвели старого, но добротного коня, и он, провожаемый своими родственниками, под лай своры охотничьих собак отправился на встречу неизвестному. Дорога до столицы предстояла долгая, жаркое солнце и хруст песка на зубах днем, холод и мокрые пожитки ночью. Благо, что тракт был достаточно безопасный, и заблудиться на нем было практически невозможно. Хотя и тут пару раз ему на дороге встречались сомнительные личности. Одна такая даже выдернула его из седла, поставила фингал под глазом и взяла в качестве оплаты своего «труда» все деньги, что были даны неудачнику на жизнь. Но день все равно можно было считать удачным, ведь не смотря на потрепанность и безденежность, ему оставили его старого коня (из уважения ли к почтенному возрасту животинки или из подозрений, что кляча сдохнет где-нибудь через день-два – кто знает). А уж в городе его встретил их новый друг семьи, будущий супруг его сестры, толстый и добродушный Людвиг Грозный Сглаз.
-Ох, мой мальчик, как я рад, что ты приехал! – вскрикнул новоиспеченный родственник и театрально вскинул руками, - дай же я расцелую тебя, - с этими словами он кинулся на оторопевшего юношу, обтер его кружевным платком и, причмокивая, расцеловал в обе щеки (после чего аккуратно, почти незаметно вытер губы).
-Благодарю, Людвиг…
-Ох, к чему этот официоз, зови меня просто Людвиг Грозный Сглаз, не нужно регалий. Послушай, мой мальчик, как же ты подрос. Как твоя сестрица Патриция? Тоскует? Ох, молчи, знаю, что тоскует. Моя куропаточка! Ах, эти руки! Ах, эти глаза. Ничего не говори. Улажу все формальности и тут же поведу ее под венец. Как должно быть пойдет ей кружевное платье. Ох, молчи. Ты так возмужал! Дай-ка погляжу хорошенько на тебя, - стальные руки впились в плечи мальчишки и повертели его совершенно как тряпичную куклу, - Баатюшки, какой фингал! Ты должно быть угодил в передрягу! Молчи! Героя красит скромность. Но да что же ты стоишь. Идем скорее, ты, наверное, устал с дороги. Что тебе подать? Горячая вода, вино…Может, красивая женщина. Ох, нет, не колдунское это дело - женщин лапать…а женщины в столицы с обшиииирными столичными взглядами…ха-ха…
Этот диалог, а точнее монолог мог бы продолжаться вечно, если бы каким-то чудом Фикусу по приезду в роскошное жилище сера Людвига не удалось бы скрыться в кадке полной горячей воды и подозрительной желтоватой пены. Слуги в грандиозном по размерам доме были словно немы. В этом было что-то пугающее, но в тот вечер это было на руку, ведь неудачнику хотелось лишь тишины и покоя. Уже завтра он отправится в башню, чтобы стать частью магического сообщества или очередным разочарованием отца. Укладываясь на перину и прикрывая глаза, он дергался от любого звука шагов, потому как муженек его сестрицы, так и не успел ему договорить про различия между пирогом из Туперии со сливами и пирогом из Офузии с яблоками. К счастью, сер Грозный Сглаз поймал иного слушателя и потерял к Фикусу всякий интерес.
Пуховые белые перины казались душными. Погружая лицо в подушку, мальчик ощущал, что она словно поглощает его целиком, желает сожрать. Слегка приоткрытое окно подергивало легкие привидения-шторы. Свежий воздух влетал неистово и неожиданно, облизывал ледяным языком ноги, но не прогонял духоту. Фикусу в углах мерещились самые невообразимые чудовища. Лишь вымотавшись морально настолько, что казалось следующим этапом может быть только смерть, он наконец-то погрузился в блаженное забытье. Сон ли это был или обморок? Он был счастлив стать одним целым с чем-то черным, но пустым и нестрашным, обволакивающим как бархат его уставшую душу.
Глава 2
Утро пришло нескоро вместе со служанкой открывающей шторы, запахом пряного кофе и голосом Людвига. Напрасно Фикус попытался спрятаться под одеялом от назойливого хозяина жилища. Послышался громкий и резкий скрип открывающейся двери.
-Фикериус, мой дорогой мальчик, вставай. Сегодня знаменательный день. А ты знаешь из какого языка к нам пришло слово «знаменательный»? Из мадриканского и означает «приносящий удачу». Вот так «приносящий удачу»! Но я вижу ты еще не одет. Позволь выбрать тебе платье по последнему писку…ха-ха-ха, «писку». До чего смешно звучит! Как мышь, не правда ли?..
В этот день Неудачник нашел в своем неумении слушать, слышать и запоминать уже не проклятье, а скорее спасительный талант. Он только лишь изредка отвечал кивком на редкие вопросы, а большего в разговоре с Грозным Сглазом и не требовалось. По приходу в башню чародейств новый родственник стал говорить исключительно шепотом, но так, что вся башня отвечала эхом на нескончаемое его шипение. Даже когда вышел магистр Люменус, он не замолчал, а переключился на чародея. Старец хоть и оказался не из болтливых, но и благодарным слушателем он тоже не был, поэтому очень скоро сотрясающий стены своим голосом гость оказался погруженным заклинанием в молчаливое забвение.
-Спасибо Вам, а то мне казалось, он никогда не замолчит. Я…
-Я знаю кто Вы, но не могу Вам дать то, чего Вы хотите. В Вас нет магической искры.
Фикус так и осел. Его сердце вот-вот готовилось выпрыгнуть из груди. Он упал на колени, больно ударившись о мраморный пол, и разревелся. Ревел он от боли, от обиды, от разочарования, от безысходности и несомненно от чего-то еще, непостижимого и понятного лишь ему одному. Но, вдруг, что-то дернуло его, и мальчишка, неожиданно для самого себя, уверенно затараторил:
-Умоляю, сжальтесь! Я буду послушным, я прочту все книги в библиотеке! Проведите мне тест! Я знаю, что я не слишком умен, и рыцарь из меня никудышный, но Боги не могли обделить меня всем! Я буду хорошем магом! Это моя последняя надежда! - сказав эти слова, он всхлипнул и резко опустился головой на каменные ступени, по которым поднимался директор магического университета.
Огромная серая зала с рядами гобеленов и высокими сводами. Длинные окна, ползущие блеклыми витражами вверх, под самые потолки. Деревянные пустые скамьи и бесконечная череда ступеней, ведущая в коридор к другим корпусам. Все застыло в напряженном молчании. Все с нетерпением ждало решающего поворота судьбы.
-Дайте мне свою руку, - сказал старец, доставая небольшой почти игрушечный кинжальчик. Фикус напрягся и задрожал. Тяжело сглотнув, он закрыл глаза и вытянул кулак, не в силах его разжать. Невидимая сила материализовала кубок с синей жидкостью, разомкнула юношеские пальцы и проткнула один из них парящим в воздухе кинжалом. Алая кровь соприкоснулась с синей жидкостью, но ничего не произошло.
-Вы безнадежно пусты, - заявил чародей и уже готовился уйти, как из бокала вырвалось вверх маленькое (не больше золотой монетки), зеленое, зловонное облачко.
-Занятно, - сказал колдун, - посмотрим, что из этого выйдет.
Фикус и сам толком не понял, как неожиданно перед глазами все закрутилось и расплылось. Своды сменились каменными коридорами. Где в бесконечном, длинном, с одинаковыми деревянными дверьми пространстве, казалось, что ты находишься во сне. Через несколько секунд перед ним материализовался тощий и высокий мальчишка с черными кудрявыми волосами и очень непростым взглядом. Он заправлял рубаху в темно-зеленые штаны и недовольно поглядывал на Неудачника.
-Еще раньше не мог появиться?
-Что прости?
-А ты из этих, я сразу по глазам прочел.
-Из кого?
-И вот еще одно подтверждение. Собирай манатки и идем.
-Подожди, но все мои вещи, они остались там.
-Нет, они уже там, где надо, - сказал с каким-то презрением юноша и, не оборачиваясь, зашагал прочь.
-А как же сэр…
-«как же сэр», - передразнил проводник самым неприятным голосом из возможных, - мне все равно, понял.
Кудрявый мальчишка в самых запутанных коридорах специально начинал делать шире шаг. С трудом Фикус за ним поспевал, но сдаваться не собирался. Это был последний шанс на удачное будущее. С досадой Коприн(а именно так звали этого кудрявого негодяя) обнаружил, что Неудачник не только поспел, да еще и с вызовом смотрит на его ноги.
-Дальше сам, Неудачник, - сказал экскурсовод и, выбросив пламенную птицу прямо в лицо Фикусу, убежал прочь. К счастью, огонь лишь слегка подпалил волосы, вяло растущие усы, брови, ну и уверенность в счастливом будущем, само собой.
С того момента Неудачник, а именно этим именем его за глаза стали называть даже некоторые профессора, твердо решил, что хочет научиться также пускать птиц, только не одну, а тысячи.
Каково же было его разочарование, когда оказалось, что для одного даже самого простецкого, заклинания нужно чуть ли не прочесть пол книги и практиковаться не меньше двух недель. Но, к несчастью, даже это знание ему не помогало. Все разводили руками, мол, «нет искры, малец, что поделаешь». В минуты отчаянья Фикус хандрил в углу, пытаясь приманить своего злого питомца – плешивую, серую кошку. Иных друзей у него не было. Все как-то сразу обнаружили в нем слабость духа и тела, да еще и отсутствие магического таланта. В двух словах: выродок и изгой.
И хоть он не был интересен для дружбы - был интересен для колкостей и насмешек, тем более, что и ответить ничем кроме кулаков не мог.
Глава 3
Неделя шла за неделей. Фикус занимался настолько усердно, насколько это подобало юноше его лет. Но, к несчастью, все его усердие разбивалось о берега глупости и бесталанности. Одно занятие прошло настолько тяжело для него в моральном плане, что, казалось, еще одна капля и он наложит руки или на себя, или на кого-то еще…
Новый день сделал с ним то, что сделал…
Предмет профессора Мигмориса состоял из изучения теории магического света и умения придавать ему нужные формы, посылать с его помощью послания и призывать солнечные лучи в пасмурный день для поднятия настроения. Предмет многогранный, но не сложный. Свет уже был в этом мире, его нужно было лишь уметь собрать и сформировать. Поэтому упражнения с ним могли с точностью до сантиметра, сказать какой длины у тебя магическая искра, и есть ли она вообще. Из студентов это никого особо не напрягало, кроме Фикуса. Если у него сегодня не получится элементарное упражнение, он займет первое место в рейтинге неудачников, если не целой вселенной, то магической академии точно.
-Светлого дня, ученики! Элементарное упражнение, для создания светящегося шара. Даже у детей получается, если не с первого раза, так со второго точно. Повторяйте за мной слова и движения.
Студенты внимательно уставились на профессора, некоторые даже открыли рот от умственного напряжения. Фикус был среди них. Он проговаривал каждое слово за профессором, жестикулировал руками и смотрел так на него, что казалось вот-вот прожжет в мантии старика дырку. Когда же настал момент действовать - ученики все как один зашептали заклинание и замахали локтями, силясь собрать этот светящийся сгусток энергии. Ото всюду послышались аханья, радостные восклицания и довольные смешки. У кого-то вышло с первого раза, и эти умельцы сидели важно, насупившись, как индюки. У кого-то вышло лишь с третьего раза, и тех товарищи снисходительно похлопывали по плечу. Но перед каждым из юных чародеев появился желтый светящийся шар. Перед каждым…кроме Фикуса… И с каждым повторением голос его становился все тише, а лицо угрюмее. Вскоре руки вовсе опустились, и мальчик уставился лицом в пол. Вокруг слышались шепотки, колкие замечания и хихиканье. Те, кто делал ставки на то, провалится ли снова Фикус Широглазс или нет, обменивались артефактами и золотыми монетами. Лица детей выражали ту самую гнилую эмоцию удовольствия, что это произошло не с ними. Они со злорадным упоением и интересом, так словно это была театральная комедия, взирали на Неудачника. Сотни разноцветных глаз, пытавшихся ли изобразить гримасу сочувствия или триумфа, все же излучали гадкое удовольствие и возбуждение.
-Ничего страшного! – воскликнул профессор, чувствуя зловещую энергию подростковой жестокости, которая оплела паутиной весь кабинет, - ничего страшного, Фикус Широглазс, многие великие волшебники не могли сделать и элементарной вещи, пока магия в них не становилась подобной урагану и не разрушала целые города.
-Назовите хоть одного, профессор Мигморис, - надменно крикнул кто-то с задних парт, в ответ класс разразился улюлюканьем и гоготанием.
