Меллот - "мак". Не знаю, почему и где он видел маки такого цвета. Корлиан - "черный рыцарь", ну и почему бы нет? Лафус - "подобный луне", за цвет волос, наверное. Ятар - "путь друга", и он не колется, почему. Лаемар -"ночная честь" и Суман - "творец воды". Не слишком понятные значения, да? Многие вкладывают понятные только себе смыслы.
- Про маки да, метко, - ответила Кьяра.- Может, он цвета не различает?
Зеленый прыснул от смеха.
- А Эридан значит... - начал было зеленый, но вдруг его прервал голос паладина.
- Создатель острого копья. Я ждал сто лет, чтобы сменить свое прирожденное имя и никогда его больше не слышать, но при официальных представлениях все равно приходится его употреблять.
- А мне кажется, имя довольно милое, - с улыбкой в голосе вставил гвардеец.
- Издевательство, - простонал белобрысый, чем еще сильнее подстегнул любопытство Кьяры.
- В общем, именам в культуре эльфов придается большое значение, - подытожил Каленгил. - Уверен, на материальном плане тоже, разве что там совсем уже никто не помнит Первозданной речи. Эладрины - самая древняя эльфийская культура.
- Не скажу про материальный план, - сказала тифлингесса, - а у меня на родине имена просто так не раскрывают. Оно может дать некую власть над носителем.
- Получается, все пользуются прозвищами?
- Можно сказать и так. Или псевдонимами. Особенно дьяволы.
Каленгил вновь ненадолго замолчал, а затем произнес с нескрываемым весельем:
- Если бы у меня было прозвище, то оно, я уверен, звучало бы не иначе как "Раздражающий звук". А у Арадрива "Битый сотню раз".
- Вам бы подошло! - рассмеялась Кьяра.
- Тогда мое прозвище было бы "Пастух разноцветных дебилов", - фыркнул паладин.
- Эй! - возмущенно вскрикнул зеленый.
- Ну что так сурово, скорее, разгильдяев, - вставила свое слово девушка.
- Не сочтите за грубость, - ехидно произнес гвардеец, - но, может, рассмотрите вариант "Лорд баранья голова". Благородные и сильные звери! И крепкий лоб!
Не удержавшись, Кьяра в голос рассмеялась.
- Так, это уже бунт! - воскликнул Эридан, но в голосе его не было ни следа гнева. - Если я баран, то вы, стало быть, овечки! А я властелин овец, соответственно.
- Ну нет, - протянула чародейка.
- Я тоже против, - воскликнул зеленый. - Во-первых, я мужчина. Во-вторых, я загнусь на растительной диете.
- А ты, я смотрю, решил заменить Арадрива, - с улыбкой заметила девушка.
- Они оба с ним весенние, - произнес Эридан, - ещё и погодки, и дружат с детства. Так что ты даже не думай, Гил абсолютно такой же предурочный, просто ему хватает ума это скрывать.
- Меня раскрыли. Можно расслабиться! - со смехом в голосе воскликнул Каленгил.
- Ласково вы о них, с любовью, - фыркнула тифлингесса.
- Вам надо было оставить старое имя, - с усмешкой произнес гвардеец. - Глядишь, больше было бы в вас любви и нежности!
- Замолкни, Гил! - воскликнул паладин, но в его голосе все так же не было злости.
- А как насчёт тебя, Кьяра? - не унимался зеленый. - я бы назвал тебя...даже не знаю..."уничтожительница вина"?
- Уничтожить она может не только вино, но и тебя, - заметил Эйлевар, и Кьяра кивнула, соглашаясь с его словами, забыв на мгновение, что Каленгил не сможет этого увидеть.
- Мне не нравится, - ответила она. - Да и я с вами столько не пила.
Подумав немного, Эридан произнес:
- А я бы назвал тебя Амион.
- "Леди-лебедь"? - вклинился зеленый. - Симпатично.
- Ну, лебеди не только красивые птицы, - поспешил пояснить паладин, - но и вредные шипящие машины смерти.
- О, Меллот не даст соврать, - подтвердил Каленгил.
- Вот умеете вы так сказать, что непонятно комплимент это или подколка, - заметила чародейка с дружелюбным ехидством. - Хотя может в этом что-то есть.
- Это уж ты решай сама, - ответил Эридан.
В его голосе звучала неприкрытая улыбка, низкие ноты звучали очень мягко. Кьяра почувствовала удивительное спокойствие, словно разговаривала со старыми товарищами. Если бы это была таверна, с музыкой и вином, а не шатер лазарета, было бы еще лучше. Однако и без этого атмосфера была удивительно дружественной, располагающей к безобидным шуткам и откровенности. Она поймала себя на мысли, что вся ее злость на него куда-то пропала. Его заботливость и дружелюбность вызывали искреннюю симпатию, даже мстить расхотелось. Бродячую кошку погладь, да покорми, и она замурлычет в ответ, а накричи или ударь – вцепится в горло.
- Лорд Эйлевар! - раздалось откуда-то из глубины лазарета. - Срочно нужна ваша помощь!
Тот, встрепенувшись, быстро удалился в направлении голоса, оставив ребят в одиночестве. После разговора настроение у Кьяры улучшилось, и она решила немного размяться. Затекшее от сидения тело отозвалось тупой болью. Девушка поморщилась. Походив немного туда-сюда, вновь легла на постель и принялась вязать узлы на веревке, после чего распутывать их. Старая игра, позволявшая ловким пальцам оставаться в тонусе. Гул лазарета был спокойным и ровным, словно дыхание спящего. Каленгил, периодически булькая бурдюком, напевал что-то по-эльфийски. Певец из него был такой же посредственный, что и музыкант, но хорошо улавливалась необычная на слух Кьяры мелодия.
- Все-таки решил допить вино? Не терпится? - отозвалась она на очередной “бульк” бурдюка.
Начавший было петь эльф осекся:
- Нет! Я оставил половину. Господин не расточает напрасных угроз. Посадит еще на молочную диету.
Согласно хмыкнув, девушка решила больше не мешать эльфу. Вытащив из сумки трость провела-таки ритуал настройки на новый магический предмет. Сняв кристалл, убрала его в сумку, а монетку Тиморы наоборот перевесила на шею. Зажав ее между пальцами, долго крутила в руках, вспоминая о прошлом и ведя диалог с самой собой. Может быть Тимора поможет ей, совсем немного. Все это время зеленый вполголоса мурлыкал песни, ничуть не стесняясь своей бесталанности.
Приблизились шаги паладина, скрипнула койка неподалеку:
- Гил, ты снова поешь песни... Почему именно эту?
Тот, помолчав немного, ответил:
- Это красивая песня. Мне нравится. Кьяра, а какие песни поют на твоей родине? - поинтересовался он.
- На моей родине редко поют песни, хотя музыка и музыкальные инструменты имеются, - задумчиво произнесла тифлингесса.
В голову полезли воспоминания о Флегетосе, дьяволах и закатываемых ими пирушках, царствующем там жестоком веселье.
- В песнях душа самого мира, - сказал Каленгил, - очень жаль, что у вас не поют песен.
- А ты думаешь, у дьяволов и прочих исчадий есть души? - фыркнула Кьяра. - А лемуры зачастую очень быстро теряют память.
- Не знаю, - честно признался зеленый, - я ничего не знаю о других мирах. Знаю только Страну Фей, которую не променяю ни на что.
- Ты же прожил на материальном плане какое-то время. Не понравилось?
- Совсем недолго, - задумчиво ответил он. - Материальный план далеко не так красив.
- Зато он безопасней, мне там больше нравится, чем у вас или на родине, - призналась Кьяра, слова ее прозвучали неожиданно грустно.
- Когда мы закончим тут, ты, конечно, вернешься туда, где тебе больше нравится, - поспешил успокоить ее Каленгил. - А мы тут родились.
Тифлингесса смолкла, задумавшись о том, как там Мыша. Вернется ли она когда-нибудь на Фаерун или ей все-таки суждено сгинуть в этом странном мире?
В повисшем молчании подал голос Эридан:
- Помнишь, когда-то давно мы пели одну песню… Кажется, после битвы у Шимаэлестры. Короткая такая. Я вдруг вспомнил ее, после твоих слов…
- Вы про эту?
Каленгил начал напевать что-то по-эльфийски. Мелодия была приятна.
- Да, она, - подтвердил паладин, - она мне очень нравится. Жаль, у тебя в ухе кто-то свил гнездо.
- Гнездо! - наигранно возмутился зеленый. - Сами лет сто не пели и про стихи забыть забыли.
- Мой брат был в этом лучше, а я больше по войне. Глупые придворные забавы, в которых я всегда проигрывал.
- Ну не скажите, стишок про Оберона я до сих пор помню!
Каленгил принялся напевать что-то.
- Прекрати! - фыркнул Эридан.
- Ах, мой господин слаб в пении и стихах, - начал картинно сокрушаться зеленый. - Вероятно, он слаб и в танцах. Как время изменило его! Какая потеря!
- Заткнись, Гил! - фыркнул белобрысый.
Немного помолчав, он сказал:
- Хотя… Почему бы и нет? Боюсь только, мой общий язык не так уж и хорош, судя по тому, что меня не всегда понимают с первого раза и и перечат моим приказам.
Последнее он сказал с беззлобной язвительностью, и Кьяра скорчила ему вредную мордочку. Тот, хмыкнув в ответ, немного помолчали начал напевать сначала на эльфийском, а затем на общем:
Неописуемый, как сон,
Мерцает сумрачным огнем
Мой дом, в котором нет зимы,
Медовым светом напоен.
Там лета вечные поля,
Ликуя, колосит земля,
Не замечая фаз луны.
Мой дом, идиллия моя.
Там тлена нет и смерти нет,
Всегда горит закатный свет.
Мой дом с открытыми дверьми
Тебя встречает в тишине.
Мой дом, моей души покой,
Сердечной песни перебой.
Мелодию ее возьми,
Что б грела призрачной зимой.
Пел он лучше, чем Каленгил, низким, объемным голосом, с небольшой ноткой грусти.
- Кажется так? - спросил он, когда закончил исполнение. - Смысл песни, вроде, передал.
- Красивая песня, - сказала Кьяра.
- Что-то вы и от себя добавили, - заметил гвардеец.
- Добавил, - согласился паладин, - но это не так уж и важно, верно? Эта песня согрела меня тогда.
- Пожалуй, - задумчиво сказала тифлингесса. - Мне в свое время дудочка и Мыша тоже помогали скоротать время.
- Коротать время перед битвой всегда тяжело, - подхватил ее мысль Эридан. - Тогда у меня не было никаких сил. Только меч, доспехи... Немного удачи. Теперь я возрождаю усопших и вспоминаю, как раньше все было понятно и просто.
Тон его голоса был задумчивым и немного грустным. Кажется, на несколько мгновений он погрузился в воспоминания. Девушке, не видя его лица, только и оставалось, что гадать по тону голоса.
- А куда, кстати, девалась твоя мышь? - спросил он вдруг.
- Осталась на Фаеруне, не хотела её сюда брать, - вздохнула девушка. - Если вернусь, она меня найдёт.
- Не если, а когда, - поправил Эридан.
Кьяре хотелось ответить ему, но немного подумав, смолчала, только стала вдруг немного грустней. Она не разделяла его уверенности, много чего может произойти. Начиная с того, что не найдут лекарство от слепоты, заканчивая гибелью в бою. Королева в любом случае будет недовольна, и наказание будет куда суровей, чем блеф Эридана.
- Не вешай нос, - в голосе паладина появились успокаивающие нотки. - Ты обязательно вернешься на свой Фаерун, к жизни, которую любишь. Потерпи немного. Недолго осталось.
- Тут не только вам решать, вы же помните.
Прозвучало это с большей горечью, чем ей того хотелось.
- Я помню, и очень жаль, - ответил Эридан.
Судя по голосу, ему действительно было жаль. Кьяра поспешила сменить тему:
- Каленгил, вот выпустят нас из лазарета, и сыграем вместе. Нас можно будет выпускать на врага для психической атаки.
- И Арадрива! - подхватил зеленый. - Он атакует психику абсолютно всех!
- Это слишком подло! - воскликнула девушка.
- На войне все средства хороши, - возразил ей гвардеец.
В этот момент неподалеку раздалось:
- Лорд Эйлевар! Вы снова нужны!
Эридан торопливо ушел, оставив эльфа и тифлингессу смаковать шутку об отряде психической атаки. Те еще долго смеялись и дурачились, пока окончательно не выбились из сил. Чародейка устало прикрыла глаза… Внезапно голоса лазарета стали далекими и глухими, а перед глазами замелькали отрывистые яркие картины.
Она увидела зал, залитый закатным солнцем, в котором стоял трон, выточенный из огромной глыбы кристалла. Вдруг острые игольчатые выступы зашевелились, и трон превратился в дракона, ощерившегося сверкающей минеральной чешуей.
Мгновение, и перед глазами другая картина. Чья-то могильная плита, выполненная толи из цельного куска камня, то ли из полупрозрачного льда. Надписи на ней были девушке непонятны.
Еще миг, и она увидела Эридана. Точнее, она узнала его по росту, комплекции и длинным белым волосам, струящимся из-под шлема…с рогами оленя? Перед ним на коленях стояла женщина, и, кажется, умоляла о пощаде. Эльф опустил меч в жесте мира, и та пронзила его огромными когтями, разорвавшими доспехи и плоть с необычайной легкостью.
В последнем ее видении в небе парила зловещая черно-фиолетовая птица. Она спикировала на маленькую фигурку, нанесла удар. Тифлингесса увидела рану, которая сочилась кровью, не закрываясь ни магией, ни обычными средствами.
Кьяра пришла в себя от того, что руки медиков подхватили ее, усадив обратно на кровать. Посыпались вопросы о ее самочувствии, но девушка все еще была немного в прострации. Она никогда раньше не страдала видениями. Впрочем, у нее никогда раньше и не было кошмаров. Страна Фей - такое странное место!
Когда медики ушли, Каленгил тихо поинтересовался:
- Ты как? Ты вдруг замолчала. А потом прибежали медики. Кажется, ты упала в обморок.
- Кажется, да, - подтвердила тифлингесса. – Наверное, последствия болезни. Скорей бы нас вылечили.
- Ты в обморок падала, говорят. Ты как? - прозвучал вдруг голос Эридана.
- Сейчас уже нормально.
Ей хотелось рассказать ему о том, что она видела, но желательно, чтобы никто другой этого не слышал.
- Лорд Эйлевар!... - снова послышалось издалека.
- Скажи, если станет плохо, - быстро проговорил он, - у меня еще осталось немного магических сил.
- Хорошо, - тихо ответила девушка.
Прозвучавшая в его голосе забота была приятна.
Эридан отлучился, но буквально через несколько минут вернулся. В голосе его была радость:
- Хорошая новость - Зариллон нашел формулу и начнет испытания уже сегодня вечером.
Действительно, отрадно было это слышать, но тифлингессу сейчас волновало другое.
- Как там Эрта и драконорожденные? - спросила она.
- Янтарь и Арум стабильны, их жизням ничего не грозит. Кормить и поить приходится насильно, но в остальном они лучше прочих. Эрта…
Голос его дрогнул, но он быстро с этим справился:
- Она держится.
Кьяра прочла тревогу в его дрожащем голосе, но молча кивнула. Она понимала, что ему сейчас и без того тяжело. Незачем было донимать его вопросами.
- Если приступ повторится, скажу, чтобы рядом с тобой постоянно дежурил медик, - подытожил Эридан.
После этого он вновь ушел куда-то, оставив своих любимых пациентов развлекать друг друга.
Тифлингесса достала из сумки бурдюк с вином и приложилась к нему, вслушиваясь в разговоры окружающих. Прибыло трое новых больных из войска, и четверо лекарей слегли. Вокруг чувствовалось какое-то напряжение. Вскоре подали ужин, состоящий из хлеба, сыра и рагу из овощей. Поев, девушка вновь прилегла, предавшись мыслям.
Из задумчивости ее вывел звук шагов Эридана. Он молча сел на соседнюю кровать. Девушка повернула голову в сторону звука.
- Все это совсем неслучайно, - проговорил он. - Вся эта болезнь. Чем больше думаю, тем больше вопросов возникает. Откуда там вообще взялась эта тварь? Они водятся в топях очень далеко отсюда.
Девушка села на кровати:
- Возможно, специально привели ее.
Она протянула руку в сторону, откуда доносился звук его голоса. Ее ладонь коснулась ткани камзола. Кажется, рука. Двинувшись выше, ладонь замерла на его плече:
- Грязная игра, но они тебя боятся.
- Как назло именно у меня иммунитет к болезням ! - гневно воскликнул эльф, а затем вздохнул с усталостью.
- Про маки да, метко, - ответила Кьяра.- Может, он цвета не различает?
Зеленый прыснул от смеха.
- А Эридан значит... - начал было зеленый, но вдруг его прервал голос паладина.
- Создатель острого копья. Я ждал сто лет, чтобы сменить свое прирожденное имя и никогда его больше не слышать, но при официальных представлениях все равно приходится его употреблять.
- А мне кажется, имя довольно милое, - с улыбкой в голосе вставил гвардеец.
- Издевательство, - простонал белобрысый, чем еще сильнее подстегнул любопытство Кьяры.
- В общем, именам в культуре эльфов придается большое значение, - подытожил Каленгил. - Уверен, на материальном плане тоже, разве что там совсем уже никто не помнит Первозданной речи. Эладрины - самая древняя эльфийская культура.
- Не скажу про материальный план, - сказала тифлингесса, - а у меня на родине имена просто так не раскрывают. Оно может дать некую власть над носителем.
- Получается, все пользуются прозвищами?
- Можно сказать и так. Или псевдонимами. Особенно дьяволы.
Каленгил вновь ненадолго замолчал, а затем произнес с нескрываемым весельем:
- Если бы у меня было прозвище, то оно, я уверен, звучало бы не иначе как "Раздражающий звук". А у Арадрива "Битый сотню раз".
- Вам бы подошло! - рассмеялась Кьяра.
- Тогда мое прозвище было бы "Пастух разноцветных дебилов", - фыркнул паладин.
- Эй! - возмущенно вскрикнул зеленый.
- Ну что так сурово, скорее, разгильдяев, - вставила свое слово девушка.
- Не сочтите за грубость, - ехидно произнес гвардеец, - но, может, рассмотрите вариант "Лорд баранья голова". Благородные и сильные звери! И крепкий лоб!
Не удержавшись, Кьяра в голос рассмеялась.
- Так, это уже бунт! - воскликнул Эридан, но в голосе его не было ни следа гнева. - Если я баран, то вы, стало быть, овечки! А я властелин овец, соответственно.
- Ну нет, - протянула чародейка.
- Я тоже против, - воскликнул зеленый. - Во-первых, я мужчина. Во-вторых, я загнусь на растительной диете.
- А ты, я смотрю, решил заменить Арадрива, - с улыбкой заметила девушка.
- Они оба с ним весенние, - произнес Эридан, - ещё и погодки, и дружат с детства. Так что ты даже не думай, Гил абсолютно такой же предурочный, просто ему хватает ума это скрывать.
- Меня раскрыли. Можно расслабиться! - со смехом в голосе воскликнул Каленгил.
- Ласково вы о них, с любовью, - фыркнула тифлингесса.
- Вам надо было оставить старое имя, - с усмешкой произнес гвардеец. - Глядишь, больше было бы в вас любви и нежности!
- Замолкни, Гил! - воскликнул паладин, но в его голосе все так же не было злости.
- А как насчёт тебя, Кьяра? - не унимался зеленый. - я бы назвал тебя...даже не знаю..."уничтожительница вина"?
- Уничтожить она может не только вино, но и тебя, - заметил Эйлевар, и Кьяра кивнула, соглашаясь с его словами, забыв на мгновение, что Каленгил не сможет этого увидеть.
- Мне не нравится, - ответила она. - Да и я с вами столько не пила.
Подумав немного, Эридан произнес:
- А я бы назвал тебя Амион.
- "Леди-лебедь"? - вклинился зеленый. - Симпатично.
- Ну, лебеди не только красивые птицы, - поспешил пояснить паладин, - но и вредные шипящие машины смерти.
- О, Меллот не даст соврать, - подтвердил Каленгил.
- Вот умеете вы так сказать, что непонятно комплимент это или подколка, - заметила чародейка с дружелюбным ехидством. - Хотя может в этом что-то есть.
- Это уж ты решай сама, - ответил Эридан.
В его голосе звучала неприкрытая улыбка, низкие ноты звучали очень мягко. Кьяра почувствовала удивительное спокойствие, словно разговаривала со старыми товарищами. Если бы это была таверна, с музыкой и вином, а не шатер лазарета, было бы еще лучше. Однако и без этого атмосфера была удивительно дружественной, располагающей к безобидным шуткам и откровенности. Она поймала себя на мысли, что вся ее злость на него куда-то пропала. Его заботливость и дружелюбность вызывали искреннюю симпатию, даже мстить расхотелось. Бродячую кошку погладь, да покорми, и она замурлычет в ответ, а накричи или ударь – вцепится в горло.
- Лорд Эйлевар! - раздалось откуда-то из глубины лазарета. - Срочно нужна ваша помощь!
Тот, встрепенувшись, быстро удалился в направлении голоса, оставив ребят в одиночестве. После разговора настроение у Кьяры улучшилось, и она решила немного размяться. Затекшее от сидения тело отозвалось тупой болью. Девушка поморщилась. Походив немного туда-сюда, вновь легла на постель и принялась вязать узлы на веревке, после чего распутывать их. Старая игра, позволявшая ловким пальцам оставаться в тонусе. Гул лазарета был спокойным и ровным, словно дыхание спящего. Каленгил, периодически булькая бурдюком, напевал что-то по-эльфийски. Певец из него был такой же посредственный, что и музыкант, но хорошо улавливалась необычная на слух Кьяры мелодия.
- Все-таки решил допить вино? Не терпится? - отозвалась она на очередной “бульк” бурдюка.
Начавший было петь эльф осекся:
- Нет! Я оставил половину. Господин не расточает напрасных угроз. Посадит еще на молочную диету.
Согласно хмыкнув, девушка решила больше не мешать эльфу. Вытащив из сумки трость провела-таки ритуал настройки на новый магический предмет. Сняв кристалл, убрала его в сумку, а монетку Тиморы наоборот перевесила на шею. Зажав ее между пальцами, долго крутила в руках, вспоминая о прошлом и ведя диалог с самой собой. Может быть Тимора поможет ей, совсем немного. Все это время зеленый вполголоса мурлыкал песни, ничуть не стесняясь своей бесталанности.
Приблизились шаги паладина, скрипнула койка неподалеку:
- Гил, ты снова поешь песни... Почему именно эту?
Тот, помолчав немного, ответил:
- Это красивая песня. Мне нравится. Кьяра, а какие песни поют на твоей родине? - поинтересовался он.
- На моей родине редко поют песни, хотя музыка и музыкальные инструменты имеются, - задумчиво произнесла тифлингесса.
В голову полезли воспоминания о Флегетосе, дьяволах и закатываемых ими пирушках, царствующем там жестоком веселье.
- В песнях душа самого мира, - сказал Каленгил, - очень жаль, что у вас не поют песен.
- А ты думаешь, у дьяволов и прочих исчадий есть души? - фыркнула Кьяра. - А лемуры зачастую очень быстро теряют память.
- Не знаю, - честно признался зеленый, - я ничего не знаю о других мирах. Знаю только Страну Фей, которую не променяю ни на что.
- Ты же прожил на материальном плане какое-то время. Не понравилось?
- Совсем недолго, - задумчиво ответил он. - Материальный план далеко не так красив.
- Зато он безопасней, мне там больше нравится, чем у вас или на родине, - призналась Кьяра, слова ее прозвучали неожиданно грустно.
- Когда мы закончим тут, ты, конечно, вернешься туда, где тебе больше нравится, - поспешил успокоить ее Каленгил. - А мы тут родились.
Тифлингесса смолкла, задумавшись о том, как там Мыша. Вернется ли она когда-нибудь на Фаерун или ей все-таки суждено сгинуть в этом странном мире?
В повисшем молчании подал голос Эридан:
- Помнишь, когда-то давно мы пели одну песню… Кажется, после битвы у Шимаэлестры. Короткая такая. Я вдруг вспомнил ее, после твоих слов…
- Вы про эту?
Каленгил начал напевать что-то по-эльфийски. Мелодия была приятна.
- Да, она, - подтвердил паладин, - она мне очень нравится. Жаль, у тебя в ухе кто-то свил гнездо.
- Гнездо! - наигранно возмутился зеленый. - Сами лет сто не пели и про стихи забыть забыли.
- Мой брат был в этом лучше, а я больше по войне. Глупые придворные забавы, в которых я всегда проигрывал.
- Ну не скажите, стишок про Оберона я до сих пор помню!
Каленгил принялся напевать что-то.
- Прекрати! - фыркнул Эридан.
- Ах, мой господин слаб в пении и стихах, - начал картинно сокрушаться зеленый. - Вероятно, он слаб и в танцах. Как время изменило его! Какая потеря!
- Заткнись, Гил! - фыркнул белобрысый.
Немного помолчав, он сказал:
- Хотя… Почему бы и нет? Боюсь только, мой общий язык не так уж и хорош, судя по тому, что меня не всегда понимают с первого раза и и перечат моим приказам.
Последнее он сказал с беззлобной язвительностью, и Кьяра скорчила ему вредную мордочку. Тот, хмыкнув в ответ, немного помолчали начал напевать сначала на эльфийском, а затем на общем:
Неописуемый, как сон,
Мерцает сумрачным огнем
Мой дом, в котором нет зимы,
Медовым светом напоен.
Там лета вечные поля,
Ликуя, колосит земля,
Не замечая фаз луны.
Мой дом, идиллия моя.
Там тлена нет и смерти нет,
Всегда горит закатный свет.
Мой дом с открытыми дверьми
Тебя встречает в тишине.
Мой дом, моей души покой,
Сердечной песни перебой.
Мелодию ее возьми,
Что б грела призрачной зимой.
Пел он лучше, чем Каленгил, низким, объемным голосом, с небольшой ноткой грусти.
- Кажется так? - спросил он, когда закончил исполнение. - Смысл песни, вроде, передал.
- Красивая песня, - сказала Кьяра.
- Что-то вы и от себя добавили, - заметил гвардеец.
- Добавил, - согласился паладин, - но это не так уж и важно, верно? Эта песня согрела меня тогда.
- Пожалуй, - задумчиво сказала тифлингесса. - Мне в свое время дудочка и Мыша тоже помогали скоротать время.
- Коротать время перед битвой всегда тяжело, - подхватил ее мысль Эридан. - Тогда у меня не было никаких сил. Только меч, доспехи... Немного удачи. Теперь я возрождаю усопших и вспоминаю, как раньше все было понятно и просто.
Тон его голоса был задумчивым и немного грустным. Кажется, на несколько мгновений он погрузился в воспоминания. Девушке, не видя его лица, только и оставалось, что гадать по тону голоса.
- А куда, кстати, девалась твоя мышь? - спросил он вдруг.
- Осталась на Фаеруне, не хотела её сюда брать, - вздохнула девушка. - Если вернусь, она меня найдёт.
- Не если, а когда, - поправил Эридан.
Кьяре хотелось ответить ему, но немного подумав, смолчала, только стала вдруг немного грустней. Она не разделяла его уверенности, много чего может произойти. Начиная с того, что не найдут лекарство от слепоты, заканчивая гибелью в бою. Королева в любом случае будет недовольна, и наказание будет куда суровей, чем блеф Эридана.
- Не вешай нос, - в голосе паладина появились успокаивающие нотки. - Ты обязательно вернешься на свой Фаерун, к жизни, которую любишь. Потерпи немного. Недолго осталось.
- Тут не только вам решать, вы же помните.
Прозвучало это с большей горечью, чем ей того хотелось.
- Я помню, и очень жаль, - ответил Эридан.
Судя по голосу, ему действительно было жаль. Кьяра поспешила сменить тему:
- Каленгил, вот выпустят нас из лазарета, и сыграем вместе. Нас можно будет выпускать на врага для психической атаки.
- И Арадрива! - подхватил зеленый. - Он атакует психику абсолютно всех!
- Это слишком подло! - воскликнула девушка.
- На войне все средства хороши, - возразил ей гвардеец.
В этот момент неподалеку раздалось:
- Лорд Эйлевар! Вы снова нужны!
Эридан торопливо ушел, оставив эльфа и тифлингессу смаковать шутку об отряде психической атаки. Те еще долго смеялись и дурачились, пока окончательно не выбились из сил. Чародейка устало прикрыла глаза… Внезапно голоса лазарета стали далекими и глухими, а перед глазами замелькали отрывистые яркие картины.
Она увидела зал, залитый закатным солнцем, в котором стоял трон, выточенный из огромной глыбы кристалла. Вдруг острые игольчатые выступы зашевелились, и трон превратился в дракона, ощерившегося сверкающей минеральной чешуей.
Мгновение, и перед глазами другая картина. Чья-то могильная плита, выполненная толи из цельного куска камня, то ли из полупрозрачного льда. Надписи на ней были девушке непонятны.
Еще миг, и она увидела Эридана. Точнее, она узнала его по росту, комплекции и длинным белым волосам, струящимся из-под шлема…с рогами оленя? Перед ним на коленях стояла женщина, и, кажется, умоляла о пощаде. Эльф опустил меч в жесте мира, и та пронзила его огромными когтями, разорвавшими доспехи и плоть с необычайной легкостью.
В последнем ее видении в небе парила зловещая черно-фиолетовая птица. Она спикировала на маленькую фигурку, нанесла удар. Тифлингесса увидела рану, которая сочилась кровью, не закрываясь ни магией, ни обычными средствами.
Кьяра пришла в себя от того, что руки медиков подхватили ее, усадив обратно на кровать. Посыпались вопросы о ее самочувствии, но девушка все еще была немного в прострации. Она никогда раньше не страдала видениями. Впрочем, у нее никогда раньше и не было кошмаров. Страна Фей - такое странное место!
Когда медики ушли, Каленгил тихо поинтересовался:
- Ты как? Ты вдруг замолчала. А потом прибежали медики. Кажется, ты упала в обморок.
- Кажется, да, - подтвердила тифлингесса. – Наверное, последствия болезни. Скорей бы нас вылечили.
- Ты в обморок падала, говорят. Ты как? - прозвучал вдруг голос Эридана.
- Сейчас уже нормально.
Ей хотелось рассказать ему о том, что она видела, но желательно, чтобы никто другой этого не слышал.
- Лорд Эйлевар!... - снова послышалось издалека.
- Скажи, если станет плохо, - быстро проговорил он, - у меня еще осталось немного магических сил.
- Хорошо, - тихо ответила девушка.
Прозвучавшая в его голосе забота была приятна.
Эридан отлучился, но буквально через несколько минут вернулся. В голосе его была радость:
- Хорошая новость - Зариллон нашел формулу и начнет испытания уже сегодня вечером.
Действительно, отрадно было это слышать, но тифлингессу сейчас волновало другое.
- Как там Эрта и драконорожденные? - спросила она.
- Янтарь и Арум стабильны, их жизням ничего не грозит. Кормить и поить приходится насильно, но в остальном они лучше прочих. Эрта…
Голос его дрогнул, но он быстро с этим справился:
- Она держится.
Кьяра прочла тревогу в его дрожащем голосе, но молча кивнула. Она понимала, что ему сейчас и без того тяжело. Незачем было донимать его вопросами.
- Если приступ повторится, скажу, чтобы рядом с тобой постоянно дежурил медик, - подытожил Эридан.
После этого он вновь ушел куда-то, оставив своих любимых пациентов развлекать друг друга.
Тифлингесса достала из сумки бурдюк с вином и приложилась к нему, вслушиваясь в разговоры окружающих. Прибыло трое новых больных из войска, и четверо лекарей слегли. Вокруг чувствовалось какое-то напряжение. Вскоре подали ужин, состоящий из хлеба, сыра и рагу из овощей. Поев, девушка вновь прилегла, предавшись мыслям.
Из задумчивости ее вывел звук шагов Эридана. Он молча сел на соседнюю кровать. Девушка повернула голову в сторону звука.
- Все это совсем неслучайно, - проговорил он. - Вся эта болезнь. Чем больше думаю, тем больше вопросов возникает. Откуда там вообще взялась эта тварь? Они водятся в топях очень далеко отсюда.
Девушка села на кровати:
- Возможно, специально привели ее.
Она протянула руку в сторону, откуда доносился звук его голоса. Ее ладонь коснулась ткани камзола. Кажется, рука. Двинувшись выше, ладонь замерла на его плече:
- Грязная игра, но они тебя боятся.
- Как назло именно у меня иммунитет к болезням ! - гневно воскликнул эльф, а затем вздохнул с усталостью.
