Кажется, он убил Оберона, а затем склонился над его телом с душеловкой. А после - яркий свет, мгновенная боль. Наверное, его очень сильно ранило. Потом что-то очень сильно натянулось, а затем… провал. Во рту было очень сухо.
Эльф медленно повернул голову направо, налево, удивляясь тому, как тяжело ему даются такие банальные движения. По хребту побежали волны боли, какой-то тупой и вялой, словно тело его было заморожено. Он успел увидеть, что весь замотан бинтами и укрыт шкурами по грудь. Заметив, что правая рука на месте, он вздохнул с облегчением.
- Эридан!
Над эльфом склонилась большая драконья голова. Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить. Янтарь. Паладин попытался сказать что-то, губы его безмолвно зашевелились.
- Сейчас, - сказал драконид, и через минуту вернулся с чашкой теплой воды. Он помог Эридану сделать несколько маленьких глотков.
Туман в голове у эльфа начал потихоньку рассеиваться.
- Я…нтарь… - произнес он. Слова казались неподъемными камнями. – Гвардия… Войско…
- Успокойся, - ответил жрец. – Битва выиграна. Тебе нужно отдыхать.
- Потери? – выдохнул Эридан.
- Об этом после, - настаивал на своем драконид.
Паладин грозно свел брови. Он привык, что ему подчинялись беспрекословно.
За занавеску заглянул Арум:
- Что, он очнулся? Прекрасно! Сейчас пошлю за бульоном…
- Потери?!... – повысил голос эльф.
Янтарь вздохнул:
- Я не знаю, Эридан. Все это время я был здесь, пытался сохранить тебе жизнь. Давай пока отложим этот вопрос. Скажи, где ты сейчас чувствуешь боль?
Паладин прикрыл глаза, ощущая усталость. В этот момент раздался старческий голос:
- Он пришел в себя? Мне надо сказать ему пару ласковых!
Драколюд встрепенулся:
- Нет, только не эта ведьма!
Он отдернул занавеску, встал, скрестив руки на груди:
- Стой, Присцилла! Господин не желает тебя видеть!
- Пошел вон, ты, шишка еловая, - послышалось ближе, - меня не волнует, чего он не желает. Я потеряла часть жрецов. Ему придется отвечать не только перед богиней, но и предо мной!
- Пусти ее, - сказал Эридан слабым голосом.
Драколюд удивился, но спорить не стал, послушно отступил в сторону, пропуская старуху. Та медленно проковыляла к кровати, оперлась обеими руками на клюку и вдруг ехидно улыбнулась:
- Да ты стал еще большей развалиной, чем я. Не такой-то ты и страшный, если прикован к постели, да?
Полуприкрытые глаза Эридана широко распахнулись, в них зажегся недобрый огонек.
Вернувшийся Арум замер недалеко от занавески:
- Что происходит?
Янтарь метнулся к нему, шепча на ходу:
- Некогда объяснять. Ты не видел гвардейцев, когда выходил?
- Двоих. Позвать?
- Зови, - вздохнул старший брат, - здесь становится жарковато.
Старуха тем временем еще сильнее склонилась над эльфом:
- Ты слишком много о себе возомнил, Нежность! Госпожа позволила тебе возглавить это войско по одной только ей ведомой причине. Будь я на ее месте, давно бы уже убила. Теперь-то, когда ты стал никчемным куском плоти, она, надеюсь, избавится от тебя, как от мусора! Несколько жриц погибли, и все потому, что ты передал бразды своей рогатой суке, выбравшейся из навозной кучи!
Красный ореол ярко вспыхнул вокруг головы Эридана, и он приподнял голову. Его дрожащий от гнева голос хоть и звучал слабее привычного, но все равно был громким и злым:
- Закрой свою гнилую пасть, скрипучая телега! Будь ты на месте богини, да?! Хочешь оспорить ее решение?! Почему бы тебе не сказать это ей в лицо, во время полночной молитвы?! Кишка внезапно истончилась?!
Он захотел схватить ее за грудки, но правая рука не послушалась. От этого он разозлился пуще прежнего:
- Я покажу тебе никчемную плоть, Присцилла! Даже лежа на кровати я могу размозжить твой уродливый череп! Жаль толку от этого не будет, ты пережила свой разум!
- Только посмей! – взвизгнула старуха, отшатнувшись от него. – Тебе не дозволено поднимать руку на жрецов!
Эридан сделал шипящий вдох сквозь стиснутые зубы:
- Сама не забывайся, рухлядь! Все-таки боишься меня? Правильно делаешь. Раненный дракон остается драконом, а тебя, овур-то а-джак-ай, я могу размазать таким тонким слоем, что твои послушницы примут тебя за прохудившийся пергамент!
В этот момент двое гвардейцев ворвались за занавеску, поспешно подхватив старуху под руки. Вспышка гнева, подпитавшая паладина, погасла, и тот осел на подушку с тяжелым вздохом. Янтарь и Арум тут же бросились проверять его самочувствие.
- Тебе нельзя так волноваться, - сказал старший. – Нужно поберечь силы для восстановления.
- Волноваться… – слабо проговорил Эридан. – Волноваться?! – произнес он уже громче и злее. – У меня война… а я до сих пор не знаю ни потерь, ни ситуацию… с противником… Зовите командиров… гвардейцев… мне нужно знать.
Арум разозлился:
- Ты себя видел? Тебе принести зеркало?
Глаза Эридана снова вспыхнули.
В этот момент Кьяра вернулась к лазарету. Она сразу услышала громкие, перекрывающие друг друга крики. Она хотела войти, спросить, что происходит, но из-за полога вышли двое гвардейцев, выволакивающих упирающуюся старуху в бело-синем одеянии. Она громко кричала:
- Это мы еще посмотрим! Аурил тебя еще накажет!
- Тише, бабуся, - сказал один из них. – Надорветесь.
После этого они, не сговариваясь, кинули женщину в снег и зашли обратно. Кьяре стало любопытно. Она юркнула в шатер и уткнулась в спины гвардейцев. Те обернулись, окинули тифлингессу взглядом, в котором промелькнуло узнавание.
- Что произошло? – тихо спросила девушка.
Один из эльфов, с привлекательным лицом и аметистовыми волосами до плеч, ответил ей:
- Нахальная бабка накричала на господина. Мы вышвырнули ее прочь. Ни капли уважения!
Господина? Значит, Эридан очнулся. Вслух она сказала:
- Уже хорошие новости.
- Не для этой бабки, - хмыкнул эльф в ответ.
Больные, притихнув, сидели по своим койкам, опасаясь привлекать лишнее внимание. За занавеской мелькали тени и обрывки речи. В повисшей на мгновение тишине раздался голос Эридана. Он был тихий, слабый, но в нем ощущалась накипевшая злость:
- Я что...на общем с акцентом разговариваю?... Камень связи сюда, живо!... Доклад по форме!... Что за балаган...устроили без меня?
- Наконец-то, - удовлетворенно сказал аметистовый, надев шлем, и выбежал из шатра
Кажется, я успела соскучиться, подумалось Кьяре.
Янтарь вышел из-за занавески, вид у него был расстроенный и растерянный:
- Какой камень? Какие доспехи? Ты вообще в своем уме?!
Он заметил девушку:
- А, Кьяра! Господин Эридан очнулся, только он, кажется, повредился головой и нас не слушает! Некогда ему, видите ли, лежать. Да он при всем желании не встанет!
- Это я-то не встану?! – воскликнул паладин.
- Не надо! – закричал Арум.
Раздался стон боли.
- Джак… Почему не могу пошевелиться нормально? – произнес ослабевший голос эльфа.
- Я же говорил, - вздохнул Янтарь.
Вернулся гвардеец с аметистовыми волосами.
- Господин! Я принес ваш камень связи! – крикнул он с порога.
- Так, пошел вон отсюда! – прошипел старший брат и попытался вытолкнуть эльфа из лазарета, но тот ловко поднырнул под руку драколюда.
- Меллот, не слушай его, - крикнул Эридан. – Неси!
Аметистовый слегка заколебался, но, тем не менее, ловко обошел Арума и нырнул за занавеску.
- Спасибо, Меллот, ты свободен, - распорядился паладин. – Янтарь, ты что-то сказал про Кьяру… Она здесь?
- Да, она тут, - громко ответил Янтарь, не сводя глаз с девушки, - но уже уходит, ей что-то передать?
- Никуда она не уходит. Пусть сейчас же… подойдет.
Драколюд беззвучно выругался, а затем полушепотом обратился к тифлингессе:
- Ему нельзя много говорить, волноваться, но, может, разговор утомит его, и он затихнет. Так что постарайся заговорить его.
Кьяра была удивлена проявленным к ней вниманием. Одергивая занавеску, она лихорадочно думала, как бы выполнить поставленную задачу.
В небольшой каморке, освещенной масляным фонарем, она увидела лежащего на кровати Эридана. Его лицо и растрепанные волосы все еще были в небольших следах крови, бледная кожа отливала синевой, особенно губы, веки и крылья носа. Красный ореол был очень бледен и почти незаметен. Бинты покрывали все тело, кое-где основательно испачканные уже засохшей кровью. Правая рука покоилась на груди, накрепко зафиксированная повязками и кусками дерева.
Увидев девушку, Эридан почувствовал облегчение. За всеми этими разговорами с драколюдами и Присциллой он потихоньку вспомнил события, предшествовавшие ранению. Все было быстро, сумбурно. Сначала Кьяра была недалеко от него. Он отметил ее мощный залп, но после дракон не давал ему возможности смотреть по сторонам. Когда Оберон вернул прежний облик, чародейки нигде не было видно. Эльф заподозрил, что ее могло убить ледяным дыханием и непонятно почему расстроился. Он плохо разбирался в эмоциях, тем более своих собственных, не различая полутонов и намеков.
- Вижу, ты в порядке, - сказал паладин наконец. – Я думал, Оберон убил тебя. Хорошо, что ты жива.
- Мне повезло, - ответила чародейка, пытаясь скрыть удивление. – Если бы вы не вывели меня из оцепенения, могла бы и умереть.
- Я знаю этот прием, но все рано был застигнут врасплох.
- Жаль только, что я все равно не совладала с пугающей аурой и сбежала, - посетовала тифлингесса.
- Так ты сбежала… - как эхо повторил Эридан.
- Позорно и панически.
Он грустно кивнул головой:
- Что ж... Бежали и те, кто сотню лет был мне верен, а ты приставлена ко мне без своего на то согласия.
В его голосе не было огорчения или злости, просто констатация факта и немалая доля усталости.
- Уж поверьте, мне регулярно об этом напоминают, - вздохнула Кьяра.
- Все это неважно. Мы победили. Если бы не зелье… - он осекся.
- Кажется, именно оно вас и убило, - сказала девушка, озвучив его мысли.
- Да. Эти зелья очень опасны. Драколюды оказались правы, - он устало прикрыл глаза. - Они сказали, что я умру. Точнее, что мне придется умереть, чтобы победить. Вся эта метафизика...чужда мне.
Так вот о чем они тогда шептались!
- Это не метафизика, - произнесла тифлингесса. – Вы были мертвы примерно полминуты.
На мгновение лицо эльфа стало сосредоточенным и задумчивым, словно он силился что-то вспомнить.
- Нет, ничего не помню, - наконец сказал он. – Я убил Оберона, потом боль, и я оказался здесь.
Кьяра мрачно кивнула. Самой ей никогда не приходилось переживать смерть и воскрешение, да и с ее закабаленной душой это было бы невозможно. Для нее смерть означала бы конец любой свободы. Поэтому жизнь, несмотря на трудности, воспринималась ценной и яркой.
- Здесь отвратительно, пахнет больницей, - пожаловался паладин. – Не настраивает на рабочий лад. Я хочу вернуться в свой шатер. Распорядись об этом, - он прикрыл глаза и, казалось, задремал.
Машинально кивнув, Кьяра вышла за занавеску. Все еще гадая, отчего эльф уделил ей столько внимания, она подошла к Янтарю и сказала вполголоса:
- Пациент желает вернуться в свой шатер.
Лицо ее выражало недоумение.
Янтарь покачал головой:
- Он не может уйти. Он даже не может встать.
- Это понятно, - раздраженно ответила тифлингесса. – Нужно придумать, как его транспортировать. Мне кажется, если ему не уступить, он взбесится… Попробую уговорить его.
Не веря собственной храбрости, она нырнула обратно к эльфу и поинтересовалась:
- Господин, могу я высказать свое мнение?
Эридан открыл глаза и вопросительно посмотрел на тифлингессу.
- Вы сейчас не можете передвигаться самостоятельно, - начала она. – Если вас понесут на носилках, это будет выглядеть как проявление слабости. Не лучше ли остаться в лазарете на денек-другой, пока не окрепнете настольно, чтобы выйти на своих двоих, пусть и опираясь на плечо товарища. Это подняло бы боевой дух войска.
Тифлингесса внутренне сжалась, готовая принять лавину ярости эльфа. Он мог бы приказать побить ее плетьми, палками или выкинуть в сугроб как беднягу Эрика.
Эридан посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом и нахмурился. За свою жизнь он получил немало ранений. Его кости ломались и срастались множество раз. Лекари сращивали ему мышцы и сухожилия, латали трещины в черепе, поврежденные осколками глаза. Однажды он был так сильно изранен, что после восстановления ему пришлось практически заново учиться фехтовать. Поэтому эти придыхания и трепыхания над ним вызывали ощущение, словно он из хрупкого воска. Это очень злило. Эридан намеревался вернуться в шатер и сразу погрузиться в рабочий темп. По его опыту, это почти всегда помогало ему поскорей прийти в норму.
- Что за чушь ты сейчас сказала? – произнес он после некоторого молчания. – Это совсем на тебя непохоже.
Злые красные огоньки вновь заплясали у него в глазах, и эльф прорычал, вскипая:
- Кьяра, я хочу в свой шатер, и если этого не случится, молитесь, чтобы я умер в трансе! Стоит мне пропасть на несколько дней, и все забывают, что такое приказ!
Кьяра раздраженно дернула хвостом. Что ж, на успех она почти и не надеялась. Подойдя к Янтарю, девушка заговорила на драконьем:
- Как будем организовывать переноску больного? Он не желает ждать. Уговаривать его бесполезно. Он упертый как…
В глазах драконида мелькнула беспомощность:
- Ему нельзя вставать...Его нельзя шевелить...Бездна! Надо поговорить с Эртой, Дриманом, Зариллоном... Они сведущи в магии больше меня…
- Какого дарклинга, Кьяра? – донеслось за занавеской. – Я слышу, как вы переговариваетесь на своем гортанном наречии. Что за секреты?
- Ищите мага, владеющего телепортацией на небольшие расстояния, - бросила он Янтарю, возвращаясь к паладину. Ее потряхивало от злости. Только же нормально разговаривали, а теперь у него новый приступ. Благородная кровь в голову ударила, видимо.
Она наклонилась так низко над эльфом, чтобы практически шептать ему в ухо:
- Обсуждаем, как минимизировать вред вашему упертому высочеству. Как выполнить ваш приказ и не загубить труды лекарей за эти несколько дней, когда они почти не спали и собирали вас по кусочкам. Если вы останетесь калекой, а мнению Янтаря я все-таки доверяю, вряд ли вы будете полезны как своей хозяйке, так и моей. Она четко дала понять, что хочет, чтобы ты дошел до конца. Так что потерпите немного, пока не приведут мага, а на мне за дерзость потом отыграетесь.
Его глаза вспыхнули ярче прежнего:
- Ты смеешь указывать мне?! – крикнул он дрожащим от злости голосом. В следующее мгновение он дернулся в бессильной злобе, словно намереваясь схватить девушку. Ему это не удалось, и он упал на подушку. Гримаса боли мгновенно сменилась безвольностью, из левой руки выпал камень, громко стукнувшись об настил.
Осторожно заглянув за занавеску, Арум сказал:
- Слава Темпусу!
Она еще раз оглядела безвольное тело. Теперь ей точно не избежать наказания. Тифлингесса вздохнула:
- Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Арум. Кто знает, может, завтра с тобой уже и не увидимся. Прости, что шпионила за вами.
На выходе из лазарета Кьяра столкнулась с Янтарем. Тот привел эльфийского некроманта, Зариллона. Эльф кутался в большой меховой плащ, пытаясь согреть конечности дыханием.
- Я умею колдовать перемещение, но мне непонятно, зачем вам это потребовалось, - сказал он.
Чародейка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ее все еще трясло от пережитого.
Эльф медленно повернул голову направо, налево, удивляясь тому, как тяжело ему даются такие банальные движения. По хребту побежали волны боли, какой-то тупой и вялой, словно тело его было заморожено. Он успел увидеть, что весь замотан бинтами и укрыт шкурами по грудь. Заметив, что правая рука на месте, он вздохнул с облегчением.
- Эридан!
Над эльфом склонилась большая драконья голова. Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить. Янтарь. Паладин попытался сказать что-то, губы его безмолвно зашевелились.
- Сейчас, - сказал драконид, и через минуту вернулся с чашкой теплой воды. Он помог Эридану сделать несколько маленьких глотков.
Туман в голове у эльфа начал потихоньку рассеиваться.
- Я…нтарь… - произнес он. Слова казались неподъемными камнями. – Гвардия… Войско…
- Успокойся, - ответил жрец. – Битва выиграна. Тебе нужно отдыхать.
- Потери? – выдохнул Эридан.
- Об этом после, - настаивал на своем драконид.
Паладин грозно свел брови. Он привык, что ему подчинялись беспрекословно.
За занавеску заглянул Арум:
- Что, он очнулся? Прекрасно! Сейчас пошлю за бульоном…
- Потери?!... – повысил голос эльф.
Янтарь вздохнул:
- Я не знаю, Эридан. Все это время я был здесь, пытался сохранить тебе жизнь. Давай пока отложим этот вопрос. Скажи, где ты сейчас чувствуешь боль?
Паладин прикрыл глаза, ощущая усталость. В этот момент раздался старческий голос:
- Он пришел в себя? Мне надо сказать ему пару ласковых!
Драколюд встрепенулся:
- Нет, только не эта ведьма!
Он отдернул занавеску, встал, скрестив руки на груди:
- Стой, Присцилла! Господин не желает тебя видеть!
- Пошел вон, ты, шишка еловая, - послышалось ближе, - меня не волнует, чего он не желает. Я потеряла часть жрецов. Ему придется отвечать не только перед богиней, но и предо мной!
- Пусти ее, - сказал Эридан слабым голосом.
Драколюд удивился, но спорить не стал, послушно отступил в сторону, пропуская старуху. Та медленно проковыляла к кровати, оперлась обеими руками на клюку и вдруг ехидно улыбнулась:
- Да ты стал еще большей развалиной, чем я. Не такой-то ты и страшный, если прикован к постели, да?
Полуприкрытые глаза Эридана широко распахнулись, в них зажегся недобрый огонек.
Вернувшийся Арум замер недалеко от занавески:
- Что происходит?
Янтарь метнулся к нему, шепча на ходу:
- Некогда объяснять. Ты не видел гвардейцев, когда выходил?
- Двоих. Позвать?
- Зови, - вздохнул старший брат, - здесь становится жарковато.
Старуха тем временем еще сильнее склонилась над эльфом:
- Ты слишком много о себе возомнил, Нежность! Госпожа позволила тебе возглавить это войско по одной только ей ведомой причине. Будь я на ее месте, давно бы уже убила. Теперь-то, когда ты стал никчемным куском плоти, она, надеюсь, избавится от тебя, как от мусора! Несколько жриц погибли, и все потому, что ты передал бразды своей рогатой суке, выбравшейся из навозной кучи!
Красный ореол ярко вспыхнул вокруг головы Эридана, и он приподнял голову. Его дрожащий от гнева голос хоть и звучал слабее привычного, но все равно был громким и злым:
- Закрой свою гнилую пасть, скрипучая телега! Будь ты на месте богини, да?! Хочешь оспорить ее решение?! Почему бы тебе не сказать это ей в лицо, во время полночной молитвы?! Кишка внезапно истончилась?!
Он захотел схватить ее за грудки, но правая рука не послушалась. От этого он разозлился пуще прежнего:
- Я покажу тебе никчемную плоть, Присцилла! Даже лежа на кровати я могу размозжить твой уродливый череп! Жаль толку от этого не будет, ты пережила свой разум!
- Только посмей! – взвизгнула старуха, отшатнувшись от него. – Тебе не дозволено поднимать руку на жрецов!
Эридан сделал шипящий вдох сквозь стиснутые зубы:
- Сама не забывайся, рухлядь! Все-таки боишься меня? Правильно делаешь. Раненный дракон остается драконом, а тебя, овур-то а-джак-ай, я могу размазать таким тонким слоем, что твои послушницы примут тебя за прохудившийся пергамент!
В этот момент двое гвардейцев ворвались за занавеску, поспешно подхватив старуху под руки. Вспышка гнева, подпитавшая паладина, погасла, и тот осел на подушку с тяжелым вздохом. Янтарь и Арум тут же бросились проверять его самочувствие.
- Тебе нельзя так волноваться, - сказал старший. – Нужно поберечь силы для восстановления.
- Волноваться… – слабо проговорил Эридан. – Волноваться?! – произнес он уже громче и злее. – У меня война… а я до сих пор не знаю ни потерь, ни ситуацию… с противником… Зовите командиров… гвардейцев… мне нужно знать.
Арум разозлился:
- Ты себя видел? Тебе принести зеркало?
Глаза Эридана снова вспыхнули.
***
В этот момент Кьяра вернулась к лазарету. Она сразу услышала громкие, перекрывающие друг друга крики. Она хотела войти, спросить, что происходит, но из-за полога вышли двое гвардейцев, выволакивающих упирающуюся старуху в бело-синем одеянии. Она громко кричала:
- Это мы еще посмотрим! Аурил тебя еще накажет!
- Тише, бабуся, - сказал один из них. – Надорветесь.
После этого они, не сговариваясь, кинули женщину в снег и зашли обратно. Кьяре стало любопытно. Она юркнула в шатер и уткнулась в спины гвардейцев. Те обернулись, окинули тифлингессу взглядом, в котором промелькнуло узнавание.
- Что произошло? – тихо спросила девушка.
Один из эльфов, с привлекательным лицом и аметистовыми волосами до плеч, ответил ей:
- Нахальная бабка накричала на господина. Мы вышвырнули ее прочь. Ни капли уважения!
Господина? Значит, Эридан очнулся. Вслух она сказала:
- Уже хорошие новости.
- Не для этой бабки, - хмыкнул эльф в ответ.
Больные, притихнув, сидели по своим койкам, опасаясь привлекать лишнее внимание. За занавеской мелькали тени и обрывки речи. В повисшей на мгновение тишине раздался голос Эридана. Он был тихий, слабый, но в нем ощущалась накипевшая злость:
- Я что...на общем с акцентом разговариваю?... Камень связи сюда, живо!... Доклад по форме!... Что за балаган...устроили без меня?
- Наконец-то, - удовлетворенно сказал аметистовый, надев шлем, и выбежал из шатра
Кажется, я успела соскучиться, подумалось Кьяре.
Янтарь вышел из-за занавески, вид у него был расстроенный и растерянный:
- Какой камень? Какие доспехи? Ты вообще в своем уме?!
Он заметил девушку:
- А, Кьяра! Господин Эридан очнулся, только он, кажется, повредился головой и нас не слушает! Некогда ему, видите ли, лежать. Да он при всем желании не встанет!
- Это я-то не встану?! – воскликнул паладин.
- Не надо! – закричал Арум.
Раздался стон боли.
- Джак… Почему не могу пошевелиться нормально? – произнес ослабевший голос эльфа.
- Я же говорил, - вздохнул Янтарь.
Вернулся гвардеец с аметистовыми волосами.
- Господин! Я принес ваш камень связи! – крикнул он с порога.
- Так, пошел вон отсюда! – прошипел старший брат и попытался вытолкнуть эльфа из лазарета, но тот ловко поднырнул под руку драколюда.
- Меллот, не слушай его, - крикнул Эридан. – Неси!
Аметистовый слегка заколебался, но, тем не менее, ловко обошел Арума и нырнул за занавеску.
- Спасибо, Меллот, ты свободен, - распорядился паладин. – Янтарь, ты что-то сказал про Кьяру… Она здесь?
- Да, она тут, - громко ответил Янтарь, не сводя глаз с девушки, - но уже уходит, ей что-то передать?
- Никуда она не уходит. Пусть сейчас же… подойдет.
Драколюд беззвучно выругался, а затем полушепотом обратился к тифлингессе:
- Ему нельзя много говорить, волноваться, но, может, разговор утомит его, и он затихнет. Так что постарайся заговорить его.
Кьяра была удивлена проявленным к ней вниманием. Одергивая занавеску, она лихорадочно думала, как бы выполнить поставленную задачу.
В небольшой каморке, освещенной масляным фонарем, она увидела лежащего на кровати Эридана. Его лицо и растрепанные волосы все еще были в небольших следах крови, бледная кожа отливала синевой, особенно губы, веки и крылья носа. Красный ореол был очень бледен и почти незаметен. Бинты покрывали все тело, кое-где основательно испачканные уже засохшей кровью. Правая рука покоилась на груди, накрепко зафиксированная повязками и кусками дерева.
Увидев девушку, Эридан почувствовал облегчение. За всеми этими разговорами с драколюдами и Присциллой он потихоньку вспомнил события, предшествовавшие ранению. Все было быстро, сумбурно. Сначала Кьяра была недалеко от него. Он отметил ее мощный залп, но после дракон не давал ему возможности смотреть по сторонам. Когда Оберон вернул прежний облик, чародейки нигде не было видно. Эльф заподозрил, что ее могло убить ледяным дыханием и непонятно почему расстроился. Он плохо разбирался в эмоциях, тем более своих собственных, не различая полутонов и намеков.
- Вижу, ты в порядке, - сказал паладин наконец. – Я думал, Оберон убил тебя. Хорошо, что ты жива.
- Мне повезло, - ответила чародейка, пытаясь скрыть удивление. – Если бы вы не вывели меня из оцепенения, могла бы и умереть.
- Я знаю этот прием, но все рано был застигнут врасплох.
- Жаль только, что я все равно не совладала с пугающей аурой и сбежала, - посетовала тифлингесса.
- Так ты сбежала… - как эхо повторил Эридан.
- Позорно и панически.
Он грустно кивнул головой:
- Что ж... Бежали и те, кто сотню лет был мне верен, а ты приставлена ко мне без своего на то согласия.
В его голосе не было огорчения или злости, просто констатация факта и немалая доля усталости.
- Уж поверьте, мне регулярно об этом напоминают, - вздохнула Кьяра.
- Все это неважно. Мы победили. Если бы не зелье… - он осекся.
- Кажется, именно оно вас и убило, - сказала девушка, озвучив его мысли.
- Да. Эти зелья очень опасны. Драколюды оказались правы, - он устало прикрыл глаза. - Они сказали, что я умру. Точнее, что мне придется умереть, чтобы победить. Вся эта метафизика...чужда мне.
Так вот о чем они тогда шептались!
- Это не метафизика, - произнесла тифлингесса. – Вы были мертвы примерно полминуты.
На мгновение лицо эльфа стало сосредоточенным и задумчивым, словно он силился что-то вспомнить.
- Нет, ничего не помню, - наконец сказал он. – Я убил Оберона, потом боль, и я оказался здесь.
Кьяра мрачно кивнула. Самой ей никогда не приходилось переживать смерть и воскрешение, да и с ее закабаленной душой это было бы невозможно. Для нее смерть означала бы конец любой свободы. Поэтому жизнь, несмотря на трудности, воспринималась ценной и яркой.
- Здесь отвратительно, пахнет больницей, - пожаловался паладин. – Не настраивает на рабочий лад. Я хочу вернуться в свой шатер. Распорядись об этом, - он прикрыл глаза и, казалось, задремал.
Машинально кивнув, Кьяра вышла за занавеску. Все еще гадая, отчего эльф уделил ей столько внимания, она подошла к Янтарю и сказала вполголоса:
- Пациент желает вернуться в свой шатер.
Лицо ее выражало недоумение.
Янтарь покачал головой:
- Он не может уйти. Он даже не может встать.
- Это понятно, - раздраженно ответила тифлингесса. – Нужно придумать, как его транспортировать. Мне кажется, если ему не уступить, он взбесится… Попробую уговорить его.
Не веря собственной храбрости, она нырнула обратно к эльфу и поинтересовалась:
- Господин, могу я высказать свое мнение?
Эридан открыл глаза и вопросительно посмотрел на тифлингессу.
- Вы сейчас не можете передвигаться самостоятельно, - начала она. – Если вас понесут на носилках, это будет выглядеть как проявление слабости. Не лучше ли остаться в лазарете на денек-другой, пока не окрепнете настольно, чтобы выйти на своих двоих, пусть и опираясь на плечо товарища. Это подняло бы боевой дух войска.
Тифлингесса внутренне сжалась, готовая принять лавину ярости эльфа. Он мог бы приказать побить ее плетьми, палками или выкинуть в сугроб как беднягу Эрика.
Эридан посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом и нахмурился. За свою жизнь он получил немало ранений. Его кости ломались и срастались множество раз. Лекари сращивали ему мышцы и сухожилия, латали трещины в черепе, поврежденные осколками глаза. Однажды он был так сильно изранен, что после восстановления ему пришлось практически заново учиться фехтовать. Поэтому эти придыхания и трепыхания над ним вызывали ощущение, словно он из хрупкого воска. Это очень злило. Эридан намеревался вернуться в шатер и сразу погрузиться в рабочий темп. По его опыту, это почти всегда помогало ему поскорей прийти в норму.
- Что за чушь ты сейчас сказала? – произнес он после некоторого молчания. – Это совсем на тебя непохоже.
Злые красные огоньки вновь заплясали у него в глазах, и эльф прорычал, вскипая:
- Кьяра, я хочу в свой шатер, и если этого не случится, молитесь, чтобы я умер в трансе! Стоит мне пропасть на несколько дней, и все забывают, что такое приказ!
Кьяра раздраженно дернула хвостом. Что ж, на успех она почти и не надеялась. Подойдя к Янтарю, девушка заговорила на драконьем:
- Как будем организовывать переноску больного? Он не желает ждать. Уговаривать его бесполезно. Он упертый как…
В глазах драконида мелькнула беспомощность:
- Ему нельзя вставать...Его нельзя шевелить...Бездна! Надо поговорить с Эртой, Дриманом, Зариллоном... Они сведущи в магии больше меня…
- Какого дарклинга, Кьяра? – донеслось за занавеской. – Я слышу, как вы переговариваетесь на своем гортанном наречии. Что за секреты?
- Ищите мага, владеющего телепортацией на небольшие расстояния, - бросила он Янтарю, возвращаясь к паладину. Ее потряхивало от злости. Только же нормально разговаривали, а теперь у него новый приступ. Благородная кровь в голову ударила, видимо.
Она наклонилась так низко над эльфом, чтобы практически шептать ему в ухо:
- Обсуждаем, как минимизировать вред вашему упертому высочеству. Как выполнить ваш приказ и не загубить труды лекарей за эти несколько дней, когда они почти не спали и собирали вас по кусочкам. Если вы останетесь калекой, а мнению Янтаря я все-таки доверяю, вряд ли вы будете полезны как своей хозяйке, так и моей. Она четко дала понять, что хочет, чтобы ты дошел до конца. Так что потерпите немного, пока не приведут мага, а на мне за дерзость потом отыграетесь.
Его глаза вспыхнули ярче прежнего:
- Ты смеешь указывать мне?! – крикнул он дрожащим от злости голосом. В следующее мгновение он дернулся в бессильной злобе, словно намереваясь схватить девушку. Ему это не удалось, и он упал на подушку. Гримаса боли мгновенно сменилась безвольностью, из левой руки выпал камень, громко стукнувшись об настил.
Осторожно заглянув за занавеску, Арум сказал:
- Слава Темпусу!
Она еще раз оглядела безвольное тело. Теперь ей точно не избежать наказания. Тифлингесса вздохнула:
- Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Арум. Кто знает, может, завтра с тобой уже и не увидимся. Прости, что шпионила за вами.
На выходе из лазарета Кьяра столкнулась с Янтарем. Тот привел эльфийского некроманта, Зариллона. Эльф кутался в большой меховой плащ, пытаясь согреть конечности дыханием.
- Я умею колдовать перемещение, но мне непонятно, зачем вам это потребовалось, - сказал он.
Чародейка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ее все еще трясло от пережитого.
