– Сплетни — это хорошо, – буркнула она, почесывая нос. – Но этого мало. Видишь мои волосы? Триста лет в тине, расчески не видели. А русалки из соседнего пруда хвастались, что маги умеют делать какой-то «магический маникюр» и прически, которые не боятся сырости. Пусть этот твой красавчик покажет класс. Хочу быть королевой болота, а не шваброй на выгуле.
Кассиан побледнел. В его глазах отразился такой ужас, будто ему предложили съесть живого гоблина.
– Маникюр? – переспросил он, содрогаясь. – Я — Маг Первого Круга, я изучал метафизику пространства и теорию струн! Я не буду... Я не умею... Это унизительно!
Янина подошла к нему вплотную и тихо, но веско произнесла:
– Либо ты сейчас делаешь ей маникюр, «Великий Маг», либо я оставляю тебя здесь. И поверь, Кузьминична найдет тебе применение. Будешь работать пугалом для аистов до конца своих дней. Выбирай: достоинство или свобода. И учти, я очень хочу свои пять тысяч золотых.
Кассиан долго смотрел на неё, и в этом взгляде читалось всё: от желания испепелить её на месте до полного отчаяния. В конце концов, он тяжело вздохнул и подошел к Кикиморе. Его руки дрожали, когда он доставал свою изящную палочку из черного дерева.
– Ну, чего встал? – буркнула Кузьминична, протягивая ему свою когтистую, покрытую слизью лапу. – Начинай, кудесник. И чтоб блестело, как чешуя молодого карася!
Следующий час стал для Янины самым веселым в её жизни. Кассиан, брезгливо морщась и едва сдерживая рвотные позывы, использовал ювелирные заклинания бытовой магии, чтобы распутать тину в волосах Кикиморы. Он плел тончайшие магические нити, очищая каждую прядь от налипших улиток и мелких головастиков. Его высокомерное лицо застыло в маске мученичества, пока он аккуратно подпиливал магическим светом кривые когти болотницы, придавая им форму, которую он, вероятно, видел у придворных дам.
– Ой, гляди, как переливается! – восхищенно квакнула Кикимора, рассматривая свои новые изумрудные ногти, светящиеся мягким магическим светом. – И волосы... такие мягкие, как пух у гусенка. Молодец, индюк. Умеешь, когда прижмет.
Кассиан ничего не ответил. Он просто стоял, глядя в пустоту, словно его душа только что покинула тело от переизбытка позора. Он даже не заметил, как одна из болотных лягушек, привлеченная теплом его магии, ловко запрыгнула в его глубокий карман камзола и там уютно устроилась.
– Ну что, долг платежом красен, – Кикимора довольно хлопнула в ладоши, от чего с её новых волос посыпались искорки. – Леший, веди их по сухой тропе. И чтоб ни одна пиявка их не тронула. Мне еще нужно показать эту красоту Водяному, пусть лопнет от зависти со своими русалками.
Леший, заметно подобревший после такого зрелища, наконец-то перестал вести их через самые глубокие лужи. Он уверенно зашагал по едва приметной тропинке, которая действительно была сухой и даже покрытой мягкой хвоей. Янина шла вприпрыжку, чувствуя, как настроение поднимается до небес. Она была сухой, довольной и на шаг ближе к своему золоту.
Когда они наконец выбрались на опушку, где лес начал редеть, Кассиан остановился и долго очищал свой камзол заклинаниями, которые, кажется, были предназначены для дезинфекции операционных залов. Его лицо снова приобрело привычное выражение ледяного высокомерия, хотя пятно тины на левом плече всё еще нагло напоминало о недавнем триумфе.
– Чтобы. Никто. Об этом. Не узнал, – процедил он, глядя на Янину.
– О чем? О том, как ты делал педикюр жабе? – Янина расплылась в улыбке. – Ну что ты, Кассиан. Я могила. Правда, могила с очень хорошей памятью. И если ты еще раз назовешь меня «ничтожной ведьмой», я могу случайно заговорить во сне в присутствии королевского летописца.
Кассиан промолчал, лишь сильнее сжал зубы. Он не заметил, что Янина то и дело украдкой поглядывает на свой кулон. Алмаз на её груди был холодным и спокойным, словно обычный кусок стекла. После того странного всплеска в башне он больше не подавал признаков жизни, и это немного успокаивало. Значит, маг действительно был прав — это просто «резонанс» его собственного величия.
– Эй, «солнце», – окликнула она его, зашагав вперед. – У тебя из кармана что-то квакает. Похоже, ты завел себе первого фаната.
Кассиан нащупал в кармане что-то холодное и скользкое. Его глаза расширились, когда он встретился взглядом с пучеглазой лягушкой, которая, кажется, совершенно не собиралась покидать свой новый роскошный дом. Маг издал нечленораздельный звук, полный боли и смирения, но выкидывать животное не стал — видимо, сил на новые конфликты с природой у него просто не осталось.
Мир вокруг всё еще был затянут мрачной дымкой, но сейчас, глядя на хмурого мага с лягушкой в кармане, Янина подумала, что спасение этого самого мира может оказаться гораздо забавнее, чем она рассчитывала.
Столица встретила их не фанфарами и цветами, а оглушительным молчанием стражи и откровенно испуганными взглядами горожан. Если бы Янина знала, что поход по Шепчущему болоту превратит её парадный кожаный корсет в пособие по изучению редких видов плесени, она бы, честно, потребовала аванс в двойном размере. Она шла по начищенному до блеска мрамору королевского дворца, оставляя за собой сочные, чавкающие следы грязи, и каждый её шаг отдавался в тишине зала как пощечина этикету. Рядом, стараясь сохранять лицо, шествовал Кассиан. Его вид был не лучше: синий камзол, когда-то бывший верхом портновского искусства, теперь напоминал половую тряпку, а из левого кармана всё еще периодически доносилось подозрительное «ква-а».
– Слышь, Ископаемое, – негромко шепнула Янина, косясь на застывших в поклоне гвардейцев. – Тебе не кажется, что они на нас смотрят так, будто мы принесли с собой не спасение, а чуму в подарочной упаковке? Может, стоило всё-таки зайти в общественную баню по дороге?
Кассиан даже не повернул головы. Его челюсть была сжата так плотно, что казалось, зубы вот-вот превратятся в костяную муку.
– Маги его ранга, – процедил он, едва шевеля губами, – не заходят в общественные бани, ведьма. Мы используем очищающие заклинания. Которые, к слову, не работают из-за твоего проклятого кулона, который глушит мою магию каждые пять минут!
– Ой, началось, – фыркнула Янина. – Плохому танцору и амулет мешает. Ты просто признай, что твой магический аккумулятор сел еще на болоте, когда ты Кикиморе когти полировал.
Огромные золоченые двери тронного зала распахнулись с таким грохотом, что Янина невольно вздрогнула. Внутри было душно. Пахло дорогими благовониями, старым пергаментом и тем специфическим ароматом концентрированного страха, который обычно витает в помещениях, где сидят люди, привыкшие решать чужие судьбы. Король Валериус, мужчина неопределенного возраста с лицом, похожим на печеное яблоко, не сидел на троне. Он стоял у дальней стены, и его спина была напряжена до предела.
– Наконец-то, – выдохнул монарх, оборачиваясь. – Гроуд, ты выглядишь... аутентично. А эта девица — та самая «чистая душа», о которой докладывали мои шпионы?
Янина сделала вид, что делает реверанс, а на самом деле просто пыталась незаметно отлепить мокрый сапог от пола.
– Самая чистая из всех, кто согласился лезть в это болото за ваши деньги, Ваше Величество, – бодро отрапортовала она, игнорируя испепеляющий взгляд Кассиана.
Король не улыбнулся. Он лишь молча указал на стену, перед которой стоял.
Янина подошла ближе и почувствовала, как по спине пробежал настоящий, невыдуманный холод. Древняя каменная кладка, исписанная защитными рунами, была изуродована длинной, рваной трещиной. Из этой щели не просто дуло — оттуда сочилось нечто. Это был не дым и не туман. Это была густая, осязаемая чернота, которая медленно облизывала края разлома, словно пробуя реальность на вкус. Воздух вокруг трещины дрожал, а сами камни покрылись инеем, который не таял, несмотря на жару в зале. Это был Мрак. Первородный, голодный и абсолютно чужой.
– Она растет, – негромко сказал Кассиан. Его голос внезапно лишился всей своей спеси. – Печать Тристана истончилась. Мир буквально трещит по швам, Ваше Величество.
Маг подошел к стене и протянул руку. Его пальцы замерли в паре дюймов от черноты. Янина заметила, как его ладонь начала мелко дрожать. Кассиан коснулся центрального паза в стене, где тускло мерцала пустая выемка в форме звезды.
– Мой амулет, который вы так любезно доставили в мою башню вместе с этой рыжей катастрофой, — это лишь ключ зажигания, – маг обернулся к королю и Янине. – Но чтобы двигатель заработал, нужны свечи. Четыре Алмаза Гроуда. Триста лет назад, прежде чем уйти в спячку, я раздал их своим самым верным союзникам. Я думал, что они сохранят их в своих семьях как величайшее сокровище и залог того, что мир не рухнет.
Он указал на четыре углубления, расположенные вокруг центрального паза.
– Алмаз Стойкости, Алмаз Истины, Алмаз Ярости и Алмаз Милосердия, – Кассиан горько усмехнулся. – По законам симпатическои магии, барьер не восстановится, пока все пять камней не будут вставлены в пазы одновременно. Более того, их должны держать четыре разных носителя, чья кровь... или хотя бы намерения, соответствуют сути камней. Это не просто квест, это групповое самоубийство.
Янина почувствовала, как её оптимизм, подогретый мыслями о пяти тысячах золотых, начинает стремительно испаряться.
– Погоди, Ископаемое, – перебила она. – То есть, одного тебя и твоего блестящего камушка недостаточно? Нам нужно собрать целую банду? Ты хоть понимаешь, сколько времени это займет? Мрак сожрет нас раньше, чем мы найдем первый булыжник!
– Именно поэтому вы выдвигаетесь немедленно, – раздался скрипучий, сухой голос со стороны тени.
Из-за колонны вышел человек, чей вид вызвал у Янины мгновенное желание спрятать кошелек. Это был Королевский Нотариус. Он выглядел как ожившая мумия, обернутая в черный шелк, с пером за ухом и стопкой пергаментов, от которых пахло бюрократическим адом.
– Госпожа Янина, – нотариус поклонился, и в его суставах что-то неприятно щелкнуло. – Я представляю интересы Короны в вопросе исполнения вашего контракта. Позвольте уточнить один крошечный нюанс, который вы, вероятно, пропустили в пункте четыре-двенадцать-три дробь бэ.
Янина прищурилась.
– Какого еще нюанса? Я всё подписала! Пять тысяч золотом если притащу этого заносчивого мага!
– В Договоре написано: по завершении миссии, – нотариус ехидно улыбнулся, обнажая желтые зубы. – А миссией теперь официально считается не просто доставка письма магу, а полное восстановление Барьера Мрака. Включая личную доставку всех четырех алмазов к этой самой стене. В случае вашего дезертирства, попытки скрыться с авансом или... внезапной кончины, все ваши активы, включая хижину на окраине и право на сбор трав, отходят в пользу королевской казны. Вы можете просто никуда не идти, но денег, к сожалению, не получите.
Янина застыла. Её челюсть медленно поползла вниз.
– Вы что, издеваетесь? – выдохнула она. – Да я по пути с этим ворчливым недоразумением либо сама повешусь, либо его придушу! Вы видели его? Он же за каждый чих требует поклонения и ритуального омовения ног!
– Это заноза в моей жизни, – холодно вставил Кассиан, скрестив руки на груди. – Но, к сожалению, её кулон-алмаз каким-то образом связан с моим амулетом. Без неё я не смогу активировать даже первый этап поиска. Она — необходимый балласт. Грязный, язвительный и совершенно невоспитанный балласт.
– Балласт?! – взвизгнула Янина. – Ах ты, Язва перекрашенная! Да если бы не я, ты бы до сих пор в своем лесу грибы пугал своим старческим маразмом! Ваше Величество, я требую надбавки за вредность! У меня от его присутствия уже мигрень и экзема на почве стресса!
Король Валериус тяжело вздохнул и потер виски.
– Господа, мир гибнет. Стена трещит. Мрак скоро начнет выходить в город. А вы ведете себя как супружеская пара после ста лет неудачного брака. Либо вы берете коней, карту и катитесь за камнями, либо я прикажу замуровать вас в этой стене прямо сейчас. Может, ваши тела послужат неплохой заплаткой.
В зале воцарилась тишина. Янина посмотрела на трещину, из которой вырвался тонкий, ледяной язык тьмы, и на мгновение ей показалось, что она слышит в этом шепоте тысячи голосов, молящих о пощаде. Это было страшно. По-настоящему страшно.
Затем она перевела взгляд на Кассиана. Тот стоял, гордо выпрямившись, хотя грязь на его щеке делала этот пафос комичным. Он был её единственным билетом к богатству. И, возможно, единственным шансом на то, что завтра солнце вообще взойдет.
– Ладно, – буркнула ведьма, – Я помогу спасти наш мир. Но если я сдохну, я вернусь с того света и буду являться тебе в кошмарах, пока ты не выплатишь мой гонорар моим наследникам в лице лешего!
Дворцовые банщики напоминали отряд карателей, вооруженных мочалками из конского волоса и мылом, которое пахло так интенсивно, будто им пытались замаскировать запах недельного разложения целой кавалерийской дивизии. Янину буквально затащили в мраморную купальню, проигнорировав её пламенную речь о том, что болотная грязь — это естественный защитный барьер, а плесень на корсете уже начала приобретать статус домашнего питомца. Её терли с таким остервенением, словно пытались оттереть саму ведьминскую сущность до костей. Вода в огромной лохани быстро превратилась в нечто, напоминающее густой грибной суп, а служанки, судя по их лицам, всерьез опасались, что из этой жижи вот-вот вынырнет Кикимора Кузьминична и потребует добавки.
– Осторожнее с ушами, курицы! – шипела Янина, отплевываясь от розовой пены. – Я вам не антикварная ваза, которую нужно полировать до блеска кошачьих глаз! У меня там за ухом росла уникальная целебная моховка, вы её уничтожили, вандалки!
Служанки лишь синхронно вздыхали, продолжая экзекуцию. В соседнем крыле, судя по доносившимся оттуда приглушенным проклятиям и звону разбитого фарфора, Кассиана подвергали не менее изощренным пыткам чистотой. Янина злорадно представила, как Великого Мага пытаются запихнуть в ванну с уточками, и это единственное соображение позволило ей пережить процесс облачения в парадное платье. Наряд был издевательством над здравым смыслом: узкий лиф сдавливал ребра так, что дышать можно было только короткими, паническими глотками, а юбка была настолько пышной, что в ней легко мог спрятаться небольшой партизанский отряд.
– И как в этом воевать с Мраком? – поинтересовалась она у зеркала, пытаясь разглядеть в отражении хоть что-то, кроме горы шелка и кружев. – Если я упаду, я же не встану. Я просто буду барахтаться, как перевернутый майский жук, пока тьма не поглотит мои панталоны.
Когда двери малой обеденной залы наконец распахнулись, Янина почувствовала себя экспонатом на выставке достижений таксидермии. Кассиан уже был там. Очищенный, выбритый и упакованный в новый камзол цвета полночного неба с серебряным шитьем, он выглядел до тошноты идеально. Даже его иссиня-черные волосы теперь лежали волосок к волоску, источая тонкий аромат сандала. Но взгляд... О, этот ледяной взгляд голубых глаз обещал Янине медленную и мучительную смерть через прослушивание лекций по истории магии. Кулон на её груди, теперь висящий на тонкой золотой цепочке, коротко кольнул кожу, передавая ей волну его высокомерного раздражения.
Кассиан побледнел. В его глазах отразился такой ужас, будто ему предложили съесть живого гоблина.
– Маникюр? – переспросил он, содрогаясь. – Я — Маг Первого Круга, я изучал метафизику пространства и теорию струн! Я не буду... Я не умею... Это унизительно!
Янина подошла к нему вплотную и тихо, но веско произнесла:
– Либо ты сейчас делаешь ей маникюр, «Великий Маг», либо я оставляю тебя здесь. И поверь, Кузьминична найдет тебе применение. Будешь работать пугалом для аистов до конца своих дней. Выбирай: достоинство или свобода. И учти, я очень хочу свои пять тысяч золотых.
Кассиан долго смотрел на неё, и в этом взгляде читалось всё: от желания испепелить её на месте до полного отчаяния. В конце концов, он тяжело вздохнул и подошел к Кикиморе. Его руки дрожали, когда он доставал свою изящную палочку из черного дерева.
– Ну, чего встал? – буркнула Кузьминична, протягивая ему свою когтистую, покрытую слизью лапу. – Начинай, кудесник. И чтоб блестело, как чешуя молодого карася!
Следующий час стал для Янины самым веселым в её жизни. Кассиан, брезгливо морщась и едва сдерживая рвотные позывы, использовал ювелирные заклинания бытовой магии, чтобы распутать тину в волосах Кикиморы. Он плел тончайшие магические нити, очищая каждую прядь от налипших улиток и мелких головастиков. Его высокомерное лицо застыло в маске мученичества, пока он аккуратно подпиливал магическим светом кривые когти болотницы, придавая им форму, которую он, вероятно, видел у придворных дам.
– Ой, гляди, как переливается! – восхищенно квакнула Кикимора, рассматривая свои новые изумрудные ногти, светящиеся мягким магическим светом. – И волосы... такие мягкие, как пух у гусенка. Молодец, индюк. Умеешь, когда прижмет.
Кассиан ничего не ответил. Он просто стоял, глядя в пустоту, словно его душа только что покинула тело от переизбытка позора. Он даже не заметил, как одна из болотных лягушек, привлеченная теплом его магии, ловко запрыгнула в его глубокий карман камзола и там уютно устроилась.
– Ну что, долг платежом красен, – Кикимора довольно хлопнула в ладоши, от чего с её новых волос посыпались искорки. – Леший, веди их по сухой тропе. И чтоб ни одна пиявка их не тронула. Мне еще нужно показать эту красоту Водяному, пусть лопнет от зависти со своими русалками.
Леший, заметно подобревший после такого зрелища, наконец-то перестал вести их через самые глубокие лужи. Он уверенно зашагал по едва приметной тропинке, которая действительно была сухой и даже покрытой мягкой хвоей. Янина шла вприпрыжку, чувствуя, как настроение поднимается до небес. Она была сухой, довольной и на шаг ближе к своему золоту.
Когда они наконец выбрались на опушку, где лес начал редеть, Кассиан остановился и долго очищал свой камзол заклинаниями, которые, кажется, были предназначены для дезинфекции операционных залов. Его лицо снова приобрело привычное выражение ледяного высокомерия, хотя пятно тины на левом плече всё еще нагло напоминало о недавнем триумфе.
– Чтобы. Никто. Об этом. Не узнал, – процедил он, глядя на Янину.
– О чем? О том, как ты делал педикюр жабе? – Янина расплылась в улыбке. – Ну что ты, Кассиан. Я могила. Правда, могила с очень хорошей памятью. И если ты еще раз назовешь меня «ничтожной ведьмой», я могу случайно заговорить во сне в присутствии королевского летописца.
Кассиан промолчал, лишь сильнее сжал зубы. Он не заметил, что Янина то и дело украдкой поглядывает на свой кулон. Алмаз на её груди был холодным и спокойным, словно обычный кусок стекла. После того странного всплеска в башне он больше не подавал признаков жизни, и это немного успокаивало. Значит, маг действительно был прав — это просто «резонанс» его собственного величия.
– Эй, «солнце», – окликнула она его, зашагав вперед. – У тебя из кармана что-то квакает. Похоже, ты завел себе первого фаната.
Кассиан нащупал в кармане что-то холодное и скользкое. Его глаза расширились, когда он встретился взглядом с пучеглазой лягушкой, которая, кажется, совершенно не собиралась покидать свой новый роскошный дом. Маг издал нечленораздельный звук, полный боли и смирения, но выкидывать животное не стал — видимо, сил на новые конфликты с природой у него просто не осталось.
Мир вокруг всё еще был затянут мрачной дымкой, но сейчас, глядя на хмурого мага с лягушкой в кармане, Янина подумала, что спасение этого самого мира может оказаться гораздо забавнее, чем она рассчитывала.
Глава 3 Мелкий шрифт и грядущие неприятности
Столица встретила их не фанфарами и цветами, а оглушительным молчанием стражи и откровенно испуганными взглядами горожан. Если бы Янина знала, что поход по Шепчущему болоту превратит её парадный кожаный корсет в пособие по изучению редких видов плесени, она бы, честно, потребовала аванс в двойном размере. Она шла по начищенному до блеска мрамору королевского дворца, оставляя за собой сочные, чавкающие следы грязи, и каждый её шаг отдавался в тишине зала как пощечина этикету. Рядом, стараясь сохранять лицо, шествовал Кассиан. Его вид был не лучше: синий камзол, когда-то бывший верхом портновского искусства, теперь напоминал половую тряпку, а из левого кармана всё еще периодически доносилось подозрительное «ква-а».
– Слышь, Ископаемое, – негромко шепнула Янина, косясь на застывших в поклоне гвардейцев. – Тебе не кажется, что они на нас смотрят так, будто мы принесли с собой не спасение, а чуму в подарочной упаковке? Может, стоило всё-таки зайти в общественную баню по дороге?
Кассиан даже не повернул головы. Его челюсть была сжата так плотно, что казалось, зубы вот-вот превратятся в костяную муку.
– Маги его ранга, – процедил он, едва шевеля губами, – не заходят в общественные бани, ведьма. Мы используем очищающие заклинания. Которые, к слову, не работают из-за твоего проклятого кулона, который глушит мою магию каждые пять минут!
– Ой, началось, – фыркнула Янина. – Плохому танцору и амулет мешает. Ты просто признай, что твой магический аккумулятор сел еще на болоте, когда ты Кикиморе когти полировал.
Огромные золоченые двери тронного зала распахнулись с таким грохотом, что Янина невольно вздрогнула. Внутри было душно. Пахло дорогими благовониями, старым пергаментом и тем специфическим ароматом концентрированного страха, который обычно витает в помещениях, где сидят люди, привыкшие решать чужие судьбы. Король Валериус, мужчина неопределенного возраста с лицом, похожим на печеное яблоко, не сидел на троне. Он стоял у дальней стены, и его спина была напряжена до предела.
– Наконец-то, – выдохнул монарх, оборачиваясь. – Гроуд, ты выглядишь... аутентично. А эта девица — та самая «чистая душа», о которой докладывали мои шпионы?
Янина сделала вид, что делает реверанс, а на самом деле просто пыталась незаметно отлепить мокрый сапог от пола.
– Самая чистая из всех, кто согласился лезть в это болото за ваши деньги, Ваше Величество, – бодро отрапортовала она, игнорируя испепеляющий взгляд Кассиана.
Король не улыбнулся. Он лишь молча указал на стену, перед которой стоял.
Янина подошла ближе и почувствовала, как по спине пробежал настоящий, невыдуманный холод. Древняя каменная кладка, исписанная защитными рунами, была изуродована длинной, рваной трещиной. Из этой щели не просто дуло — оттуда сочилось нечто. Это был не дым и не туман. Это была густая, осязаемая чернота, которая медленно облизывала края разлома, словно пробуя реальность на вкус. Воздух вокруг трещины дрожал, а сами камни покрылись инеем, который не таял, несмотря на жару в зале. Это был Мрак. Первородный, голодный и абсолютно чужой.
– Она растет, – негромко сказал Кассиан. Его голос внезапно лишился всей своей спеси. – Печать Тристана истончилась. Мир буквально трещит по швам, Ваше Величество.
Маг подошел к стене и протянул руку. Его пальцы замерли в паре дюймов от черноты. Янина заметила, как его ладонь начала мелко дрожать. Кассиан коснулся центрального паза в стене, где тускло мерцала пустая выемка в форме звезды.
– Мой амулет, который вы так любезно доставили в мою башню вместе с этой рыжей катастрофой, — это лишь ключ зажигания, – маг обернулся к королю и Янине. – Но чтобы двигатель заработал, нужны свечи. Четыре Алмаза Гроуда. Триста лет назад, прежде чем уйти в спячку, я раздал их своим самым верным союзникам. Я думал, что они сохранят их в своих семьях как величайшее сокровище и залог того, что мир не рухнет.
Он указал на четыре углубления, расположенные вокруг центрального паза.
– Алмаз Стойкости, Алмаз Истины, Алмаз Ярости и Алмаз Милосердия, – Кассиан горько усмехнулся. – По законам симпатическои магии, барьер не восстановится, пока все пять камней не будут вставлены в пазы одновременно. Более того, их должны держать четыре разных носителя, чья кровь... или хотя бы намерения, соответствуют сути камней. Это не просто квест, это групповое самоубийство.
Янина почувствовала, как её оптимизм, подогретый мыслями о пяти тысячах золотых, начинает стремительно испаряться.
– Погоди, Ископаемое, – перебила она. – То есть, одного тебя и твоего блестящего камушка недостаточно? Нам нужно собрать целую банду? Ты хоть понимаешь, сколько времени это займет? Мрак сожрет нас раньше, чем мы найдем первый булыжник!
– Именно поэтому вы выдвигаетесь немедленно, – раздался скрипучий, сухой голос со стороны тени.
Из-за колонны вышел человек, чей вид вызвал у Янины мгновенное желание спрятать кошелек. Это был Королевский Нотариус. Он выглядел как ожившая мумия, обернутая в черный шелк, с пером за ухом и стопкой пергаментов, от которых пахло бюрократическим адом.
– Госпожа Янина, – нотариус поклонился, и в его суставах что-то неприятно щелкнуло. – Я представляю интересы Короны в вопросе исполнения вашего контракта. Позвольте уточнить один крошечный нюанс, который вы, вероятно, пропустили в пункте четыре-двенадцать-три дробь бэ.
Янина прищурилась.
– Какого еще нюанса? Я всё подписала! Пять тысяч золотом если притащу этого заносчивого мага!
– В Договоре написано: по завершении миссии, – нотариус ехидно улыбнулся, обнажая желтые зубы. – А миссией теперь официально считается не просто доставка письма магу, а полное восстановление Барьера Мрака. Включая личную доставку всех четырех алмазов к этой самой стене. В случае вашего дезертирства, попытки скрыться с авансом или... внезапной кончины, все ваши активы, включая хижину на окраине и право на сбор трав, отходят в пользу королевской казны. Вы можете просто никуда не идти, но денег, к сожалению, не получите.
Янина застыла. Её челюсть медленно поползла вниз.
– Вы что, издеваетесь? – выдохнула она. – Да я по пути с этим ворчливым недоразумением либо сама повешусь, либо его придушу! Вы видели его? Он же за каждый чих требует поклонения и ритуального омовения ног!
– Это заноза в моей жизни, – холодно вставил Кассиан, скрестив руки на груди. – Но, к сожалению, её кулон-алмаз каким-то образом связан с моим амулетом. Без неё я не смогу активировать даже первый этап поиска. Она — необходимый балласт. Грязный, язвительный и совершенно невоспитанный балласт.
– Балласт?! – взвизгнула Янина. – Ах ты, Язва перекрашенная! Да если бы не я, ты бы до сих пор в своем лесу грибы пугал своим старческим маразмом! Ваше Величество, я требую надбавки за вредность! У меня от его присутствия уже мигрень и экзема на почве стресса!
Король Валериус тяжело вздохнул и потер виски.
– Господа, мир гибнет. Стена трещит. Мрак скоро начнет выходить в город. А вы ведете себя как супружеская пара после ста лет неудачного брака. Либо вы берете коней, карту и катитесь за камнями, либо я прикажу замуровать вас в этой стене прямо сейчас. Может, ваши тела послужат неплохой заплаткой.
В зале воцарилась тишина. Янина посмотрела на трещину, из которой вырвался тонкий, ледяной язык тьмы, и на мгновение ей показалось, что она слышит в этом шепоте тысячи голосов, молящих о пощаде. Это было страшно. По-настоящему страшно.
Затем она перевела взгляд на Кассиана. Тот стоял, гордо выпрямившись, хотя грязь на его щеке делала этот пафос комичным. Он был её единственным билетом к богатству. И, возможно, единственным шансом на то, что завтра солнце вообще взойдет.
– Ладно, – буркнула ведьма, – Я помогу спасти наш мир. Но если я сдохну, я вернусь с того света и буду являться тебе в кошмарах, пока ты не выплатишь мой гонорар моим наследникам в лице лешего!
***
Дворцовые банщики напоминали отряд карателей, вооруженных мочалками из конского волоса и мылом, которое пахло так интенсивно, будто им пытались замаскировать запах недельного разложения целой кавалерийской дивизии. Янину буквально затащили в мраморную купальню, проигнорировав её пламенную речь о том, что болотная грязь — это естественный защитный барьер, а плесень на корсете уже начала приобретать статус домашнего питомца. Её терли с таким остервенением, словно пытались оттереть саму ведьминскую сущность до костей. Вода в огромной лохани быстро превратилась в нечто, напоминающее густой грибной суп, а служанки, судя по их лицам, всерьез опасались, что из этой жижи вот-вот вынырнет Кикимора Кузьминична и потребует добавки.
– Осторожнее с ушами, курицы! – шипела Янина, отплевываясь от розовой пены. – Я вам не антикварная ваза, которую нужно полировать до блеска кошачьих глаз! У меня там за ухом росла уникальная целебная моховка, вы её уничтожили, вандалки!
Служанки лишь синхронно вздыхали, продолжая экзекуцию. В соседнем крыле, судя по доносившимся оттуда приглушенным проклятиям и звону разбитого фарфора, Кассиана подвергали не менее изощренным пыткам чистотой. Янина злорадно представила, как Великого Мага пытаются запихнуть в ванну с уточками, и это единственное соображение позволило ей пережить процесс облачения в парадное платье. Наряд был издевательством над здравым смыслом: узкий лиф сдавливал ребра так, что дышать можно было только короткими, паническими глотками, а юбка была настолько пышной, что в ней легко мог спрятаться небольшой партизанский отряд.
– И как в этом воевать с Мраком? – поинтересовалась она у зеркала, пытаясь разглядеть в отражении хоть что-то, кроме горы шелка и кружев. – Если я упаду, я же не встану. Я просто буду барахтаться, как перевернутый майский жук, пока тьма не поглотит мои панталоны.
Когда двери малой обеденной залы наконец распахнулись, Янина почувствовала себя экспонатом на выставке достижений таксидермии. Кассиан уже был там. Очищенный, выбритый и упакованный в новый камзол цвета полночного неба с серебряным шитьем, он выглядел до тошноты идеально. Даже его иссиня-черные волосы теперь лежали волосок к волоску, источая тонкий аромат сандала. Но взгляд... О, этот ледяной взгляд голубых глаз обещал Янине медленную и мучительную смерть через прослушивание лекций по истории магии. Кулон на её груди, теперь висящий на тонкой золотой цепочке, коротко кольнул кожу, передавая ей волну его высокомерного раздражения.
