повсюду развевались разноцветные ленты, мостовые были засыпаны конфетти, которое уже через пять минут забилось Магистру под воротник, а воздух пах жареным сахаром и чьим-то вопиющим отсутствием здравого смысла.
– Если мир действительно катится к Мраку, то Ривенель явно решил докатиться туда первым классом и с оркестром, – проворчал Кассиан, пытаясь увернуться от пролетавшего мимо жонглера, который едва не выбил ему глаз горящей булавой.
Янина, напротив, чувствовала себя здесь как рыба в воде, или скорее как пиявка в теплом болоте. Она вертела головой, впитывая атмосферу всеобщего безумия, и её глаза подозрительно блестели при виде каждого ювелирного лотка. Кассиан сверился с картой, стараясь игнорировать тот факт, что карта теперь была украшена отпечатком жирного пончика, оставленным Леопольдом.
– Алмаз Удачи, – произнес Магистр, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба своего терпения. – Он находится в самом центре этого балагана. Королевский дворец. Он служит там чем-то вроде магического оберега, обеспечивая семье монарха бесконечную череду выигрышей в кости и отсутствие изжоги после балов.
Они остановились перед огромной афишей, наклеенной прямо на фонтан, изображавший пухлого младенца с рогом изобилия. Текст гласил, что Его Величество соизволит отобрать три лучшие театральные труппы для выступления на «Золотом Фестивале» внутри дворцовых стен. Это был их единственный шанс миновать охрану, не превращая столицу в руины.
– «Великий Мистериозо и его свита», – прочитала Янина, ткнув пальцем в название их будущей «труппы». – Звучит как название дешевого средства от клопов. Кассиан, ты помнишь, как тебе идет цилиндр.
– Я Магистр пятого круга, а не фокусник из подворотни! – вспыхнул Кассиан, чувствуя, как на кончиках его пальцев начинают плясать искры, которые в Ривенеле могли принять за спецэффекты. – Моя магия предназначена для удержания структуры мироздания, а не для того, чтобы доставать из задницы Леопольда призрачных кроликов!
– Ради спасения мира можно и кроликов потерпеть, – философски заметил Леопольд, поправляя свою леопардовую накидку, которая в этом городе выглядела на удивление уместно. – Главное, чтобы они были не кусачие.
Гостиница «Вселый пудель» оказалась заведением, чьи владельцы, очевидно, считали, что гигиена — это излишество, мешающее истинному творчеству. Номер, который им удалось снять, был настолько тесным, что Кассиану казалось, будто он снова заперт в том цирковом сундуке, только теперь здесь еще и пахло мокрой собакой и дешевыми духами.
– Репетиция, – объявил Кассиан, скидывая плащ. – У нас нет времени. Если мы не покажем нечто грандиозное, нас выставят за ворота быстрее, чем Леопольд успеет сказать «рыцарская честь».
Он встал посреди комнаты, пытаясь найти точку опоры между покосившимся шкафом и кроватью, которая подозрительно скрипела даже от взгляда. Кассиан глубоко вздохнул, возводя ментальные барьеры против сарказма Янины, и начал плести заклинание левитации.
– Янина, замирай. Постарайся выглядеть как неземное существо, а не как ведьма, прикидывающая, сколько золотых пуговиц можно срезать с камзола короля.
Он плавно поднял руки, и Янина оторвалась от пола. Она парила в полуметре над ковром, чья расцветка могла бы вызвать кровотечение из глаз у любого эстета. Кассиан сосредоточился на потоках энергии, удерживая её тело в идеальном равновесии.
Это было… странно. В голове мага, лишенной привычного щита амулета, пульсировало осознание того, насколько она легкая и как сильно его собственная магия хочет не просто удерживать её, а окутать теплым коконом.
– Ой! – внезапно вскрикнула Янина, и в её голосе прозвучало нечто подозрительно похожее на плохо отрепетированный испуг. – Кассиан, кажется, я падаю! У меня… у меня кружится голова!
Прежде чем Магистр успел скорректировать поток, ведьма совершила изящный пируэт в воздухе и, вместо того чтобы опуститься на кровать, картинно рухнула прямо в руки вовремя подставившегося Леопольда.
Рыцарь, чьи рефлексы были заточены под ловлю падающих со стен крепостей объектов, подхватил её с энтузиазмом голодного пса, увидевшего кость.
– О, благодарю вас, сэр Леопольд! – пролепетала Янина, обвив руками шею рыцаря. – Какая стальная хватка! Магистр, кажется, ваша магия сегодня немного… вялая. Леопольд, подержите меня еще немного, мне нужно отработать этот прогиб.
Кассиан застыл с поднятыми руками, чувствуя, как внутри него закипает нечто гораздо более опасное, чем Мрак. Это была чистая, концентрированная ярость, щедро приправленная горечью, которую он отказывался называть ревностью.
«Стальная хватка? Вялая магия?» – эхом пронеслось в его голове. Он видел, как пальцы этого бронированного идиота бесцеремонно смыкаются на талии Янины, и как она, эта невыносимая женщина, специально прижимается к нему плотнее, бросая в сторону Кассиана торжествующие взгляды.
– В моем заклинании не было изъянов, – процедил Кассиан сквозь зубы. – А вот в твоем чувстве равновесия, кажется, завелись корыстные демоны.
От избытка эмоций, которые он не смог вовремя заземлить, магия дала катастрофический сбой. Вместо того чтобы мягко опустить Янину, импульс гнева врезался в окружающую обстановку. Тяжелый дубовый комод, стоявший в углу, внезапно издал стон и взмыл к потолку, а вместе с ним в воздух взлетела фаянсовая ночная ваза, которая начала описывать сложные круги вокруг головы онемевшего Леопольда.
– Магистр, вы… вы это специально? – спросил рыцарь, пытаясь увернуться от пролетавшего мимо кувшина для умывания.
– Это часть шоу! – рявкнул Кассиан, отчаянно пытаясь вернуть контроль над взбесившимися предметами. – Левитация бытовых отходов — это высший пилотаж магического искусства!
Янина, всё еще вися на Леопольде, расхохоталась так звонко, что Кассиану захотелось немедленно превратить всю эту комнату в кусок льда.
– Ладно, ладно, «Великий Мистериозо», – выдохнула она, наконец соизволив встать на свои ноги. – Оставим летающие горшки для финала. Давайте перейдем к трюку с «Исчезновением в сундуке». Это ведь классика!
Она подошла к массивному сундуку с медными накладками, который они приволокли из повозки «Золотого фазана». Кассиан должен был закрыть её там, наложить иллюзию пустоты, а затем «проявить» её в другом конце комнаты.
– Ой, а тут… тут как-то слишком мрачно, – Янина заглянула внутрь, состроив гримасу обиженного ребенка. – И пахнет нафталином. Леопольд, дорогой, а вы не могли бы залезть внутрь со мной? Просто чтобы проверить, не провалится ли дно? Мне так страшно оставаться одной в темноте.
Леопольд, чья готовность помогать дамам граничила с клиническим отсутствием инстинкта самосохранения, уже начал перекидывать ногу через край сундука.
– Конечно, госпожа Янина! Я проверю каждый уголок, мой щит всегда…
Кассиан почувствовал, как в его глазах темнеет. Мысль о том, что эти двое окажутся заперты в тесном пространстве сундука, пока он будет стоять снаружи и изображать «Мистериозо», вызвала у него приступ такой острой мигрени, что он едва не выронил палочку. – Вон! – выдохнул он, и голос его прозвучал подобно раскату грома перед бурей.
Одним резким движением Магистр захлопнул тяжелую крышку сундука прямо перед носом рыцаря. Раздался гулкий «бум», и Леопольд едва успел отдернуть пальцы, испуганно отскочив назад.
– Сундук рассчитан на одного человека и одну ведьминскую совесть, – отчеканил Кассиан, тяжело дыша. – Леопольд, иди… иди почисти доспехи. Или найди себе другое занятие, не требующее участия в моих магических конструкциях.
Серафина, сидевшая на подоконнике и всё это время методично скрипевшая пером по бумаге, подняла голову.
– Фиксирую критическое падение дисциплины, – монотонно произнесла она. – Запись номер сорок три. Магистр демонстрирует признаки гормональной нестабильности и потерю контроля над элементарными физическими объектами. Рекомендую увеличить дозу успокоительного отвара или…
– Или что, Серафина? – Кассиан обернулся к ней, и его взгляд был способен испепелить небольшую рощу.
– Или признать, что ваша ярость прямо пропорциональна времени, которое сэр Леопольд проводит в физическом контакте с объектом «Янина», – закончила она, даже не моргнув.
Магистр замер, пытаясь подобрать достойный ответ, но в этот момент подушка с кровати, подхваченная остаточным вихрем его магии, врезалась ему прямо в лицо. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только приглушенным хихиканьем Янины из-за сундука.
– На сегодня репетиция окончена, – глухо произнес Кассиан из-под подушки. – И если кто-то еще раз скажет слово «стальная хватка», я заставлю его съесть этот сундук целиком.
Он понимал, что их номер в Ривенеле станет либо величайшим триумфом, либо грандиозным скандалом, который закончится на плахе. Но в этот момент его больше всего волновало другое: как заставить свое сердце перестать биться в том же бешеном ритме, в котором Янина только что смеялась в объятиях другого.
Центральная площадь Ривенеля напоминала разворошенный муравейник, в который кто-то щедрой рукой насыпал блесток, конфетти и битого стекла. Воздух, густой от запаха пережаренного миндаля и дешевых духов, буквально вибрировал от многоголосия толпы. Здесь не просто «праздновали» — здесь выжимали из веселья последние соки, словно завтра мир действительно должен был захлебнуться в Мраке, а сегодня нужно было успеть проплясать дыры в подошвах. Кассиан, стоя за кулисами временных подмостков, чувствовал себя так, будто его заживо засунули в банку со светлячками. Его костюм «Великого Мистериозо» оказался не просто узким — он был преступно, вызывающе тесным. Темно-синий шелк, расшитый звездами и какими-то подозрительными чешуйками, облегал плечи и грудь так плотно, что Магистр всерьез опасался за целостность своих внутренних органов при каждом вдохе.
– Если я задохнусь прямо во время левитации, обещаю, я вернусь с того света исключительно ради того, чтобы превратить твой следующий котел с зельем в чан с овсянкой, – прошипел Кассиан, пытаясь незаметно оттянуть воротник, впивавшийся в горло.
– Ой, магистр, не ворчи, – Янина, облаченная в короткое платье из перьев, которое едва прикрывало то, что по правилам приличия должно быть скрыто, выглядела до безобразия довольной. – Ты выглядишь… внушительно. Как настоящий пожиратель женских сердец и детских иллюзий.
Она подошла к Леопольду, который в своем леопардовом трико выглядел как жертва очень странного эксперимента по скрещиванию рыцаря и кошачьего корма. С самым невинным видом ведьма принялась поправлять ему бутафорский воротник, задерживая пальцы на шее рыцаря чуть дольше, чем того требовала техническая необходимость. Она наклонилась к его уху, что-то шепча, и её огненные кудри коснулись плеча Леопольда. Тот мгновенно покраснел, став цветом почти как знамя Ривенеля, и глупо улыбнулся, выпятив грудь.
– Лео, ты же подстрахуешь меня, если наш великий маг решит, что летать — это слишком скучно? – громко спросила она, бросив на Кассиана быстрый, полный колючего торжества взгляд.
– Конечно, госпожа Янина! – рыцарь ударил себя кулаком в грудь, отчего трико издало жалобный треск. – Мои руки всегда к вашим услугам!
Кассиан почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Это не был звук лопающейся ткани — пока нет. Это был звук рухнувшей плотины его терпения. В глазах мага полыхнуло холодное, синее пламя, а воздух вокруг него начал явственно пахнуть озоном и приближающейся катастрофой. Он мысленно представил, как руки Леопольда превращаются в две сочные сосиски, и только остатки профессиональной этики удержали его от немедленного исполнения этого плана.
– Выходим, – отрезал Магистр, и голос его прозвучал так, будто он командовал наступлением легионов, а не выходом на сцену перед толпой зевак.
На возвышении, под балдахином, расшитым золотом, восседала королевская чета. Король Ривенеля, судя по его виду, предпочел бы сейчас находиться в любом другом месте, где не нужно было делать вид, что тебе интересно смотреть на жонглеров. Рядом с ним, развалившись в кресле, сидела принцесса — существо столь капризное, что это чувствовалось даже на расстоянии пятидесяти ярдов. Она лениво обмахивалась веером, глядя на артистов так, словно те были несвежими устрицами, поданными на обед.
– Скука, – громко произнесла принцесса, зевнув так широко, что Кассиан невольно подумал о возможности забросить туда пару магических огней. – Отец, если следующий фокусник не превратит меня в птицу или хотя бы не самовоспламенится, я велю казнить повара. Просто для настроения.
– Мы начинаем, – буркнул Кассиан, выходя под свет магических фонарей.
Толпа взревела, но Магистр слышал лишь бешеное биение собственного сердца и приглушенное хихиканье Янины за спиной. Он начал с классики — каскад иллюзорных искр, превращающихся в стаи огненных фениксов. Это было просто, почти на уровне первого курса академии, но его магия, подогреваемая яростью и тем специфическим чувством, которое он категорически отказывался называть ревностью, вела себя странно. Фениксы вышли слишком яркими, обжигающе горячими, и один из них, описав круг, едва не подпалил парик казначею.
– А теперь — чудо трансформации! – провозгласил Кассиан, делая резкий пас в сторону Леопольда.
Магистр хотел лишь добавить доспехам рыцаря немного блеска, чтобы тот выглядел совсем уж нелепо, но разум, затуманенный образом Янины, прильнувшей к плечу «силача», подкинул другую идею. Раздался громкий хлопок, и тяжелые стальные латы Леопольда в одно мгновение превратились в пышные воланы розового шелка. Рыцарь застыл в образе гигантского пиона, растерянно хлопая глазами, пока толпа взрывалась хохотом.
– Ой, – пискнула Янина, прикрывая рот ладошкой. – Кажется, кто-то сегодня слишком нервный.
– Это часть программы! – рявкнул Кассиан, чувствуя, как его собственные заклинания начинают давить на него изнутри. – А теперь — высшая левитация!
Он должен был поднять сундук с Яниной внутри, но его ярость требовала масштаба. Кассиан сделал широкий, мощный жест обеими руками, вкладывая в него всю свою досаду на этот город, на это дурацкое трико и на эту невыносимую ведьму. Магия рванула из него, как вода из прорванной трубы. Сундук вместе с Яниной не просто плавно поднялся — он выстрелил вверх, зависнув в десяти футах над сценой в ореоле гудящего синего света.
И в этот момент случилось неизбежное.
Ткань костюма «Мистериозо», рассчитанная на скромные пассы фокусника, а не на титанические усилия магистра пятого круга, достигла своего предела. Раздался треск, который на мгновение перекрыл шум толпы. Шелк лопнул на груди Кассиана, разойдясь до самого пояса, а следом та же участь постигла и спину. Ткань просто сдалась, обнажая безупречный рельеф его тела.
Янина, парящая в воздухе, планировала едко прокомментировать его «вялое колдовство», но слова застряли у неё в горле. С этой высоты ей открылся вид, который заставил её сердце пропустить удар, а затем забиться вдвое быстрее. Кассиан не был просто «худым книжным червем», как она любила его дразнить. Под разорванным шелком скрывались мощные плечи, четко очерченные грудные мышцы и пресс, который выглядел так, будто его высекли из гранита.
– Если мир действительно катится к Мраку, то Ривенель явно решил докатиться туда первым классом и с оркестром, – проворчал Кассиан, пытаясь увернуться от пролетавшего мимо жонглера, который едва не выбил ему глаз горящей булавой.
Янина, напротив, чувствовала себя здесь как рыба в воде, или скорее как пиявка в теплом болоте. Она вертела головой, впитывая атмосферу всеобщего безумия, и её глаза подозрительно блестели при виде каждого ювелирного лотка. Кассиан сверился с картой, стараясь игнорировать тот факт, что карта теперь была украшена отпечатком жирного пончика, оставленным Леопольдом.
– Алмаз Удачи, – произнес Магистр, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба своего терпения. – Он находится в самом центре этого балагана. Королевский дворец. Он служит там чем-то вроде магического оберега, обеспечивая семье монарха бесконечную череду выигрышей в кости и отсутствие изжоги после балов.
Они остановились перед огромной афишей, наклеенной прямо на фонтан, изображавший пухлого младенца с рогом изобилия. Текст гласил, что Его Величество соизволит отобрать три лучшие театральные труппы для выступления на «Золотом Фестивале» внутри дворцовых стен. Это был их единственный шанс миновать охрану, не превращая столицу в руины.
– «Великий Мистериозо и его свита», – прочитала Янина, ткнув пальцем в название их будущей «труппы». – Звучит как название дешевого средства от клопов. Кассиан, ты помнишь, как тебе идет цилиндр.
– Я Магистр пятого круга, а не фокусник из подворотни! – вспыхнул Кассиан, чувствуя, как на кончиках его пальцев начинают плясать искры, которые в Ривенеле могли принять за спецэффекты. – Моя магия предназначена для удержания структуры мироздания, а не для того, чтобы доставать из задницы Леопольда призрачных кроликов!
– Ради спасения мира можно и кроликов потерпеть, – философски заметил Леопольд, поправляя свою леопардовую накидку, которая в этом городе выглядела на удивление уместно. – Главное, чтобы они были не кусачие.
Гостиница «Вселый пудель» оказалась заведением, чьи владельцы, очевидно, считали, что гигиена — это излишество, мешающее истинному творчеству. Номер, который им удалось снять, был настолько тесным, что Кассиану казалось, будто он снова заперт в том цирковом сундуке, только теперь здесь еще и пахло мокрой собакой и дешевыми духами.
– Репетиция, – объявил Кассиан, скидывая плащ. – У нас нет времени. Если мы не покажем нечто грандиозное, нас выставят за ворота быстрее, чем Леопольд успеет сказать «рыцарская честь».
Он встал посреди комнаты, пытаясь найти точку опоры между покосившимся шкафом и кроватью, которая подозрительно скрипела даже от взгляда. Кассиан глубоко вздохнул, возводя ментальные барьеры против сарказма Янины, и начал плести заклинание левитации.
– Янина, замирай. Постарайся выглядеть как неземное существо, а не как ведьма, прикидывающая, сколько золотых пуговиц можно срезать с камзола короля.
Он плавно поднял руки, и Янина оторвалась от пола. Она парила в полуметре над ковром, чья расцветка могла бы вызвать кровотечение из глаз у любого эстета. Кассиан сосредоточился на потоках энергии, удерживая её тело в идеальном равновесии.
Это было… странно. В голове мага, лишенной привычного щита амулета, пульсировало осознание того, насколько она легкая и как сильно его собственная магия хочет не просто удерживать её, а окутать теплым коконом.
– Ой! – внезапно вскрикнула Янина, и в её голосе прозвучало нечто подозрительно похожее на плохо отрепетированный испуг. – Кассиан, кажется, я падаю! У меня… у меня кружится голова!
Прежде чем Магистр успел скорректировать поток, ведьма совершила изящный пируэт в воздухе и, вместо того чтобы опуститься на кровать, картинно рухнула прямо в руки вовремя подставившегося Леопольда.
Рыцарь, чьи рефлексы были заточены под ловлю падающих со стен крепостей объектов, подхватил её с энтузиазмом голодного пса, увидевшего кость.
– О, благодарю вас, сэр Леопольд! – пролепетала Янина, обвив руками шею рыцаря. – Какая стальная хватка! Магистр, кажется, ваша магия сегодня немного… вялая. Леопольд, подержите меня еще немного, мне нужно отработать этот прогиб.
Кассиан застыл с поднятыми руками, чувствуя, как внутри него закипает нечто гораздо более опасное, чем Мрак. Это была чистая, концентрированная ярость, щедро приправленная горечью, которую он отказывался называть ревностью.
«Стальная хватка? Вялая магия?» – эхом пронеслось в его голове. Он видел, как пальцы этого бронированного идиота бесцеремонно смыкаются на талии Янины, и как она, эта невыносимая женщина, специально прижимается к нему плотнее, бросая в сторону Кассиана торжествующие взгляды.
– В моем заклинании не было изъянов, – процедил Кассиан сквозь зубы. – А вот в твоем чувстве равновесия, кажется, завелись корыстные демоны.
От избытка эмоций, которые он не смог вовремя заземлить, магия дала катастрофический сбой. Вместо того чтобы мягко опустить Янину, импульс гнева врезался в окружающую обстановку. Тяжелый дубовый комод, стоявший в углу, внезапно издал стон и взмыл к потолку, а вместе с ним в воздух взлетела фаянсовая ночная ваза, которая начала описывать сложные круги вокруг головы онемевшего Леопольда.
– Магистр, вы… вы это специально? – спросил рыцарь, пытаясь увернуться от пролетавшего мимо кувшина для умывания.
– Это часть шоу! – рявкнул Кассиан, отчаянно пытаясь вернуть контроль над взбесившимися предметами. – Левитация бытовых отходов — это высший пилотаж магического искусства!
Янина, всё еще вися на Леопольде, расхохоталась так звонко, что Кассиану захотелось немедленно превратить всю эту комнату в кусок льда.
– Ладно, ладно, «Великий Мистериозо», – выдохнула она, наконец соизволив встать на свои ноги. – Оставим летающие горшки для финала. Давайте перейдем к трюку с «Исчезновением в сундуке». Это ведь классика!
Она подошла к массивному сундуку с медными накладками, который они приволокли из повозки «Золотого фазана». Кассиан должен был закрыть её там, наложить иллюзию пустоты, а затем «проявить» её в другом конце комнаты.
– Ой, а тут… тут как-то слишком мрачно, – Янина заглянула внутрь, состроив гримасу обиженного ребенка. – И пахнет нафталином. Леопольд, дорогой, а вы не могли бы залезть внутрь со мной? Просто чтобы проверить, не провалится ли дно? Мне так страшно оставаться одной в темноте.
Леопольд, чья готовность помогать дамам граничила с клиническим отсутствием инстинкта самосохранения, уже начал перекидывать ногу через край сундука.
– Конечно, госпожа Янина! Я проверю каждый уголок, мой щит всегда…
Кассиан почувствовал, как в его глазах темнеет. Мысль о том, что эти двое окажутся заперты в тесном пространстве сундука, пока он будет стоять снаружи и изображать «Мистериозо», вызвала у него приступ такой острой мигрени, что он едва не выронил палочку. – Вон! – выдохнул он, и голос его прозвучал подобно раскату грома перед бурей.
Одним резким движением Магистр захлопнул тяжелую крышку сундука прямо перед носом рыцаря. Раздался гулкий «бум», и Леопольд едва успел отдернуть пальцы, испуганно отскочив назад.
– Сундук рассчитан на одного человека и одну ведьминскую совесть, – отчеканил Кассиан, тяжело дыша. – Леопольд, иди… иди почисти доспехи. Или найди себе другое занятие, не требующее участия в моих магических конструкциях.
Серафина, сидевшая на подоконнике и всё это время методично скрипевшая пером по бумаге, подняла голову.
– Фиксирую критическое падение дисциплины, – монотонно произнесла она. – Запись номер сорок три. Магистр демонстрирует признаки гормональной нестабильности и потерю контроля над элементарными физическими объектами. Рекомендую увеличить дозу успокоительного отвара или…
– Или что, Серафина? – Кассиан обернулся к ней, и его взгляд был способен испепелить небольшую рощу.
– Или признать, что ваша ярость прямо пропорциональна времени, которое сэр Леопольд проводит в физическом контакте с объектом «Янина», – закончила она, даже не моргнув.
Магистр замер, пытаясь подобрать достойный ответ, но в этот момент подушка с кровати, подхваченная остаточным вихрем его магии, врезалась ему прямо в лицо. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только приглушенным хихиканьем Янины из-за сундука.
– На сегодня репетиция окончена, – глухо произнес Кассиан из-под подушки. – И если кто-то еще раз скажет слово «стальная хватка», я заставлю его съесть этот сундук целиком.
Он понимал, что их номер в Ривенеле станет либо величайшим триумфом, либо грандиозным скандалом, который закончится на плахе. Но в этот момент его больше всего волновало другое: как заставить свое сердце перестать биться в том же бешеном ритме, в котором Янина только что смеялась в объятиях другого.
***
Центральная площадь Ривенеля напоминала разворошенный муравейник, в который кто-то щедрой рукой насыпал блесток, конфетти и битого стекла. Воздух, густой от запаха пережаренного миндаля и дешевых духов, буквально вибрировал от многоголосия толпы. Здесь не просто «праздновали» — здесь выжимали из веселья последние соки, словно завтра мир действительно должен был захлебнуться в Мраке, а сегодня нужно было успеть проплясать дыры в подошвах. Кассиан, стоя за кулисами временных подмостков, чувствовал себя так, будто его заживо засунули в банку со светлячками. Его костюм «Великого Мистериозо» оказался не просто узким — он был преступно, вызывающе тесным. Темно-синий шелк, расшитый звездами и какими-то подозрительными чешуйками, облегал плечи и грудь так плотно, что Магистр всерьез опасался за целостность своих внутренних органов при каждом вдохе.
– Если я задохнусь прямо во время левитации, обещаю, я вернусь с того света исключительно ради того, чтобы превратить твой следующий котел с зельем в чан с овсянкой, – прошипел Кассиан, пытаясь незаметно оттянуть воротник, впивавшийся в горло.
– Ой, магистр, не ворчи, – Янина, облаченная в короткое платье из перьев, которое едва прикрывало то, что по правилам приличия должно быть скрыто, выглядела до безобразия довольной. – Ты выглядишь… внушительно. Как настоящий пожиратель женских сердец и детских иллюзий.
Она подошла к Леопольду, который в своем леопардовом трико выглядел как жертва очень странного эксперимента по скрещиванию рыцаря и кошачьего корма. С самым невинным видом ведьма принялась поправлять ему бутафорский воротник, задерживая пальцы на шее рыцаря чуть дольше, чем того требовала техническая необходимость. Она наклонилась к его уху, что-то шепча, и её огненные кудри коснулись плеча Леопольда. Тот мгновенно покраснел, став цветом почти как знамя Ривенеля, и глупо улыбнулся, выпятив грудь.
– Лео, ты же подстрахуешь меня, если наш великий маг решит, что летать — это слишком скучно? – громко спросила она, бросив на Кассиана быстрый, полный колючего торжества взгляд.
– Конечно, госпожа Янина! – рыцарь ударил себя кулаком в грудь, отчего трико издало жалобный треск. – Мои руки всегда к вашим услугам!
Кассиан почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Это не был звук лопающейся ткани — пока нет. Это был звук рухнувшей плотины его терпения. В глазах мага полыхнуло холодное, синее пламя, а воздух вокруг него начал явственно пахнуть озоном и приближающейся катастрофой. Он мысленно представил, как руки Леопольда превращаются в две сочные сосиски, и только остатки профессиональной этики удержали его от немедленного исполнения этого плана.
– Выходим, – отрезал Магистр, и голос его прозвучал так, будто он командовал наступлением легионов, а не выходом на сцену перед толпой зевак.
На возвышении, под балдахином, расшитым золотом, восседала королевская чета. Король Ривенеля, судя по его виду, предпочел бы сейчас находиться в любом другом месте, где не нужно было делать вид, что тебе интересно смотреть на жонглеров. Рядом с ним, развалившись в кресле, сидела принцесса — существо столь капризное, что это чувствовалось даже на расстоянии пятидесяти ярдов. Она лениво обмахивалась веером, глядя на артистов так, словно те были несвежими устрицами, поданными на обед.
– Скука, – громко произнесла принцесса, зевнув так широко, что Кассиан невольно подумал о возможности забросить туда пару магических огней. – Отец, если следующий фокусник не превратит меня в птицу или хотя бы не самовоспламенится, я велю казнить повара. Просто для настроения.
– Мы начинаем, – буркнул Кассиан, выходя под свет магических фонарей.
Толпа взревела, но Магистр слышал лишь бешеное биение собственного сердца и приглушенное хихиканье Янины за спиной. Он начал с классики — каскад иллюзорных искр, превращающихся в стаи огненных фениксов. Это было просто, почти на уровне первого курса академии, но его магия, подогреваемая яростью и тем специфическим чувством, которое он категорически отказывался называть ревностью, вела себя странно. Фениксы вышли слишком яркими, обжигающе горячими, и один из них, описав круг, едва не подпалил парик казначею.
– А теперь — чудо трансформации! – провозгласил Кассиан, делая резкий пас в сторону Леопольда.
Магистр хотел лишь добавить доспехам рыцаря немного блеска, чтобы тот выглядел совсем уж нелепо, но разум, затуманенный образом Янины, прильнувшей к плечу «силача», подкинул другую идею. Раздался громкий хлопок, и тяжелые стальные латы Леопольда в одно мгновение превратились в пышные воланы розового шелка. Рыцарь застыл в образе гигантского пиона, растерянно хлопая глазами, пока толпа взрывалась хохотом.
– Ой, – пискнула Янина, прикрывая рот ладошкой. – Кажется, кто-то сегодня слишком нервный.
– Это часть программы! – рявкнул Кассиан, чувствуя, как его собственные заклинания начинают давить на него изнутри. – А теперь — высшая левитация!
Он должен был поднять сундук с Яниной внутри, но его ярость требовала масштаба. Кассиан сделал широкий, мощный жест обеими руками, вкладывая в него всю свою досаду на этот город, на это дурацкое трико и на эту невыносимую ведьму. Магия рванула из него, как вода из прорванной трубы. Сундук вместе с Яниной не просто плавно поднялся — он выстрелил вверх, зависнув в десяти футах над сценой в ореоле гудящего синего света.
И в этот момент случилось неизбежное.
Ткань костюма «Мистериозо», рассчитанная на скромные пассы фокусника, а не на титанические усилия магистра пятого круга, достигла своего предела. Раздался треск, который на мгновение перекрыл шум толпы. Шелк лопнул на груди Кассиана, разойдясь до самого пояса, а следом та же участь постигла и спину. Ткань просто сдалась, обнажая безупречный рельеф его тела.
Янина, парящая в воздухе, планировала едко прокомментировать его «вялое колдовство», но слова застряли у неё в горле. С этой высоты ей открылся вид, который заставил её сердце пропустить удар, а затем забиться вдвое быстрее. Кассиан не был просто «худым книжным червем», как она любила его дразнить. Под разорванным шелком скрывались мощные плечи, четко очерченные грудные мышцы и пресс, который выглядел так, будто его высекли из гранита.
