Сегодня ей тоже приснился лабиринт… Герман уже ушел, и в голову снова полезли всякие мысли. За прошедшие полторы недели им так и не удалось пролить свет на случившееся на площадке несчастье. Не удалось выяснить, кто подкинул Дашке записку, как и не удалось найти Керимова. Он как будто сквозь землю провалился, после того, как у него закончился срок испытания. Надежда на то, что правда откроется – таяла с каждым днем. А место надежды в душе потихоньку заполнялось страхом. Записи могли всплыть в любой момент. Но боялась Даша не этого. Напротив, она уже даже хотела вскрыть поскорее нарывы. В ее случае, ожидание смерти было хуже её самой. Она столько лет боялась, что в какой-то момент страх разоблачения полностью исчерпался. Однако появились новые поводы для волнений. Даша опасалась навредить Герману. Страшилась, что ее счеты с Керимовым коснутся кого-то еще… За себя так никогда не переживала, как за других…
Она стала чаще задумываться о смерти. То есть тема смерти и раньше занимала ее мысли, но теперь Даша размышляла о ней постоянно. Думала о том, что после всего, случившегося с ней, наверное, и не жила… Нет, жизнь, конечно, продолжалась, и в ней происходило много чего хорошего, но… Она как будто зависла в прошлом, наблюдая за всем со стороны, просеивая все происходящее через сито пережитого ею кошмара. И не чувствовала в полной мере вкуса жизни.
С появлением Германа все изменилось. Он дал ей то, чего у Даши никогда не было. Будто бы вывел из комы. Обрушил на нее тысячи различных эмоций… Наполнил её иссушенную душу счастьем. И ей понравился его вкус.
- О чем задумалась?
Даша обернулась на голос.
- Даже не знаю. В голове столько всего… Но… все хорошо, правда.
- Я рада за тебя. Очень рада…
- Спасибо, Люб. И еще раз извини, что сбросила на тебя подготовку праздника.
- Вот еще. Начнем с того, что ты вовсе его не хотела. Так что, все происходящее целиком и полностью на нашей с Яном совести. Да и готово уже все. Не о чем переживать.
- И ромашками зал украшен? – подколола женщину Даша.
- Нет… - рассмеялась та. – Ромашками все украсят ночью. Иначе, задохнемся от их запаха. Знаешь, эти цветы имеют не очень приятный аромат.
- Как-то я не подумала об этом…
- Ну, и пусть! Это сейчас не важно. Лучше скажи, ждать ли нам новых гостей.
- Новых гостей? – удивилась Дашка.
- Ну, я подумала, что ты, возможно, захочешь пригласить кого-то из съёмочной группы. Вдруг ты с кем-то успела подружиться… Что скажешь? Нет?
Даша пожала плечами. Это был тот праздник, который бы она хотела провести исключительно в кругу семьи. Родных, тысячу лет знакомых людей. Она даже и не задумывалась о том, чтобы пригласить кого-то из своих новых приятелей. Единственным человеком, которого она хотела бы видеть сверх утвержденного списка, был, разве что, Герман. Но он не мог присутствовать на вечеринке. Они и без этого выбились из графика. В общем, Дашка даже предлагать ему ничего не стала. Не хотела ставить в неловкое положение. Все равно, работа Германа бы не отпустила. Он был той одержим…
- Нет. Никаких новых гостей.
- Ну, и ладно… Ты не передумала надевать то шикарное платье от Zuhair Murad?
- Не-а. Оно висит в шкафу и ждет своего часа.
Дашке было немного неловко, что она не может разделить с Любой ее любовь к шикарным дизайнерским тряпкам, поскольку сама была к ним равнодушна. Но наряд, подаренный ей Любой на прошлый Новый год, вызывал трепет даже у нее. Произведение искусства, а не платье!
- Ты будешь в нем великолепна!
- Ага…
Дашка отвела взгляд. Удивительно, ей столько раз делали комплименты, но она до сих пор не научилась их принимать достойно. Воистину, комплексы родом из детства неистребимы…
- Ну, ладно… Я тогда пойду, ты, наверное, с дороги отдохнуть хочешь?
- Немного. Но потом можешь рассчитывать на меня. Я помочь не отказываюсь.
- Да, в принципе, все уже готово… - растерялась Люба. - Но ты можешь мне рассказать что-нибудь интересное о съемках…
- Хорошо, – улыбнулась Дашка Любиному энтузиазму. - Дай мне пару часов.
Вечер накануне Дашкиного тридцатилетия так и прошел – она рассказывала Любе киношные байки и помогала готовить ужин. В тот день они разошлись по домам довольно рано. Ян изъявил желание ночевать с Дашкой, и они еще немного погоняли с ним в приставку. Однако уже через час, несмотря на протесты сына, та отправилась спать. Давно у нее не было такой возможности – лечь пораньше. С тех самых пор, как она стала спать с Германом. Интересно, как он сам выдерживал такой темп? И на площадке, и в постели?
Дома спалось хорошо. Родные стены тому способствовали. А может, и правда вымоталась сверх меры, да и напряжение спало. Все-таки только здесь Дашка чувствовала себя в полнейшей безопасности. А там… Несмотря на наличие профессиональной охраны – все равно оставалась настороже. Привыкла сама о себе заботиться и не изменяла своим привычкам.
Не успела Дашка проснуться, как на пороге ее спальни возник сначала сервировочный столик, а затем и Ян, собственной персоной. Сын первым решил поздравить ее с тридцатилетием. Улыбка сама собой наползла на лицо.
- Хеппи бездей ту ю…
- О, Боже…
- Хеппи бездей ту ю…
Если в этой жизни и существовало что-нибудь такое, что не давалось Яну ни при каких обстоятельствах, так это – пение. Ему не то, что на ухо медведь наступил – он там брейк-данс станцевал. Или выбил чечетку.
- Знаю-знаю, - нисколько не смущаясь, оскалил зубы парень. – Пение – не мой конек. Зато я приготовил для тебя завтрак… С юбилеем, мама!
- Спасибо, дорогой, - расчувствовалась Дашка. Шмыгнула носом и сняла крышку с блюда. – Хоть кто-то мне принес завтрак в постель.
- Хм… Не просто кто-то, а сын! Это две большие разницы! Хотя, я не против, если кто-нибудь другой возьмет на себя эту функцию.
Ян игриво пошевелил бровями, и Даша закашлялась.
- Ты на что намекаешь?
- Ты – красотка, мам Даш. А вокруг полно нормальных парней.
- Да, неужели? – Даша смущенно отвела взгляд.
- Ага… Ну, ты давай… Ешь, и отправляйся в СПА. Там тебя уже ждут.
- В СПА?
- Угу. Подарок от фирмы! – рассмеялся сынок.
- Ух, ты! Живем!
Ян помахал матери рукой на прощание и вышел из комнаты. Дашка тут же схватилась за телефон. Герман!
«С днем рождения!»
«Ты уже спишь?»
«Спишь… А мне, вот, не спится… Непривычно без тебя. Возвращайся. У меня есть для тебя подарок»
Даша прикусила щеку. Сердце мучительно сжалось. Послевкусием пряной сладости накатила тоска. Горчинка – которой она не находила объяснения.
«Спасибо. Мне тоже без тебя как-то не так»
Оправила, не раздумывая, едва написала. Иначе – передумала бы, стерла бы набранное сообщение.
В гостиной послышался шум – с поздравлениями заявились Люба и Ставр. Ее вообще все поздравляли. Куда бы она ни пошла, наталкивалась на широкие улыбки и теплые пожелания. Ужасно трогательно. Почти до слез.
Герман перезвонил, когда за нее уже взялись девочки-косметологи, из-за чего разговор вышел скомканным и пустым… Хотя одно обстоятельство Дашку все же порадовало… Герман очень бурно отреагировал на ее рассказ о шоколадном обертывании. Она никогда не слышала, чтобы он так ругался.
- Оставь для меня чуточку шоколада… - прохрипел он.
Даша тихонько рассмеялась и положила трубку. Дабы не искушать. Его. И себя…
Сама вечеринка проходила на веранде центрального ресторана, которая действительно была украшена ромашками и зелеными веточками иглицы. Вместе с декоративными фонариками и шикарными кружевными скатертями на столах – они создавали поистине сказочную атмосферу.
- Очень красиво, - в полном восторге пробормотала именинница и, не сдержавшись, сжала приемную мать в крепких объятьях. – Спасибо, Любаш… Спасибо.
- Ну, а слезы чего на глазах?
- Нет-нет… Никаких слез. Это фонарики отсвечивают… - смущенно пробормотала Дашка и тут же сменила тему, завидев друга. - Привет, Костя! Ну, наконец-то… А я думала, где тебя носит?
- С днем рождения, Даша. С юбилеем.
- Не напоминай…
- Шикарно выглядишь, – неловко приобняв именинницу, добавил мужчина.
- Ага… Ничего, для такой старушки. Правда?
Даша подхватила платье и медленно повернулась, сияя, как утренняя звезда.
- Правда, – серьезно согласился Константин.
- Мам Даш…. Вы чего застыли на ступенях, у нас с отцом уже слюнки текут!
- Кому что, а некоторым - лишь бы пожрать, - пробубнил Константин.
Дашка рассмеялась, подхватила его под руку:
- Пройдемте, сударь. Не будем задерживать голодающих…
Тот вечер навсегда врезался в Дашкину память. Лилась тихая музыка, вспоминались байки из жизни юбилярши, тосты затягивались, то и дело прерываясь взрывами смеха, щелкали фотоаппараты. Такие редкие моменты абсолютного, безграничного счастья. Она как раз вернулась к столу после медленного танца, на который Дашку пригласил Ян, когда Ставр, кряхтя, встал со своего места. В руке у него был зажат бокал, как будто он собирался произнести тост. Впрочем, так оно и было. Дашка взволнованно вытерла руки о подол.
- Сегодня тебе тридцать. И хоть шестнадцать лет назад, помнится, ты считала этот возраст глубокой старостью, теперь, надеюсь, все изменилось.
Даша улыбнулась шутке приемного отца и дурашливо кивнула головой.
- Тридцать – это только начало. И несмотря на то, что ты уже многого в этой жизни добилась, еще большее тебя ждет впереди. Потому что ты этого достойна. Как никто другой. Я горжусь тобой, дочка… Я тобою горжусь.
Даша закусила дрожащую губу. Горечь слез подступила к горлу. Это было настолько трогательно, что она забыла, как нужно дышать. Кислород застрял в легких и жег их… И она не могла выдавить из себя ни слова! А потому злилась… так злилась на себя!
- Кстати, о прошлых заслугах… Мы тут подумали, что тебе, может, будет приятно, если эта штука вернется к тебе…
Ставр сделал пару шагов к Дашке, ставя на стол перед ней подарочную коробку. Даша оставила губы в покое и до крови прикусила изнутри щеку, на которой яростно бился нерв.
- Откроешь? – поднял бровь мужчина.
Она не знала, где нашла в себе силы, чтобы просто пошевелить руками. Будто бы утопающий в поисках спасательного круга, осмотрелась, поймав Костин взгляд. Он одобряюще кивнул. Не решаясь снять крышку с коробки, посмотрела на Любу и сына. Те тоже кивали ей головой и улыбались. Это немного отрезвило. В конце концов, ей и раньше дарили подарки. Почему же в этот раз её так накрыло? Только ли от слов Ставра, которых она совсем не ждала?
Коробка открылась легко. И Даша даже сумела натянуто улыбнуться родным, перед тем, как взглянуть на ее содержимое.
- О, мой Бог… О, мой Бог… Извините… Я… О, черт… Спасибо. О, черт… Извините… пожалуйста, мне просто нужна минуточка…
Дашка подхватила подол и побежала прочь из ресторана.
Они нашли ее статуэтку. Каким-то непостижимым образом, спустя столько лет, нашли… Ее Пальмовую ветвь. Самое большое жизненное достижение. И самый большой позор. Как? Как у них получилось? Сколько для этого потребовалось усилий, если даже сама Дашка не знала, где ее потеряла? Обдолбанная до абсолютной невменяемости, она вообще не помнила, что происходило в тот вечер…
За спиной раздались мягкие, практически бесшумные шаги. В иной ситуации Даша бы их и не услышала, но после перелома Костя передвигался несколько тяжеловато. Она очень бы хотела, чтобы к нему вернулась присущая ему легкость… Многое бы за это отдала.
- Сыро на земле, Даш…
- А я на досточке.
- На, вот… Подстели. Застудишься еще, чего доброго.
Дашка шмыгнула носом и послушно села на Костин пиджак. Плечом вытерла слезы, которые никак не хотели останавливаться.
- Я выставила себя полнейшей идиоткой, да?
Мужчина не спешил с ответом. Кряхтя, он уселся рядом, вытянул длинные ноги.
- Нет. Идиотами себя выставили мы со Ставром.
- Да, ты что?! – вскочила Дашка. – Как ты можешь говорить такое? Вы… вы… А, черт! Твою ж мать… - Дашка задрала голову к звездному небу. Слезы не хотели останавливаться. А она не привыкла давать им волю. – Это… Это просто ужасно трогательно. Я… не ожидала... Мне даже в голову не приходило, что ее в принципе можно отыскать.
Даша сглотнула, сделала пару шагов к озеру. Блики фонарей отсвечивали на его зеркальной глади, и плеск воды был слышен едва-едва…
- Нам нужно было подумать о том, что тебя такой подарок может взбудоражить, и как-то к этому подготовить.
- К такому не подготовишься, Костя… Это… Вы все сделали правильно. Прости, что я такая… Прости, что не нахожу слов, чтобы высказать, как это для меня… ценно. Бесценно даже…
- Это была идея Ставра.
- Угу… А ты просто воплотил ее в жизнь. Всего лишь… - Даша обернулась вполоборота и криво улыбнулась мужчине. – Сколько ты на это потратил времени, Костя? Сколько дней, недель, месяцев… длились твои поиски?
- Да, какая разница! Главное, что тебе понравилось. Ведь понравилось же?
Костя не смог усидеть на месте. Поднялся, подошел поближе и заглянул ей в глаза.
- Очень. Нет слов, чтобы выразить, как…
Мужчина еще недолго помолчал, выискивая подтверждение сказанного в ее глазах, а потом все же заметил:
- А так и не скажешь… Реветь, вон, удумала. А я бабьих слез до трясучки боюсь.
Дашка уткнулась мокрым носом в белоснежную Костину рубашки и тихонько рассмеялась. Всхлипнула…
- У тебя истерика?
- Нет! – снова улыбнулась. – Я просто счастлива безумно. И, кажется, что сердце такого счастья не выдержит… Разорвется просто.
На голову Дашки легла ладонь. Погладила по волосам. Прижала вплотную к груди. И несмотря на то, что потекший макияж практически наверняка испортит Косте рубашку, Даша не нашла в себе сил отстраниться, или хоть как-то запротестовать. Она стояла так долго… И он стоял, не шевелясь.
- Я была тогда невменяемая… Вот и все, что я помню о том дне. А ты мне так и не рассказал, как Ставр меня нашел.
Грудь под щекой напряглась.
- Ты не интересовалась.
- Да… Не хотела вспоминать.
- А теперь, хочешь? – в голосе Кости скользнуло легкое недоумение.
- Не хочу… Вот только прошлое, порой, напоминает о себе...
- Ты сейчас о чем?
Костя убрал руку, лежащую у Дашки на затылке, и она тихонько вздохнула, лишившись ее согревающей тяжести.
- Да так, ни о чем конкретном…
- Даша… скажи, ты бы не стала ничего от меня утаивать, правда? Ничего серьезного? – Костя аккуратно взял ее чуть повыше локтей и легонько встряхнул.
- Нет… Нет. Конечно, нет! Просто… Мне кажется, я полюбила, – прошептала Даша, глядя в серые неспокойные, с тонкими лучиками морщинок глаза друга. – А потому очень боюсь, что прошлое разрушит мое настоящее.
Он смотрел на нее и молчал. И Даша смотрела. Выжидая, пытаясь понять, что у него на уме.
- Тебя беспокоит только это?
Даша кивнула головой. Она не собиралась пока рассказывать о записке и обрушившейся конструкции с осветительными приборами.
- Тогда расслабься. Прошлое в прошлом. Веришь мне? Веришь?! – встряхнул сильнее.
- Да!
- Не бойся ничего, тебя не достанут. Живи смело, дыши полной грудью, и ничего, слышишь? Ничего не бойся.
- Вся эта грязь… Она гвоздями меня к земле… понимаешь?
Дашка ни с кем, кроме психолога, не говорила о том периоде своей жизни. Вообще не считала, что может обсуждать эту тему с кем-то, кроме него. В общих чертах, как с Германом – и то тяжело… А, вот, чтобы в деталях… Все то, что душу изматывает… Ни с кем. Никогда. А сейчас почему-то захотелось…
Она стала чаще задумываться о смерти. То есть тема смерти и раньше занимала ее мысли, но теперь Даша размышляла о ней постоянно. Думала о том, что после всего, случившегося с ней, наверное, и не жила… Нет, жизнь, конечно, продолжалась, и в ней происходило много чего хорошего, но… Она как будто зависла в прошлом, наблюдая за всем со стороны, просеивая все происходящее через сито пережитого ею кошмара. И не чувствовала в полной мере вкуса жизни.
С появлением Германа все изменилось. Он дал ей то, чего у Даши никогда не было. Будто бы вывел из комы. Обрушил на нее тысячи различных эмоций… Наполнил её иссушенную душу счастьем. И ей понравился его вкус.
- О чем задумалась?
Даша обернулась на голос.
- Даже не знаю. В голове столько всего… Но… все хорошо, правда.
- Я рада за тебя. Очень рада…
- Спасибо, Люб. И еще раз извини, что сбросила на тебя подготовку праздника.
- Вот еще. Начнем с того, что ты вовсе его не хотела. Так что, все происходящее целиком и полностью на нашей с Яном совести. Да и готово уже все. Не о чем переживать.
- И ромашками зал украшен? – подколола женщину Даша.
- Нет… - рассмеялась та. – Ромашками все украсят ночью. Иначе, задохнемся от их запаха. Знаешь, эти цветы имеют не очень приятный аромат.
- Как-то я не подумала об этом…
- Ну, и пусть! Это сейчас не важно. Лучше скажи, ждать ли нам новых гостей.
- Новых гостей? – удивилась Дашка.
- Ну, я подумала, что ты, возможно, захочешь пригласить кого-то из съёмочной группы. Вдруг ты с кем-то успела подружиться… Что скажешь? Нет?
Даша пожала плечами. Это был тот праздник, который бы она хотела провести исключительно в кругу семьи. Родных, тысячу лет знакомых людей. Она даже и не задумывалась о том, чтобы пригласить кого-то из своих новых приятелей. Единственным человеком, которого она хотела бы видеть сверх утвержденного списка, был, разве что, Герман. Но он не мог присутствовать на вечеринке. Они и без этого выбились из графика. В общем, Дашка даже предлагать ему ничего не стала. Не хотела ставить в неловкое положение. Все равно, работа Германа бы не отпустила. Он был той одержим…
- Нет. Никаких новых гостей.
- Ну, и ладно… Ты не передумала надевать то шикарное платье от Zuhair Murad?
- Не-а. Оно висит в шкафу и ждет своего часа.
Дашке было немного неловко, что она не может разделить с Любой ее любовь к шикарным дизайнерским тряпкам, поскольку сама была к ним равнодушна. Но наряд, подаренный ей Любой на прошлый Новый год, вызывал трепет даже у нее. Произведение искусства, а не платье!
- Ты будешь в нем великолепна!
- Ага…
Дашка отвела взгляд. Удивительно, ей столько раз делали комплименты, но она до сих пор не научилась их принимать достойно. Воистину, комплексы родом из детства неистребимы…
- Ну, ладно… Я тогда пойду, ты, наверное, с дороги отдохнуть хочешь?
- Немного. Но потом можешь рассчитывать на меня. Я помочь не отказываюсь.
- Да, в принципе, все уже готово… - растерялась Люба. - Но ты можешь мне рассказать что-нибудь интересное о съемках…
- Хорошо, – улыбнулась Дашка Любиному энтузиазму. - Дай мне пару часов.
Вечер накануне Дашкиного тридцатилетия так и прошел – она рассказывала Любе киношные байки и помогала готовить ужин. В тот день они разошлись по домам довольно рано. Ян изъявил желание ночевать с Дашкой, и они еще немного погоняли с ним в приставку. Однако уже через час, несмотря на протесты сына, та отправилась спать. Давно у нее не было такой возможности – лечь пораньше. С тех самых пор, как она стала спать с Германом. Интересно, как он сам выдерживал такой темп? И на площадке, и в постели?
Дома спалось хорошо. Родные стены тому способствовали. А может, и правда вымоталась сверх меры, да и напряжение спало. Все-таки только здесь Дашка чувствовала себя в полнейшей безопасности. А там… Несмотря на наличие профессиональной охраны – все равно оставалась настороже. Привыкла сама о себе заботиться и не изменяла своим привычкам.
Не успела Дашка проснуться, как на пороге ее спальни возник сначала сервировочный столик, а затем и Ян, собственной персоной. Сын первым решил поздравить ее с тридцатилетием. Улыбка сама собой наползла на лицо.
- Хеппи бездей ту ю…
- О, Боже…
- Хеппи бездей ту ю…
Если в этой жизни и существовало что-нибудь такое, что не давалось Яну ни при каких обстоятельствах, так это – пение. Ему не то, что на ухо медведь наступил – он там брейк-данс станцевал. Или выбил чечетку.
- Знаю-знаю, - нисколько не смущаясь, оскалил зубы парень. – Пение – не мой конек. Зато я приготовил для тебя завтрак… С юбилеем, мама!
- Спасибо, дорогой, - расчувствовалась Дашка. Шмыгнула носом и сняла крышку с блюда. – Хоть кто-то мне принес завтрак в постель.
- Хм… Не просто кто-то, а сын! Это две большие разницы! Хотя, я не против, если кто-нибудь другой возьмет на себя эту функцию.
Ян игриво пошевелил бровями, и Даша закашлялась.
- Ты на что намекаешь?
- Ты – красотка, мам Даш. А вокруг полно нормальных парней.
- Да, неужели? – Даша смущенно отвела взгляд.
- Ага… Ну, ты давай… Ешь, и отправляйся в СПА. Там тебя уже ждут.
- В СПА?
- Угу. Подарок от фирмы! – рассмеялся сынок.
- Ух, ты! Живем!
Ян помахал матери рукой на прощание и вышел из комнаты. Дашка тут же схватилась за телефон. Герман!
«С днем рождения!»
«Ты уже спишь?»
«Спишь… А мне, вот, не спится… Непривычно без тебя. Возвращайся. У меня есть для тебя подарок»
Даша прикусила щеку. Сердце мучительно сжалось. Послевкусием пряной сладости накатила тоска. Горчинка – которой она не находила объяснения.
«Спасибо. Мне тоже без тебя как-то не так»
Оправила, не раздумывая, едва написала. Иначе – передумала бы, стерла бы набранное сообщение.
В гостиной послышался шум – с поздравлениями заявились Люба и Ставр. Ее вообще все поздравляли. Куда бы она ни пошла, наталкивалась на широкие улыбки и теплые пожелания. Ужасно трогательно. Почти до слез.
Герман перезвонил, когда за нее уже взялись девочки-косметологи, из-за чего разговор вышел скомканным и пустым… Хотя одно обстоятельство Дашку все же порадовало… Герман очень бурно отреагировал на ее рассказ о шоколадном обертывании. Она никогда не слышала, чтобы он так ругался.
- Оставь для меня чуточку шоколада… - прохрипел он.
Даша тихонько рассмеялась и положила трубку. Дабы не искушать. Его. И себя…
Сама вечеринка проходила на веранде центрального ресторана, которая действительно была украшена ромашками и зелеными веточками иглицы. Вместе с декоративными фонариками и шикарными кружевными скатертями на столах – они создавали поистине сказочную атмосферу.
- Очень красиво, - в полном восторге пробормотала именинница и, не сдержавшись, сжала приемную мать в крепких объятьях. – Спасибо, Любаш… Спасибо.
- Ну, а слезы чего на глазах?
- Нет-нет… Никаких слез. Это фонарики отсвечивают… - смущенно пробормотала Дашка и тут же сменила тему, завидев друга. - Привет, Костя! Ну, наконец-то… А я думала, где тебя носит?
- С днем рождения, Даша. С юбилеем.
- Не напоминай…
- Шикарно выглядишь, – неловко приобняв именинницу, добавил мужчина.
- Ага… Ничего, для такой старушки. Правда?
Даша подхватила платье и медленно повернулась, сияя, как утренняя звезда.
- Правда, – серьезно согласился Константин.
- Мам Даш…. Вы чего застыли на ступенях, у нас с отцом уже слюнки текут!
- Кому что, а некоторым - лишь бы пожрать, - пробубнил Константин.
Дашка рассмеялась, подхватила его под руку:
- Пройдемте, сударь. Не будем задерживать голодающих…
Тот вечер навсегда врезался в Дашкину память. Лилась тихая музыка, вспоминались байки из жизни юбилярши, тосты затягивались, то и дело прерываясь взрывами смеха, щелкали фотоаппараты. Такие редкие моменты абсолютного, безграничного счастья. Она как раз вернулась к столу после медленного танца, на который Дашку пригласил Ян, когда Ставр, кряхтя, встал со своего места. В руке у него был зажат бокал, как будто он собирался произнести тост. Впрочем, так оно и было. Дашка взволнованно вытерла руки о подол.
- Сегодня тебе тридцать. И хоть шестнадцать лет назад, помнится, ты считала этот возраст глубокой старостью, теперь, надеюсь, все изменилось.
Даша улыбнулась шутке приемного отца и дурашливо кивнула головой.
- Тридцать – это только начало. И несмотря на то, что ты уже многого в этой жизни добилась, еще большее тебя ждет впереди. Потому что ты этого достойна. Как никто другой. Я горжусь тобой, дочка… Я тобою горжусь.
Даша закусила дрожащую губу. Горечь слез подступила к горлу. Это было настолько трогательно, что она забыла, как нужно дышать. Кислород застрял в легких и жег их… И она не могла выдавить из себя ни слова! А потому злилась… так злилась на себя!
- Кстати, о прошлых заслугах… Мы тут подумали, что тебе, может, будет приятно, если эта штука вернется к тебе…
Ставр сделал пару шагов к Дашке, ставя на стол перед ней подарочную коробку. Даша оставила губы в покое и до крови прикусила изнутри щеку, на которой яростно бился нерв.
- Откроешь? – поднял бровь мужчина.
Она не знала, где нашла в себе силы, чтобы просто пошевелить руками. Будто бы утопающий в поисках спасательного круга, осмотрелась, поймав Костин взгляд. Он одобряюще кивнул. Не решаясь снять крышку с коробки, посмотрела на Любу и сына. Те тоже кивали ей головой и улыбались. Это немного отрезвило. В конце концов, ей и раньше дарили подарки. Почему же в этот раз её так накрыло? Только ли от слов Ставра, которых она совсем не ждала?
Коробка открылась легко. И Даша даже сумела натянуто улыбнуться родным, перед тем, как взглянуть на ее содержимое.
- О, мой Бог… О, мой Бог… Извините… Я… О, черт… Спасибо. О, черт… Извините… пожалуйста, мне просто нужна минуточка…
Дашка подхватила подол и побежала прочь из ресторана.
Глава 25
Они нашли ее статуэтку. Каким-то непостижимым образом, спустя столько лет, нашли… Ее Пальмовую ветвь. Самое большое жизненное достижение. И самый большой позор. Как? Как у них получилось? Сколько для этого потребовалось усилий, если даже сама Дашка не знала, где ее потеряла? Обдолбанная до абсолютной невменяемости, она вообще не помнила, что происходило в тот вечер…
За спиной раздались мягкие, практически бесшумные шаги. В иной ситуации Даша бы их и не услышала, но после перелома Костя передвигался несколько тяжеловато. Она очень бы хотела, чтобы к нему вернулась присущая ему легкость… Многое бы за это отдала.
- Сыро на земле, Даш…
- А я на досточке.
- На, вот… Подстели. Застудишься еще, чего доброго.
Дашка шмыгнула носом и послушно села на Костин пиджак. Плечом вытерла слезы, которые никак не хотели останавливаться.
- Я выставила себя полнейшей идиоткой, да?
Мужчина не спешил с ответом. Кряхтя, он уселся рядом, вытянул длинные ноги.
- Нет. Идиотами себя выставили мы со Ставром.
- Да, ты что?! – вскочила Дашка. – Как ты можешь говорить такое? Вы… вы… А, черт! Твою ж мать… - Дашка задрала голову к звездному небу. Слезы не хотели останавливаться. А она не привыкла давать им волю. – Это… Это просто ужасно трогательно. Я… не ожидала... Мне даже в голову не приходило, что ее в принципе можно отыскать.
Даша сглотнула, сделала пару шагов к озеру. Блики фонарей отсвечивали на его зеркальной глади, и плеск воды был слышен едва-едва…
- Нам нужно было подумать о том, что тебя такой подарок может взбудоражить, и как-то к этому подготовить.
- К такому не подготовишься, Костя… Это… Вы все сделали правильно. Прости, что я такая… Прости, что не нахожу слов, чтобы высказать, как это для меня… ценно. Бесценно даже…
- Это была идея Ставра.
- Угу… А ты просто воплотил ее в жизнь. Всего лишь… - Даша обернулась вполоборота и криво улыбнулась мужчине. – Сколько ты на это потратил времени, Костя? Сколько дней, недель, месяцев… длились твои поиски?
- Да, какая разница! Главное, что тебе понравилось. Ведь понравилось же?
Костя не смог усидеть на месте. Поднялся, подошел поближе и заглянул ей в глаза.
- Очень. Нет слов, чтобы выразить, как…
Мужчина еще недолго помолчал, выискивая подтверждение сказанного в ее глазах, а потом все же заметил:
- А так и не скажешь… Реветь, вон, удумала. А я бабьих слез до трясучки боюсь.
Дашка уткнулась мокрым носом в белоснежную Костину рубашки и тихонько рассмеялась. Всхлипнула…
- У тебя истерика?
- Нет! – снова улыбнулась. – Я просто счастлива безумно. И, кажется, что сердце такого счастья не выдержит… Разорвется просто.
На голову Дашки легла ладонь. Погладила по волосам. Прижала вплотную к груди. И несмотря на то, что потекший макияж практически наверняка испортит Косте рубашку, Даша не нашла в себе сил отстраниться, или хоть как-то запротестовать. Она стояла так долго… И он стоял, не шевелясь.
- Я была тогда невменяемая… Вот и все, что я помню о том дне. А ты мне так и не рассказал, как Ставр меня нашел.
Грудь под щекой напряглась.
- Ты не интересовалась.
- Да… Не хотела вспоминать.
- А теперь, хочешь? – в голосе Кости скользнуло легкое недоумение.
- Не хочу… Вот только прошлое, порой, напоминает о себе...
- Ты сейчас о чем?
Костя убрал руку, лежащую у Дашки на затылке, и она тихонько вздохнула, лишившись ее согревающей тяжести.
- Да так, ни о чем конкретном…
- Даша… скажи, ты бы не стала ничего от меня утаивать, правда? Ничего серьезного? – Костя аккуратно взял ее чуть повыше локтей и легонько встряхнул.
- Нет… Нет. Конечно, нет! Просто… Мне кажется, я полюбила, – прошептала Даша, глядя в серые неспокойные, с тонкими лучиками морщинок глаза друга. – А потому очень боюсь, что прошлое разрушит мое настоящее.
Он смотрел на нее и молчал. И Даша смотрела. Выжидая, пытаясь понять, что у него на уме.
- Тебя беспокоит только это?
Даша кивнула головой. Она не собиралась пока рассказывать о записке и обрушившейся конструкции с осветительными приборами.
- Тогда расслабься. Прошлое в прошлом. Веришь мне? Веришь?! – встряхнул сильнее.
- Да!
- Не бойся ничего, тебя не достанут. Живи смело, дыши полной грудью, и ничего, слышишь? Ничего не бойся.
- Вся эта грязь… Она гвоздями меня к земле… понимаешь?
Дашка ни с кем, кроме психолога, не говорила о том периоде своей жизни. Вообще не считала, что может обсуждать эту тему с кем-то, кроме него. В общих чертах, как с Германом – и то тяжело… А, вот, чтобы в деталях… Все то, что душу изматывает… Ни с кем. Никогда. А сейчас почему-то захотелось…
