Она некоторое время помолчала, гоняя на языке свои слова, словно проверяя: всё ли верно сказала, наконец, распахнула желтые ястребиные глаза и резко вскинулась из-за стола, снимая общее оцепенение да горькие мысли наёмника:
— Всё, добре лясы точить, собирайтесь и вон, пока солнце не село. До отворота к башне чародея доберетесь за час, а там клубок оземь бросьте и за ним след в след, не то сгинете на болотах. Телегу и коней тут оставьте, а припасов возьмите столько, сколько сможете в руках унесть. Что ещё… Ах да, за калеку свово не переживайте, выхожу его, раз внучка за него просила. Ну, все, пошли, — каркнула старуха, и троица, поднявшись с мест, потянулась на выход. Брест захватил клубок ниток со стола, вышел последним.
Путники рассыпались по поляне, собирая торбы, перебирая вещи и прикидывая, что с собой нести, а что оставить. Бабка вышла на порог, наблюдая за всем со стороны, мягкой поступью к ней вышел кот и, потершись о ноги, сел, сонно жмурясь. Ворожея взяла его на руки, почесывая его за ухом, пробормотала:
— Ну что, Васенька, напутствие дали им, да только чую, всё одно по-своему сделают. А потому, коли камень попадется Епископу, придется нам с вами, мои сердешные, когти рвать.
Старуха с котом в руках ещё какое-то время постояла на пороге, провожая взглядом три уходящие фигуры и, легонько топнув ногой, скрылась в доме, притворив за собой дверь. Изба, подчиняясь молчаливому приказу, поднялась на своих куриных ногах и замерла, погрузив огромные когти в мягкую лесную подстилку.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
18 и 19 день
Мы вышли на развилку к чародейской башне спустя час, как и предсказывала бабка. У меня никак не выходили Герины слова из головы, и я периодически разглядывала Бреста, сосредоточенно вышагивающего впереди. Милка как всегда держалась рядом с ним. Когда старуха прямым текстом предрекла девке, что мужчина ей не достанется, служанка словно решила доказать ворожее, а заодно и всему миру, что чихать она хотела на все предсказания. Весь её внешний вид говорил, что «он будет моим»: она еще покорно, но уже по-хозяйски посматривала на Бреста, старалась во всем ему угодить. Девушка заступалась за него в спорах и смешно пыталась пресечь наши попытки обсудить разные вещи, к примеру: «кто пойдет за сушняком», «передай мне огниво» и «спорим, я громче рыгну». Мне было её немного жаль, поэтому вопреки Гериной просьбе старалась держаться от мужчины подальше, дабы лишний раз не тревожить ревнивое девичье сердце.
В раздумьях я не заметила, как наткнулась на служанку, резко остановившуюся передо мной. Та зашипела, как маленький рассерженный хомяк. Я подняла руки в примирительном жесте, отошла в сторону.
— Ну-с, как и говорила твоя бабка, вон башня на горизонте, — указал Брест на темный силуэт, выписанный на фоне вечернего неба.
Дорога, по которой мы шли, дальше пролегала через открытое раскинувшееся поле. Широкая и утрамбованная она намекала, что по ней постоянно проезжают целые обозы, груженные караваны, а толпы бродяг уже стерли не одно поколение лаптей.
— Как-то подозрительно просто, — я заключила мысли в слова.
— Будто с языка сняла, — подтвердил наёмник, — старуха вроде говорила про какие-то топи, а здесь прям благодать… Ладно, доверимся ворожее.
Брест вытащил из заплечного мешка клубок ниток, бросил его оземь, тот мягко отскочил от земли и, прокатившись пару локтей, замер. Мы стояли и смотрели на клубок, как стадо баранов на новые ворота, а эта мохнатая сволочь и не думала ничего делать: он просто лежал в дорожной пыли.
— И что? — я не выдержала первой.
— Тьфу ты! — сплюнул мужчина, — ведьма поломанную приблуду подсунула! — он со злости замахнулся сапогом.
Маленький гад, видимо, почувствовал, что его собираются отправить в дальний полёт, тут же сдвинулся с места и замер, словно приглашая идти за ним. Мы переглянулись, поправив мешки, бодро зашагали вслед катящемуся клубку.
Картина вокруг нас не менялась: башня по-прежнему маячила на горизонте, а мы шли по утоптанному пути. По обе стороны дороги возвышались желтые колосья, еще не налитые семенем, но уже достаточно высокие, а пыль, поднимавшаяся небольшими облачками, оседала на наших сапогах. Не прошло и четверти часа, как чародейный компас вдруг резко вильнул в сторону, заставив нас ткнуться друг другу в спину. Я налетела на Милку, та вписалась в широкую спину Бреста, а Брест, в свою очередь, просто исчез. Раздался звучный шлепок и громкое бульканье. Я изумленно вытаращила глаза, а служанка, упав на колени, принялась шарить рукой на месте наемника, словно искала оброненную монетку.
— Бре-ест, — жалобно завопила она.
Девка сунулась было вперед, но я удержала её:
— Слушай.
Где-то рядом доносилось шлёпанье, но мы никак не могли понять где: кругом была сухая плотная почва. Внезапно рядом с Милкой показалась рука, по локоть облепленная тиной. Она возникла прямо из воздуха и обрывалась в паре шагов от нас. Через мгновение вслед за рукой вылез мокрый и злой, как стадо упырей, Брест. На нем висела болотная ряска, лицо было перемазано в склизкой жиже, а на щеке прилипла пиявка. Он с отвращением подцепил её, бросая на сухой и теплый песок.
— Ёж вашу медь! Бабы! — прорычал наёмник, — Шары разуйте, а не хлебалом зевайте! Следующая, кто в меня воткнется, туда отправится, — он показал пальцем в сторону.
Злобно пыхтя, он уселся мокрой задницей прямо на землю, снял сапог и вылил из него вонючую болотную жижу. Второй башмак постигла та же учесть.
— Что произошло? — поинтересовалась я.
Милка испуганно отпрянула от злого мужика и, пропустив меня вперед, изобразила самый внимательный вид.
— Тут кругом болото, — отчеканил Брест, с силой натягивая обувку, — Всё это, — он обвел рукой, — волшба, какой-то морок. Как оказалось, мы уже давно идем по топи. А меня выкинуло с тропки прямо в воду. Повезло, что не глубоко было да жидко, иначе не выбрался бы. Так что, женщины! Глядите в оба, — грозно закончил он, резко поправляя грязный мешок.
Наёмник развернулся и, печатая шаг, потопал дальше за клубком, оставляя после себя мокрые следы. Я огляделась по сторонам: золотистые колосья чуть колыхались на теплом вечернем ветру, а солнышко уже клонилось к закату, освещая розовыми лучами подвижное золотое море и такую плотную землю. Теперь понятно, почему до Истомира не добрались тринники. Верно последние пытавшиеся сейчас гниют где-то на дне. Я поспешила догнать Бреста, тем более, что сзади уже раздалось Милкино раздражённое сопение.
Мы шли, внимательно следя за клубком, который иногда резко менял направление, а один раз даже подпрыгнул и перескочил известную только ему топь. Мы ступали след в след друг за другом, молча и сосредоточенно. Иногда кто-нибудь оступался и его поддерживали, помогая выбраться из воды. Один раз служанка ухнула вниз по пояс, я пыталась её вытащить несколько минут, пока девка не начала орать, что кто-то тянет её за ноги. Брест, перематерившись, как старый боцман, вернулся обратно и, выдернув девку одной рукой, словно котёнка, поставил на землю. Дальше топали молча.
Через несколько часов солнце окончательно закатилось за горизонт, а ветер растрепал остатки дневного тепла. Становилось прохладно, тем паче, что все мы были так или иначе вымочены в болотной жиже и измучены долгой ходьбой.
— Когда же мы уже придём? — пробурчала про себя служанка так, чтобы Брест не слышал. Тот пёр впереди, как лось в период гона, и, казалось, не обращал на усталость никакого внимания.
— Сама бы хотела узнать, — поддакнула я.
В сапогах противно хлюпало: один раз оступилась и вода залилась через холявы. Ноги нещадно замерзли, а сволочная башня ни на шаг не приблизилась к нам — бабка не сбрехала. Вдруг наёмник остановился и растерянно огляделся по сторонам:
— Клубок исчез. Дальше видимо чары кончаются.
Он чуть помедлил, осматривая вечернее поле и ища глазами малейшее изменение в пейзаже. Ничего не обнаружив, Брест кивнул нам, решительно ступил за невидимую черту и тут же пропал. Я помедлила несколько секунд, а Милка, подоспев, замерла в изумлении:
— Брестушка, ты где? — жалобно позвала она.
— Как-как? — удивлённо вырвалось у меня.
— Здеся я, — раздраженно раздалось впереди, — Шагайте смело, только головы пригните.
Милка, обогнув меня, поспешила на зов, растворяясь в воздухе на манер наёмника. Я не стала медлить и, ступив за служанкой, тут же наткнулась на ветки, который чуть не выкололи мне глаза. Злобно отмахнувшись от них, огляделась. Кругом стоял сумрак, а мы находились на окраине болота, поросшего по краям колючими кустами. За мной дрожа, словно от горячего воздуха, колыхалась картинка просёлочной дороги и наливных полей. Морок висел, словно большой экран, посреди сумрачного болота. На меня сразу обрушилась вонь застоялой гниющей воды, нечистот и плотный запах зелени. Надо не забыть сказать бабке спасибо, когда вернусь за Герой, что помогла пройти через эту кашу.
— Недурно, а? — подошёл Брест, — Я даже запахов не чуял: добрую волшбу навёл чародей. Ладно, айда-те, пока совсем не стемнело. Не хочется хозяина посередь ночи будить, осерчает ещё.
Мужчина развернулся и зашагал куда-то в сторону. Я последовала было за ним, но обомлела на месте. Над нами в полумраке высилась гигантская махина, закрывающая собой и без того тёмное небо. Башня из грубого серого камня уходила далеко ввысь, разрывая шпилем низко летящие облака. В стенах не видать абсолютно никаких проемов, дверей, окон или бойниц — один сплошной серый с выбоинами гранит. Вокруг не было ни души, что очень меня насторожило: ни охраны, ни челяди, ничего. Я догнала удаляющиеся спины наёмника с Милкой и еле разглядела катящийся впереди клубок. Маленький помощник, видимо, решил довести нас прямо до двери, скрытой мороком.
Обойдя кусты шиповника, мы, наконец, остановились около одного участка серого камня, ничем не отличающегося от остальных. Клубок докатился до этого места и остановился, не желая больше куда-либо двигаться. Брест подхватил его и, подбросив на руке, припрятал в мешок:
— Добрая вещица. Надо будет отблагодарить твою бабку, — наёмник подмигнул служанке.
Девушка зарделась от похвалы, а я, обогнув обоих, внимательно ощупывала стену. Холодный камень, никаких намёков на ручку, дверь или потайной рычаг. Мужчина встал рядом, похлопал по чёрному граниту и призадумался. Чудо ждать не приходилось, а пробираться внутрь нужно.
— Хозяин! — вдруг заорал наёмник.
Неожиданный крик над ухом заставил присесть:
— Лучше ничего не смог придумать? — я выругалась сквозь зубы.
— А у тебя есть думки, как туда попасть? — отбрил Брест.
Мой ответ заглушил очередной крик, на этот раз двух голосов:
— Хозяин!
— Отлично, теперь ещё одна подпевала: нать-то ваши вопли только Ящер ещё не слышал, — я бурчала, сложив руки на груди.
Нелепость ситуации и усталость вызывали раздражение: хотелось надавать по шеям дружной парочке, заодно и бабке с этим магом, что засел в каменном гробу, не предусмотрев дверь. Если посылаешь людей в гости, то хоть условный стук им покажи, ну, или "надави на третий кирпич, справа от куста смородины, когда месяц зародится", а так что? Прыгать теперь на болоте. Клянусь своими сапогами, меня окружали одни идиоты. Внезапно земля дрогнула, я, схватившись за камень, еле удержалась на ногах. Брест присел, сохраняя равновесие, а Милка, уцепившись за мужчину, повисла кулем. Прямо перед нами серая стена отъезжала в темноту, открывая чёрную непроглядную утробу.
Хм... Ну, что сказать: и на старуху бывает проруха... Мда...
— Сработало, — гордо вздернула нос Милка.
Я невозмутимо пожала плечами и уставилась в темноту:
— Кто пойдет первым?
Наёмник вытащил из мешка кусок ткани, вымоченной в чем-то терпко пахнущем. Нашарив под ногами палку потолще, коих тут валялось немеряно, он обмотал её конец этим тряпьем и скривился:
— Огниво намокло. У кого сухое есть?
Служанка, пошарив у себя в мешке, достала поджиг и перебросила его мужчине. Быстро сооруженный факел разгорелся нехотя, но свет давал ровный. Брест вытащил меч из ножен и первым ступил в непроницаемый мрак.
Мы поднимались гуськом, друг за другом. Огонь промасленной тряпицы освещал винтовую лестницу, уходящую далеко вверх, а неровные стены ловили на себе наши искривленные тени. Иногда попадались закрытые двери, но за всё время подъёма мы не встретили ни одной живой души. Всё шло как-то слишком гладко. Я напряглась, вынула кинжал из ножен: в случае чего драться в узком проходе лучше небольшим оружием. Брест, услышав лязг металла, обернулся. Готовая к драке в любой момент, я, перехватив взгляд наёмника, молча повела плечом. Мужчина кивнул в ответ и, взглянув на Милку, продолжил подъём. Девушка поспешила последовать моему примеру.
Через четверть часа мелькания под ногами ступеней, я была готова плюнуть на всё: горло горело огнём, лёгкие хотелось выплюнуть, а в ушах стоял шум. Судя по сиплому дыханию служанки, она тоже была готова сдаться, но наёмник, не сбавляя темпа, бежал вверх, и волей неволей нам пришлось не отставать.
— Почему эти гады всегда живут на самом верху? — прохрипела я.
— Потому что туда удобно приземляться, — ответил незнакомый голос.
Брест тут же возник рядом, оттеснив нас с Милкой за спину. Оказалось, что мы настолько увлеклись подъёмом, что забыли про боковые двери: попробовав открыть одну — та не поддавалась — мы больше не трогали их, а просто пёрли вперед, как стадо кабанов.
Напротив нас в освещенном проеме стоял молодой мужчина в алом парчовом халате и с кубком в руках.
— Заходите, коли пожаловали, — протянул он мягким баритоном, — и пожалуйста, не спалите мне тут ничего.
Он щёлкнул пальцами и факел Бреста потух.
— Давно вас жду, — раздался его голос из комнаты, мужчина отошел вглубь, пропуская нас.
Наёмник не торопился заходить:
— Откуда же? — он подозрительно сощурил глаза, его рука по-прежнему крепко сжимала рукоять.
— Ну, полноте, — чародей указал на оружие, — Неужели вы думаете, что эти железки вам помогут? К тому же мне и впрямь нужна наёмная сила, так что здесь вы в безопасности. Пока что.
Истомир хитро подмигнул служанке и не спеша отпил из кубка, явно наслаждаясь ароматом жидкости. Брест медлил. Он поглядел на нас краем глаза, едва заметно кивнул и не спеша убрал меч. Тихий лязг пронёсся по коридору — наши кинжалы спрятались в ножны. Наёмник, не оборачиваясь, прошёл в комнату, мы протиснулись следом.
Я никогда не была в королевских покоях. За свою долгую жизнь мне доводилось видеть разное: леса, поля, низкие домишки и большие высотки, но, даже убирая в замке Гжевика, я не встречала подобной роскоши. А чародей-то — эстет. Мы с жадным любопытством рассматривали убранство. Зал оказался непомерно велик для этой башни, и сдаётся мне, что здесь замешана волшба. Горело множество свечей в канделябрах на длинных искусно резных ножках. Аж в двух гигантских каминах полыхал огонь, освещая мягкие узорчатые ковры, устилавшие весь пол. Стены кое-где были покрыты деревянной резьбой, а на свободных участках висели картины в огромных позолоченных рамах. Разные мужчины и женщины, пейзажи и натюрморты смотрели на нас с полотен. У дальней стены — я разинула рот от удивления — стояли высокие шкафы до потолка сплошь забитые книгами. От подобного великолепия захватывало дух. Перед одним из каминов стоял длинный диван, усыпанный подушками и пара мягких кресел с ушами.
— Всё, добре лясы точить, собирайтесь и вон, пока солнце не село. До отворота к башне чародея доберетесь за час, а там клубок оземь бросьте и за ним след в след, не то сгинете на болотах. Телегу и коней тут оставьте, а припасов возьмите столько, сколько сможете в руках унесть. Что ещё… Ах да, за калеку свово не переживайте, выхожу его, раз внучка за него просила. Ну, все, пошли, — каркнула старуха, и троица, поднявшись с мест, потянулась на выход. Брест захватил клубок ниток со стола, вышел последним.
Путники рассыпались по поляне, собирая торбы, перебирая вещи и прикидывая, что с собой нести, а что оставить. Бабка вышла на порог, наблюдая за всем со стороны, мягкой поступью к ней вышел кот и, потершись о ноги, сел, сонно жмурясь. Ворожея взяла его на руки, почесывая его за ухом, пробормотала:
— Ну что, Васенька, напутствие дали им, да только чую, всё одно по-своему сделают. А потому, коли камень попадется Епископу, придется нам с вами, мои сердешные, когти рвать.
Старуха с котом в руках ещё какое-то время постояла на пороге, провожая взглядом три уходящие фигуры и, легонько топнув ногой, скрылась в доме, притворив за собой дверь. Изба, подчиняясь молчаливому приказу, поднялась на своих куриных ногах и замерла, погрузив огромные когти в мягкую лесную подстилку.
Глава 16.
375 год от наступления Тьмы
месяц Хлеборост
18 и 19 день
Мы вышли на развилку к чародейской башне спустя час, как и предсказывала бабка. У меня никак не выходили Герины слова из головы, и я периодически разглядывала Бреста, сосредоточенно вышагивающего впереди. Милка как всегда держалась рядом с ним. Когда старуха прямым текстом предрекла девке, что мужчина ей не достанется, служанка словно решила доказать ворожее, а заодно и всему миру, что чихать она хотела на все предсказания. Весь её внешний вид говорил, что «он будет моим»: она еще покорно, но уже по-хозяйски посматривала на Бреста, старалась во всем ему угодить. Девушка заступалась за него в спорах и смешно пыталась пресечь наши попытки обсудить разные вещи, к примеру: «кто пойдет за сушняком», «передай мне огниво» и «спорим, я громче рыгну». Мне было её немного жаль, поэтому вопреки Гериной просьбе старалась держаться от мужчины подальше, дабы лишний раз не тревожить ревнивое девичье сердце.
В раздумьях я не заметила, как наткнулась на служанку, резко остановившуюся передо мной. Та зашипела, как маленький рассерженный хомяк. Я подняла руки в примирительном жесте, отошла в сторону.
— Ну-с, как и говорила твоя бабка, вон башня на горизонте, — указал Брест на темный силуэт, выписанный на фоне вечернего неба.
Дорога, по которой мы шли, дальше пролегала через открытое раскинувшееся поле. Широкая и утрамбованная она намекала, что по ней постоянно проезжают целые обозы, груженные караваны, а толпы бродяг уже стерли не одно поколение лаптей.
— Как-то подозрительно просто, — я заключила мысли в слова.
— Будто с языка сняла, — подтвердил наёмник, — старуха вроде говорила про какие-то топи, а здесь прям благодать… Ладно, доверимся ворожее.
Брест вытащил из заплечного мешка клубок ниток, бросил его оземь, тот мягко отскочил от земли и, прокатившись пару локтей, замер. Мы стояли и смотрели на клубок, как стадо баранов на новые ворота, а эта мохнатая сволочь и не думала ничего делать: он просто лежал в дорожной пыли.
— И что? — я не выдержала первой.
— Тьфу ты! — сплюнул мужчина, — ведьма поломанную приблуду подсунула! — он со злости замахнулся сапогом.
Маленький гад, видимо, почувствовал, что его собираются отправить в дальний полёт, тут же сдвинулся с места и замер, словно приглашая идти за ним. Мы переглянулись, поправив мешки, бодро зашагали вслед катящемуся клубку.
Картина вокруг нас не менялась: башня по-прежнему маячила на горизонте, а мы шли по утоптанному пути. По обе стороны дороги возвышались желтые колосья, еще не налитые семенем, но уже достаточно высокие, а пыль, поднимавшаяся небольшими облачками, оседала на наших сапогах. Не прошло и четверти часа, как чародейный компас вдруг резко вильнул в сторону, заставив нас ткнуться друг другу в спину. Я налетела на Милку, та вписалась в широкую спину Бреста, а Брест, в свою очередь, просто исчез. Раздался звучный шлепок и громкое бульканье. Я изумленно вытаращила глаза, а служанка, упав на колени, принялась шарить рукой на месте наемника, словно искала оброненную монетку.
— Бре-ест, — жалобно завопила она.
Девка сунулась было вперед, но я удержала её:
— Слушай.
Где-то рядом доносилось шлёпанье, но мы никак не могли понять где: кругом была сухая плотная почва. Внезапно рядом с Милкой показалась рука, по локоть облепленная тиной. Она возникла прямо из воздуха и обрывалась в паре шагов от нас. Через мгновение вслед за рукой вылез мокрый и злой, как стадо упырей, Брест. На нем висела болотная ряска, лицо было перемазано в склизкой жиже, а на щеке прилипла пиявка. Он с отвращением подцепил её, бросая на сухой и теплый песок.
— Ёж вашу медь! Бабы! — прорычал наёмник, — Шары разуйте, а не хлебалом зевайте! Следующая, кто в меня воткнется, туда отправится, — он показал пальцем в сторону.
Злобно пыхтя, он уселся мокрой задницей прямо на землю, снял сапог и вылил из него вонючую болотную жижу. Второй башмак постигла та же учесть.
— Что произошло? — поинтересовалась я.
Милка испуганно отпрянула от злого мужика и, пропустив меня вперед, изобразила самый внимательный вид.
— Тут кругом болото, — отчеканил Брест, с силой натягивая обувку, — Всё это, — он обвел рукой, — волшба, какой-то морок. Как оказалось, мы уже давно идем по топи. А меня выкинуло с тропки прямо в воду. Повезло, что не глубоко было да жидко, иначе не выбрался бы. Так что, женщины! Глядите в оба, — грозно закончил он, резко поправляя грязный мешок.
Наёмник развернулся и, печатая шаг, потопал дальше за клубком, оставляя после себя мокрые следы. Я огляделась по сторонам: золотистые колосья чуть колыхались на теплом вечернем ветру, а солнышко уже клонилось к закату, освещая розовыми лучами подвижное золотое море и такую плотную землю. Теперь понятно, почему до Истомира не добрались тринники. Верно последние пытавшиеся сейчас гниют где-то на дне. Я поспешила догнать Бреста, тем более, что сзади уже раздалось Милкино раздражённое сопение.
Мы шли, внимательно следя за клубком, который иногда резко менял направление, а один раз даже подпрыгнул и перескочил известную только ему топь. Мы ступали след в след друг за другом, молча и сосредоточенно. Иногда кто-нибудь оступался и его поддерживали, помогая выбраться из воды. Один раз служанка ухнула вниз по пояс, я пыталась её вытащить несколько минут, пока девка не начала орать, что кто-то тянет её за ноги. Брест, перематерившись, как старый боцман, вернулся обратно и, выдернув девку одной рукой, словно котёнка, поставил на землю. Дальше топали молча.
Через несколько часов солнце окончательно закатилось за горизонт, а ветер растрепал остатки дневного тепла. Становилось прохладно, тем паче, что все мы были так или иначе вымочены в болотной жиже и измучены долгой ходьбой.
— Когда же мы уже придём? — пробурчала про себя служанка так, чтобы Брест не слышал. Тот пёр впереди, как лось в период гона, и, казалось, не обращал на усталость никакого внимания.
— Сама бы хотела узнать, — поддакнула я.
В сапогах противно хлюпало: один раз оступилась и вода залилась через холявы. Ноги нещадно замерзли, а сволочная башня ни на шаг не приблизилась к нам — бабка не сбрехала. Вдруг наёмник остановился и растерянно огляделся по сторонам:
— Клубок исчез. Дальше видимо чары кончаются.
Он чуть помедлил, осматривая вечернее поле и ища глазами малейшее изменение в пейзаже. Ничего не обнаружив, Брест кивнул нам, решительно ступил за невидимую черту и тут же пропал. Я помедлила несколько секунд, а Милка, подоспев, замерла в изумлении:
— Брестушка, ты где? — жалобно позвала она.
— Как-как? — удивлённо вырвалось у меня.
— Здеся я, — раздраженно раздалось впереди, — Шагайте смело, только головы пригните.
Милка, обогнув меня, поспешила на зов, растворяясь в воздухе на манер наёмника. Я не стала медлить и, ступив за служанкой, тут же наткнулась на ветки, который чуть не выкололи мне глаза. Злобно отмахнувшись от них, огляделась. Кругом стоял сумрак, а мы находились на окраине болота, поросшего по краям колючими кустами. За мной дрожа, словно от горячего воздуха, колыхалась картинка просёлочной дороги и наливных полей. Морок висел, словно большой экран, посреди сумрачного болота. На меня сразу обрушилась вонь застоялой гниющей воды, нечистот и плотный запах зелени. Надо не забыть сказать бабке спасибо, когда вернусь за Герой, что помогла пройти через эту кашу.
— Недурно, а? — подошёл Брест, — Я даже запахов не чуял: добрую волшбу навёл чародей. Ладно, айда-те, пока совсем не стемнело. Не хочется хозяина посередь ночи будить, осерчает ещё.
Мужчина развернулся и зашагал куда-то в сторону. Я последовала было за ним, но обомлела на месте. Над нами в полумраке высилась гигантская махина, закрывающая собой и без того тёмное небо. Башня из грубого серого камня уходила далеко ввысь, разрывая шпилем низко летящие облака. В стенах не видать абсолютно никаких проемов, дверей, окон или бойниц — один сплошной серый с выбоинами гранит. Вокруг не было ни души, что очень меня насторожило: ни охраны, ни челяди, ничего. Я догнала удаляющиеся спины наёмника с Милкой и еле разглядела катящийся впереди клубок. Маленький помощник, видимо, решил довести нас прямо до двери, скрытой мороком.
Обойдя кусты шиповника, мы, наконец, остановились около одного участка серого камня, ничем не отличающегося от остальных. Клубок докатился до этого места и остановился, не желая больше куда-либо двигаться. Брест подхватил его и, подбросив на руке, припрятал в мешок:
— Добрая вещица. Надо будет отблагодарить твою бабку, — наёмник подмигнул служанке.
Девушка зарделась от похвалы, а я, обогнув обоих, внимательно ощупывала стену. Холодный камень, никаких намёков на ручку, дверь или потайной рычаг. Мужчина встал рядом, похлопал по чёрному граниту и призадумался. Чудо ждать не приходилось, а пробираться внутрь нужно.
— Хозяин! — вдруг заорал наёмник.
Неожиданный крик над ухом заставил присесть:
— Лучше ничего не смог придумать? — я выругалась сквозь зубы.
— А у тебя есть думки, как туда попасть? — отбрил Брест.
Мой ответ заглушил очередной крик, на этот раз двух голосов:
— Хозяин!
— Отлично, теперь ещё одна подпевала: нать-то ваши вопли только Ящер ещё не слышал, — я бурчала, сложив руки на груди.
Нелепость ситуации и усталость вызывали раздражение: хотелось надавать по шеям дружной парочке, заодно и бабке с этим магом, что засел в каменном гробу, не предусмотрев дверь. Если посылаешь людей в гости, то хоть условный стук им покажи, ну, или "надави на третий кирпич, справа от куста смородины, когда месяц зародится", а так что? Прыгать теперь на болоте. Клянусь своими сапогами, меня окружали одни идиоты. Внезапно земля дрогнула, я, схватившись за камень, еле удержалась на ногах. Брест присел, сохраняя равновесие, а Милка, уцепившись за мужчину, повисла кулем. Прямо перед нами серая стена отъезжала в темноту, открывая чёрную непроглядную утробу.
Хм... Ну, что сказать: и на старуху бывает проруха... Мда...
— Сработало, — гордо вздернула нос Милка.
Я невозмутимо пожала плечами и уставилась в темноту:
— Кто пойдет первым?
Наёмник вытащил из мешка кусок ткани, вымоченной в чем-то терпко пахнущем. Нашарив под ногами палку потолще, коих тут валялось немеряно, он обмотал её конец этим тряпьем и скривился:
— Огниво намокло. У кого сухое есть?
Служанка, пошарив у себя в мешке, достала поджиг и перебросила его мужчине. Быстро сооруженный факел разгорелся нехотя, но свет давал ровный. Брест вытащил меч из ножен и первым ступил в непроницаемый мрак.
Мы поднимались гуськом, друг за другом. Огонь промасленной тряпицы освещал винтовую лестницу, уходящую далеко вверх, а неровные стены ловили на себе наши искривленные тени. Иногда попадались закрытые двери, но за всё время подъёма мы не встретили ни одной живой души. Всё шло как-то слишком гладко. Я напряглась, вынула кинжал из ножен: в случае чего драться в узком проходе лучше небольшим оружием. Брест, услышав лязг металла, обернулся. Готовая к драке в любой момент, я, перехватив взгляд наёмника, молча повела плечом. Мужчина кивнул в ответ и, взглянув на Милку, продолжил подъём. Девушка поспешила последовать моему примеру.
Через четверть часа мелькания под ногами ступеней, я была готова плюнуть на всё: горло горело огнём, лёгкие хотелось выплюнуть, а в ушах стоял шум. Судя по сиплому дыханию служанки, она тоже была готова сдаться, но наёмник, не сбавляя темпа, бежал вверх, и волей неволей нам пришлось не отставать.
— Почему эти гады всегда живут на самом верху? — прохрипела я.
— Потому что туда удобно приземляться, — ответил незнакомый голос.
Брест тут же возник рядом, оттеснив нас с Милкой за спину. Оказалось, что мы настолько увлеклись подъёмом, что забыли про боковые двери: попробовав открыть одну — та не поддавалась — мы больше не трогали их, а просто пёрли вперед, как стадо кабанов.
Напротив нас в освещенном проеме стоял молодой мужчина в алом парчовом халате и с кубком в руках.
— Заходите, коли пожаловали, — протянул он мягким баритоном, — и пожалуйста, не спалите мне тут ничего.
Он щёлкнул пальцами и факел Бреста потух.
— Давно вас жду, — раздался его голос из комнаты, мужчина отошел вглубь, пропуская нас.
Наёмник не торопился заходить:
— Откуда же? — он подозрительно сощурил глаза, его рука по-прежнему крепко сжимала рукоять.
— Ну, полноте, — чародей указал на оружие, — Неужели вы думаете, что эти железки вам помогут? К тому же мне и впрямь нужна наёмная сила, так что здесь вы в безопасности. Пока что.
Истомир хитро подмигнул служанке и не спеша отпил из кубка, явно наслаждаясь ароматом жидкости. Брест медлил. Он поглядел на нас краем глаза, едва заметно кивнул и не спеша убрал меч. Тихий лязг пронёсся по коридору — наши кинжалы спрятались в ножны. Наёмник, не оборачиваясь, прошёл в комнату, мы протиснулись следом.
Я никогда не была в королевских покоях. За свою долгую жизнь мне доводилось видеть разное: леса, поля, низкие домишки и большие высотки, но, даже убирая в замке Гжевика, я не встречала подобной роскоши. А чародей-то — эстет. Мы с жадным любопытством рассматривали убранство. Зал оказался непомерно велик для этой башни, и сдаётся мне, что здесь замешана волшба. Горело множество свечей в канделябрах на длинных искусно резных ножках. Аж в двух гигантских каминах полыхал огонь, освещая мягкие узорчатые ковры, устилавшие весь пол. Стены кое-где были покрыты деревянной резьбой, а на свободных участках висели картины в огромных позолоченных рамах. Разные мужчины и женщины, пейзажи и натюрморты смотрели на нас с полотен. У дальней стены — я разинула рот от удивления — стояли высокие шкафы до потолка сплошь забитые книгами. От подобного великолепия захватывало дух. Перед одним из каминов стоял длинный диван, усыпанный подушками и пара мягких кресел с ушами.
