Огромная пасть, полная острых зубов разверзлась, в груди камертоном зародилось утробное рычание. Без предупреждения она взвилась вверх, отталкиваясь сильными ногами, пытаясь дотянуться до Марко. Но когти заскользили по гладкому бетону, возвращая ее на самое дно. Ударившись спиной, волчица взвыла, но попытки дотянуться до вампира не оставила. Бегала кругами по тесному кругу своей темницы, время от времени осуществляя очередной прыжок, но вновь оказывалась на каменном полу. Ярость ее полыхала, столбом энергии вырываясь из колодца. Травы ослабили волчицу, и от собственной немощи она злилась еще больше.
Марко прикоснулся к камню на груди, теребя его пальцами. Амулет был холоден, он потерял связь с девушкой. Потому что Марго умерла, когда родилось это мохнатое существо, не знающее ничего кроме примитивной ярости и жажды убийства. Его кислый затхлый запах наполнил ноздри вампира. Он глядел на беснующегося оборотня, и на лице застыла гримаса отвращения.
Смотри, - мысленно призывал себя Марко, - смотри, какого монстра ты желаешь. Как ты можешь испытывать вожделение к этому зверю? Не иначе, ты сошел с ума!
Он шумно задышал. Это противоестественно, чудовищно, непостижимо. Вместе с раскаянием в сознание впился и отвратительный волчий дух.
Может, все это камень? Его сила делает Марго привлекательной для меня? – Вампир пытался уцепиться за любую мысль, настолько гадким казалось ему на самом деле воспылать страстью к оборотню.
Безусловно, когда Марко обратили в вампира, он не перестал быть мужчиной. Потребность в женщине существовала всегда и время от времени настойчиво напоминала о себе и требовала удовлетворения, но никогда прежде не заслоняла собой разум. Марко привык к долгим периодам воздержания и всегда считал себя крайне сдержанным в этом вопросе, сдержанным настолько, что неоднократно экспериментировал со смертными, что требовало особой осторожности и терпения, тем удивительнее была неожиданная острая реакция на Марго. Он был растерян, пытаясь хоть как-то обосновать постыдное желание, но не мог. Это оказалось выше его понимания.
Или это кровь Селены бушует во мне? – сделал еще одно предположение Марко. Она вернула ему потребность во сне, возможно, вспышки дикого вожделения, это еще один побочный эффект? Ответа на этот вопрос у него также не оказалось.
Волчица продолжала яростно рычать, щелкая зубами. Металась в своей клетке, но не могла подпрыгнуть выше, чем на пару метров от каменистого дна. Марко отвернулся. Он обхватил голову руками, не в силах больше находиться рядом с оборотнем, слышать злобные звуки, ощущать на себе шерстистый запах, осознавать, что сидящее в колодце создание совсем недавно вызывало у него совершенно иные чувства. Сознание вампира требовало освобождения.
Глаза заметались по траве, натыкаясь на большой валун. Он легко приподнял огромный камень и водрузил его на проем колодца, отсекая от оборотня лунный свет. Животное взвыло, раздался скрежет костяных когтей. Его ярость стала практически осязаемой, пуская по коже вампира электрический ток. Но мысли его были далеко. Он устремил свой взгляд на темную стену леса. В глубине зрачков загорелся охотничий огонек. Напряженное тело расслабилось, и Марко отпустил свои инстинкты, растворяясь во мраке осенней ночи.
Вампир вернулся с первыми лучами восходящего солнца, с ног до головы перепачканный кровью и злой. Валун по-прежнему венчал проход в импровизированную темницу, но оборотень не издавал ни звука. Марко бросился к колодцу. Убрав камень, с облегчением увидел, что Марго уже приняла человеческий облик и теперь подслеповато щурилась от света, свернувшись калачиком на полу. Такая же грязная, как и он.
- Ну и видок, - усмехнулась девушка, рассматривая вампира, едва он поднял ее на поверхность.
- Кто бы говорил, - отозвался Марко, протягивая ей новое одеяло. Его тканый предшественник умер под безжалостными волчьими когтями.
- Почему ты в крови?
- Я охотился, - ответил он, недовольный расспросами.
- А как же договор с ведьмой?
- Никто из «Сосновки» не пострадал. К тому же в отличие от тебя, я не оставляю следов.
- Ты убил ее? – Ноздри девушки затрепетали, вбирая в себя запах чужой смерти.
- Да, конечно. Она бы все равно умерла.
- Твой укус ядовит? – В округлившихся глазах промелькнул ужас. – Я тоже умру?
- Не надейся. Так просто от меня не избавиться, – осклабился Марко. – Ты для этого слишком живуча. Регенерация оборотня столь сильна, что быстро выжигает яд. Так что, ты просто идеальна для пищи – вечно наполненная чаша.
- Я тебе не какой-нибудь грааль, который ты получил в безраздельное пользование!
- Боюсь, мы оба с тобой безмерно далеки от божественного начала.
- Расскажи мне еще о вампирах, - потребовала Марго, пропустив мимо ушей ядовитую реплику. – Я не хочу быть невеждой, раз приходится сосуществовать с одним из них.
Марко покопался в своем чемодане и выудил на свет чистую одежду и два махровых полотенца. Одно из них бросил волчице. Маргарита, изловчившись, перехватила сверток на лету, одной рукой удерживая на груди одеяло.
- А что ты хочешь знать? Мы ядовиты, пьем кровь и злейшие враги оборотней, - проворчал вампир. – В миле отсюда я обнаружил озеро. Нужно привести себя в порядок. - Он повернулся спиной к волчице и устремился в сторону леса. Девушка подхватила с земли оставленные накануне вещи и последовала за ним.
- Это я уже и так знаю, - не унималась она. – А кроме как пить кровь, ты еще что-нибудь умеешь делать?
- Не зли меня, - бросил через плечо Марко, - и тебе, возможно, не придется испытать весь арсенал моих талантов на своей мохнатой шкуре.
- А все-таки? – Марго почти поравнялась с вампиром, путаясь в складках своего импровизированного пончо и пытаясь приноровиться к размашистому мужскому шагу. – Должна же я знать, чего от тебя ожидать?
- Довольно обо мне. – Прогремел Марко. - Расскажи мне об оборотнях. О твоем обращении? Кто тебя преследует?
Марго была искренна, поведав Марко свою историю. Камень делал ее рассказ подробным, вампир внимательно слушал о трагической судьбе студентов-друзей. Информация о стае Босса показалась ему полезной. Но он тут же отмел амбициозную идею, не уверенный, что способен управлять целой ордой оборотней. Одна единственная волчица уже превратила его существование в кошмар.
- Я не хотела становиться тем, что я есть, - вернула его к реальности Марго, и, помолчав, добавила: - убивать людей.
- Ничего, скоро ты привыкнешь, нужно лишь время.
- И сколько времени тебе самому понадобилось, чтобы научиться этому? – вызывающе тряхнув волосами, воскликнула девушка. Глаза вампира превратились в узкие злые щелочки. Он не собирался поддаваться на эмоциональную провокацию.
- Мы пришли, - отрезал он, тоном показывая, что дискуссия окончена.
Перед ними показалось небольшое озерцо. Водная гладь переливалась, обласканная первыми лучами пробуждающегося дня. Девушка выбрала место подальше от вампира, спрятавшись за стеной пожелтевшего камыша. Марко не возражал. Меньше всего сейчас ему хотелось вновь видеть ее обнаженное стройное тело и чувствовать тяжесть в паху. Холодная вода несколько охладила бунтующие эмоции. Он с остервенением стирал с себя запекшуюся кровь, пытаясь избавиться от человеческого запаха, который, казалось, забился в самые поры. Картины собственного провала калейдоскопом замелькали в памяти.
Неужели он полагал, что в его состоянии смертная останется живой? Он уже и так ведет себя как взбесившийся упырь. Человеческая плоть слишком мягкая, а кости слишком хрупки для его страсти, а он не в том состоянии, чтобы сдерживать себя. Но перед мысленным взором возникло видение другой гладкой и твердой кожи, которая нехотя поддавалась давлению его клыков. Вампир услышал тихий плеск, живо представив, как потоки воды струятся по этой живой упругой плоти, прихватывая осенним холодом вершины небольших, но идеально округлых грудей. Марко резко нырнул под воду с головой, остужая разгоряченное тело. Выплыв на поверхность, попытался переключиться, возвращаясь к мыслям о ночной охоте.
Еще одно обстоятельство неприятно поразило его: кровь человека стала безвкусной, словно вода. Он даже не стал питаться, едва темная жидкость попала на язык, тут же с отвращением выплюнул. Всегда желанная субстанция теперь была прогорклой и кислой. Никто не предупреждал Марко о подобных последствиях общения с оборотнями. Смерть человека оказалась бесполезной: вампир по-прежнему был голоден. Во всех смыслах.
Обратный путь они проделали молча. Марко был хмур и недоволен, свирепым взглядом пресекая любые попытки Маргариты заговорить. Возле машины их ожидал сверток, распространяя в утреннем воздухе аромат горячей еды. Варвара оказалась верна договору и оставила завтрак для девушки. Она жадно набросилась на тушеное мясо, уплетая за обе щеки, вероятно, волчица основательно истощила ее силы. Марко наблюдал за ее трапезой, его мучил собственный голод. Но огонь танцевал не только в жаждущей крови глотке, он полыхал во всем теле. Неудовлетворенное желание терзало его, требуя выхода. Марго замерла, словно почувствовала безмолвные импульсы, концентрическими кругами расходящиеся от застывшего вампира. Она медленно подняла глаза, встречаясь с немигающим взглядом.
- Я тоже хочу, - хрипло проговорил он. – Есть.
Кусочек хлеба вывалился из рук Марго.
- Ты же был на охоте? – В высоком голосе послышались панические нотки.
- Ну и что? – ухмыльнулся Марко.
Жажда всегда затмевает все остальные инстинкты, и пусть он покажется девушке прожорливым чудовищем, по крайней мере, так он вытравит из себя это чертово желание, полыхающее огнем в венах. И разве не для этого с ним волчица, чтобы быть его пищей?
Следующие два дня напоминали первый, как близнецы, с той лишь разницей, что Марко больше не охотился на людей. Как и в первый раз, Марго проводила вечера в колодце, а ночи в агонии, превращаясь в яростную белую волчицу. Зверь неистово бесновался, полосуя когтями бетон, а вампир, не способный выносить зловоние псины, бесцельно слонялся по лесу. Всякий раз слыша протяжный волчий вой, твердил себе, что Марго зверь, но наступало утро, и он вновь слепо поддавался иллюзии, видя в ней человека.
Марко был неразговорчив и хмур и относился к девушке подчеркнуто отстраненно. Он заметил, что все реже обращается к действию камня, воспринимая ее такой, какая она есть: капризной, упрямой, непосредственной. И даже это виделось ему дурным предзнаменованием.
Варвара дважды в день снабжала волчицу едой. Она появлялась и растворялась бесшумной тенью, оставляя после себя ароматные свертки.
На третьи сутки, как и было договорено, они покинули «Сосновку». Амулет на шее вампира едва заметно потеплел, давая понять, что белая волчица уснула в теле Марго, дожидаясь нового полнолуния.
Марко устремил взгляд на серую ленту дороги. Их путешествие продолжилось.
День набирал силу. Небо было наглухо затянуто серыми низкими тучами, но одинокие солнечные лучи, отыскивая невидимые лазейки, то и дело прорывались сквозь плотную завесу и скользили по лобовому стеклу Альфа Ромео, заставляя Риту недовольно жмуриться.
Она чувствовала невероятную усталость. Каждая часть измученного тела молила о целебном сне, но девушка упрямо оттягивала этот момент, хотя не спала нормально вот уже третьи сутки, если не считать редкие минуты мучительной дремы, которые она позволяла себе, едва Марко покидал их временное полуразрушенное пристанище. Однако уснуть по-настоящему Рита боялась, совершенно не доверяя вампиру и его странным перепадам настроения.
Они почти не разговаривали, лишь изредка перебрасывались красочными репликами, которые сочились едким сарказмом и взаимными издевками. Но это было лучше, чем глухое молчание, повисавшее между ними всякий раз, когда поток колких фраз иссякал, и воздух сгущался до такой степени, что ей чудилось, будто она задыхается.
И пусть их обмен любезностями мало походил на общение, все же Рита чувствовала себя увереннее, когда Марко открыто выражал свои эмоции, а не изводил ее непонятным испытующим взглядом.
Девушка едва удержалась от невольной улыбки. Эти их моменты пикировок доставляли ей тайное удовольствие. Она словно испытывала терпение вампира, пытаясь определить тот предел, за который он не позволит ей ступить. Марко злился, но больше не прибегал к использованию магии, и это вселяло в нее отчаянную надежду.
Как бы то ни было отношение вампира к ней казалось более чем странным. Он держался на расстоянии, что, впрочем, только радовало Риту, особенно после того, что произошло у колодца. Девушка содрогнулась, в очередной раз вспомнив обжигающее дыхание на своих губах, и то, охватившее ее состояние беспомощности, когда, намертво прижатая к крепкой груди, была не в силах даже шелохнуться. Если бы Рита не была так уверена в неприязни вампира, то решила бы, что он ее возжелал. От этой мысли бросило в жар, и что-то подозрительно сладостное шевельнулось внутри.
Идиотка, - тут же осадила она себя. – Если он чего и желал, так это твоей крови.
Рита нахмурилась, размышляя над своим положением.
Несомненно, ситуация была совсем не радужной. Она опасалась Марко, хоть и старалась скрыть это за дерзостью и упрямством, каждый раз с ужасом ожидая того момента, когда в его руках появлялись уже знакомые ей серебряные атрибуты, и он заявлял о том, что голоден. Было отвратительно осознавать, что он питается ее кровью. Внутренний зверь бесновался, закипая яростью и злобой, стоило вампиру приблизиться, и Рита была уверена, что и Марко, должно быть, испытывает нечто подобное. Для чего же тогда он держит ненавистного врага при себе, да еще и заботится, снабжая пищей и одеждой? Все это наводило на мысль о его ненормальности.
Интересно, бывают ли вампиры-маньяки? – мысленно усмехнулась она.
Вопросы, вопросы, увы, на них не было ни единого ответа.
Рита прислонилась к стеклу, рассеянно всматриваясь в однообразный серый пейзаж, мелькающий за окнами машины. Через пару минут глаза помимо ее воли начали смыкаться.
- Почему бы тебе не перебраться на заднее сиденье и не поспать? – небрежно бросил Марко, наблюдая за мучениями своей спутницы.
- Я не хочу спать, - соврала Рита, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками.
Вампир насмешливо пожал плечами, но ничего не сказал.
И снова тишина в салоне. Оглушительная, раздражающая, сводящая с ума. Она выдержала еще с десяток километров, а затем решительно повернулась к Марко:
- Значит, ты не был в Москве?
Она слегка наклонила голову набок, заглядывая ему в лицо.
- Нет, - односложно, не отрывая взгляда от дороги, бросил вампир.
- Но наверняка бывал где-то еще.
- Я живу уже более четырехсот лет и побывал во многих местах.
- Ты такой ста-а-арый?! – не удержалась от восклицания Рита. Глаза удивленно округлились. – А по виду и не скажешь.
- Внешность обманчива, дорогая, - невозмутимо ответил Марко. – Глядя на тебя, к примеру, сразу и не догадаешься, сколько головной боли ты можешь причинить своей беспрестанной болтовней.
- Это потому что ты привык находиться только в своем хмуром обществе, - буркнула Рита, отворачиваясь, - и я вовсе не болтлива, просто не могу молчать двадцать четыре часа в сутки. Раньше думать надо было. Теперь не жалуйся.
Марко прикоснулся к камню на груди, теребя его пальцами. Амулет был холоден, он потерял связь с девушкой. Потому что Марго умерла, когда родилось это мохнатое существо, не знающее ничего кроме примитивной ярости и жажды убийства. Его кислый затхлый запах наполнил ноздри вампира. Он глядел на беснующегося оборотня, и на лице застыла гримаса отвращения.
Смотри, - мысленно призывал себя Марко, - смотри, какого монстра ты желаешь. Как ты можешь испытывать вожделение к этому зверю? Не иначе, ты сошел с ума!
Он шумно задышал. Это противоестественно, чудовищно, непостижимо. Вместе с раскаянием в сознание впился и отвратительный волчий дух.
Может, все это камень? Его сила делает Марго привлекательной для меня? – Вампир пытался уцепиться за любую мысль, настолько гадким казалось ему на самом деле воспылать страстью к оборотню.
Безусловно, когда Марко обратили в вампира, он не перестал быть мужчиной. Потребность в женщине существовала всегда и время от времени настойчиво напоминала о себе и требовала удовлетворения, но никогда прежде не заслоняла собой разум. Марко привык к долгим периодам воздержания и всегда считал себя крайне сдержанным в этом вопросе, сдержанным настолько, что неоднократно экспериментировал со смертными, что требовало особой осторожности и терпения, тем удивительнее была неожиданная острая реакция на Марго. Он был растерян, пытаясь хоть как-то обосновать постыдное желание, но не мог. Это оказалось выше его понимания.
Или это кровь Селены бушует во мне? – сделал еще одно предположение Марко. Она вернула ему потребность во сне, возможно, вспышки дикого вожделения, это еще один побочный эффект? Ответа на этот вопрос у него также не оказалось.
Волчица продолжала яростно рычать, щелкая зубами. Металась в своей клетке, но не могла подпрыгнуть выше, чем на пару метров от каменистого дна. Марко отвернулся. Он обхватил голову руками, не в силах больше находиться рядом с оборотнем, слышать злобные звуки, ощущать на себе шерстистый запах, осознавать, что сидящее в колодце создание совсем недавно вызывало у него совершенно иные чувства. Сознание вампира требовало освобождения.
Глаза заметались по траве, натыкаясь на большой валун. Он легко приподнял огромный камень и водрузил его на проем колодца, отсекая от оборотня лунный свет. Животное взвыло, раздался скрежет костяных когтей. Его ярость стала практически осязаемой, пуская по коже вампира электрический ток. Но мысли его были далеко. Он устремил свой взгляд на темную стену леса. В глубине зрачков загорелся охотничий огонек. Напряженное тело расслабилось, и Марко отпустил свои инстинкты, растворяясь во мраке осенней ночи.
Вампир вернулся с первыми лучами восходящего солнца, с ног до головы перепачканный кровью и злой. Валун по-прежнему венчал проход в импровизированную темницу, но оборотень не издавал ни звука. Марко бросился к колодцу. Убрав камень, с облегчением увидел, что Марго уже приняла человеческий облик и теперь подслеповато щурилась от света, свернувшись калачиком на полу. Такая же грязная, как и он.
- Ну и видок, - усмехнулась девушка, рассматривая вампира, едва он поднял ее на поверхность.
- Кто бы говорил, - отозвался Марко, протягивая ей новое одеяло. Его тканый предшественник умер под безжалостными волчьими когтями.
- Почему ты в крови?
- Я охотился, - ответил он, недовольный расспросами.
- А как же договор с ведьмой?
- Никто из «Сосновки» не пострадал. К тому же в отличие от тебя, я не оставляю следов.
- Ты убил ее? – Ноздри девушки затрепетали, вбирая в себя запах чужой смерти.
- Да, конечно. Она бы все равно умерла.
- Твой укус ядовит? – В округлившихся глазах промелькнул ужас. – Я тоже умру?
- Не надейся. Так просто от меня не избавиться, – осклабился Марко. – Ты для этого слишком живуча. Регенерация оборотня столь сильна, что быстро выжигает яд. Так что, ты просто идеальна для пищи – вечно наполненная чаша.
- Я тебе не какой-нибудь грааль, который ты получил в безраздельное пользование!
- Боюсь, мы оба с тобой безмерно далеки от божественного начала.
- Расскажи мне еще о вампирах, - потребовала Марго, пропустив мимо ушей ядовитую реплику. – Я не хочу быть невеждой, раз приходится сосуществовать с одним из них.
Марко покопался в своем чемодане и выудил на свет чистую одежду и два махровых полотенца. Одно из них бросил волчице. Маргарита, изловчившись, перехватила сверток на лету, одной рукой удерживая на груди одеяло.
- А что ты хочешь знать? Мы ядовиты, пьем кровь и злейшие враги оборотней, - проворчал вампир. – В миле отсюда я обнаружил озеро. Нужно привести себя в порядок. - Он повернулся спиной к волчице и устремился в сторону леса. Девушка подхватила с земли оставленные накануне вещи и последовала за ним.
- Это я уже и так знаю, - не унималась она. – А кроме как пить кровь, ты еще что-нибудь умеешь делать?
- Не зли меня, - бросил через плечо Марко, - и тебе, возможно, не придется испытать весь арсенал моих талантов на своей мохнатой шкуре.
- А все-таки? – Марго почти поравнялась с вампиром, путаясь в складках своего импровизированного пончо и пытаясь приноровиться к размашистому мужскому шагу. – Должна же я знать, чего от тебя ожидать?
- Довольно обо мне. – Прогремел Марко. - Расскажи мне об оборотнях. О твоем обращении? Кто тебя преследует?
Марго была искренна, поведав Марко свою историю. Камень делал ее рассказ подробным, вампир внимательно слушал о трагической судьбе студентов-друзей. Информация о стае Босса показалась ему полезной. Но он тут же отмел амбициозную идею, не уверенный, что способен управлять целой ордой оборотней. Одна единственная волчица уже превратила его существование в кошмар.
- Я не хотела становиться тем, что я есть, - вернула его к реальности Марго, и, помолчав, добавила: - убивать людей.
- Ничего, скоро ты привыкнешь, нужно лишь время.
- И сколько времени тебе самому понадобилось, чтобы научиться этому? – вызывающе тряхнув волосами, воскликнула девушка. Глаза вампира превратились в узкие злые щелочки. Он не собирался поддаваться на эмоциональную провокацию.
- Мы пришли, - отрезал он, тоном показывая, что дискуссия окончена.
Перед ними показалось небольшое озерцо. Водная гладь переливалась, обласканная первыми лучами пробуждающегося дня. Девушка выбрала место подальше от вампира, спрятавшись за стеной пожелтевшего камыша. Марко не возражал. Меньше всего сейчас ему хотелось вновь видеть ее обнаженное стройное тело и чувствовать тяжесть в паху. Холодная вода несколько охладила бунтующие эмоции. Он с остервенением стирал с себя запекшуюся кровь, пытаясь избавиться от человеческого запаха, который, казалось, забился в самые поры. Картины собственного провала калейдоскопом замелькали в памяти.
Неужели он полагал, что в его состоянии смертная останется живой? Он уже и так ведет себя как взбесившийся упырь. Человеческая плоть слишком мягкая, а кости слишком хрупки для его страсти, а он не в том состоянии, чтобы сдерживать себя. Но перед мысленным взором возникло видение другой гладкой и твердой кожи, которая нехотя поддавалась давлению его клыков. Вампир услышал тихий плеск, живо представив, как потоки воды струятся по этой живой упругой плоти, прихватывая осенним холодом вершины небольших, но идеально округлых грудей. Марко резко нырнул под воду с головой, остужая разгоряченное тело. Выплыв на поверхность, попытался переключиться, возвращаясь к мыслям о ночной охоте.
Еще одно обстоятельство неприятно поразило его: кровь человека стала безвкусной, словно вода. Он даже не стал питаться, едва темная жидкость попала на язык, тут же с отвращением выплюнул. Всегда желанная субстанция теперь была прогорклой и кислой. Никто не предупреждал Марко о подобных последствиях общения с оборотнями. Смерть человека оказалась бесполезной: вампир по-прежнему был голоден. Во всех смыслах.
Обратный путь они проделали молча. Марко был хмур и недоволен, свирепым взглядом пресекая любые попытки Маргариты заговорить. Возле машины их ожидал сверток, распространяя в утреннем воздухе аромат горячей еды. Варвара оказалась верна договору и оставила завтрак для девушки. Она жадно набросилась на тушеное мясо, уплетая за обе щеки, вероятно, волчица основательно истощила ее силы. Марко наблюдал за ее трапезой, его мучил собственный голод. Но огонь танцевал не только в жаждущей крови глотке, он полыхал во всем теле. Неудовлетворенное желание терзало его, требуя выхода. Марго замерла, словно почувствовала безмолвные импульсы, концентрическими кругами расходящиеся от застывшего вампира. Она медленно подняла глаза, встречаясь с немигающим взглядом.
- Я тоже хочу, - хрипло проговорил он. – Есть.
Кусочек хлеба вывалился из рук Марго.
- Ты же был на охоте? – В высоком голосе послышались панические нотки.
- Ну и что? – ухмыльнулся Марко.
Жажда всегда затмевает все остальные инстинкты, и пусть он покажется девушке прожорливым чудовищем, по крайней мере, так он вытравит из себя это чертово желание, полыхающее огнем в венах. И разве не для этого с ним волчица, чтобы быть его пищей?
Следующие два дня напоминали первый, как близнецы, с той лишь разницей, что Марко больше не охотился на людей. Как и в первый раз, Марго проводила вечера в колодце, а ночи в агонии, превращаясь в яростную белую волчицу. Зверь неистово бесновался, полосуя когтями бетон, а вампир, не способный выносить зловоние псины, бесцельно слонялся по лесу. Всякий раз слыша протяжный волчий вой, твердил себе, что Марго зверь, но наступало утро, и он вновь слепо поддавался иллюзии, видя в ней человека.
Марко был неразговорчив и хмур и относился к девушке подчеркнуто отстраненно. Он заметил, что все реже обращается к действию камня, воспринимая ее такой, какая она есть: капризной, упрямой, непосредственной. И даже это виделось ему дурным предзнаменованием.
Варвара дважды в день снабжала волчицу едой. Она появлялась и растворялась бесшумной тенью, оставляя после себя ароматные свертки.
На третьи сутки, как и было договорено, они покинули «Сосновку». Амулет на шее вампира едва заметно потеплел, давая понять, что белая волчица уснула в теле Марго, дожидаясь нового полнолуния.
Марко устремил взгляд на серую ленту дороги. Их путешествие продолжилось.
Глава 6. Один шаг до безумия
День набирал силу. Небо было наглухо затянуто серыми низкими тучами, но одинокие солнечные лучи, отыскивая невидимые лазейки, то и дело прорывались сквозь плотную завесу и скользили по лобовому стеклу Альфа Ромео, заставляя Риту недовольно жмуриться.
Она чувствовала невероятную усталость. Каждая часть измученного тела молила о целебном сне, но девушка упрямо оттягивала этот момент, хотя не спала нормально вот уже третьи сутки, если не считать редкие минуты мучительной дремы, которые она позволяла себе, едва Марко покидал их временное полуразрушенное пристанище. Однако уснуть по-настоящему Рита боялась, совершенно не доверяя вампиру и его странным перепадам настроения.
Они почти не разговаривали, лишь изредка перебрасывались красочными репликами, которые сочились едким сарказмом и взаимными издевками. Но это было лучше, чем глухое молчание, повисавшее между ними всякий раз, когда поток колких фраз иссякал, и воздух сгущался до такой степени, что ей чудилось, будто она задыхается.
И пусть их обмен любезностями мало походил на общение, все же Рита чувствовала себя увереннее, когда Марко открыто выражал свои эмоции, а не изводил ее непонятным испытующим взглядом.
Девушка едва удержалась от невольной улыбки. Эти их моменты пикировок доставляли ей тайное удовольствие. Она словно испытывала терпение вампира, пытаясь определить тот предел, за который он не позволит ей ступить. Марко злился, но больше не прибегал к использованию магии, и это вселяло в нее отчаянную надежду.
Как бы то ни было отношение вампира к ней казалось более чем странным. Он держался на расстоянии, что, впрочем, только радовало Риту, особенно после того, что произошло у колодца. Девушка содрогнулась, в очередной раз вспомнив обжигающее дыхание на своих губах, и то, охватившее ее состояние беспомощности, когда, намертво прижатая к крепкой груди, была не в силах даже шелохнуться. Если бы Рита не была так уверена в неприязни вампира, то решила бы, что он ее возжелал. От этой мысли бросило в жар, и что-то подозрительно сладостное шевельнулось внутри.
Идиотка, - тут же осадила она себя. – Если он чего и желал, так это твоей крови.
Рита нахмурилась, размышляя над своим положением.
Несомненно, ситуация была совсем не радужной. Она опасалась Марко, хоть и старалась скрыть это за дерзостью и упрямством, каждый раз с ужасом ожидая того момента, когда в его руках появлялись уже знакомые ей серебряные атрибуты, и он заявлял о том, что голоден. Было отвратительно осознавать, что он питается ее кровью. Внутренний зверь бесновался, закипая яростью и злобой, стоило вампиру приблизиться, и Рита была уверена, что и Марко, должно быть, испытывает нечто подобное. Для чего же тогда он держит ненавистного врага при себе, да еще и заботится, снабжая пищей и одеждой? Все это наводило на мысль о его ненормальности.
Интересно, бывают ли вампиры-маньяки? – мысленно усмехнулась она.
Вопросы, вопросы, увы, на них не было ни единого ответа.
Рита прислонилась к стеклу, рассеянно всматриваясь в однообразный серый пейзаж, мелькающий за окнами машины. Через пару минут глаза помимо ее воли начали смыкаться.
- Почему бы тебе не перебраться на заднее сиденье и не поспать? – небрежно бросил Марко, наблюдая за мучениями своей спутницы.
- Я не хочу спать, - соврала Рита, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками.
Вампир насмешливо пожал плечами, но ничего не сказал.
И снова тишина в салоне. Оглушительная, раздражающая, сводящая с ума. Она выдержала еще с десяток километров, а затем решительно повернулась к Марко:
- Значит, ты не был в Москве?
Она слегка наклонила голову набок, заглядывая ему в лицо.
- Нет, - односложно, не отрывая взгляда от дороги, бросил вампир.
- Но наверняка бывал где-то еще.
- Я живу уже более четырехсот лет и побывал во многих местах.
- Ты такой ста-а-арый?! – не удержалась от восклицания Рита. Глаза удивленно округлились. – А по виду и не скажешь.
- Внешность обманчива, дорогая, - невозмутимо ответил Марко. – Глядя на тебя, к примеру, сразу и не догадаешься, сколько головной боли ты можешь причинить своей беспрестанной болтовней.
- Это потому что ты привык находиться только в своем хмуром обществе, - буркнула Рита, отворачиваясь, - и я вовсе не болтлива, просто не могу молчать двадцать четыре часа в сутки. Раньше думать надо было. Теперь не жалуйся.
