Даже мысль о том, что я не отбираю жизни у людей, не могла успокоить меня. Чем больше времени я проводила в услужении у Ваала, тем привлекательнее мне казалась мысль об охоте и выслеживании добычи.
У меня появлялось желание убивать, и осознание этого факта не вызывало тошноты или отвращения к себе. Нет. Мне это казалось таким же естественным, как способность дышать. Я пыталась внушить себе, что это неверно, и так не должно быть, и что лучше выполнять приказы, чем получить свободу ценой человеческих жизней. Но, невзирая на разумные доводы, я понимала, что готова на всё, лишь бы оказаться вдали от Хозяина и его извращенных пыток. Мне стало наплевать на ту гниль, о которую приходилось марать руки, ту гниль, которой была я сама.
Новая комната напоминала келью. В отличие от моей предыдущей спальни в крыле рабынь здесь практически не было свободного пространства. Кровать занимала большую часть чулана, который стал моим «домом», небольшой стол и шкаф с униформой подпирали стены, располагаясь вплотную друг к другу. Ванная комната, вполовину меньше моей предыдущей, не имела даже шкафчика для полотенец. Вместо настоящего окна на стене красовался крошечный люк, через который ко мне поступала еда. За дверцей люка я находила поднос с горячей пищей. Именно доставка еды помогала мне ориентироваться во времени. Порой, пробыв в покоях Хозяина дольше обычного, я доставала свою трапезу заледеневшей, но даже тогда, не смела отказаться ни от одного кусочка честно заработанного мной хлеба.
Времени здесь не существовало. Минуты и даже секунды тянулись как смола, не отпуская меня из своей вязкой субстанции, словно прилипшую муху. Я могла пытаться бежать сколько угодно, но это были бы бессмысленные траты сил, которые с каждым новым пробуждением покидали моё тело. Невозможность поговорить с кем-то и затворничество превращали меня в параноика. Мне казалось, что за мной постоянно наблюдают. Даже находясь в комнате в полном одиночестве, я чувствовала на себе чей-то взгляд. Непрерывное ощущение постороннего присутствия не позволяло расслабиться ни на секунду. Даже во время короткого сна я просыпалась от пристального взгляда.
Усталость, на удивление, не отражалась на внешности. Смотреть на одно и то же отражение в зеркале казалось чем-то странным и противоестественными. Очнувшись снова во дворце Ваала, я ожидала увидеть совершенно новую оболочку, но зеркало меня встретило отражением все той же девушки, которая исчезла после злосчастного кровавого ритуала. Почему меня снова поместили именно в это тело, я не знала, но не имела ничего против. Приятно обладать плотью и кровью, а не быть лишь сгустком бесполезной энергии. Находясь наедине с мыслями, я снова и снова прокручивала в голове все события, произошедшие за время моей смерти. И чем больше размышляла над своими злоключениями, тем труднее было поверить, что такое количество событий произошло всего с одним человеком. Но даже все те безумные и страшные события не могли сравниться с мучениями, через которые приходилось проходить ежедневно, находясь рядом с Ваалом.
- Делай все, как прикажет Хозяин, - наставляла меня Надзирательница, внимательно осматривая с ног до головы. - Не дерзи, а то начнёшь с ним тягаться в остроумии, - фыркнула она.
- Будто он умеет смеяться, - я посмотрела на неё как на безумную.
- Лучше не проверяй.
- И все же? Ты видела его смеющимся?- образ улыбающегося Князя никак не хотел вырисовываться у меня в голове. Воображение упорно растушёвывало подобную картинку.
- Нет, - замерла брюнетка, чуть нахмурившись. – Давай, лучше не будем этого представлять. Мне не по себе от того, что я хоть как-то смеюсь над Хозяином.
- У-у-у-у, - протянула, впервые увидев, что Неда отказывается смеяться над кем-то. – Думаешь, накажет, если узнает? - улыбнулась, предвкушая её ответ на мою провокацию.
Мне доставляло невероятное удовольствие злить Надзирательницу, тем самым напоминая себе, что я не чья-то вещь, а по-прежнему личность, способная на эмоции и на собственное мнение.
- Не знаю. Но это неуважение. А Верховный Князь, возможно, единственный, из всех, кого я знаю, кто его заслуживает, - зло сверкнула глазами Неда.
- Ты это серьёзно?- отступила на шаг, посмотрев в её угольно-черные глаза. - Этот жестокий монстр заслуживает уважения?
- Да, этот жестокий монстр, - резко ответила она, не отводя своего взгляда. - Ты понятия не имеешь, какой он правитель! Ровно так же, как и то, что хорошо для нашего мира, а что плохо! И не тебе решать, чего он достоин, - практически прорычала девушка, сдвинув брови.
Агрессия, исходящая от Рогнеды, застала меня врасплох. Даже при первой нашей встрече я не чувствовала подобного негатива. По блеску в её глазах и натянутым мышцам на её шее, я поняла, что переступила невидимую грань, обеспечивающую нам мирное сосуществование. От колкости в интонации и взгляде Надзирательницы внутри поднимался бунт. Её стремление защищать это чудовище казалось совершенно немыслимым.
- Достаточно того, через что он меня пропустил и во что превратил в итоге! - отвернулась от Неды, сдерживая вспыхнувшую злость, направляясь в ванную. – И тебя, кстати, тоже! – крикнула через плечо, захлопывая за собой дверь, сотрясаясь от подавляемой ярости.
Включив кран, наклонилась к раковине, подсовывая лицо под ледяную струю, стараясь немного остудиться. Колючие капли обжигали кожу, переключая внимания с размолвки со Смотрительницей на неприятные ощущения. Вместе со злостью хотелось смыть всю боль, которую мне принес Хозяин, но как бы я не старалась, понимала, что всё еще впереди. Мне нужно учиться противостоять этому или адаптироваться к новым условиям и приспосабливаться получать удовольствие даже рядом с ним.
Стук в дверь напомнил о том, что у меня нет такой роскоши как время.
- Выходи, нужно ещё многое обсудить, - сухо произнесла Неда.
- Иду, - всматривалась в чужое отражение.
Говорят, глаза - зеркало души. Но в глубине этих серых глаз, я не видела себя. Там не оказалось ни намёка на то, что внутри сидит та самая девчонка, знакомая мне когда-то. Я видела лишь глухую тишину и отголоски настоящей жизни, ставшей механическим существованием. Не знаю, дело ли в том, что тело все же не то, которое было со мной с момента рождения, или все же сказался отпечаток пройденного, но я не узнавала эту девушку.
Распахнув дверь, увидела Неду, опирающуюся спиной о стену рядом с ванной. Её лицо не выражало ни единой эмоции. Просто маска, надетая для того, чтобы выполнить необходимую работу.
- Садись и слушай, - кивнула она на кровать.
Игнорируя не утихшую бурю в груди, молча присела на кровать, посмотрев на Неду.
- Я говорю, ты слушаешь и не перебиваешь. Это понятно?- пристально посмотрела на меня.
- Да, - кивнула, скрещивая руки на груди.
- Не перечь ему. Никогда, ни в чем! Делай ВСЁ, что будет приказано! - слегка повысила голос, акцентируя слово "все".
- Но..., - хотела возразить.
- Никаких «но»! - прикрикнула она, бросив на меня рассерженный взгляд. – Учись жить по нашим законам!- ткнула пальцем в мою сторону. - Если ты не будешь подчиняться ему, то есть несколько вариантов дальнейшего решения твоей участи, и ни один из них не может считаться благополучным, - Неда оторвалась от стены, схватив кресло и придвигая его практически вплотную к кровати.
- Ты не сможешь общаться ни с кем кроме Верховного правителя, - она понизила голос, присаживаясь на кресло напротив меня.
- Совсем? – мне всё ещё казалось, что она говорит так для большего драматизма.
- Совсем, - Рогнеда медленно моргнула в знак согласия, сидя прямо, словно жердь. Ни один мускул не дёрнулся на её лице, превращая обычно живую мимику девушки в маску манекена. – Запоминай и не вздумай импровизировать, - чётко проговорила она. - Ты будешь говорить только в том случае, если тебя спросит Хозяин, все остальное время будешь тише воды. Разговаривать с его гостями так же сможешь только по разрешению. И ни в коем случае и никогда ты не будешь общаться с другими рабынями. Тебе положено просто выполнять свою работу. Расписание на день тебе будут передавать вместе с едой. Все то время, что ты не будешь задействована в покоях Князя, придется находиться в своей комнате. Любые попытки сбежать будут пресечены. Смирись со своей ролью и прими её.
Вынесенный приговор прозвучал словно выстрел, разорвавший мертвую тишину. То, что меня ожидало, не шло ни в какое сравнение со всеми испытаниями, пройденными до этого момента. Я могла покорно принять собственную участь, но могла выказать сопротивление, превратив и без того безвыходное положение в тупик, выход из которого для меня будет замурован. Я смотрела на Надзирательницу и не узнавала. Куда исчезла та язвительная девушка, так ярко реагирующая на любое мое слово? И почему ей плевать на мою участь?
- Почему ты говоришь это …так?- сморщилась, не понимая резких перемен в её поведении. До этого она ловила стрелы, лишь бы вывести меня с вражеской территории, а теперь так хладнокровно отдает в лапы чудовищу.
- Это моя работа, - не меняясь в лице, ответила Неда.
- Работа…, - тихо повторила за ней.
Рогнеда в последний раз проводила меня до покоев Ваала, показав в ванной комнате Князя потайную дверь, ведущую в мою новую спальню. Остановившись на пороге двери, ведущей в мою камеру, посмотрела на брюнетку, решив, что возможно следующего шанса не будет:
- Последний вопрос.
Рогнеда ничего не сказала, пристально глядя на меня черными, как ночь, глазами.
- Почему там появился Дор? – замерла в ожидании ответа.
- Это его работа, - сухо ответила она, повернувшись ко мне спиной.
Бессонными ночами я часто вспоминала это мёртвое слово «работа», лишенное малейшего намёка на жизнь и эмоции, услышанное из уст Рогнеды. Единственные существа, проявившие ко мне чувства, делали это лишь по приказу моего мучителя. Я оказалась для них всего лишь работой. Попытавшись услышать боль, разрушающую изнутри, нашла только глухую тишину, раскатывающуюся по пустой оболочке, словно перекати поле. Во мне будто распростерлась пустыня, образовавшаяся после бесчисленных пожаров, и чтобы она зацвела, должно пройти немало дождей.
Работа превратилась для меня в самую настоящую пытку. Ежедневно я становилась свидетелем оргий Ваала. Пачки новых наложниц проходили через его спальню. Они без споров выполняли все его пожелания, доставляя удовольствия не только ему, но и другим девушкам, зная, что за послушание будут корчиться в экстазе от его жестких ласк. Часами он выбивал из них крики страсти, заставляя меня мучиться от напряжения, сдерживаемого желания и разрастающегося плотского голода. Каждый раз, слушая из-за двери их стоны, я закусывала губы от пульсации между ног и каждый раз я не решалась унять эту боль, дотронувшись пальцами до набухшего в трусиках клитора. Непроизвольно, я представляла, как крепкий член Ваала входит в меня, избавляя от нестерпимого зуда. Я практически чувствовала, как он растягивает меня изнутри, пронзая на всю длину. Но несмотря на реалистичность образа в моей голове, фантазии лишь разжигали и без того пылающий огонь. Мне не терпелось как можно скорее оказаться в своей душной и тесной спальне, чтобы покончить с этой мукой, не опасаясь получить очередное наказание. Но отпустив своих любовниц, Ваал никогда не позволял мне покинуть его покои, не убрав следы его оргии. Взяв себя в руки и стараясь не глядеть на его обнаженное, покрытое капельками пота тело, я расхаживала на трясущихся ногах и во влажном белье, вдыхая запахи секса и мысленно скуля от обиды, злости и дискомфорта, снова и снова проклиная его. Князю было плевать на то, какие эмоции бурлят в его прислуге. Казалось, что он перестал меня замечать, считая не более чем предметом интерьера.
Порой, получив расписание на подносе с едой, я приходила в покои Хозяина и сутками ждала его, стоя у камина, мысленно умоляя появиться и прекратить мучение. С каждым новым часом ожидания, моё тело немело без движения, переставая подчиняться. От многочасового дежурства медленно затекали даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала. Тело начинало болеть так, будто я целый день перетаскивала камни. По правилам я не могла даже присесть, и, зная, что он появится в любое мгновение и уничтожит меня своим холодом, я боролась с собой. Разрываясь между желанием ненадолго расслабиться и предупреждением Неды о последствиях, я боролась до последнего. Не выдерживая, я падала на пол, изо всех сил стараясь не уснуть и вслушиваясь в каждый шорох, находясь в беспрерывном напряжении.
Такие дни давались мне ещё сложнее оргий Ваала. Именно в подобные одинокие дежурства, я думала о нём больше всего, призывая появиться. В моменты ожидания я ненавидела его и в то же время считала спасителем, способным даровать свободу. Тогда я переставала бояться его прихода, а с нетерпением желала услышать знакомые тяжелые шаги и почувствовать сковывающий холод его близости.
Мне практически не доводилось видеть других рабынь. Они приходили, молча выполняли свою работу и покидали покои Верховного Князя. Больше всего девушек прислуживало во время приёма ванн Хозяина, но я ни разу не увидела знакомых лиц. Словно все те, кто прислуживал ему во время моего первого появления в Инфериатос, исчезли, а их место тут же заняли другие.
Ваал не пускал в свою кровать рабынь, только наложниц. Рабыни исполняли роль мебели. Не знаю, каким образом некоторым удавалось перейти из бытовой обслуги в любовницы, при мне он не удостаивал их даже взглядом. Никогда ни одна из них не присутствовала во время его любовных утех. По всей видимости, эта роль была отведена только мне. Спектакль для одного зрителя. Все время я ждала унижений, понимая, что подобное равнодушие не может длиться вечно, и в определенный момент Ваал снова окунёт меня в чан с болью. Но Князь поступал хитрее, он истязал мою плоть и либидо, превращая в одержимую похотью.
Изоляция от всех мужчин, кроме Хозяина, начинала сказываться не лучшим образом. Ежедневные встречи переставали напоминать пытку, и мысли о нём больше не казались ночным кошмаром. Я привыкала к его присутствию, не напрягаясь в ожидании чего-то жуткого при звуке низкого тембра, пускающего по коже мурашки. Единственное, что заставляло тяжело дышать, обнаженное тело Хозяина. Я не могла взирать на его безупречный смуглый торс, перекатывающиеся при движении крепкие мышцы, не могла вдыхать его запах, не представляя его прижимающего меня к постели, стене, или к полу, выбивая крики. Картинки каждый раз менялись, оставляя неизменным тот факт, что я хотела его. Хотела до одури, и ненавидела себя за это. И ненависть к себе быстро затмила сковывающее чувство, вызванное его появлениями. Я понимала, что в подобной ситуации моя реакция оказалось бы похожей, даже окажись на его месте кто-то другой. Но проблема заключалась в том, что я не хотела никого другого. Я хотела только его. Мысли о Ваале превращались в навязчивую идею, не дающую спокойно дышать.
В очередной раз я стояла у камина уже больше нескольких часов, время от времени прохаживаясь до бара и обратно. Появится сегодня Хозяин или нет, об этом знал только он сам. За время ожидания я успела придумать для него сотни проклятий и сотни причин, по которым он измывался надо мной.
У меня появлялось желание убивать, и осознание этого факта не вызывало тошноты или отвращения к себе. Нет. Мне это казалось таким же естественным, как способность дышать. Я пыталась внушить себе, что это неверно, и так не должно быть, и что лучше выполнять приказы, чем получить свободу ценой человеческих жизней. Но, невзирая на разумные доводы, я понимала, что готова на всё, лишь бы оказаться вдали от Хозяина и его извращенных пыток. Мне стало наплевать на ту гниль, о которую приходилось марать руки, ту гниль, которой была я сама.
Новая комната напоминала келью. В отличие от моей предыдущей спальни в крыле рабынь здесь практически не было свободного пространства. Кровать занимала большую часть чулана, который стал моим «домом», небольшой стол и шкаф с униформой подпирали стены, располагаясь вплотную друг к другу. Ванная комната, вполовину меньше моей предыдущей, не имела даже шкафчика для полотенец. Вместо настоящего окна на стене красовался крошечный люк, через который ко мне поступала еда. За дверцей люка я находила поднос с горячей пищей. Именно доставка еды помогала мне ориентироваться во времени. Порой, пробыв в покоях Хозяина дольше обычного, я доставала свою трапезу заледеневшей, но даже тогда, не смела отказаться ни от одного кусочка честно заработанного мной хлеба.
Времени здесь не существовало. Минуты и даже секунды тянулись как смола, не отпуская меня из своей вязкой субстанции, словно прилипшую муху. Я могла пытаться бежать сколько угодно, но это были бы бессмысленные траты сил, которые с каждым новым пробуждением покидали моё тело. Невозможность поговорить с кем-то и затворничество превращали меня в параноика. Мне казалось, что за мной постоянно наблюдают. Даже находясь в комнате в полном одиночестве, я чувствовала на себе чей-то взгляд. Непрерывное ощущение постороннего присутствия не позволяло расслабиться ни на секунду. Даже во время короткого сна я просыпалась от пристального взгляда.
Усталость, на удивление, не отражалась на внешности. Смотреть на одно и то же отражение в зеркале казалось чем-то странным и противоестественными. Очнувшись снова во дворце Ваала, я ожидала увидеть совершенно новую оболочку, но зеркало меня встретило отражением все той же девушки, которая исчезла после злосчастного кровавого ритуала. Почему меня снова поместили именно в это тело, я не знала, но не имела ничего против. Приятно обладать плотью и кровью, а не быть лишь сгустком бесполезной энергии. Находясь наедине с мыслями, я снова и снова прокручивала в голове все события, произошедшие за время моей смерти. И чем больше размышляла над своими злоключениями, тем труднее было поверить, что такое количество событий произошло всего с одним человеком. Но даже все те безумные и страшные события не могли сравниться с мучениями, через которые приходилось проходить ежедневно, находясь рядом с Ваалом.
- Делай все, как прикажет Хозяин, - наставляла меня Надзирательница, внимательно осматривая с ног до головы. - Не дерзи, а то начнёшь с ним тягаться в остроумии, - фыркнула она.
- Будто он умеет смеяться, - я посмотрела на неё как на безумную.
- Лучше не проверяй.
- И все же? Ты видела его смеющимся?- образ улыбающегося Князя никак не хотел вырисовываться у меня в голове. Воображение упорно растушёвывало подобную картинку.
- Нет, - замерла брюнетка, чуть нахмурившись. – Давай, лучше не будем этого представлять. Мне не по себе от того, что я хоть как-то смеюсь над Хозяином.
- У-у-у-у, - протянула, впервые увидев, что Неда отказывается смеяться над кем-то. – Думаешь, накажет, если узнает? - улыбнулась, предвкушая её ответ на мою провокацию.
Мне доставляло невероятное удовольствие злить Надзирательницу, тем самым напоминая себе, что я не чья-то вещь, а по-прежнему личность, способная на эмоции и на собственное мнение.
- Не знаю. Но это неуважение. А Верховный Князь, возможно, единственный, из всех, кого я знаю, кто его заслуживает, - зло сверкнула глазами Неда.
- Ты это серьёзно?- отступила на шаг, посмотрев в её угольно-черные глаза. - Этот жестокий монстр заслуживает уважения?
- Да, этот жестокий монстр, - резко ответила она, не отводя своего взгляда. - Ты понятия не имеешь, какой он правитель! Ровно так же, как и то, что хорошо для нашего мира, а что плохо! И не тебе решать, чего он достоин, - практически прорычала девушка, сдвинув брови.
Агрессия, исходящая от Рогнеды, застала меня врасплох. Даже при первой нашей встрече я не чувствовала подобного негатива. По блеску в её глазах и натянутым мышцам на её шее, я поняла, что переступила невидимую грань, обеспечивающую нам мирное сосуществование. От колкости в интонации и взгляде Надзирательницы внутри поднимался бунт. Её стремление защищать это чудовище казалось совершенно немыслимым.
- Достаточно того, через что он меня пропустил и во что превратил в итоге! - отвернулась от Неды, сдерживая вспыхнувшую злость, направляясь в ванную. – И тебя, кстати, тоже! – крикнула через плечо, захлопывая за собой дверь, сотрясаясь от подавляемой ярости.
Включив кран, наклонилась к раковине, подсовывая лицо под ледяную струю, стараясь немного остудиться. Колючие капли обжигали кожу, переключая внимания с размолвки со Смотрительницей на неприятные ощущения. Вместе со злостью хотелось смыть всю боль, которую мне принес Хозяин, но как бы я не старалась, понимала, что всё еще впереди. Мне нужно учиться противостоять этому или адаптироваться к новым условиям и приспосабливаться получать удовольствие даже рядом с ним.
Стук в дверь напомнил о том, что у меня нет такой роскоши как время.
- Выходи, нужно ещё многое обсудить, - сухо произнесла Неда.
- Иду, - всматривалась в чужое отражение.
Говорят, глаза - зеркало души. Но в глубине этих серых глаз, я не видела себя. Там не оказалось ни намёка на то, что внутри сидит та самая девчонка, знакомая мне когда-то. Я видела лишь глухую тишину и отголоски настоящей жизни, ставшей механическим существованием. Не знаю, дело ли в том, что тело все же не то, которое было со мной с момента рождения, или все же сказался отпечаток пройденного, но я не узнавала эту девушку.
Распахнув дверь, увидела Неду, опирающуюся спиной о стену рядом с ванной. Её лицо не выражало ни единой эмоции. Просто маска, надетая для того, чтобы выполнить необходимую работу.
- Садись и слушай, - кивнула она на кровать.
Игнорируя не утихшую бурю в груди, молча присела на кровать, посмотрев на Неду.
- Я говорю, ты слушаешь и не перебиваешь. Это понятно?- пристально посмотрела на меня.
- Да, - кивнула, скрещивая руки на груди.
- Не перечь ему. Никогда, ни в чем! Делай ВСЁ, что будет приказано! - слегка повысила голос, акцентируя слово "все".
- Но..., - хотела возразить.
- Никаких «но»! - прикрикнула она, бросив на меня рассерженный взгляд. – Учись жить по нашим законам!- ткнула пальцем в мою сторону. - Если ты не будешь подчиняться ему, то есть несколько вариантов дальнейшего решения твоей участи, и ни один из них не может считаться благополучным, - Неда оторвалась от стены, схватив кресло и придвигая его практически вплотную к кровати.
- Ты не сможешь общаться ни с кем кроме Верховного правителя, - она понизила голос, присаживаясь на кресло напротив меня.
- Совсем? – мне всё ещё казалось, что она говорит так для большего драматизма.
- Совсем, - Рогнеда медленно моргнула в знак согласия, сидя прямо, словно жердь. Ни один мускул не дёрнулся на её лице, превращая обычно живую мимику девушки в маску манекена. – Запоминай и не вздумай импровизировать, - чётко проговорила она. - Ты будешь говорить только в том случае, если тебя спросит Хозяин, все остальное время будешь тише воды. Разговаривать с его гостями так же сможешь только по разрешению. И ни в коем случае и никогда ты не будешь общаться с другими рабынями. Тебе положено просто выполнять свою работу. Расписание на день тебе будут передавать вместе с едой. Все то время, что ты не будешь задействована в покоях Князя, придется находиться в своей комнате. Любые попытки сбежать будут пресечены. Смирись со своей ролью и прими её.
Вынесенный приговор прозвучал словно выстрел, разорвавший мертвую тишину. То, что меня ожидало, не шло ни в какое сравнение со всеми испытаниями, пройденными до этого момента. Я могла покорно принять собственную участь, но могла выказать сопротивление, превратив и без того безвыходное положение в тупик, выход из которого для меня будет замурован. Я смотрела на Надзирательницу и не узнавала. Куда исчезла та язвительная девушка, так ярко реагирующая на любое мое слово? И почему ей плевать на мою участь?
- Почему ты говоришь это …так?- сморщилась, не понимая резких перемен в её поведении. До этого она ловила стрелы, лишь бы вывести меня с вражеской территории, а теперь так хладнокровно отдает в лапы чудовищу.
- Это моя работа, - не меняясь в лице, ответила Неда.
- Работа…, - тихо повторила за ней.
Рогнеда в последний раз проводила меня до покоев Ваала, показав в ванной комнате Князя потайную дверь, ведущую в мою новую спальню. Остановившись на пороге двери, ведущей в мою камеру, посмотрела на брюнетку, решив, что возможно следующего шанса не будет:
- Последний вопрос.
Рогнеда ничего не сказала, пристально глядя на меня черными, как ночь, глазами.
- Почему там появился Дор? – замерла в ожидании ответа.
- Это его работа, - сухо ответила она, повернувшись ко мне спиной.
Бессонными ночами я часто вспоминала это мёртвое слово «работа», лишенное малейшего намёка на жизнь и эмоции, услышанное из уст Рогнеды. Единственные существа, проявившие ко мне чувства, делали это лишь по приказу моего мучителя. Я оказалась для них всего лишь работой. Попытавшись услышать боль, разрушающую изнутри, нашла только глухую тишину, раскатывающуюся по пустой оболочке, словно перекати поле. Во мне будто распростерлась пустыня, образовавшаяся после бесчисленных пожаров, и чтобы она зацвела, должно пройти немало дождей.
Работа превратилась для меня в самую настоящую пытку. Ежедневно я становилась свидетелем оргий Ваала. Пачки новых наложниц проходили через его спальню. Они без споров выполняли все его пожелания, доставляя удовольствия не только ему, но и другим девушкам, зная, что за послушание будут корчиться в экстазе от его жестких ласк. Часами он выбивал из них крики страсти, заставляя меня мучиться от напряжения, сдерживаемого желания и разрастающегося плотского голода. Каждый раз, слушая из-за двери их стоны, я закусывала губы от пульсации между ног и каждый раз я не решалась унять эту боль, дотронувшись пальцами до набухшего в трусиках клитора. Непроизвольно, я представляла, как крепкий член Ваала входит в меня, избавляя от нестерпимого зуда. Я практически чувствовала, как он растягивает меня изнутри, пронзая на всю длину. Но несмотря на реалистичность образа в моей голове, фантазии лишь разжигали и без того пылающий огонь. Мне не терпелось как можно скорее оказаться в своей душной и тесной спальне, чтобы покончить с этой мукой, не опасаясь получить очередное наказание. Но отпустив своих любовниц, Ваал никогда не позволял мне покинуть его покои, не убрав следы его оргии. Взяв себя в руки и стараясь не глядеть на его обнаженное, покрытое капельками пота тело, я расхаживала на трясущихся ногах и во влажном белье, вдыхая запахи секса и мысленно скуля от обиды, злости и дискомфорта, снова и снова проклиная его. Князю было плевать на то, какие эмоции бурлят в его прислуге. Казалось, что он перестал меня замечать, считая не более чем предметом интерьера.
Порой, получив расписание на подносе с едой, я приходила в покои Хозяина и сутками ждала его, стоя у камина, мысленно умоляя появиться и прекратить мучение. С каждым новым часом ожидания, моё тело немело без движения, переставая подчиняться. От многочасового дежурства медленно затекали даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала. Тело начинало болеть так, будто я целый день перетаскивала камни. По правилам я не могла даже присесть, и, зная, что он появится в любое мгновение и уничтожит меня своим холодом, я боролась с собой. Разрываясь между желанием ненадолго расслабиться и предупреждением Неды о последствиях, я боролась до последнего. Не выдерживая, я падала на пол, изо всех сил стараясь не уснуть и вслушиваясь в каждый шорох, находясь в беспрерывном напряжении.
Такие дни давались мне ещё сложнее оргий Ваала. Именно в подобные одинокие дежурства, я думала о нём больше всего, призывая появиться. В моменты ожидания я ненавидела его и в то же время считала спасителем, способным даровать свободу. Тогда я переставала бояться его прихода, а с нетерпением желала услышать знакомые тяжелые шаги и почувствовать сковывающий холод его близости.
Мне практически не доводилось видеть других рабынь. Они приходили, молча выполняли свою работу и покидали покои Верховного Князя. Больше всего девушек прислуживало во время приёма ванн Хозяина, но я ни разу не увидела знакомых лиц. Словно все те, кто прислуживал ему во время моего первого появления в Инфериатос, исчезли, а их место тут же заняли другие.
Ваал не пускал в свою кровать рабынь, только наложниц. Рабыни исполняли роль мебели. Не знаю, каким образом некоторым удавалось перейти из бытовой обслуги в любовницы, при мне он не удостаивал их даже взглядом. Никогда ни одна из них не присутствовала во время его любовных утех. По всей видимости, эта роль была отведена только мне. Спектакль для одного зрителя. Все время я ждала унижений, понимая, что подобное равнодушие не может длиться вечно, и в определенный момент Ваал снова окунёт меня в чан с болью. Но Князь поступал хитрее, он истязал мою плоть и либидо, превращая в одержимую похотью.
Изоляция от всех мужчин, кроме Хозяина, начинала сказываться не лучшим образом. Ежедневные встречи переставали напоминать пытку, и мысли о нём больше не казались ночным кошмаром. Я привыкала к его присутствию, не напрягаясь в ожидании чего-то жуткого при звуке низкого тембра, пускающего по коже мурашки. Единственное, что заставляло тяжело дышать, обнаженное тело Хозяина. Я не могла взирать на его безупречный смуглый торс, перекатывающиеся при движении крепкие мышцы, не могла вдыхать его запах, не представляя его прижимающего меня к постели, стене, или к полу, выбивая крики. Картинки каждый раз менялись, оставляя неизменным тот факт, что я хотела его. Хотела до одури, и ненавидела себя за это. И ненависть к себе быстро затмила сковывающее чувство, вызванное его появлениями. Я понимала, что в подобной ситуации моя реакция оказалось бы похожей, даже окажись на его месте кто-то другой. Но проблема заключалась в том, что я не хотела никого другого. Я хотела только его. Мысли о Ваале превращались в навязчивую идею, не дающую спокойно дышать.
В очередной раз я стояла у камина уже больше нескольких часов, время от времени прохаживаясь до бара и обратно. Появится сегодня Хозяин или нет, об этом знал только он сам. За время ожидания я успела придумать для него сотни проклятий и сотни причин, по которым он измывался надо мной.
