Ярая кивнула – способности их с неведомой ей женщиной были в основе своей родственными, вот только ранийцы, в совершенствовании своих магов-помощников зашли слишком далеко. И чего-то она лишилась, а что-то, наоборот, приобрела.
Они проговорили почти час, могли бы и дольше, если бы не нервозность, которой добавляли неопределённые пока обстоятельства и то, что день начинал клониться к вечеру. Ещё чуть-чуть и идти к наместнику с их щекотливой просьбой будет совсем поздно.
А хотелось бы всё уладить уже сегодня.
Ярая. Ярость Сокрушающая.
На полпути к дому, где нас всех разместили, меня, лёгким прикосновением руки к плечу, остановила старшая из наставниц, Плетущая Кружева.
- Я вижу, ты сама решила взять свою судьбу в свои руки? – спросила она. Пришлось согласно склонить повинную голову. – И выбрала для этого самого богатого и знатного жениха из тех, что нам предложены. Не осуждаю, но будь готова: многим это не понравится.
Я опять склонила голову, но уже благодарно. К совету Плетущей Кружева стоило отнестись со всем возможным вниманием. Надо же, а он, мой возможный жених, ещё и богат, и знатен! Вот уж на что не рассчитывала и даже вот так сразу и не пойму, к пользе оно будет или же, наоборот, во вред.
Но это точно имеет значение, особенно в свете того, что предупреждение мне сделала не кто угодно другой, а сама Плетущая Кружева – старшая из наставниц, на чьей расписной коже и места-то уже свободного не было.
Наши имена всегда смысловые и всегда отражают нашу суть, пусть даже суть их не всегда явна. Даже чаще всего не явно. И Плетущая Кружева была отнюдь не из мастериц ручного труда, хотя знаменитые династии вышивальщиц и плетельщиц в империи Рек-и-Холмов тоже имелись. Нет, её имя означало, что эта женщина менталист и мастер тонких воздействий. И ощущений тоже, но насколько я успела понять, менталисты чётко делятся на две категории: способных слышать других людей и способных на них воздействовать. Почему-то в одном человеке две эти способности не уживались, одна обязательно была развита сильнее другой.
Так вот, к чему это я?
К тому, что к предупреждению менталистки прислушаться следовало.
Каких-то головокружительных интриг от других невест можно было не опасаться – мы здесь все новенькие и для местных примерно одинаковые, ещё и языковые проблемы имеются, а в таких непростых обстоятельствах насочинять каких-нибудь хитрых козней довольно затруднительно. Другое дело, попросту притравить конкурентку – для нашей культуры, это, можно сказать, многосотлетний, весьма почитаемый вид спорта. Так что, пожалуй, до перехода в дом жениха мне стоит попоститься. И за шкатулкой с косметикой своей последить, а то разные способы имеются. И за одеждой тоже, хотя с ней сделать что-то незаметно будет намного сложнее.
Я прошла через гостиную, где для нас были установлены широкие низкие диванчики и вся комната услана коврами. Специально для нашего комфорта постарались. Там девушки проводили время, оставшееся до сна за чаем и сладостями (и, честно говоря, нормально ужиная, потому как во время официального мероприятия толком поесть не удалось никому) и мне замахали руками, подзывая присоединиться. Понятно, что не от избытка дружелюбия, а потому, что я была одной из немногих, кто мог подкинуть по-настоящему новой информации к размышлению. Велик был соблазн согласиться, присоединиться не ради беседы, а чтобы напоследок ухватить что-нибудь со стола, а то после ужина и я тоже встала полуголодной – вряд ли весть о моей удаче успела достигнуть этих ушей и превратить милых девушек в змей подколодных. Но нет, раз уж приняла решение, нужно его придерживаться.
Вопрос принципа и выживания. А то история знает множество разнообразных примеров.
К примеру…
Лет за семьдесят, что ли, до моего рождения, была у Богоравного любимая наложница, Лоза Золотая, которую захотели извести соперницы. И, таки, извели, несмотря даже на то, что берегли императорскую любимицу, как могли только: и еду её проверяли, и одежду, и даже воздух в её покоях окуривали специальными благовониями. Но шла однажды Лоза Золотая по саду и сорвала своею рукою с дерева яблоко, и надкусила… Получаса не прошло, как её не стало. Что уж там было: яблоню ли целую отравили или же только с плодом её единым так удачно у них получилось, и разбираться никто не стал: так, вместе с корнями вывернули, да и сожгли на месте.
Но жизнь наложницы было уже не вернуть.
Так что, бдительность и ещё раз бдительность, не сама же Плетущая Кружева меня по кустам выслеживала, а значит, нашёлся тот, кто и увидел, и сообразил, что к чему, и даже нажаловаться наставнице успел, а, значит, пошли уже гулять слухи.
Сад во дворце наместника.
Плетущая Кружева проводила долгим задумчивым взглядом свою временную подопечную.
Очень жаль, перспективная была девочка и её наставница, достопочтенная Шёпот Тихая даже попросила, если возможность такая будет, немного поработать с нею в дороге, хотя бы острые пики сгладить. Плетущая Кружева даже собиралась выполнить её просьбу, хотя бы из цеховой солидарности постараться что-то сделать, однако не смогла найти на это возможности. Более двух десятков девиц брачного возраста, переживавших свою участь по-разному, но одинаково неспокойно. Кто-то тихо плакал в уголке, кто-то закатывал шумные истерики, были такие, кто принимался третировать других невест, тех, что победнее родом и поскромнее характером. Охрана обоза, среди которой находились и такие, кто решил, что девкам на чужбине всё равно жизни нет и пусть бы уже узнали, что значит побыть с настоящим мужиком. Мелкое ворьё, которое решило, что исчезновение отреза-другого шёлка из числа даров никто не заметит. Много всего, что держало в постоянном напряжении всех трёх менталисток, которым приходилось и решать, и сглаживать, и давить, и уговаривать.
Времени на индивидуальную работу с одной из временных подопечных банально не нашлось.
Впрочем, ладно, некоторые отклонения в её психике были заметны только опытному взгляду и, в ещё большей степени, магическому чутью. Да и не одна такая она тут была, совсем уж беспроблемной Плетущая Кружева не назвала бы ни одну из невест. А потому, самым разумным с их стороны будет передать девушек с рук на руки полностью и официально и отбыть незамедлительно.
И пусть за всё дальнейшее отвечает принимающая сторона.
Дворец наместника.
По пути в кабинет наместника, где тот поспешил уединиться сразу же после торжественного ужина, Сильвин обмирал от скорости событий. Буквально только что он не знал, как быть и что же ему делать, и вот уже решение найдено и вроде бы даже не такое уж невыполнимое.
Правда, вся затея держится на честном слове малознакомой ему девушки и её же решимости исполнить договорённость до конца. А надо сказать, что невеста его, произвела на Сильвина довольно неоднозначное впечатление.
Девушка была маленькой. Даже крошечной. Своим ростом и хрупкостью в целом она выделялась на фоне остальных, не таких уж высоких раниек. Светлокожей и светловолосой – и хоть Сильвин и знал, что это всего лишь дань моде, этой девушке, в отличие от большинства её соотечественниц, удалось отбелить кожу и покрасить волосы так, что это смотрелось почти даже естественно. Вообще же, природной ранийской смуглостью и чернотой волос щеголяли всего не то две, не то три девушки из числа невест-данниц, и, по мнению Сильвина, именно они и выглядели наиболее выигрышно. Ну и ещё его почти уже невеста смотрелась на общем фоне довольно нормально, что тоже было приятно.
В общем, выглядела она куколка куколкой, от такой скорее будешь ожидать, что она поступит так, как велят традиции и старшие родственники, а не примется обустраивать свою жизнь по своему разумению, вопреки всему. Это подкупало. И почему-то Сильвин интуитивно, без каких-либо логических обоснований, был уверен, что всё у них получится.
Ригрин, наоборот, не имел по этому поводу никаких предчувствий, зато чётко сознавал, что вряд ли им удастся найти вторую такую девушку, которая, во-первых, чётко представляет, чего именно она хочет и, в целом, это совпадает и с их устремлениями и во-вторых, в достаточной степени владеет оттийским, чтобы у них был шанс договориться.
Разговор же с властителем этой провинции, к которому их проводили без промедления, вышел коротким и деловым. Когда наместник, которому они пришли сообщить о свершившемся выборе, спросил, точно ли Сильвин уверен и не хочет ли выждать ещё день-другой…
- Уверен, - сказал молодой человек и подтвердил своё согласие лёгким кивком.
- Тогда удобнее всего будет совершить вашу помолвку прямо на церемонии Представления, - немедленно перешёл к практической части ленн Фогрин, - дабы исключить момент жеребьёвки. Всё равно она последний раз проходила два десятка лет назад и не у нас, так что можно аккуратно внести некоторые изменения в сам ход церемонии.
- Я думал, - удивился Сильвин, - достаточно будет прошения. Письменного, или там устного прилюдного.
- Раньше – да, - согласился ленн Фогрин. – Но неофициально нам настоятельно рекомендовано избегать ситуаций, при которых возможны интриги и подтасовки. Так же, император крайне негативно смотрит на подмену кандидатов. Каждый раз с этими невестами выходит какая-нибудь некрасивая история, а то и не одна, хотелось бы избежать её хотя бы в этот раз.
Этот намёк поняли оба брата и кивками выразили своё согласие.
- Сценарий празднования будет разослан всем заинтересованным лицам, не только вам. Но ваш будет содержать некоторые дополнительные пометки, отдельным листом. Читайте внимательно, в какой именно момент вступить, что говорить и как себя вести.
Были упомянуты и ещё некоторые, чисто технические моменты, которые удалось утрясти довольно быстро, а наместник и не имел возможности каждому мелкому вопросу уделять много времени. Тем более, что и час постепенно становился довольно поздним.
На выходе из дворца наместника у Сильвина слегка кружилась голова от облегчения – всё же какой-то определённый план намного лучше неизвестности и неопределённости, ну и перенервничал, конечно же тоже, а кто бы на его месте умудрился оставаться спокойным? Но постепенно, по мере удаления от дворца наместника он успокаивался, а светлую его голову (рыжую на самом деле, но это уже подробности) начинали занимать вопросы немного другого толка. Правда, задавать их старшему брату он начал только после того, как они оказались в тишине и безопасности собственного дома, в месте, в котором их никто посторонний не должен был услышать.
- И во что нам обошлось внесение изменений в церемонию Представления? – спросил Сильвин с размаха усаживаясь в любимое кресло, обитое мягкой коричневой кожей, что стояло в рабочем кабинете старшего брата.
Сюда они заглянули перед сном, чтобы оставить полученные от наместника бумаги, в которых были описаны те самые изменения. Не бросать документы где попало, было первым навыком, который освоил Ригрин на посту главы семьи.
- Соображаешь, - одобрительно кивнул старший из братьев. – В право выкупа артефактов первой и второй категории сроком на пять лет, тех, что не забрали в императорские хранилища.
Для всего добытого в Дикоземье императорские учётчики имели право первой руки и, хотя и шло оно всё равно в счёт налогов, многие семьи всё равно оставались недовольны. В этот перечень входили самые интересные находки и многие сами не отказались бы их как-нибудь применить на пользу собственного рода. Бывало, что и утаивали, однако это было незаконно и при выявлении каралось гораздо жёстче, чем можно было бы представить. К примеру, Вин-Вагрены, утаившие ледяные алмазы и на их основе создавшие зеркало истины, на три года лишились права пользования имперской банковской системой.
Так что лишиться того, что останется после имперских учётчиков, было неприятно.
- Мы себе можем это позволить, - степенно кивнул Ригрин, наблюдавший за тенями эмоций, пробегавших по лицу младшего.
Не только могли, но и должны были. Даже если не принимать во внимание родственные чувства, а Ригрин и правда желал счастья младшему брату, их род просто не мог позволить себе выглядеть жалким и слабым. А прими они с покорностью удар судьбы, не попытайся как-то улучшить своё положение даже путём значительных трат, именно так оно и было бы.
Так что, это, можно сказать, не расход, это вложение.
Ярая. Ярость Сокрушающая.
Следующий день у нас уже был расписан и распланирован, начиная от завтрака и до позднего вечера. И начинался он, как ни странно, с репетиции. В этот день нас должны были представить этой земле, её богам и населяющим её людям, после чего наш император, наши родственники и наши сопровождающие, как олицетворение того и другого, полностью утрачивали над нами власть, а все ранийцы, которые не планировали задержаться здесь надолго, обязаны были отбыть восвояси в самое кратчайшее время. Чуть ли не буквально с самой церемонии отправиться. Действо намечалось не слишком сложным, но публичным и обязано было выглядеть красиво и торжественно, а, следовательно, все его участники должны были чётко знать, где стоять, куда идти, и что при этом говорить. Без репетиции тут никак. А, самое главное, во время неё мне лично подали негласный знак, где и когда мой предполагаемый жених предъявит на меня права. А вот интересно, будь я менее понятливой, как бы они выкручивались?
Впрочем, пустое.
День церемонии Представления я встретила бледной, ещё более бледной, чем по природе мне полагалось, но бодрой. Впрочем, внешний вид мне помогла привести к должному положению шкатулка с лицевыми красками, в пользовании которой у меня был немалый опыт. Не первый раз мне приходится маскировать свою странноватую для наших мест внешность. Да и поститься мне пока ещё пришлось не так долго, чтобы это как-то негативно отразилось на моём самочувствии: случалось мне и намного дольше обходиться без еды во время подготовки к некоторым, особо непредсказуемым ритуалам. Ничего особенного.
Зато, единственный принадлежавший мне по-настоящему богатый парадный костюм, сел на меня как влитой. Его я не любила, потому как сшит он был семьёй мага, которому я была предназначена, для того, чтобы во время редких совместных выходов я рядом с ним смотрелась прилично. Но сейчас, пожалуй, даже радовалась, что мне есть в чём показаться перед публикой, не ударив при этом в грязь лицом.
Мысли были мелочными и откровенно девичьими, но, если не позволить себе забить ими голову, а задуматься о чём-то серьёзном, я рискую впасть в мрачно-угнетённое настроение, а в подобном состоянии я способна делать только ничто. Серьёзно. Даже наставницы на третий год обучения поняли, что лучше меня не доводить до крайности, чтобы не получить в своё распоряжение тупую куклу.
Так что: наряд, причёска, макияж и тщательный подбор аромата – залог душевного здоровья в непростых жизненных обстоятельствах, когда, на самом деле, от тебя мало что зависит. Вековая женская мудрость, и кто я такая, чтобы ею пренебрегать?
Ближе к обеду, когда солнце стояло в самом зените, нас вывезли на площадь, большую такую и с каменной аркой в центре. Она, верно, имела какое-то важное значение для жизни местных, да в обрядах всяческих свою роль играла, потому, как не будут люди просто так, за ради одной только красы в целиковый камень стеклянные окошки вставлять.
Они проговорили почти час, могли бы и дольше, если бы не нервозность, которой добавляли неопределённые пока обстоятельства и то, что день начинал клониться к вечеру. Ещё чуть-чуть и идти к наместнику с их щекотливой просьбой будет совсем поздно.
А хотелось бы всё уладить уже сегодня.
Ярая. Ярость Сокрушающая.
На полпути к дому, где нас всех разместили, меня, лёгким прикосновением руки к плечу, остановила старшая из наставниц, Плетущая Кружева.
- Я вижу, ты сама решила взять свою судьбу в свои руки? – спросила она. Пришлось согласно склонить повинную голову. – И выбрала для этого самого богатого и знатного жениха из тех, что нам предложены. Не осуждаю, но будь готова: многим это не понравится.
Я опять склонила голову, но уже благодарно. К совету Плетущей Кружева стоило отнестись со всем возможным вниманием. Надо же, а он, мой возможный жених, ещё и богат, и знатен! Вот уж на что не рассчитывала и даже вот так сразу и не пойму, к пользе оно будет или же, наоборот, во вред.
Но это точно имеет значение, особенно в свете того, что предупреждение мне сделала не кто угодно другой, а сама Плетущая Кружева – старшая из наставниц, на чьей расписной коже и места-то уже свободного не было.
Наши имена всегда смысловые и всегда отражают нашу суть, пусть даже суть их не всегда явна. Даже чаще всего не явно. И Плетущая Кружева была отнюдь не из мастериц ручного труда, хотя знаменитые династии вышивальщиц и плетельщиц в империи Рек-и-Холмов тоже имелись. Нет, её имя означало, что эта женщина менталист и мастер тонких воздействий. И ощущений тоже, но насколько я успела понять, менталисты чётко делятся на две категории: способных слышать других людей и способных на них воздействовать. Почему-то в одном человеке две эти способности не уживались, одна обязательно была развита сильнее другой.
Так вот, к чему это я?
К тому, что к предупреждению менталистки прислушаться следовало.
Каких-то головокружительных интриг от других невест можно было не опасаться – мы здесь все новенькие и для местных примерно одинаковые, ещё и языковые проблемы имеются, а в таких непростых обстоятельствах насочинять каких-нибудь хитрых козней довольно затруднительно. Другое дело, попросту притравить конкурентку – для нашей культуры, это, можно сказать, многосотлетний, весьма почитаемый вид спорта. Так что, пожалуй, до перехода в дом жениха мне стоит попоститься. И за шкатулкой с косметикой своей последить, а то разные способы имеются. И за одеждой тоже, хотя с ней сделать что-то незаметно будет намного сложнее.
Я прошла через гостиную, где для нас были установлены широкие низкие диванчики и вся комната услана коврами. Специально для нашего комфорта постарались. Там девушки проводили время, оставшееся до сна за чаем и сладостями (и, честно говоря, нормально ужиная, потому как во время официального мероприятия толком поесть не удалось никому) и мне замахали руками, подзывая присоединиться. Понятно, что не от избытка дружелюбия, а потому, что я была одной из немногих, кто мог подкинуть по-настоящему новой информации к размышлению. Велик был соблазн согласиться, присоединиться не ради беседы, а чтобы напоследок ухватить что-нибудь со стола, а то после ужина и я тоже встала полуголодной – вряд ли весть о моей удаче успела достигнуть этих ушей и превратить милых девушек в змей подколодных. Но нет, раз уж приняла решение, нужно его придерживаться.
Вопрос принципа и выживания. А то история знает множество разнообразных примеров.
К примеру…
Лет за семьдесят, что ли, до моего рождения, была у Богоравного любимая наложница, Лоза Золотая, которую захотели извести соперницы. И, таки, извели, несмотря даже на то, что берегли императорскую любимицу, как могли только: и еду её проверяли, и одежду, и даже воздух в её покоях окуривали специальными благовониями. Но шла однажды Лоза Золотая по саду и сорвала своею рукою с дерева яблоко, и надкусила… Получаса не прошло, как её не стало. Что уж там было: яблоню ли целую отравили или же только с плодом её единым так удачно у них получилось, и разбираться никто не стал: так, вместе с корнями вывернули, да и сожгли на месте.
Но жизнь наложницы было уже не вернуть.
Так что, бдительность и ещё раз бдительность, не сама же Плетущая Кружева меня по кустам выслеживала, а значит, нашёлся тот, кто и увидел, и сообразил, что к чему, и даже нажаловаться наставнице успел, а, значит, пошли уже гулять слухи.
Сад во дворце наместника.
Плетущая Кружева проводила долгим задумчивым взглядом свою временную подопечную.
Очень жаль, перспективная была девочка и её наставница, достопочтенная Шёпот Тихая даже попросила, если возможность такая будет, немного поработать с нею в дороге, хотя бы острые пики сгладить. Плетущая Кружева даже собиралась выполнить её просьбу, хотя бы из цеховой солидарности постараться что-то сделать, однако не смогла найти на это возможности. Более двух десятков девиц брачного возраста, переживавших свою участь по-разному, но одинаково неспокойно. Кто-то тихо плакал в уголке, кто-то закатывал шумные истерики, были такие, кто принимался третировать других невест, тех, что победнее родом и поскромнее характером. Охрана обоза, среди которой находились и такие, кто решил, что девкам на чужбине всё равно жизни нет и пусть бы уже узнали, что значит побыть с настоящим мужиком. Мелкое ворьё, которое решило, что исчезновение отреза-другого шёлка из числа даров никто не заметит. Много всего, что держало в постоянном напряжении всех трёх менталисток, которым приходилось и решать, и сглаживать, и давить, и уговаривать.
Времени на индивидуальную работу с одной из временных подопечных банально не нашлось.
Впрочем, ладно, некоторые отклонения в её психике были заметны только опытному взгляду и, в ещё большей степени, магическому чутью. Да и не одна такая она тут была, совсем уж беспроблемной Плетущая Кружева не назвала бы ни одну из невест. А потому, самым разумным с их стороны будет передать девушек с рук на руки полностью и официально и отбыть незамедлительно.
И пусть за всё дальнейшее отвечает принимающая сторона.
Дворец наместника.
По пути в кабинет наместника, где тот поспешил уединиться сразу же после торжественного ужина, Сильвин обмирал от скорости событий. Буквально только что он не знал, как быть и что же ему делать, и вот уже решение найдено и вроде бы даже не такое уж невыполнимое.
Правда, вся затея держится на честном слове малознакомой ему девушки и её же решимости исполнить договорённость до конца. А надо сказать, что невеста его, произвела на Сильвина довольно неоднозначное впечатление.
Девушка была маленькой. Даже крошечной. Своим ростом и хрупкостью в целом она выделялась на фоне остальных, не таких уж высоких раниек. Светлокожей и светловолосой – и хоть Сильвин и знал, что это всего лишь дань моде, этой девушке, в отличие от большинства её соотечественниц, удалось отбелить кожу и покрасить волосы так, что это смотрелось почти даже естественно. Вообще же, природной ранийской смуглостью и чернотой волос щеголяли всего не то две, не то три девушки из числа невест-данниц, и, по мнению Сильвина, именно они и выглядели наиболее выигрышно. Ну и ещё его почти уже невеста смотрелась на общем фоне довольно нормально, что тоже было приятно.
В общем, выглядела она куколка куколкой, от такой скорее будешь ожидать, что она поступит так, как велят традиции и старшие родственники, а не примется обустраивать свою жизнь по своему разумению, вопреки всему. Это подкупало. И почему-то Сильвин интуитивно, без каких-либо логических обоснований, был уверен, что всё у них получится.
Ригрин, наоборот, не имел по этому поводу никаких предчувствий, зато чётко сознавал, что вряд ли им удастся найти вторую такую девушку, которая, во-первых, чётко представляет, чего именно она хочет и, в целом, это совпадает и с их устремлениями и во-вторых, в достаточной степени владеет оттийским, чтобы у них был шанс договориться.
Разговор же с властителем этой провинции, к которому их проводили без промедления, вышел коротким и деловым. Когда наместник, которому они пришли сообщить о свершившемся выборе, спросил, точно ли Сильвин уверен и не хочет ли выждать ещё день-другой…
- Уверен, - сказал молодой человек и подтвердил своё согласие лёгким кивком.
- Тогда удобнее всего будет совершить вашу помолвку прямо на церемонии Представления, - немедленно перешёл к практической части ленн Фогрин, - дабы исключить момент жеребьёвки. Всё равно она последний раз проходила два десятка лет назад и не у нас, так что можно аккуратно внести некоторые изменения в сам ход церемонии.
- Я думал, - удивился Сильвин, - достаточно будет прошения. Письменного, или там устного прилюдного.
- Раньше – да, - согласился ленн Фогрин. – Но неофициально нам настоятельно рекомендовано избегать ситуаций, при которых возможны интриги и подтасовки. Так же, император крайне негативно смотрит на подмену кандидатов. Каждый раз с этими невестами выходит какая-нибудь некрасивая история, а то и не одна, хотелось бы избежать её хотя бы в этот раз.
Этот намёк поняли оба брата и кивками выразили своё согласие.
- Сценарий празднования будет разослан всем заинтересованным лицам, не только вам. Но ваш будет содержать некоторые дополнительные пометки, отдельным листом. Читайте внимательно, в какой именно момент вступить, что говорить и как себя вести.
Были упомянуты и ещё некоторые, чисто технические моменты, которые удалось утрясти довольно быстро, а наместник и не имел возможности каждому мелкому вопросу уделять много времени. Тем более, что и час постепенно становился довольно поздним.
На выходе из дворца наместника у Сильвина слегка кружилась голова от облегчения – всё же какой-то определённый план намного лучше неизвестности и неопределённости, ну и перенервничал, конечно же тоже, а кто бы на его месте умудрился оставаться спокойным? Но постепенно, по мере удаления от дворца наместника он успокаивался, а светлую его голову (рыжую на самом деле, но это уже подробности) начинали занимать вопросы немного другого толка. Правда, задавать их старшему брату он начал только после того, как они оказались в тишине и безопасности собственного дома, в месте, в котором их никто посторонний не должен был услышать.
- И во что нам обошлось внесение изменений в церемонию Представления? – спросил Сильвин с размаха усаживаясь в любимое кресло, обитое мягкой коричневой кожей, что стояло в рабочем кабинете старшего брата.
Сюда они заглянули перед сном, чтобы оставить полученные от наместника бумаги, в которых были описаны те самые изменения. Не бросать документы где попало, было первым навыком, который освоил Ригрин на посту главы семьи.
- Соображаешь, - одобрительно кивнул старший из братьев. – В право выкупа артефактов первой и второй категории сроком на пять лет, тех, что не забрали в императорские хранилища.
Для всего добытого в Дикоземье императорские учётчики имели право первой руки и, хотя и шло оно всё равно в счёт налогов, многие семьи всё равно оставались недовольны. В этот перечень входили самые интересные находки и многие сами не отказались бы их как-нибудь применить на пользу собственного рода. Бывало, что и утаивали, однако это было незаконно и при выявлении каралось гораздо жёстче, чем можно было бы представить. К примеру, Вин-Вагрены, утаившие ледяные алмазы и на их основе создавшие зеркало истины, на три года лишились права пользования имперской банковской системой.
Так что лишиться того, что останется после имперских учётчиков, было неприятно.
- Мы себе можем это позволить, - степенно кивнул Ригрин, наблюдавший за тенями эмоций, пробегавших по лицу младшего.
Не только могли, но и должны были. Даже если не принимать во внимание родственные чувства, а Ригрин и правда желал счастья младшему брату, их род просто не мог позволить себе выглядеть жалким и слабым. А прими они с покорностью удар судьбы, не попытайся как-то улучшить своё положение даже путём значительных трат, именно так оно и было бы.
Так что, это, можно сказать, не расход, это вложение.
Глава 4. Об искусстве обмана.
Ярая. Ярость Сокрушающая.
Следующий день у нас уже был расписан и распланирован, начиная от завтрака и до позднего вечера. И начинался он, как ни странно, с репетиции. В этот день нас должны были представить этой земле, её богам и населяющим её людям, после чего наш император, наши родственники и наши сопровождающие, как олицетворение того и другого, полностью утрачивали над нами власть, а все ранийцы, которые не планировали задержаться здесь надолго, обязаны были отбыть восвояси в самое кратчайшее время. Чуть ли не буквально с самой церемонии отправиться. Действо намечалось не слишком сложным, но публичным и обязано было выглядеть красиво и торжественно, а, следовательно, все его участники должны были чётко знать, где стоять, куда идти, и что при этом говорить. Без репетиции тут никак. А, самое главное, во время неё мне лично подали негласный знак, где и когда мой предполагаемый жених предъявит на меня права. А вот интересно, будь я менее понятливой, как бы они выкручивались?
Впрочем, пустое.
День церемонии Представления я встретила бледной, ещё более бледной, чем по природе мне полагалось, но бодрой. Впрочем, внешний вид мне помогла привести к должному положению шкатулка с лицевыми красками, в пользовании которой у меня был немалый опыт. Не первый раз мне приходится маскировать свою странноватую для наших мест внешность. Да и поститься мне пока ещё пришлось не так долго, чтобы это как-то негативно отразилось на моём самочувствии: случалось мне и намного дольше обходиться без еды во время подготовки к некоторым, особо непредсказуемым ритуалам. Ничего особенного.
Зато, единственный принадлежавший мне по-настоящему богатый парадный костюм, сел на меня как влитой. Его я не любила, потому как сшит он был семьёй мага, которому я была предназначена, для того, чтобы во время редких совместных выходов я рядом с ним смотрелась прилично. Но сейчас, пожалуй, даже радовалась, что мне есть в чём показаться перед публикой, не ударив при этом в грязь лицом.
Мысли были мелочными и откровенно девичьими, но, если не позволить себе забить ими голову, а задуматься о чём-то серьёзном, я рискую впасть в мрачно-угнетённое настроение, а в подобном состоянии я способна делать только ничто. Серьёзно. Даже наставницы на третий год обучения поняли, что лучше меня не доводить до крайности, чтобы не получить в своё распоряжение тупую куклу.
Так что: наряд, причёска, макияж и тщательный подбор аромата – залог душевного здоровья в непростых жизненных обстоятельствах, когда, на самом деле, от тебя мало что зависит. Вековая женская мудрость, и кто я такая, чтобы ею пренебрегать?
Ближе к обеду, когда солнце стояло в самом зените, нас вывезли на площадь, большую такую и с каменной аркой в центре. Она, верно, имела какое-то важное значение для жизни местных, да в обрядах всяческих свою роль играла, потому, как не будут люди просто так, за ради одной только красы в целиковый камень стеклянные окошки вставлять.
