— Я заберу остальные вещи позже. Не звони и не приезжай.
Она огляделась. Костя ещё пытался что-то говорить, но она не слушала. На глаза предательски наворачивались слёзы. Даша успела привыкнуть к этому дому, хоть и не всё в нём принимала, но убеждение, воспитанное в ней с детства — о том, что в отношениях всегда надо чем-то жертвовать — теперь вызывало вопросы. Даша поспешила скрыться в коридоре. Костя к тому времени успел натянуть на себя боксеры и майку, а когда понял, что уговоры бессильны, рявкнул.
— Стой! — даже Настя, которая уже застёгивала пуговицы на жакете, замерла. — Я никуда тебя не отпущу! Я люблю только тебя и здесь твой дом. Другие женщины — лишь способ расслабиться. Это в природе всех мужчин и странно, если ты этого ещё не поняла, — он громко выматерился, наступив голой ногой на осколок собаки.
Даша резко обернулась. Последние его слова взбесили её, а потому девушку в тот же миг прорвало:
— Раз так, то я лучше останусь одна, чем нюхать каждый вечер подушки, которые пахнут твоими шлюхами! — по щеке её уже пробежала мокрая дорожка. — Раз это в природе, так какого чёрта ты всё скрывал? Какого чёрта прятался с ней втихаря по углам? И какого чёрта тебе понадобилось съезжаться со мной?! — она напирала на него, прожигая гневным взглядом. Костя снова начал нести чушь. Даша отмахнулась, нервно втискивая ноги в кроссовки.
— Не уходи! Прости меня, Даша, — он снова попытался приблизиться, но девушка с силой пихнула его в живот.
Перекинув через плечо сумку и зажав плюшевого кота под мышкой, она выскочила на площадку. Ветрова не стала ждать лифта, тем более что Костя норовил броситься за ней следом и надо было спешить. Даша побежала вниз по лестнице. Она преодолела двадцать два этажа за пару минут, резко выдернула велик, повалив стоящую рядом коляску, а когда оказалась на улице, вскочила на него верхом и помчалась в неизвестном направлении. Только теперь, остро ощутив боль предательства, она расплакалась. По щекам текли слёзы, которые тут же высыхали от встречного ветра, руки до боли впивались в рукоятки велосипеда. Она вспомнила все подозрения, которые одолевали её за время, пока они с Костей встречались. Даша корила себя за то, что не слушала Алёнку, обижалась на Сашкины намёки, а в итоге друзья оказались правы, но легче от этого не становилось.
Даша выехала на парковую тропинку. Людей здесь не было, а потому она катила, рьяно перебирая педали, погружённая в свои мысли. На выезде из парка возле проезжей части кот, кое-как зажатый у неё под мышкой, выпал на дорогу, что вынудило Дашу отвлечься. Она не успела остановить велик, как вдруг неожиданно прямо перед ней возник автомобиль. Даша среагировала в последнюю секунду. Она резко крутанула педали назад, но всё же с силой влепилась колесом в бампер серебристой лады. Девушку выбросило из сиденья. Прокатившись кубарем через машину, она приземлилась на спину с другой стороны. Боль в разных частях тела она ощутила только тогда, когда услышала громкий возмущённый голос:
— Вай, бесстыжая! Чего творишь? Куда едешь, а? Чем смотришь, а? — невысокий смуглый мужчина в джинсах и коричневой куртке, выскочил с водительского места и подлетел к Даше. Она полулежала на земле, хватаясь рукой за голову.
— Мммм, — промычала она.
— Эй, ты чего? Живая, не? — спросил он, не отнимая телефонной трубки от уха. Он уже звонил везде, куда надо. — Сейчас скорая приедет. Сиди тут. Ай, «нецензурная брань на незнакомом языке», только машина отремонтировал и на тебе, — он пнул по колесу, не останавливая поток возмущённых речей.
Даша попыталась сесть, но сразу пожалела об этом, ощутив сильное головокружение. В тот же миг подступила тошнота, и всё вокруг поплыло под синюшное мерцание в глазах.
Она пришла в себя от резкого запаха. Выйдя из забытья, она увидела рядом с собой санитарку скорой помощи, которая внимательно вглядывалась в лицо девушки. Дашу спросили о самочувствии, заполнили кое-какие документы, терпеливо ожидая, пока пациентка сумеет превозмочь заплетающийся язык, после чего помогли встать и усадили на кушетку в машине скорой помощи. В последний момент перед тем как дверь за Дашей захлопнулась, разговорчивый водитель злосчастной лады под возмущения медсестры сунул девушке в руки чумазого и кое-где порванного плюшевого рыжего кота. Даша с безразличным видом приняла подушку и уложила на колени. Сил на эмоции не осталось даже несмотря на то, что чувствовала себя Ветрова хреново.
В приёмном покое больницы пришлось ждать. Как и в карете скорой помощи, в зале ожидания Даша безучастно смотрела в пустоту, сидя на жёстком стуле. Со стороны она выглядела жалко. Взлохмаченные волосы, грязная щека, розовая от ссадины, рваный рукав туники, перепачканные джинсы и чумазая игрушка в руке делали её похожей на беспризорницу. Она продолжала обнимать подушку и не обращала внимания на звонок телефона, который периодически доносился из её сумки. Вскоре звук надоел, Даша вынула гаджет и без сожалений добавила номер телефона начальника в чёрный список.
Когда её вызвали, она, пошатываясь, направилась в кабинет врача. После осмотра, рентгена и сдачи тут же на месте кое-каких анализов, стало ясно, что девушка заработала себе довольно ощутимый ушиб, в связи с чем требуются дополнительные обследования. Дашу немедленно определили в палату, где помимо неё находилось ещё три женщины: пожилая туркменка, почти не говорившая по-русски, дама средних лет с отёчным лицом выпивохи, и девушка лет двадцати, которая почти безвылазно сидела, уткнувшись в телефон.
Ветрова коротко поздоровалась со всеми и доковыляла к свободной койке у окна, застеленной красным шерстяным одеялом. Теперь следовало привести себя в порядок, но не имея под рукой привычных средств гигиены, Даша просто растерялась и сидела без движения до тех пор, пока не почувствовала дикую усталость. Невзирая на свой внешний вид, она упала на постель и вскоре заснула. Разбудил её врач, пришедший на обход. Он незамедлительно велел медсестре надеть на пациентку душный ортопедический воротник, который следовало носить, не снимая до высочайшего на то разрешения врача. Ощутив тиски на шее, Даша мгновенно прочувствовала всю прелесть своего состояния, невольно сравнив себя с пациентами ветеринарных клиник, которые после процедур вынуждены носить на шее воронку. Она внимательно выслушала рекомендации, не говоря ни слова, а когда мужчина покинул палату, наконец осознала всё. На фоне пережитых событий неудобный воротник, который на неопределённое время грозил добавить сложностей в уходе за собой, не казался ей такой уж большой проблемой.
Через час Алёнка с Сашей наперебой голосили в трубку, расстроенные тем, что их не пропустили к Даше в палату. Алёнка приготовила для подруги всё, что та просила и даже больше, собрав внушительную по объёмам поклажу, отчего санитарка, разносившая передачи, одарила Ветрову презрительным ворчанием. Даша ничего не рассказала им про Костю, но попросила сообщить ему лишь то, что она берёт больничный.
Алёнка изводила себя от беспокойства, названивая Даше по несколько раз в день. В какой-то момент они чуть не поругались с Сашей, который настойчиво требовал, чтобы она перестала тревожить подругу и дала ей отдохнуть. Дашу действительно мучила слабость, и она часто погружалась в сон, теряя ощущение времени. Ночами она спала так крепко, что её не мог разбудить даже громоподобный храп туркменки.
В один из дней она получила сообщение от Алисы о том, что репетиция переносится на следующую субботу. Только тогда Даша опомнилась и поспешила известить Коротаеву, обо всём. Новая волна заботы — теперь уже от Алисы — свалилась на девушку с удвоенной силой. Подруга звонила и по несколько раз спрашивала, что передать. Она буквально завалила Дашу вкусняшками до такой степени, что ими пришлось делиться с соседками по палате и персоналом больницы. За первые дни госпитализации Даша до слёз прочувствовала любовь и заботу друзей, чему не могла не радоваться даже в таком унылом месте, как районное НИИ скорой помощи.
На шестой день она с разрешения врача позволила себе подъёмы с постели более, чем для похода в туалет. Как-то раз она даже прогулялась до аптеки, располагавшейся на первом этаже больницы, чтобы не отвлекать от дел Сашу ради покупки очередного лекарства. Все ссадины на теле зажили, а от синяков на локтях и коленях остались лишь еле заметные желтоватые следы. Вечером того же дня в череде сообщений от друзей она чуть не проглядела чат, в котором давно уже никто ничего не писал. Даша открыла и прочла:
Артём театр:
«Даш, привет. Как ты себя чувствуешь?»
Даша:
«Сейчас уже хорошо. Тебе Сашка рассказал?»
Артём театр:
«Нет, Алиса. Можешь говорить?»
Даша не стала набирать сообщение. Вместо этого она сама нажала на дозвон.
— Привет, — коротко поздоровалась она.
— Привет, — в голосе прозвучало волнение. — Прости, что раньше на связь не вышел — только сегодня узнал. Тебе что-нибудь нужно?
Даше было очень приятно слышать его голос и ощущать заботу. Подумав немного, она ответила:
— Ребята меня обеспечили так, будто, я тут на месяц остаюсь. Ничего не нужно. Спасибо.
— Что говорят врачи?
— Иду на поправку. В пятницу обещают выписать. С моим диагнозом дольше двух недель не держат.
— Тебя встретят?
— В этом нет необходимости. Будет рабочий день, — Даша почему-то смутилась.
— Это не моё дело, но если бы ты была моей девушкой, я бы встретил тебя несмотря на будни.
Даша задумчиво уставилась в окно. Если она и хотела кого-то видеть в день выписки, то точно не начальника. Сашу просить было совестно — он и без того делал для неё много. Обдумав с полминуты сказанные ей слова, она ответила:
— Мне будет приятно, если ты встретишь меня, Артём. К сожалению, я осталась без велика.
— Договорились, — подтвердил мужчина. — Во сколько у вас выписка обычно?
— Днём. Около двенадцати часов.
— Я приеду.
— Буду ждать.
— Спокойной ночи, Даша. Выздоравливай.
Потребовалось лечь. Волнение, которое почти всегда подступало к груди после разговоров с Артёмом, девушка приняла за ухудшение состояния. Она постаралась заснуть, а наутро ощутила непривычную доселе бодрость и жизнелюбие. Она с особым трепетом ждала прихода врача, который обязательно должен был увидеть, как хорошо она себя чувствует. Даша даже посмела надеяться, что её выпишут в тот же день, но доктор был непреклонен. Оставалось только набраться терпения и пережить дни, которые тянулись в этом тоскливом месте дольше обычного.
В день выписки Даша сидела как на иголках. Хотелось поскорее забрать документы и вырваться, наконец, из этих стен, где буфетчица в общей столовой беспалева могла снять с себя башмак, прибить им бегущего мимо таракана, надеть башмак обратно и теми же руками продолжать раскладывать еду по тарелкам. В ожидании конца своих мучений Даша размышляла о том, как ей жить дальше. Иногда ещё слёзы обиды наворачивались на глаза, когда девушка вспоминала всё то хорошее, что было в их с Костей отношениях и то, какую боль причинил ей человек, ставший самым близким и родным за эти годы. Его предательство перечеркнуло всё. Даша не могла простить такого и точно знала, что никакие его слова и действия не заставят её думать иначе.
Разбитое сердце и неделя в больнице опустошили её. Несмотря на заботу друзей, сумки с косметикой, пакеты с витаминами и коробки с вкусняшками Даша заметно похудела, а лицо её обрело нездоровую бледность. Единственным приятным впечатлением от времени пребывания здесь было общение с соседкой, которая почти не вылезала из телефона. Позже выяснилось, что она разрабатывала программы для смартфонов и даже участвовала в создании приложения театральной афиши города. Вместе они обнаружили, что премьера спектакля «Королевство кривых зеркал» уже вывешена на сайте и на него открыта продажа билетов, что было вдвойне удивительно, ведь репетиции начались только недавно и очень многое ещё не было решено.
Когда медсестра принесла Даше выписку, протараторила что-то по рекомендациям и выбежала отключать капельницу в соседней палате, Даша выдохнула с облегчением. Она попрощалась с соседкой, закинула на плечо набитую битком сумку, нагрузила руки пакетами с вещами и бодро, насколько было возможно в её положении, зашагала к лифту.
Оказавшись на улице, она почувствовала лёгкое головокружение от избытка свежего воздуха. Ощущение свободы вместе с кислородом наполняло грудь, и некоторое время Даша привыкала к этому. Она даже на секунду испугалась того, что всё неправда и сейчас её окликнут, чтобы вернулась в палату. Из забытья её вывел звук шагов. В стороне от неё шёл мужчина. Он быстро приближался, а когда оказался совсем рядом, вызвал у девушки прилив радости.
— Артём, — она улыбалась во весь рот, — привет! Спасибо, что приехал. Не знаю, как бы я со всеми этими баулами пешком добиралась.
Мужчина уже принял у неё сумки и теперь стоял, внимательно вглядываясь в изменившиеся черты девушки. И без того огромные карие глаза на исхудавшем лице стали ещё больше, а футболка, призванная обтягивать аппетитные формы, казалось, была велика ей на пару размеров. Он вдруг почувствовал острое желание обнять её, прижать к себе, да что там — подхватить на руки и донести до машины, но пришлось сдержать порыв.
— Привет, — наконец сказал он. — Как себя чувствуешь?
— Теперь хорошо.
— Тогда пошли, — парень развернулся и направился в сторону парковки. Даша последовала за ним.
Когда они сели в машину, Артём решил уточнить.
— Тебя домой отвезти или…
— Домой, — твёрдо ответила девушка. Её голос прозвучал резко. Артём почти сразу заподозрил, что это неспроста, но допытываться не стал. Они поехали. За то время, что автомобиль разрезал район на кварталы, Даша успела принять дозвон от Алёнки, которая безумно обрадовалась тому, что Артём встретил Дашу, дозвон от Алисы, которая радовалась не меньше, а когда заботливые подруги, наконец, излили свои восторги и оставили её тет-а-тет в компании Артёма, оказалось, что они уже приехали. Девушке стало неловко. Со стороны всё выглядело так, будто, она воспользовалась им за спасибо и теперь, Тёма, езжай на все четыре стороны. Они даже не поговорили толком, а потому, невзирая на желание остаться одной и привести себя в порядок, Ветрова предложила:
— Хочешь чаю? — они уже подняли на этаж её сумки.
Артём немного удивился.
— Не откажусь.
Ступив за порог квартиры, они побросали вещи в коридоре, после чего Даша пригласила Артёма проследовать на кухню. Ей было неловко перед гостем за то, что квартира находилась в лёгком запустении, а двухнедельная пыль покрывала тонким матовым слоем все горизонтальные поверхности. Она ополоснула чашки, налила воду в чайник и присела напротив мужчины, который уже успел устроиться на одном из стульев.
— Что нового в театре? — спросила она. — Я ничего не пропустила?
— Нет, — ответил Артём. — Разве что, скандал по поводу декораций с битьём посуды в театральной столовой.
— Боже мой, это Алиска устроила? — Даша прижала руку груди.
— Ну а кто ещё? Ты только не волнуйся, мы привыкли, — Артём посмотрел на девушку с нежностью, и от этого взгляда она немного смутилась. Бледные щёки заметно порозовели. К счастью для неё, чайник уже закипел и можно было выйти из-за стола хотя бы для того, чтобы перевести дух.
Она огляделась. Костя ещё пытался что-то говорить, но она не слушала. На глаза предательски наворачивались слёзы. Даша успела привыкнуть к этому дому, хоть и не всё в нём принимала, но убеждение, воспитанное в ней с детства — о том, что в отношениях всегда надо чем-то жертвовать — теперь вызывало вопросы. Даша поспешила скрыться в коридоре. Костя к тому времени успел натянуть на себя боксеры и майку, а когда понял, что уговоры бессильны, рявкнул.
— Стой! — даже Настя, которая уже застёгивала пуговицы на жакете, замерла. — Я никуда тебя не отпущу! Я люблю только тебя и здесь твой дом. Другие женщины — лишь способ расслабиться. Это в природе всех мужчин и странно, если ты этого ещё не поняла, — он громко выматерился, наступив голой ногой на осколок собаки.
Даша резко обернулась. Последние его слова взбесили её, а потому девушку в тот же миг прорвало:
— Раз так, то я лучше останусь одна, чем нюхать каждый вечер подушки, которые пахнут твоими шлюхами! — по щеке её уже пробежала мокрая дорожка. — Раз это в природе, так какого чёрта ты всё скрывал? Какого чёрта прятался с ней втихаря по углам? И какого чёрта тебе понадобилось съезжаться со мной?! — она напирала на него, прожигая гневным взглядом. Костя снова начал нести чушь. Даша отмахнулась, нервно втискивая ноги в кроссовки.
— Не уходи! Прости меня, Даша, — он снова попытался приблизиться, но девушка с силой пихнула его в живот.
Перекинув через плечо сумку и зажав плюшевого кота под мышкой, она выскочила на площадку. Ветрова не стала ждать лифта, тем более что Костя норовил броситься за ней следом и надо было спешить. Даша побежала вниз по лестнице. Она преодолела двадцать два этажа за пару минут, резко выдернула велик, повалив стоящую рядом коляску, а когда оказалась на улице, вскочила на него верхом и помчалась в неизвестном направлении. Только теперь, остро ощутив боль предательства, она расплакалась. По щекам текли слёзы, которые тут же высыхали от встречного ветра, руки до боли впивались в рукоятки велосипеда. Она вспомнила все подозрения, которые одолевали её за время, пока они с Костей встречались. Даша корила себя за то, что не слушала Алёнку, обижалась на Сашкины намёки, а в итоге друзья оказались правы, но легче от этого не становилось.
Даша выехала на парковую тропинку. Людей здесь не было, а потому она катила, рьяно перебирая педали, погружённая в свои мысли. На выезде из парка возле проезжей части кот, кое-как зажатый у неё под мышкой, выпал на дорогу, что вынудило Дашу отвлечься. Она не успела остановить велик, как вдруг неожиданно прямо перед ней возник автомобиль. Даша среагировала в последнюю секунду. Она резко крутанула педали назад, но всё же с силой влепилась колесом в бампер серебристой лады. Девушку выбросило из сиденья. Прокатившись кубарем через машину, она приземлилась на спину с другой стороны. Боль в разных частях тела она ощутила только тогда, когда услышала громкий возмущённый голос:
— Вай, бесстыжая! Чего творишь? Куда едешь, а? Чем смотришь, а? — невысокий смуглый мужчина в джинсах и коричневой куртке, выскочил с водительского места и подлетел к Даше. Она полулежала на земле, хватаясь рукой за голову.
— Мммм, — промычала она.
— Эй, ты чего? Живая, не? — спросил он, не отнимая телефонной трубки от уха. Он уже звонил везде, куда надо. — Сейчас скорая приедет. Сиди тут. Ай, «нецензурная брань на незнакомом языке», только машина отремонтировал и на тебе, — он пнул по колесу, не останавливая поток возмущённых речей.
Даша попыталась сесть, но сразу пожалела об этом, ощутив сильное головокружение. В тот же миг подступила тошнота, и всё вокруг поплыло под синюшное мерцание в глазах.
Она пришла в себя от резкого запаха. Выйдя из забытья, она увидела рядом с собой санитарку скорой помощи, которая внимательно вглядывалась в лицо девушки. Дашу спросили о самочувствии, заполнили кое-какие документы, терпеливо ожидая, пока пациентка сумеет превозмочь заплетающийся язык, после чего помогли встать и усадили на кушетку в машине скорой помощи. В последний момент перед тем как дверь за Дашей захлопнулась, разговорчивый водитель злосчастной лады под возмущения медсестры сунул девушке в руки чумазого и кое-где порванного плюшевого рыжего кота. Даша с безразличным видом приняла подушку и уложила на колени. Сил на эмоции не осталось даже несмотря на то, что чувствовала себя Ветрова хреново.
В приёмном покое больницы пришлось ждать. Как и в карете скорой помощи, в зале ожидания Даша безучастно смотрела в пустоту, сидя на жёстком стуле. Со стороны она выглядела жалко. Взлохмаченные волосы, грязная щека, розовая от ссадины, рваный рукав туники, перепачканные джинсы и чумазая игрушка в руке делали её похожей на беспризорницу. Она продолжала обнимать подушку и не обращала внимания на звонок телефона, который периодически доносился из её сумки. Вскоре звук надоел, Даша вынула гаджет и без сожалений добавила номер телефона начальника в чёрный список.
Когда её вызвали, она, пошатываясь, направилась в кабинет врача. После осмотра, рентгена и сдачи тут же на месте кое-каких анализов, стало ясно, что девушка заработала себе довольно ощутимый ушиб, в связи с чем требуются дополнительные обследования. Дашу немедленно определили в палату, где помимо неё находилось ещё три женщины: пожилая туркменка, почти не говорившая по-русски, дама средних лет с отёчным лицом выпивохи, и девушка лет двадцати, которая почти безвылазно сидела, уткнувшись в телефон.
Ветрова коротко поздоровалась со всеми и доковыляла к свободной койке у окна, застеленной красным шерстяным одеялом. Теперь следовало привести себя в порядок, но не имея под рукой привычных средств гигиены, Даша просто растерялась и сидела без движения до тех пор, пока не почувствовала дикую усталость. Невзирая на свой внешний вид, она упала на постель и вскоре заснула. Разбудил её врач, пришедший на обход. Он незамедлительно велел медсестре надеть на пациентку душный ортопедический воротник, который следовало носить, не снимая до высочайшего на то разрешения врача. Ощутив тиски на шее, Даша мгновенно прочувствовала всю прелесть своего состояния, невольно сравнив себя с пациентами ветеринарных клиник, которые после процедур вынуждены носить на шее воронку. Она внимательно выслушала рекомендации, не говоря ни слова, а когда мужчина покинул палату, наконец осознала всё. На фоне пережитых событий неудобный воротник, который на неопределённое время грозил добавить сложностей в уходе за собой, не казался ей такой уж большой проблемой.
Через час Алёнка с Сашей наперебой голосили в трубку, расстроенные тем, что их не пропустили к Даше в палату. Алёнка приготовила для подруги всё, что та просила и даже больше, собрав внушительную по объёмам поклажу, отчего санитарка, разносившая передачи, одарила Ветрову презрительным ворчанием. Даша ничего не рассказала им про Костю, но попросила сообщить ему лишь то, что она берёт больничный.
Алёнка изводила себя от беспокойства, названивая Даше по несколько раз в день. В какой-то момент они чуть не поругались с Сашей, который настойчиво требовал, чтобы она перестала тревожить подругу и дала ей отдохнуть. Дашу действительно мучила слабость, и она часто погружалась в сон, теряя ощущение времени. Ночами она спала так крепко, что её не мог разбудить даже громоподобный храп туркменки.
В один из дней она получила сообщение от Алисы о том, что репетиция переносится на следующую субботу. Только тогда Даша опомнилась и поспешила известить Коротаеву, обо всём. Новая волна заботы — теперь уже от Алисы — свалилась на девушку с удвоенной силой. Подруга звонила и по несколько раз спрашивала, что передать. Она буквально завалила Дашу вкусняшками до такой степени, что ими пришлось делиться с соседками по палате и персоналом больницы. За первые дни госпитализации Даша до слёз прочувствовала любовь и заботу друзей, чему не могла не радоваться даже в таком унылом месте, как районное НИИ скорой помощи.
На шестой день она с разрешения врача позволила себе подъёмы с постели более, чем для похода в туалет. Как-то раз она даже прогулялась до аптеки, располагавшейся на первом этаже больницы, чтобы не отвлекать от дел Сашу ради покупки очередного лекарства. Все ссадины на теле зажили, а от синяков на локтях и коленях остались лишь еле заметные желтоватые следы. Вечером того же дня в череде сообщений от друзей она чуть не проглядела чат, в котором давно уже никто ничего не писал. Даша открыла и прочла:
Артём театр:
«Даш, привет. Как ты себя чувствуешь?»
Даша:
«Сейчас уже хорошо. Тебе Сашка рассказал?»
Артём театр:
«Нет, Алиса. Можешь говорить?»
Даша не стала набирать сообщение. Вместо этого она сама нажала на дозвон.
— Привет, — коротко поздоровалась она.
— Привет, — в голосе прозвучало волнение. — Прости, что раньше на связь не вышел — только сегодня узнал. Тебе что-нибудь нужно?
Даше было очень приятно слышать его голос и ощущать заботу. Подумав немного, она ответила:
— Ребята меня обеспечили так, будто, я тут на месяц остаюсь. Ничего не нужно. Спасибо.
— Что говорят врачи?
— Иду на поправку. В пятницу обещают выписать. С моим диагнозом дольше двух недель не держат.
— Тебя встретят?
— В этом нет необходимости. Будет рабочий день, — Даша почему-то смутилась.
— Это не моё дело, но если бы ты была моей девушкой, я бы встретил тебя несмотря на будни.
Даша задумчиво уставилась в окно. Если она и хотела кого-то видеть в день выписки, то точно не начальника. Сашу просить было совестно — он и без того делал для неё много. Обдумав с полминуты сказанные ей слова, она ответила:
— Мне будет приятно, если ты встретишь меня, Артём. К сожалению, я осталась без велика.
— Договорились, — подтвердил мужчина. — Во сколько у вас выписка обычно?
— Днём. Около двенадцати часов.
— Я приеду.
— Буду ждать.
— Спокойной ночи, Даша. Выздоравливай.
Потребовалось лечь. Волнение, которое почти всегда подступало к груди после разговоров с Артёмом, девушка приняла за ухудшение состояния. Она постаралась заснуть, а наутро ощутила непривычную доселе бодрость и жизнелюбие. Она с особым трепетом ждала прихода врача, который обязательно должен был увидеть, как хорошо она себя чувствует. Даша даже посмела надеяться, что её выпишут в тот же день, но доктор был непреклонен. Оставалось только набраться терпения и пережить дни, которые тянулись в этом тоскливом месте дольше обычного.
Глава 17
В день выписки Даша сидела как на иголках. Хотелось поскорее забрать документы и вырваться, наконец, из этих стен, где буфетчица в общей столовой беспалева могла снять с себя башмак, прибить им бегущего мимо таракана, надеть башмак обратно и теми же руками продолжать раскладывать еду по тарелкам. В ожидании конца своих мучений Даша размышляла о том, как ей жить дальше. Иногда ещё слёзы обиды наворачивались на глаза, когда девушка вспоминала всё то хорошее, что было в их с Костей отношениях и то, какую боль причинил ей человек, ставший самым близким и родным за эти годы. Его предательство перечеркнуло всё. Даша не могла простить такого и точно знала, что никакие его слова и действия не заставят её думать иначе.
Разбитое сердце и неделя в больнице опустошили её. Несмотря на заботу друзей, сумки с косметикой, пакеты с витаминами и коробки с вкусняшками Даша заметно похудела, а лицо её обрело нездоровую бледность. Единственным приятным впечатлением от времени пребывания здесь было общение с соседкой, которая почти не вылезала из телефона. Позже выяснилось, что она разрабатывала программы для смартфонов и даже участвовала в создании приложения театральной афиши города. Вместе они обнаружили, что премьера спектакля «Королевство кривых зеркал» уже вывешена на сайте и на него открыта продажа билетов, что было вдвойне удивительно, ведь репетиции начались только недавно и очень многое ещё не было решено.
Когда медсестра принесла Даше выписку, протараторила что-то по рекомендациям и выбежала отключать капельницу в соседней палате, Даша выдохнула с облегчением. Она попрощалась с соседкой, закинула на плечо набитую битком сумку, нагрузила руки пакетами с вещами и бодро, насколько было возможно в её положении, зашагала к лифту.
Оказавшись на улице, она почувствовала лёгкое головокружение от избытка свежего воздуха. Ощущение свободы вместе с кислородом наполняло грудь, и некоторое время Даша привыкала к этому. Она даже на секунду испугалась того, что всё неправда и сейчас её окликнут, чтобы вернулась в палату. Из забытья её вывел звук шагов. В стороне от неё шёл мужчина. Он быстро приближался, а когда оказался совсем рядом, вызвал у девушки прилив радости.
— Артём, — она улыбалась во весь рот, — привет! Спасибо, что приехал. Не знаю, как бы я со всеми этими баулами пешком добиралась.
Мужчина уже принял у неё сумки и теперь стоял, внимательно вглядываясь в изменившиеся черты девушки. И без того огромные карие глаза на исхудавшем лице стали ещё больше, а футболка, призванная обтягивать аппетитные формы, казалось, была велика ей на пару размеров. Он вдруг почувствовал острое желание обнять её, прижать к себе, да что там — подхватить на руки и донести до машины, но пришлось сдержать порыв.
— Привет, — наконец сказал он. — Как себя чувствуешь?
— Теперь хорошо.
— Тогда пошли, — парень развернулся и направился в сторону парковки. Даша последовала за ним.
Когда они сели в машину, Артём решил уточнить.
— Тебя домой отвезти или…
— Домой, — твёрдо ответила девушка. Её голос прозвучал резко. Артём почти сразу заподозрил, что это неспроста, но допытываться не стал. Они поехали. За то время, что автомобиль разрезал район на кварталы, Даша успела принять дозвон от Алёнки, которая безумно обрадовалась тому, что Артём встретил Дашу, дозвон от Алисы, которая радовалась не меньше, а когда заботливые подруги, наконец, излили свои восторги и оставили её тет-а-тет в компании Артёма, оказалось, что они уже приехали. Девушке стало неловко. Со стороны всё выглядело так, будто, она воспользовалась им за спасибо и теперь, Тёма, езжай на все четыре стороны. Они даже не поговорили толком, а потому, невзирая на желание остаться одной и привести себя в порядок, Ветрова предложила:
— Хочешь чаю? — они уже подняли на этаж её сумки.
Артём немного удивился.
— Не откажусь.
Ступив за порог квартиры, они побросали вещи в коридоре, после чего Даша пригласила Артёма проследовать на кухню. Ей было неловко перед гостем за то, что квартира находилась в лёгком запустении, а двухнедельная пыль покрывала тонким матовым слоем все горизонтальные поверхности. Она ополоснула чашки, налила воду в чайник и присела напротив мужчины, который уже успел устроиться на одном из стульев.
— Что нового в театре? — спросила она. — Я ничего не пропустила?
— Нет, — ответил Артём. — Разве что, скандал по поводу декораций с битьём посуды в театральной столовой.
— Боже мой, это Алиска устроила? — Даша прижала руку груди.
— Ну а кто ещё? Ты только не волнуйся, мы привыкли, — Артём посмотрел на девушку с нежностью, и от этого взгляда она немного смутилась. Бледные щёки заметно порозовели. К счастью для неё, чайник уже закипел и можно было выйти из-за стола хотя бы для того, чтобы перевести дух.
