Зачем только он привёз меня сюда? Отомстить за тот мой отказ? Поиздеваться? Ему это удалось. Я снова почувствовала себя ужасно усталой, измученной и... голодной. Сейчас успокоюсь и поеду домой. Но мои планы так и не воплотились в жизнь — я провалилась в сон.
Проснувшись, я поняла, что в постели не одна. Потому что чувствовала чьё-то дыхание в ямке над ключицей. На секунду осторожно приоткрыв один глаз, отметила, что одной рукой кого-то обнимаю за широкие плечи, а моя нога бесстыдно закинута на мужское бедро. Платье задралось выше некуда, и из-под него видны трусики и кружевной верх чулок. А на моём бедре, прямо на полоске обнаженной кожи между кружевами чулок и трусиков, покоится чужая рука…
Что-то Федя совсем обнаглел!
— Закревский, ты меня ни с кем не перепутал? — пробурчала я, не открывая глаз, отпихнула его руками и ногами. Что-то сонно пробормотав, он перехватился, крепче прижал к себе и уткнулся носом мне в шею. Я снова уперлась руками и коленями в его грудь и живот и рассерженно затрепыхалась.
— Федя, тебе что, места мало? А ну, выметайся из моей постели! — попыталась спихнуть его с кровати я.
— Вообще-то, я не Федя, — услышала я хриплый со сна совсем не Федин голос и испуганно распахнула глаза. — И это моя постель.
Ян?! Я метнулась на противоположный конец впечатляющих размеров кровати, и, ощущая себя полнейшей идиоткой, посмотрела на свои руки. Ну, конечно! На них яичницу можно жарить! А я — «Федя»! Я потрясённо перевела взгляд на Яна. Он, одетый, кстати, в джинсы и футболку, перекатился на бок и, подперев голову рукой, с интересом меня разглядывал.
Как я здесь оказалась, и почему мы в одной постели? Спросонья я ничего не соображала, мозги загружали все необходимые программы медленно, как старенький подержанный компьютер после увесистого пинка. Я нервно себя осмотрела: вся одежда на месте.
— Ну как, инвентаризация прошла успешно? Недостачи не выявлено? — насмешливо обронил он.
Я залилась краской.
— Мы с тобой... э… ну, я имею в виду... между нами что-то было? — я покраснела до корней волос.
— Нет.
Он улыбался.
Я облегчённо выдохнула, а Ян почему-то поменялся в лице и улыбаться перестал.
И тут я всё вспомнила.
— О, Господи! — я закрыла лицо руками и повалилась на кровать. Как стыдно! Я же вешалась вчера на него, а он вежливо послал подальше. Какой ужас! Как я буду смотреть ему в глаза?
— Вижу, ты вспомнила о вчерашнем, — подал голос он.
Я постаралась взять себя в руки и через некоторое время спустила ноги с кровати. Сидя вполоборота к Яну и избегая встречаться с ним взглядом, спросила:
— Могу я от тебя позвонить?
— Конечно, — он сходил за телефонной трубкой и протянул её мне. А сам вышел из спальни, и вскоре послышался звук льющейся воды — принимает душ. Надо быстрее убираться отсюда — иначе я просто умру от стыда!
Я быстро набрала Федькин домашний.
— Да, — уныло ответил друг.
— Слава Богу, ты дома! Я сейчас приеду к тебе за моими ключами. Встретишь и заплатишь за такси? — оттараторила я.
— А ты разве не дома?
— Приеду и расскажу, — сбросила вызов я.
Так, теперь нужно организовать такси. Я ведь адреса Яна не знаю! Метнулась к окну: Гипермаркет «Семья»! Моментально набрала номер и попросила машину прямо к Гиперу. В прихожей резво отыскала и надела туфли. Натягивая жакет, я уже собиралась тихонечко выскользнуть за дверь, когда за моей спиной вырос Ян с влажными после душа волосами.
— Что, так и сбежишь, ни слова не скажешь?
У меня чуть сердце не остановилось. Я опустила голову — в горле от подступивших слёз встал ком. О чём тут говорить? О том, что я чувствую себя распоследней шлюшкой, которую даже бесплатно не хочется?
— Я не знаю, что сказать. Мне очень стыдно за вчерашнее.
Одной рукой он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя взглянуть на него, а другой поймал за талию. От него исходил свежий цитрусовый запах шампуня или геля для душа.
— Считаешь это ошибкой? — тихо спросил он.
Сейчас мне казалось, что если посмотрю ему в глаза — окаменею. Я неопределённо качнула головой, опустив глаза.
— А ты?
— Нет. Я всё сделал бы точно так же.
— Ясно, — я осторожно высвободилась из его рук. — Мне пора.
— Куда ты пойдешь?
— Домой.
— Я отвезу тебя.
— Не нужно, меня внизу ждёт такси.
Ян не стал меня останавливать.
Сбежав по лестнице, я выскочила на улицу и рысью устремилась к Гиперу. Таксист в нетерпении нервно барабанил пальцами по рулю — видно, я заставила его ждать.
— Монастырская, сорок один, — села на заднее сидение я.
— Май, где ты, блин, всю ночь была? Ян же сказал, что везёт тебя домой! — Федя с беспокойством смотрел на меня.
— Ну… он и вёз меня домой, но, оказалось, что я потеряла сумочку с ключами, и он отвёз меня к себе, — я нахмурила брови, стараясь не расплакаться.
— Почему у тебя такое лицо? Он тебя что… Что он с тобой сделал? — он схватил меня за плечи и тряхнул. Слёзы будто ждали некоего толчка и сразу же полились ручьями. Федька сначала растерянно смотрел на меня, а потом выругался и забегал по комнате в поисках одежды. — Я его убью! — сквозь зубы пообещал он.
— Не надо, Федя. Ничего такого он не сделал, — я устало села на диван. — А даже наоборот. — Федька остановился, внимательно поглядел мне в глаза и, всё же натянув на себя толстовку шиворот-навыворот, сел рядом со мной.
— Он тебя отвёз к себе и… всё было прилично?
— Да. Всё было омерзительно прилично. Почти как на чаепитии в школе. За исключением небольших деталей.
— Тогда я вообще ничего не понимаю… Заяц, что всё-таки произошло?
— Мне неловко об этом говорить... но я поцеловала его, и, вроде бы, нам обоим хотелось большего. Ну, мне казалось… что он чувствует то же, что и я. Но он всё свёл на нет и сказал, что не будет этого делать, — я всхлипнула и закрыла лицо. Федька обнял меня за плечи. — В общем, я себя ему предложила, а он отказался, — выдавила я сквозь ладони. — Мне так мерзко.
Я уткнулась в Федькино плечо, ревела и думала, что я, между прочим, реву из-за мужика (а из-за этого конкретно уже в третий или даже четвертый раз), и сопли у меня под носом блестят, наверное, как у дуры Светки. Федька утешительно сопел мне в макушку.
— Май, ты моя дурында! — он перехватился и потряс меня за плечи. — Ну, посмотри на себя, только слепой дурак откажется провести ночь с тобой!
Шмыгнув носом, я с недоверием на него поглядела.
— Хочешь сказать, Ян — слепой дурак? По-моему, со зрением у него всё в порядке. Да и с головой, вроде, тоже.
— Если взглянуть с другой стороны, ты ведь была не совсем в себе, и, может быть, он просто не воспользовался твоим состоянием?
— Нормальное у меня было состояние, — буркнула я. — Ну, почти нормальное.
— А что конкретно он сказал?
— По-моему, — наморщила лоб я, стараясь припомнить дословно, — он сказал, что это неправильно. Да, он так сказал. Что это значит? Неправильно оборотню спать с ведьмо-о-ой, — снова завыла я.
— Ой! Я тебя умоляю! Кто заморачивается на такую ерунду? Какие-то отношения заводить, согласен, не каждый решится. А переспать-то? Тем более, если девушка сама не против!
— Тогда почему он так сказал? — я утерла слёзы и вопросительно уставилась на друга.
— Говорю же, боялся тебя вспугнуть — ты же чокнутая! Не воспользовался твоей слабостью. Кто откажется переспать с обдолбанной милашкой? А значит, он думает о последствиях и у него серьёзные на тебя планы. Соображай, дырявая башка. Отказаться же сложно, скажу я тебе, взять — гораздо проще и приятнее, — заявил он, а я гневно на него посмотрела.
— Я была не обдолбанная! — возмутилась я. — А немного… — хотя нет… как раз и обдолбанная… — не важно! А ты, значит, пользуешься слабостью?
— Нет, ну представь. Если девушка симпатичная и сама предлагает, почему бы и нет? А утром — ну, ты понимаешь, я не готов к серьёзным отношениям... Не нужно всё усложнять, доставили друг другу удовольствие и разбежались... Извини, — состряпал он невинную мордашку.
— И часто ты так делаешь?
— Скрывать не стану — было дело.
— Ну и козёл же ты, Федя!
— Сама ты — коза! Я её тут утешаю, а она... Чёрная неблагодарность!
— Да, такой вариант меня бы вряд ли устроил... — не обратила я внимания на Федькину возмущённую речь. — Только что-то я сомневаюсь, что это он по этой причине меня отшил…
— Да ну тебя в баню!
— Федь...
— Чего тебе? — буркнул он.
— Почисти апельсинку, а?
Федька поднялся и, проворчав что-то по поводу самоотверженного юноши и его вредной поганки-подруги, которая из него верёвки вьёт, пошаркал на кухню.
— Федь, вот почему у вас там, в головах, всё так сложно? — спросила я, уныло засовывая в рот апельсиновую дольку.
— У нас сложно?! У нас всё просто. А вот ваши девчачьи тараканища… Особенно мне нравится неожиданные выводы о скрытом смысле моих слов. Мол, сказал так, а имел в виду то… Жесть. Обычно, никаких глубинных смыслов. Что сказал, то и имел в виду. Всё на поверхности.
— Так, блин, что на поверхности? Что неправильно? Нравлюсь я ему ещё, или у него эта дылда на повестке дня? Ну чем она лучше меня?
— На комплименты напрашиваешься?
— Федь, ну скажи! — заныла я.
— Какая ещё дылда?
— Ну такая, — я изобразила пятый размер бюста.
— Ох, Майка-Майка... Ну ты сама-то подумай! Он всё бросил и побежал какого-то — цитирую! — «паршивого ведьмака» выручать из одной только любви к этому самому ведьмаку, ага?
— Он сказал, что это его работа, — не согласилась я. — И я ему ничем не обязана.
— Ну-ну — работа... Группа быстрого реагирования сплошняком из Инквизиторской элиты.
— Какой ещё элиты?
— Какой-какой… Они занимаются только особо важными делами. — А ты для Инквизиции вряд ли представляешь большой интерес.
— А Ярослав?
Федька пожал плечами.
— Знаешь, Май, влюбиться — это, пожалуй, едва ли не единственная стоящая вещь в жизни. Не бойся влюбиться. Жить чувствами. Пусть и недолго. Даже если вы слишком разные, — как-то совсем грустно сказал Федя.
— Федь, ты это… — начала я, и заметив Федькину серьёзность, передумала продолжать фразу о том, что он явно где-то хорошо стукнулся головой. Он не издевался. И не шутил. Это так на него не похоже.
— Ты это про Светку? — шёпотом спросила я.
Он не ответил. Нарочито бодро улыбнулся и подпихнул к выходу из кухни:
— Так, всё. Мои душевные муки оставим в покое. Возьми лучше бабушкины капли от нервов, — достал из шкафа Федька и сунул мне в руку флакон зелёного стекла.
— Давай ключи — поеду страдать дома.
— Если станет совсем хреново — звони, я привезу тебе Жанну и мартини. Психоанализ сам я не потяну.
— Спасибо, конечно, я уже и так показала себя во всей красе... Пьяная истеричка. Мартини не надо, а вот Жанну — очень. Но позже. Сейчас мне нужно побыть одной. Ладно, позвоню, если что.
— Майка, — вдруг тихо позвал меня Федька, когда я уже взялась за дверную ручку, чтобы выйти из квартиры.
— Что? — повернулась к нему я.
Он стоял на пороге комнаты и как-то грустно смотрел на меня.
— Майка, ты всерьёз влюбилась да? — всё также тихо спросил он, а я замерла на месте, так и стоя вполоборота.
— Что? — тупо повторила я.
— Влюбилась, — утвердительно вздохнул он. — А как же я? А, Май?
— А что — ты?
— Ты же за меня замуж выйти обещала, — весело улыбнулся этот комедиант. — Испугалась? — заржал он. — Испугалась!
— Тьфу на тебя! — облегчённо рассмеялась я. — Сейчас доржёшь — пойдем в ЗАГС.
— Классно я тебя, да? Ну как, отвлекло?
— Да, да. Покеда, женишок.
— Вали, любовь моя!
Федькин фортель отвлёк ненадолго, и скоро я снова погрузилась в собственные мрачные думы. Дома первым делом отправилась в душ, чтобы смыть с себя грязь и, если удастся, то и мерзкое ощущение брезгливой жалости к себе. Из-за вчерашнего шоу, из-за того, что отвратила от себя единственного мужчину, который нужен мне самой.
Но я чувствовала в тот момент, что Ян хочет меня не меньше моего! Не воспользовался моим состоянием? Какое благородство! Да я, можно сказать, умоляла его об этом! Ничего не понимаю.
И почему он спросил, считаю ли я произошедшее ошибкой? Конечно, считаю. Если бы я знала, что он меня сольёт, ни за что не поехала бы к нему.
А Ян, по его словам, поступил бы точно также.
Получается, если отношений он со мной больше не хочет, тогда лучше пусть так. Переспал бы со мной, а потом послал лесом — так было бы ещё хуже. Значит, спасибо ещё должна сказать!
Как же мне плохо!
Или это Ян отомстил за тот мой отказ? Подождал, когда сама созрею, поддержал мои чувства к себе, довёл до кульминации и бац!.. Свободна.
Хватит. Как бы то ни было — причина теперь неважна. Надо жить дальше, а его я больше не хочу видеть. Слишком больно. А ведь я знала, что так будет, но это знание мне не помогло.
Я вышла из душа и оделась в домашние трикотажные шорты и футболку. Надо чем-то себя отвлечь, а то от этих мыслей я сойду с ума.
Знаю! Надо что-нибудь съесть. Сто лет ничего не ела. Если не принимать во внимание клубнику и три дольки апельсинки, разве ж это еда? С этими мыслями я поплелась на кухню. Как обычно — шаром покати. Достала из холодильника последние дежурные яйца. Поковырялась в тарелке, почти ничего не съев, выбросила остатки яичницы и помыла тарелку.
От размышлений над способами возвращения к вменяемой себе отвлёк звонок в дверь.
Это оказался курьер с охапкой бордовых роз, перевязанных лентой. Их, наверное, было штук пятьдесят.
— Здравствуйте. Вы Майя Русакова? — я растерянно кивнула. — Тогда получите и распишитесь, — он протянул мне ручку и квитанцию на планшете.
— Кто их прислал?
— Не знаю, но там есть карточка.
— Спасибо.
«Кажется, мы не поняли друг друга. Позвони мне, пожалуйста. Ян», — было написано там. И номер телефона. Ну вот что ему ещё от меня нужно? Решил добить меня этими цветами и посланиям? Я устало опустилась на пол, выпустила из рук букет и закрыла лицо руками.
Где там Федькины нервные капли?..
Поздно вечером я проснулась. Да, от души наревевшись в подушку, я проспала весь день. Хорошие капли, ничего не скажешь. И что я буду делать ночью? Я достала МР3-плейер и, выбрав плейлист с песнями Майкла Джексона, поставила его в док станцию, чтобы слушать музыку без наушников. Тишину разорвал голос поп-короля и зажигательный ритм песни — «Black And White». Ну, как разорвал? Так, чтобы не разорвало Олимпиаду Андреевну — жить-то хочется! Я подняла с пола розы — они же не виноваты, что их прислал Ян — и, наполнив пластиковое ведро, поставила их воду.
Звонить ему я не буду. Чтобы выслушать «Извини, но это неправильно»? Не хочу. И не смогу это слушать. Мне и того, что было уже достаточно, чтобы извести себя перебиранием подробностей и мыслей по этому поводу и в итоге совсем свихнуться! Да, кстати, я потеряла уже второй телефон. И ключи. И деньги. Похоже, это входит в привычку. Хорошо хоть документов в сумочке не было. Нужно сходить в клуб, может быть, там её нашли? Противным «голосом» звякнул дверной звонок. У нас что, домофон не работает? Кого ещё принесло? Я поплелась к двери. «Вид-то у меня не самый презентабельный для приема гостей», — мелькнуло в голове. Я оглядела себя: босиком, прическа а-ля «я упала с сеновала», коротенькие шорты, мятая футболка. Да я и не собираюсь никого принимать. Плевать. Какие гости? Это, наверное, Олимпиада! Музыка ей помешала! Я приготовилась к выносу мозга и раздражённо открыла дверь.
Прода от 13.07.2024, 10:30
Глава двадцать вторая. Ошибка, нервные капли и скачки напряжения
Проснувшись, я поняла, что в постели не одна. Потому что чувствовала чьё-то дыхание в ямке над ключицей. На секунду осторожно приоткрыв один глаз, отметила, что одной рукой кого-то обнимаю за широкие плечи, а моя нога бесстыдно закинута на мужское бедро. Платье задралось выше некуда, и из-под него видны трусики и кружевной верх чулок. А на моём бедре, прямо на полоске обнаженной кожи между кружевами чулок и трусиков, покоится чужая рука…
Что-то Федя совсем обнаглел!
— Закревский, ты меня ни с кем не перепутал? — пробурчала я, не открывая глаз, отпихнула его руками и ногами. Что-то сонно пробормотав, он перехватился, крепче прижал к себе и уткнулся носом мне в шею. Я снова уперлась руками и коленями в его грудь и живот и рассерженно затрепыхалась.
— Федя, тебе что, места мало? А ну, выметайся из моей постели! — попыталась спихнуть его с кровати я.
— Вообще-то, я не Федя, — услышала я хриплый со сна совсем не Федин голос и испуганно распахнула глаза. — И это моя постель.
Ян?! Я метнулась на противоположный конец впечатляющих размеров кровати, и, ощущая себя полнейшей идиоткой, посмотрела на свои руки. Ну, конечно! На них яичницу можно жарить! А я — «Федя»! Я потрясённо перевела взгляд на Яна. Он, одетый, кстати, в джинсы и футболку, перекатился на бок и, подперев голову рукой, с интересом меня разглядывал.
Как я здесь оказалась, и почему мы в одной постели? Спросонья я ничего не соображала, мозги загружали все необходимые программы медленно, как старенький подержанный компьютер после увесистого пинка. Я нервно себя осмотрела: вся одежда на месте.
— Ну как, инвентаризация прошла успешно? Недостачи не выявлено? — насмешливо обронил он.
Я залилась краской.
— Мы с тобой... э… ну, я имею в виду... между нами что-то было? — я покраснела до корней волос.
— Нет.
Он улыбался.
Я облегчённо выдохнула, а Ян почему-то поменялся в лице и улыбаться перестал.
И тут я всё вспомнила.
— О, Господи! — я закрыла лицо руками и повалилась на кровать. Как стыдно! Я же вешалась вчера на него, а он вежливо послал подальше. Какой ужас! Как я буду смотреть ему в глаза?
— Вижу, ты вспомнила о вчерашнем, — подал голос он.
Я постаралась взять себя в руки и через некоторое время спустила ноги с кровати. Сидя вполоборота к Яну и избегая встречаться с ним взглядом, спросила:
— Могу я от тебя позвонить?
— Конечно, — он сходил за телефонной трубкой и протянул её мне. А сам вышел из спальни, и вскоре послышался звук льющейся воды — принимает душ. Надо быстрее убираться отсюда — иначе я просто умру от стыда!
Я быстро набрала Федькин домашний.
— Да, — уныло ответил друг.
— Слава Богу, ты дома! Я сейчас приеду к тебе за моими ключами. Встретишь и заплатишь за такси? — оттараторила я.
— А ты разве не дома?
— Приеду и расскажу, — сбросила вызов я.
Так, теперь нужно организовать такси. Я ведь адреса Яна не знаю! Метнулась к окну: Гипермаркет «Семья»! Моментально набрала номер и попросила машину прямо к Гиперу. В прихожей резво отыскала и надела туфли. Натягивая жакет, я уже собиралась тихонечко выскользнуть за дверь, когда за моей спиной вырос Ян с влажными после душа волосами.
— Что, так и сбежишь, ни слова не скажешь?
У меня чуть сердце не остановилось. Я опустила голову — в горле от подступивших слёз встал ком. О чём тут говорить? О том, что я чувствую себя распоследней шлюшкой, которую даже бесплатно не хочется?
— Я не знаю, что сказать. Мне очень стыдно за вчерашнее.
Одной рукой он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя взглянуть на него, а другой поймал за талию. От него исходил свежий цитрусовый запах шампуня или геля для душа.
— Считаешь это ошибкой? — тихо спросил он.
Сейчас мне казалось, что если посмотрю ему в глаза — окаменею. Я неопределённо качнула головой, опустив глаза.
— А ты?
— Нет. Я всё сделал бы точно так же.
— Ясно, — я осторожно высвободилась из его рук. — Мне пора.
— Куда ты пойдешь?
— Домой.
— Я отвезу тебя.
— Не нужно, меня внизу ждёт такси.
Ян не стал меня останавливать.
Сбежав по лестнице, я выскочила на улицу и рысью устремилась к Гиперу. Таксист в нетерпении нервно барабанил пальцами по рулю — видно, я заставила его ждать.
— Монастырская, сорок один, — села на заднее сидение я.
***
— Май, где ты, блин, всю ночь была? Ян же сказал, что везёт тебя домой! — Федя с беспокойством смотрел на меня.
— Ну… он и вёз меня домой, но, оказалось, что я потеряла сумочку с ключами, и он отвёз меня к себе, — я нахмурила брови, стараясь не расплакаться.
— Почему у тебя такое лицо? Он тебя что… Что он с тобой сделал? — он схватил меня за плечи и тряхнул. Слёзы будто ждали некоего толчка и сразу же полились ручьями. Федька сначала растерянно смотрел на меня, а потом выругался и забегал по комнате в поисках одежды. — Я его убью! — сквозь зубы пообещал он.
— Не надо, Федя. Ничего такого он не сделал, — я устало села на диван. — А даже наоборот. — Федька остановился, внимательно поглядел мне в глаза и, всё же натянув на себя толстовку шиворот-навыворот, сел рядом со мной.
— Он тебя отвёз к себе и… всё было прилично?
— Да. Всё было омерзительно прилично. Почти как на чаепитии в школе. За исключением небольших деталей.
— Тогда я вообще ничего не понимаю… Заяц, что всё-таки произошло?
— Мне неловко об этом говорить... но я поцеловала его, и, вроде бы, нам обоим хотелось большего. Ну, мне казалось… что он чувствует то же, что и я. Но он всё свёл на нет и сказал, что не будет этого делать, — я всхлипнула и закрыла лицо. Федька обнял меня за плечи. — В общем, я себя ему предложила, а он отказался, — выдавила я сквозь ладони. — Мне так мерзко.
Я уткнулась в Федькино плечо, ревела и думала, что я, между прочим, реву из-за мужика (а из-за этого конкретно уже в третий или даже четвертый раз), и сопли у меня под носом блестят, наверное, как у дуры Светки. Федька утешительно сопел мне в макушку.
— Май, ты моя дурында! — он перехватился и потряс меня за плечи. — Ну, посмотри на себя, только слепой дурак откажется провести ночь с тобой!
Шмыгнув носом, я с недоверием на него поглядела.
— Хочешь сказать, Ян — слепой дурак? По-моему, со зрением у него всё в порядке. Да и с головой, вроде, тоже.
— Если взглянуть с другой стороны, ты ведь была не совсем в себе, и, может быть, он просто не воспользовался твоим состоянием?
— Нормальное у меня было состояние, — буркнула я. — Ну, почти нормальное.
— А что конкретно он сказал?
— По-моему, — наморщила лоб я, стараясь припомнить дословно, — он сказал, что это неправильно. Да, он так сказал. Что это значит? Неправильно оборотню спать с ведьмо-о-ой, — снова завыла я.
— Ой! Я тебя умоляю! Кто заморачивается на такую ерунду? Какие-то отношения заводить, согласен, не каждый решится. А переспать-то? Тем более, если девушка сама не против!
— Тогда почему он так сказал? — я утерла слёзы и вопросительно уставилась на друга.
— Говорю же, боялся тебя вспугнуть — ты же чокнутая! Не воспользовался твоей слабостью. Кто откажется переспать с обдолбанной милашкой? А значит, он думает о последствиях и у него серьёзные на тебя планы. Соображай, дырявая башка. Отказаться же сложно, скажу я тебе, взять — гораздо проще и приятнее, — заявил он, а я гневно на него посмотрела.
— Я была не обдолбанная! — возмутилась я. — А немного… — хотя нет… как раз и обдолбанная… — не важно! А ты, значит, пользуешься слабостью?
— Нет, ну представь. Если девушка симпатичная и сама предлагает, почему бы и нет? А утром — ну, ты понимаешь, я не готов к серьёзным отношениям... Не нужно всё усложнять, доставили друг другу удовольствие и разбежались... Извини, — состряпал он невинную мордашку.
— И часто ты так делаешь?
— Скрывать не стану — было дело.
— Ну и козёл же ты, Федя!
— Сама ты — коза! Я её тут утешаю, а она... Чёрная неблагодарность!
— Да, такой вариант меня бы вряд ли устроил... — не обратила я внимания на Федькину возмущённую речь. — Только что-то я сомневаюсь, что это он по этой причине меня отшил…
— Да ну тебя в баню!
— Федь...
— Чего тебе? — буркнул он.
— Почисти апельсинку, а?
Федька поднялся и, проворчав что-то по поводу самоотверженного юноши и его вредной поганки-подруги, которая из него верёвки вьёт, пошаркал на кухню.
— Федь, вот почему у вас там, в головах, всё так сложно? — спросила я, уныло засовывая в рот апельсиновую дольку.
— У нас сложно?! У нас всё просто. А вот ваши девчачьи тараканища… Особенно мне нравится неожиданные выводы о скрытом смысле моих слов. Мол, сказал так, а имел в виду то… Жесть. Обычно, никаких глубинных смыслов. Что сказал, то и имел в виду. Всё на поверхности.
— Так, блин, что на поверхности? Что неправильно? Нравлюсь я ему ещё, или у него эта дылда на повестке дня? Ну чем она лучше меня?
— На комплименты напрашиваешься?
— Федь, ну скажи! — заныла я.
— Какая ещё дылда?
— Ну такая, — я изобразила пятый размер бюста.
— Ох, Майка-Майка... Ну ты сама-то подумай! Он всё бросил и побежал какого-то — цитирую! — «паршивого ведьмака» выручать из одной только любви к этому самому ведьмаку, ага?
— Он сказал, что это его работа, — не согласилась я. — И я ему ничем не обязана.
— Ну-ну — работа... Группа быстрого реагирования сплошняком из Инквизиторской элиты.
— Какой ещё элиты?
— Какой-какой… Они занимаются только особо важными делами. — А ты для Инквизиции вряд ли представляешь большой интерес.
— А Ярослав?
Федька пожал плечами.
— Знаешь, Май, влюбиться — это, пожалуй, едва ли не единственная стоящая вещь в жизни. Не бойся влюбиться. Жить чувствами. Пусть и недолго. Даже если вы слишком разные, — как-то совсем грустно сказал Федя.
— Федь, ты это… — начала я, и заметив Федькину серьёзность, передумала продолжать фразу о том, что он явно где-то хорошо стукнулся головой. Он не издевался. И не шутил. Это так на него не похоже.
— Ты это про Светку? — шёпотом спросила я.
Он не ответил. Нарочито бодро улыбнулся и подпихнул к выходу из кухни:
— Так, всё. Мои душевные муки оставим в покое. Возьми лучше бабушкины капли от нервов, — достал из шкафа Федька и сунул мне в руку флакон зелёного стекла.
— Давай ключи — поеду страдать дома.
— Если станет совсем хреново — звони, я привезу тебе Жанну и мартини. Психоанализ сам я не потяну.
— Спасибо, конечно, я уже и так показала себя во всей красе... Пьяная истеричка. Мартини не надо, а вот Жанну — очень. Но позже. Сейчас мне нужно побыть одной. Ладно, позвоню, если что.
— Майка, — вдруг тихо позвал меня Федька, когда я уже взялась за дверную ручку, чтобы выйти из квартиры.
— Что? — повернулась к нему я.
Он стоял на пороге комнаты и как-то грустно смотрел на меня.
— Майка, ты всерьёз влюбилась да? — всё также тихо спросил он, а я замерла на месте, так и стоя вполоборота.
— Что? — тупо повторила я.
— Влюбилась, — утвердительно вздохнул он. — А как же я? А, Май?
— А что — ты?
— Ты же за меня замуж выйти обещала, — весело улыбнулся этот комедиант. — Испугалась? — заржал он. — Испугалась!
— Тьфу на тебя! — облегчённо рассмеялась я. — Сейчас доржёшь — пойдем в ЗАГС.
— Классно я тебя, да? Ну как, отвлекло?
— Да, да. Покеда, женишок.
— Вали, любовь моя!
Прода от 14.07.2024, 11:02
***
Федькин фортель отвлёк ненадолго, и скоро я снова погрузилась в собственные мрачные думы. Дома первым делом отправилась в душ, чтобы смыть с себя грязь и, если удастся, то и мерзкое ощущение брезгливой жалости к себе. Из-за вчерашнего шоу, из-за того, что отвратила от себя единственного мужчину, который нужен мне самой.
Но я чувствовала в тот момент, что Ян хочет меня не меньше моего! Не воспользовался моим состоянием? Какое благородство! Да я, можно сказать, умоляла его об этом! Ничего не понимаю.
И почему он спросил, считаю ли я произошедшее ошибкой? Конечно, считаю. Если бы я знала, что он меня сольёт, ни за что не поехала бы к нему.
А Ян, по его словам, поступил бы точно также.
Получается, если отношений он со мной больше не хочет, тогда лучше пусть так. Переспал бы со мной, а потом послал лесом — так было бы ещё хуже. Значит, спасибо ещё должна сказать!
Как же мне плохо!
Или это Ян отомстил за тот мой отказ? Подождал, когда сама созрею, поддержал мои чувства к себе, довёл до кульминации и бац!.. Свободна.
Хватит. Как бы то ни было — причина теперь неважна. Надо жить дальше, а его я больше не хочу видеть. Слишком больно. А ведь я знала, что так будет, но это знание мне не помогло.
Я вышла из душа и оделась в домашние трикотажные шорты и футболку. Надо чем-то себя отвлечь, а то от этих мыслей я сойду с ума.
Знаю! Надо что-нибудь съесть. Сто лет ничего не ела. Если не принимать во внимание клубнику и три дольки апельсинки, разве ж это еда? С этими мыслями я поплелась на кухню. Как обычно — шаром покати. Достала из холодильника последние дежурные яйца. Поковырялась в тарелке, почти ничего не съев, выбросила остатки яичницы и помыла тарелку.
От размышлений над способами возвращения к вменяемой себе отвлёк звонок в дверь.
Это оказался курьер с охапкой бордовых роз, перевязанных лентой. Их, наверное, было штук пятьдесят.
— Здравствуйте. Вы Майя Русакова? — я растерянно кивнула. — Тогда получите и распишитесь, — он протянул мне ручку и квитанцию на планшете.
— Кто их прислал?
— Не знаю, но там есть карточка.
— Спасибо.
«Кажется, мы не поняли друг друга. Позвони мне, пожалуйста. Ян», — было написано там. И номер телефона. Ну вот что ему ещё от меня нужно? Решил добить меня этими цветами и посланиям? Я устало опустилась на пол, выпустила из рук букет и закрыла лицо руками.
Где там Федькины нервные капли?..
Поздно вечером я проснулась. Да, от души наревевшись в подушку, я проспала весь день. Хорошие капли, ничего не скажешь. И что я буду делать ночью? Я достала МР3-плейер и, выбрав плейлист с песнями Майкла Джексона, поставила его в док станцию, чтобы слушать музыку без наушников. Тишину разорвал голос поп-короля и зажигательный ритм песни — «Black And White». Ну, как разорвал? Так, чтобы не разорвало Олимпиаду Андреевну — жить-то хочется! Я подняла с пола розы — они же не виноваты, что их прислал Ян — и, наполнив пластиковое ведро, поставила их воду.
Звонить ему я не буду. Чтобы выслушать «Извини, но это неправильно»? Не хочу. И не смогу это слушать. Мне и того, что было уже достаточно, чтобы извести себя перебиранием подробностей и мыслей по этому поводу и в итоге совсем свихнуться! Да, кстати, я потеряла уже второй телефон. И ключи. И деньги. Похоже, это входит в привычку. Хорошо хоть документов в сумочке не было. Нужно сходить в клуб, может быть, там её нашли? Противным «голосом» звякнул дверной звонок. У нас что, домофон не работает? Кого ещё принесло? Я поплелась к двери. «Вид-то у меня не самый презентабельный для приема гостей», — мелькнуло в голове. Я оглядела себя: босиком, прическа а-ля «я упала с сеновала», коротенькие шорты, мятая футболка. Да я и не собираюсь никого принимать. Плевать. Какие гости? Это, наверное, Олимпиада! Музыка ей помешала! Я приготовилась к выносу мозга и раздражённо открыла дверь.
