— Отец, как только мы научились с братом говорить, начал путешествие по Балерии и пусть мы ещё не понимали, где мы и куда нас привезли, наш дар впитывал любую информацию и запоминал координаты. Когда мне было пять, а брату семь, мы уже могли перемещаться в любую точку королевства и выполняли мелкие поручения, порой, как нам казалось, слыша название пункта назначения в первый раз, но стоило произнести его про себя, пропитывая силой, и ты оказывался всегда в нужном месте.
— Потрясающе, — выдохнула, так и не отрываясь от лица Дугласа. Рассказывая это, мужчина просто светился. Всегда приятно наблюдать за человеком, живущим своей работой, наслаждающимся ею.
Мне повезло: такие люди всегда были со мной рядом, учили меня, учились со мной и чтобы не случилось до этого, каким бы настроение плохим не было, принимаясь за работу, глаза их вновь загорались и все невзгоды уходили на второй план. Сама только благодаря этому смогла жить дальше, пряталась от воспоминаний о Балерии, Эризах, тех прекрасных днях и страшной ночи, в своём мире — мире красок, карандашей, угля, сепии, бумаги и холстов.
Правда, часто, выныривая в настоящий мир, я понимала, что они всегда теперь будут со мной, в этих же красках, набросках, этюдах, которые сами собой появлялись, как только я оставалась одна. Даже дипломной работой был выбран эскиз с горящим на утреннем солнце озерцом, играющими с его водами тонкими листочками гибких, раскидистых деревьев и двумя расплывчатыми силуэтами вдали на сонной поляне. Не понимаю, как этот набросок вообще попал в мои работы, каждое своё воспоминание я прятала, а этот проскользнул и был выбран за основу куратором, увидевшим в нём, как он выразился, «меня», и был чертовски прав.
— Ну и мои путешествия проходят куда легче, чем Ваши, вира Амалия. Я всё же не трясусь в дороге и всегда готов к любым переменам погоды, — мужчина иронично улыбнулся одними глазами. «Да поняла я уже, что нелепо выгляжу: исправлюсь, наверное».
Тем временем мы вышли на большую площадь, заполненную людьми, снующими туда—сюда, между рядами открытого рынка, отовсюду слышались зазывающие голоса торговцев. В нос било постоянно меняющимися ароматами: рыба, мясо, специи, сладости, выпечка, что—то ещё незнакомое, но очень прилипчивое. Я даже чихнула, а это мы просто обходили рынок стороной по небольшому тротуару у самых домиков, заключивших эту площадь в защитный круг, точнее, квадрат, но это, если придираться.
Впереди двумя огненными вспышками на трёхэтажном здании цвета индиго нас встречала вывеска с ожидаемым названием «Две звезды».
— Вот мы и пришли, — довольно выдохнул Дуглас. — Прошу Вас вира Амалия, одевайтесь потеплее, а то, боюсь, ваше путешествие будет омрачено простудой. Целитель здесь, конечно, есть, но пока вы его дождётесь, может пройти какое—то время.
— Благодарю виэр Дуглас я непременно исправлюсь и сегодня же обновлю гардероб и спасибо, что проводили, — искренне улыбнулась, стараясь незаметно переступать с ноги на ногу от нетерпения зайти в тёплое помещение.
— Я буду в Лаиме ещё несколько дней. Если понадобится моя помощь, можете послать кого—нибудь вот по этому адресу, — он протянул мне небольшой кусок уплотнённой бумаги: что—то схожее с нашей визиткой с адресом и горящей на ней голубым, печатью или гербом, не знаю даже что это, но смотрелось эффектно. — Буду рад помочь.
— Благодарю, — с радостью приняла возможность воспользоваться его услугами, мало ли что меня ждёт впереди.
— Бегите, вира Амалия, пока совсем не замёрзли, буду рад увидится ещё раз, — меня аккуратно подтолкнули к входу гостиницы.
— До свидания, виэр Дуглас, — улыбнулась как можно шире одеревеневшими от холода губами и, быстро преодолев несколько ступенек, открыла дверь в долгожданное тепло.
— Добрый день, вира, чем могу быть полезен? — На меня смотрели ясные глаза, цвета молочного шоколада, с лукавыми улыбающимися лучиками у виска.
— Я бы хотела снять комнату, — тихо начала я. — Но у меня есть деликатная просьба: можно ли рассчитаться вот этим колечком? — Сняла с пальца тонкое золотое украшение, подаренное Алькой на день рождения.
Только что добродушно улыбающийся мужчина сразу стал серьёзным, внимательно начал рассматривать меня, иногда переводя взгляд на кольцо.
— Прошу прощения, вира, — он чуть наклонился ко мне и понизил голос почти до шёпота, хотя вокруг нас никого не было, — но мы не берём оплату драгоценностями, — огорчил меня. — Могу посоветовать лавку ростовщика, через два дома от нас, только когда придёте туда, сообщите виэру Фосту, что вы — от Виктора из «Двух звёзд». Это будет гарантией, что не обманет.
— Благодарю, — растерянно улыбнулась и направилась к выходу.
С ростовщиками в жизни не имела дел, но делать нечего: больше у меня возможности получить местную валюту не было. Я даже рисовать не могла, просто не на чем. Сумка, как назло, осталась в мастерской, я же всего лишь должна была сгонять до дома и обратно за парой вещей, чтобы съездить с одногруппниками на дачу, отметить предвариловку. Хорошо хоть Альку предупредила, что дома не будет: панику, может, и поднимет, но не сразу.
Прошлый раз моё попаданство продлилось неделю. Домой я всё—таки вернулась, правда не знаю как, хотя как я сюда попадаю, тоже не понимаю.
Одно теперь могу точно сказать: предвестник этому — мой кошмар, который, как оказалось, очень даже реален.
Невольно оглянулась, проверяя, не преследуют ли меня. Народу на рынке всё также было много, в этой мельтешащей, кричащей куче в жизни не заметишь опасности. Прислушалась к себе: внутренний голос, что предупредил меня на мосту, сейчас молчал.
Интересно, а в какую сторону идти? Вспомнила, что мужчина, говоря, покосился направо, пошла в том направлении. Через два дома меня встретила вывеска в виде кошелька, над красной, деревянной дверью.
Чуть помялась у входа, озираясь по сторонам, глубоко вздохнув, вошла.
Моё появление тут же обозначил перезвон колокольчиков.
В нос ударил терпкий запах старых вещей, окруживших меня с порога, оставляя узкий, наполненный жуткими тенями коридор, ведущий к небольшой, пустующей стойке.
— Что—то хотели? — проскрипело где—то справа.
Тени, что окружали меня, вдруг задрожали, обвивая каждую вещь тонкими щупальцами.
Я вжала голову как можно глубже, прячась в шарф, и уже сделала шаг назад, с твёрдым намерением бежать, желательно не глядя.
Но тут темнота расступилась перед яркой вспышкой, а следом вышел, поддерживая магический огонёк, сухой старичок, прячущий своё сгорбленное тело в висящий на его косточках, бархатный костюм непонятного цвета с блестящими серебряными пуговицами.
— Виэр Фост? — дрожащим голосом выдавила из себя.
— Он самый, чем могу быть полезен, вира? — тем же скрипом ответил виэр, внимательно разглядывая меня, глазками—крабиками, смотрящими навылупку из своих костлявых укрытий.
— Я от виэра Виктора из «Двух звёзд», он сказал, что я могу к вам обратиться по поводу вот этого, — уже смело отчеканила, снимая колечко с пальца.
— Хм… От Виктора говорите, — чуть склонив голову набок, впился загоревшимся взглядом в украшение. — Ну, пойдёмте, вира, присядем. Как, говорите, Вас зовут? — медленно развернулся и направился к стойке в конце вещевого коридора.
— Да не говорила ещё, — чуть громче кинула ему в спину, вдруг не слышит. — Амалия моё имя.
— Амалия, и всё?
— Если можно — и всё.
— Можно, отчего же нельзя? — выдохнул он в ответ, но даже так это получилось у него, будто скрипка сфальшивила на каждом звуке.
Добравшись, прочерчивая неуверенный шаг по деревянному полу, до своего рабочего, по всей видимости, места. Старик–ростовщик, кряхтя, уселся на такой же скелет—стул, тот недовольно скрипнул, принимая в свои объятья хозяина. Он покопошился в одном из ящиков, спрятанных за стойкой, как и его стол, и достал каменное блюдце с чуть белёсым свечением. Внимательно осмотрел эту посудину и протянул ко мне, кивком указывая на колечко: клади, мол.
Безмолвное указание сразу выполнила, кольцо с металлическим звоном расположилось аккурат по центру тарелки.
— И что Вы хотите за эту драгоценность, вира Амалия? — фальцетом вдруг пропел старик, вглядываясь в золотистый отблеск, молниями разбегающейся от моего колечка к краям странной утвари.
— Я хочу адекватную цену, — по—деловому сложила руки на груди, делая вид, что не удивлена происходящим.
— Это — золото, вира Амалия.
— Я знаю.
— Вам придётся подписать официальный отказ от вашего украшения, с магической печатью, подтверждающей, что вещь не украдена и принадлежит именно Вам.
— Хорошо, — сухо ответила я.
— Тогда… — он закатил глаза, оставляя видимыми лишь белки. Сейчас он походил на варёную рыбу, даже губы сложил уточкой. Жуть! — Пятьсот, — чётко проговорил, вернув свои глаза—крабики на место.
— Пятьсот, — медленно повторила за ним. Знать бы ещё: много это или мало?
— Больше дать не могу, пятьсот серебряных — это хорошая цена, — развёл беспомощно руками. — Так что, согласны?
Я бы, может, и поторговалась, но даже примерно не знала местных расценок, рисковать не стала, вдруг вообще пошлёт. Уж лучше синица в руках — как любят говорить в моём мире.
— Хорошо, согласна, — подписалась на сделку.
Ростовщик довольно улыбнулся и тут же вытащил плотный бланк, вписал туда сумму, моё и своё имя, довольно кивнул о проделанной работе и протянул мне. Я внимательно прочитала обычный договор и даже мелкого шрифта нигде не было.
— Так и что дальше?
— А дальше нужно подписать, — указал на место в правом нижнем углу. — Бланк не примет Вашу подпись, если кольцо не принадлежит Вам, вира Амалия.
Приняла перьевую ручку из его костлявой руки, поставила подпись.
И что? И нечего.
Ни тебе огненных вспышек, салюта, она даже не блеснула.
— Ну, вот и замечательно, — довольно потирая руки, он широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов. Ох, я только привыкла к его суровому черепу, обтянутому кожей, улыбающийся череп — это уже слишком. Кожа моя покрылась мурашками, нехорошими такими, зло щиплющимися.
Старик, вновь покряхтывая, встал и направился за тонкую, резную ширму, стоящую в углу. Вернувшись, он держал в руках пять увесистых мешочков, я даже присвистнула.
Кажется, я богата?
— Благодарю, — довольно провела по бархатной ткани, когда мешки со звоном грохнулись на стойку.
— Пересчитывайте, вира Амалия, в каждом мешочке — по сто серебряных, — снова вернулся скрип в голос ростовщика.
— Ох, нет, не буду, вам доверяет виэр Виктор, а значит, и я, — постаралась натянуть улыбку, но стоило вновь взглянуть на улыбающегося виэра Фоста, и улыбка сама стекала расплавленной карамелью вниз.
Попрятав полученное вознаграждение по карманам, быстро распрощалась и поспешила на выход, где глубоко вдохнула морозный воздух.
«Надо же, уже смеркается». — уставилась в тяжёлое небо, ища на нём звёзды, но плотная завеса сизых облаков, лишь кое—где в просветах окрашиваемая последними шафрановыми мазками, надолго скрыла космическую глубину.
Спрятав нос поглубже в шар, быстрым шагом вернулась в «Две звезды» где, всё так же улыбаясь глазами, встречал виэр Виктор.
— С возвращением, вира, — вновь поприветствовали меня.
— Добрый вечер, виэр Виктор, благодарна Вам за совет, — улыбнулась во все тридцать два зуба, и уже не фальшиво. — Можно мне комнату?
— Конечно, на какой срок желаете?
— Пока не знаю, пусть будет на семь дней, — ответила, ориентируясь на прошлый срок моего попаданства. — Этого будет достаточно? — протянула горсть серебряных монеток.
— Этого слишком много, вира, одного серебряного хватит, чтобы прожить у нас месяц.
— Тогда возьмите серебряный, в благодарность за помощь.
— Ох, разве это помощь, вира? Вы порядочная сразу видно, несложно мне было направить вас в нужном направлении, — он широко улыбнулся, беря монетку из моей ладони. — Мария, проводи виру… — глянул на меня вопросительно.
— Амалию.
— Виру Амалию в свободную комнату, — произнёс чуть громче, чем говорил со мной, куда—то в сторону.
Из закутка тут же появилась, хрупкая девушка с огромными карими глазами в сером платьице и направилась к лестнице увлекая, меня за собой.
— Ужин через час, — догнало нас уже на ступеньках.
Я закивала, подтверждая, что слышу.
— Ваша комната — вира Амалия, — спрятав свои глаза, в разглядывании половиц, оповестили меня тихим голоском.
— Благодарю, Мария, — открыла деревянную дверь, у которой мы остановились.
— Ваш багаж прибудет позже?
— Багаж? Ах, да, багаж. Нет, Мария, багажа у меня нет, в дороге со мной случилась неприятность, поэтому мне просто необходимо приобрести вещи первой необходимости, — провела взглядом по своему несоответствующему для этого мира виду. — Сами видите, я даже не смогу выйти в таком виде на ужин.
— Если хотите, я могу проводить Вас до лавки виры Лисы, у неё всегда есть что—то в наличии, — девушка подняла на меня свои, цвета жжёного кофе, глаза, невесомо улыбнулась. Личико при этом, кажется, даже засветилось, подчёркивая лёгкий румянец на щеках.
— Я буду Вам признательна, Мария, за помощь, но думаю, это лучше сделать завтра, сегодня уже поздно, — глянула на сгущающуюся тьму за окном.
— Конечно, конечно, тогда ужин и завтрак могу принести сюда, — неожиданно предложила она.
— Это было бы просто замечательно, — радостно сложила руки домиком у груди. — Спасибо, Мария.
— Отдыхайте, вира Амалия, — ещё шире улыбнулась девушка и вышла, оставляя меня в одиночестве.
Я повернулась на триста шестьдесят градусов, оглядываясь.
Комнатка небольшая, но уютная, со всем необходимым для проживания: односпальная кровать у стены, письменный стол со стулом, платяной шкаф, комодик с зеркалом, глубокое кресло у камина, который, кстати, был растоплен, отчего в комнате было тепло и пахло древесной смолой.
В стене справа обнаружилась ещё одна дверь: как оказалась, в ванную комнату и туалет.
— Великолепно, — тяжело упала в объятия старинного кресла, уткнулась во всё ещё холодные ладони, лицом. — И что теперь? — глухо промычала в своё укрытие.
Ночь прошла спокойно, без кошмаров, да вообще без снов, я просто провалилась в темноту, стоило мне коснуться подушки.
Утро встретило чуть слышной суетой за дверью.
Приведя себя в порядок, села у камина в ожидании завтрака, в таком виде я точно не выйду к людям. Стоит вспомнить реакцию Марии, когда она зашла с ужином в комнату. Её огромные глаза стали ещё шире, девушка —в штанах странного кроя, произвели на неё неизгладимое впечатление.
— Это какая же портниха такое сшила? — с подносом в руках меня обошли дважды по кругу.
— Не знаю, — не солгала я, знать не знаю, кто пошил этот комбинезон. — Надела то, что подошло по размеру, — а вот это уже соврала.
— Неужто женской одежды не было?
Я развела руками в ответ.
— Завтра после завтрака буду у Вас, — твёрдо сообщила мне девушка, ставя на стол еду и тут же удалилась, пару раз обернувшись по пути.
Огонь в камине уже вовсю довольно пожирал сухие дровишки, невесть откуда взявшиеся, благодарил за это теплом, окутывающим сейчас меня.
Я провела большим пальцем по клеймёному запястью, здесь для меня оно теперь несёт опасность. Возможно, Рэйсон ищет меня до сих пор, и эта проклятая печать приведёт его ко мне, как маяк.
Внутри загорело всё огнём: невыносимо думать, что он считает меня преступницей. Нужно найти его, сказать, что я не виновата в случившемся, пока я здесь.
— Потрясающе, — выдохнула, так и не отрываясь от лица Дугласа. Рассказывая это, мужчина просто светился. Всегда приятно наблюдать за человеком, живущим своей работой, наслаждающимся ею.
Мне повезло: такие люди всегда были со мной рядом, учили меня, учились со мной и чтобы не случилось до этого, каким бы настроение плохим не было, принимаясь за работу, глаза их вновь загорались и все невзгоды уходили на второй план. Сама только благодаря этому смогла жить дальше, пряталась от воспоминаний о Балерии, Эризах, тех прекрасных днях и страшной ночи, в своём мире — мире красок, карандашей, угля, сепии, бумаги и холстов.
Правда, часто, выныривая в настоящий мир, я понимала, что они всегда теперь будут со мной, в этих же красках, набросках, этюдах, которые сами собой появлялись, как только я оставалась одна. Даже дипломной работой был выбран эскиз с горящим на утреннем солнце озерцом, играющими с его водами тонкими листочками гибких, раскидистых деревьев и двумя расплывчатыми силуэтами вдали на сонной поляне. Не понимаю, как этот набросок вообще попал в мои работы, каждое своё воспоминание я прятала, а этот проскользнул и был выбран за основу куратором, увидевшим в нём, как он выразился, «меня», и был чертовски прав.
— Ну и мои путешествия проходят куда легче, чем Ваши, вира Амалия. Я всё же не трясусь в дороге и всегда готов к любым переменам погоды, — мужчина иронично улыбнулся одними глазами. «Да поняла я уже, что нелепо выгляжу: исправлюсь, наверное».
Тем временем мы вышли на большую площадь, заполненную людьми, снующими туда—сюда, между рядами открытого рынка, отовсюду слышались зазывающие голоса торговцев. В нос било постоянно меняющимися ароматами: рыба, мясо, специи, сладости, выпечка, что—то ещё незнакомое, но очень прилипчивое. Я даже чихнула, а это мы просто обходили рынок стороной по небольшому тротуару у самых домиков, заключивших эту площадь в защитный круг, точнее, квадрат, но это, если придираться.
Впереди двумя огненными вспышками на трёхэтажном здании цвета индиго нас встречала вывеска с ожидаемым названием «Две звезды».
— Вот мы и пришли, — довольно выдохнул Дуглас. — Прошу Вас вира Амалия, одевайтесь потеплее, а то, боюсь, ваше путешествие будет омрачено простудой. Целитель здесь, конечно, есть, но пока вы его дождётесь, может пройти какое—то время.
— Благодарю виэр Дуглас я непременно исправлюсь и сегодня же обновлю гардероб и спасибо, что проводили, — искренне улыбнулась, стараясь незаметно переступать с ноги на ногу от нетерпения зайти в тёплое помещение.
— Я буду в Лаиме ещё несколько дней. Если понадобится моя помощь, можете послать кого—нибудь вот по этому адресу, — он протянул мне небольшой кусок уплотнённой бумаги: что—то схожее с нашей визиткой с адресом и горящей на ней голубым, печатью или гербом, не знаю даже что это, но смотрелось эффектно. — Буду рад помочь.
— Благодарю, — с радостью приняла возможность воспользоваться его услугами, мало ли что меня ждёт впереди.
— Бегите, вира Амалия, пока совсем не замёрзли, буду рад увидится ещё раз, — меня аккуратно подтолкнули к входу гостиницы.
— До свидания, виэр Дуглас, — улыбнулась как можно шире одеревеневшими от холода губами и, быстро преодолев несколько ступенек, открыла дверь в долгожданное тепло.
Глава 20
— Добрый день, вира, чем могу быть полезен? — На меня смотрели ясные глаза, цвета молочного шоколада, с лукавыми улыбающимися лучиками у виска.
— Я бы хотела снять комнату, — тихо начала я. — Но у меня есть деликатная просьба: можно ли рассчитаться вот этим колечком? — Сняла с пальца тонкое золотое украшение, подаренное Алькой на день рождения.
Только что добродушно улыбающийся мужчина сразу стал серьёзным, внимательно начал рассматривать меня, иногда переводя взгляд на кольцо.
— Прошу прощения, вира, — он чуть наклонился ко мне и понизил голос почти до шёпота, хотя вокруг нас никого не было, — но мы не берём оплату драгоценностями, — огорчил меня. — Могу посоветовать лавку ростовщика, через два дома от нас, только когда придёте туда, сообщите виэру Фосту, что вы — от Виктора из «Двух звёзд». Это будет гарантией, что не обманет.
— Благодарю, — растерянно улыбнулась и направилась к выходу.
С ростовщиками в жизни не имела дел, но делать нечего: больше у меня возможности получить местную валюту не было. Я даже рисовать не могла, просто не на чем. Сумка, как назло, осталась в мастерской, я же всего лишь должна была сгонять до дома и обратно за парой вещей, чтобы съездить с одногруппниками на дачу, отметить предвариловку. Хорошо хоть Альку предупредила, что дома не будет: панику, может, и поднимет, но не сразу.
Прошлый раз моё попаданство продлилось неделю. Домой я всё—таки вернулась, правда не знаю как, хотя как я сюда попадаю, тоже не понимаю.
Одно теперь могу точно сказать: предвестник этому — мой кошмар, который, как оказалось, очень даже реален.
Невольно оглянулась, проверяя, не преследуют ли меня. Народу на рынке всё также было много, в этой мельтешащей, кричащей куче в жизни не заметишь опасности. Прислушалась к себе: внутренний голос, что предупредил меня на мосту, сейчас молчал.
Интересно, а в какую сторону идти? Вспомнила, что мужчина, говоря, покосился направо, пошла в том направлении. Через два дома меня встретила вывеска в виде кошелька, над красной, деревянной дверью.
Чуть помялась у входа, озираясь по сторонам, глубоко вздохнув, вошла.
Моё появление тут же обозначил перезвон колокольчиков.
В нос ударил терпкий запах старых вещей, окруживших меня с порога, оставляя узкий, наполненный жуткими тенями коридор, ведущий к небольшой, пустующей стойке.
— Что—то хотели? — проскрипело где—то справа.
Тени, что окружали меня, вдруг задрожали, обвивая каждую вещь тонкими щупальцами.
Я вжала голову как можно глубже, прячась в шарф, и уже сделала шаг назад, с твёрдым намерением бежать, желательно не глядя.
Но тут темнота расступилась перед яркой вспышкой, а следом вышел, поддерживая магический огонёк, сухой старичок, прячущий своё сгорбленное тело в висящий на его косточках, бархатный костюм непонятного цвета с блестящими серебряными пуговицами.
— Виэр Фост? — дрожащим голосом выдавила из себя.
— Он самый, чем могу быть полезен, вира? — тем же скрипом ответил виэр, внимательно разглядывая меня, глазками—крабиками, смотрящими навылупку из своих костлявых укрытий.
— Я от виэра Виктора из «Двух звёзд», он сказал, что я могу к вам обратиться по поводу вот этого, — уже смело отчеканила, снимая колечко с пальца.
— Хм… От Виктора говорите, — чуть склонив голову набок, впился загоревшимся взглядом в украшение. — Ну, пойдёмте, вира, присядем. Как, говорите, Вас зовут? — медленно развернулся и направился к стойке в конце вещевого коридора.
— Да не говорила ещё, — чуть громче кинула ему в спину, вдруг не слышит. — Амалия моё имя.
— Амалия, и всё?
— Если можно — и всё.
— Можно, отчего же нельзя? — выдохнул он в ответ, но даже так это получилось у него, будто скрипка сфальшивила на каждом звуке.
Добравшись, прочерчивая неуверенный шаг по деревянному полу, до своего рабочего, по всей видимости, места. Старик–ростовщик, кряхтя, уселся на такой же скелет—стул, тот недовольно скрипнул, принимая в свои объятья хозяина. Он покопошился в одном из ящиков, спрятанных за стойкой, как и его стол, и достал каменное блюдце с чуть белёсым свечением. Внимательно осмотрел эту посудину и протянул ко мне, кивком указывая на колечко: клади, мол.
Безмолвное указание сразу выполнила, кольцо с металлическим звоном расположилось аккурат по центру тарелки.
— И что Вы хотите за эту драгоценность, вира Амалия? — фальцетом вдруг пропел старик, вглядываясь в золотистый отблеск, молниями разбегающейся от моего колечка к краям странной утвари.
— Я хочу адекватную цену, — по—деловому сложила руки на груди, делая вид, что не удивлена происходящим.
— Это — золото, вира Амалия.
— Я знаю.
— Вам придётся подписать официальный отказ от вашего украшения, с магической печатью, подтверждающей, что вещь не украдена и принадлежит именно Вам.
— Хорошо, — сухо ответила я.
— Тогда… — он закатил глаза, оставляя видимыми лишь белки. Сейчас он походил на варёную рыбу, даже губы сложил уточкой. Жуть! — Пятьсот, — чётко проговорил, вернув свои глаза—крабики на место.
— Пятьсот, — медленно повторила за ним. Знать бы ещё: много это или мало?
— Больше дать не могу, пятьсот серебряных — это хорошая цена, — развёл беспомощно руками. — Так что, согласны?
Я бы, может, и поторговалась, но даже примерно не знала местных расценок, рисковать не стала, вдруг вообще пошлёт. Уж лучше синица в руках — как любят говорить в моём мире.
— Хорошо, согласна, — подписалась на сделку.
Ростовщик довольно улыбнулся и тут же вытащил плотный бланк, вписал туда сумму, моё и своё имя, довольно кивнул о проделанной работе и протянул мне. Я внимательно прочитала обычный договор и даже мелкого шрифта нигде не было.
— Так и что дальше?
— А дальше нужно подписать, — указал на место в правом нижнем углу. — Бланк не примет Вашу подпись, если кольцо не принадлежит Вам, вира Амалия.
Приняла перьевую ручку из его костлявой руки, поставила подпись.
И что? И нечего.
Ни тебе огненных вспышек, салюта, она даже не блеснула.
— Ну, вот и замечательно, — довольно потирая руки, он широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов. Ох, я только привыкла к его суровому черепу, обтянутому кожей, улыбающийся череп — это уже слишком. Кожа моя покрылась мурашками, нехорошими такими, зло щиплющимися.
Старик, вновь покряхтывая, встал и направился за тонкую, резную ширму, стоящую в углу. Вернувшись, он держал в руках пять увесистых мешочков, я даже присвистнула.
Кажется, я богата?
— Благодарю, — довольно провела по бархатной ткани, когда мешки со звоном грохнулись на стойку.
— Пересчитывайте, вира Амалия, в каждом мешочке — по сто серебряных, — снова вернулся скрип в голос ростовщика.
— Ох, нет, не буду, вам доверяет виэр Виктор, а значит, и я, — постаралась натянуть улыбку, но стоило вновь взглянуть на улыбающегося виэра Фоста, и улыбка сама стекала расплавленной карамелью вниз.
Попрятав полученное вознаграждение по карманам, быстро распрощалась и поспешила на выход, где глубоко вдохнула морозный воздух.
«Надо же, уже смеркается». — уставилась в тяжёлое небо, ища на нём звёзды, но плотная завеса сизых облаков, лишь кое—где в просветах окрашиваемая последними шафрановыми мазками, надолго скрыла космическую глубину.
Спрятав нос поглубже в шар, быстрым шагом вернулась в «Две звезды» где, всё так же улыбаясь глазами, встречал виэр Виктор.
— С возвращением, вира, — вновь поприветствовали меня.
— Добрый вечер, виэр Виктор, благодарна Вам за совет, — улыбнулась во все тридцать два зуба, и уже не фальшиво. — Можно мне комнату?
— Конечно, на какой срок желаете?
— Пока не знаю, пусть будет на семь дней, — ответила, ориентируясь на прошлый срок моего попаданства. — Этого будет достаточно? — протянула горсть серебряных монеток.
— Этого слишком много, вира, одного серебряного хватит, чтобы прожить у нас месяц.
— Тогда возьмите серебряный, в благодарность за помощь.
— Ох, разве это помощь, вира? Вы порядочная сразу видно, несложно мне было направить вас в нужном направлении, — он широко улыбнулся, беря монетку из моей ладони. — Мария, проводи виру… — глянул на меня вопросительно.
— Амалию.
— Виру Амалию в свободную комнату, — произнёс чуть громче, чем говорил со мной, куда—то в сторону.
Из закутка тут же появилась, хрупкая девушка с огромными карими глазами в сером платьице и направилась к лестнице увлекая, меня за собой.
— Ужин через час, — догнало нас уже на ступеньках.
Я закивала, подтверждая, что слышу.
— Ваша комната — вира Амалия, — спрятав свои глаза, в разглядывании половиц, оповестили меня тихим голоском.
— Благодарю, Мария, — открыла деревянную дверь, у которой мы остановились.
— Ваш багаж прибудет позже?
— Багаж? Ах, да, багаж. Нет, Мария, багажа у меня нет, в дороге со мной случилась неприятность, поэтому мне просто необходимо приобрести вещи первой необходимости, — провела взглядом по своему несоответствующему для этого мира виду. — Сами видите, я даже не смогу выйти в таком виде на ужин.
— Если хотите, я могу проводить Вас до лавки виры Лисы, у неё всегда есть что—то в наличии, — девушка подняла на меня свои, цвета жжёного кофе, глаза, невесомо улыбнулась. Личико при этом, кажется, даже засветилось, подчёркивая лёгкий румянец на щеках.
— Я буду Вам признательна, Мария, за помощь, но думаю, это лучше сделать завтра, сегодня уже поздно, — глянула на сгущающуюся тьму за окном.
— Конечно, конечно, тогда ужин и завтрак могу принести сюда, — неожиданно предложила она.
— Это было бы просто замечательно, — радостно сложила руки домиком у груди. — Спасибо, Мария.
— Отдыхайте, вира Амалия, — ещё шире улыбнулась девушка и вышла, оставляя меня в одиночестве.
Я повернулась на триста шестьдесят градусов, оглядываясь.
Комнатка небольшая, но уютная, со всем необходимым для проживания: односпальная кровать у стены, письменный стол со стулом, платяной шкаф, комодик с зеркалом, глубокое кресло у камина, который, кстати, был растоплен, отчего в комнате было тепло и пахло древесной смолой.
В стене справа обнаружилась ещё одна дверь: как оказалась, в ванную комнату и туалет.
— Великолепно, — тяжело упала в объятия старинного кресла, уткнулась во всё ещё холодные ладони, лицом. — И что теперь? — глухо промычала в своё укрытие.
Глава 21
Ночь прошла спокойно, без кошмаров, да вообще без снов, я просто провалилась в темноту, стоило мне коснуться подушки.
Утро встретило чуть слышной суетой за дверью.
Приведя себя в порядок, села у камина в ожидании завтрака, в таком виде я точно не выйду к людям. Стоит вспомнить реакцию Марии, когда она зашла с ужином в комнату. Её огромные глаза стали ещё шире, девушка —в штанах странного кроя, произвели на неё неизгладимое впечатление.
— Это какая же портниха такое сшила? — с подносом в руках меня обошли дважды по кругу.
— Не знаю, — не солгала я, знать не знаю, кто пошил этот комбинезон. — Надела то, что подошло по размеру, — а вот это уже соврала.
— Неужто женской одежды не было?
Я развела руками в ответ.
— Завтра после завтрака буду у Вас, — твёрдо сообщила мне девушка, ставя на стол еду и тут же удалилась, пару раз обернувшись по пути.
Огонь в камине уже вовсю довольно пожирал сухие дровишки, невесть откуда взявшиеся, благодарил за это теплом, окутывающим сейчас меня.
Я провела большим пальцем по клеймёному запястью, здесь для меня оно теперь несёт опасность. Возможно, Рэйсон ищет меня до сих пор, и эта проклятая печать приведёт его ко мне, как маяк.
Внутри загорело всё огнём: невыносимо думать, что он считает меня преступницей. Нужно найти его, сказать, что я не виновата в случившемся, пока я здесь.
