Вопрос не в поле ребенка, мог бы возразить Эрик. Просто в ту пору слишком свежа была народная память о покойном короле. И все прекрасно помнили, что сначала Корина объявили регентом. На несколько лет, до совершеннолетия законного наследника. И назвать преемницей дочь он никак не мог, ему бы этого не спустили. Тогда он еще пытался соблюсти видимость законности. Так что принцессу Коринну выдали замуж, и она отбыла к мужу десять лет назад, стала супругой князя небольшой, но очень важной в торговом плане горной страны. И кто же знал, что королева Эдита скончается от лихорадки еще через четыре года? А потом Корин возьмет себе новую жену. Гвендолин. Такую прекрасную. Такую соблазнительную. Такую жестокую.
Эрик потер лицо руками.
– Ты прав, Грин. Прав. Отсидеться не выйдет. И нам придется что-то решать. Я… я немного побуду один, хорошо?
Друг смотрел с сочувствием. Он знал, всегда все знал. И понимал, как никто. Потому сейчас и промолчал, и вышел осторожно, закрыв за собой беззвучно дверь.
Первый пациент в целительском крыле появился на второе утро. Притащил его на себе Хруп, сгрузил на койку и пояснил коротко:
– Истощение. Упал еще, переломался. Ну, пошел я.
Посмотрел на меня, помялся, спросил все же:
– Ну, как оно здесь? В Драгстоуне?
Я улыбнулась.
– Спасибо, неплохо.
– Ага, тогда я пойду. Увидимся.
– Увидимся, – эхом отозвалась я.
И повернулась к больному. Томас уже осторожно снимал с него верхнюю одежду.
– На третьей полке снизу в шкафу у окна эликсир в темной бутылке, – распорядился он. – Налей треть мерной кружки.
Я вытащила нужную бутыль, отмерила необходимое количество и аккуратно влила в рот бледному рыжеволосому парню. Кажется, он ничего не соображал, даже почти не стонал от боли, хотя и находился в сознании. Глаза его бегали по комнате, никак не в состоянии сфокусироваться на чем-либо, изо рта вырывались странные смешки. Последствия магического истощения: маг утрачивает связь с реальностью, правда, у каждого это происходит по-своему. Кое-кто просто теряет сознание, кто-то и шагу ступить не может, чтобы не упасть, в ногах собственных путается, а вот наш пациент походил на умалишенного. Что недалеко от истины, между прочим. Если с выгоранием не справиться, то недолго и до сумасшествия. На что способна бурлящая в крови магия, не находящая выхода, я уже ощутила на себе. И примерно представляла, что может почувствовать человек, в жилах которого сила заструится внезапно.
– Как это он так?
– Заслон ставил, наверное, – отозвался Томас буднично и откинул в сторону окровавленные тряпки, в которые превратилась рубашка бедолаги. – Придет в себя – расспросим, но видишь, вон подпалины на куртке? Уверен, с драконом столкнулся.
И выжил. Я невольно прониклась к парню уважением.
Целитель осторожно освободил пострадавшего от одежды, оставив только белье. Я сразу же отвела взгляд в сторону. Да, мне приходилось работать в больнице во время практики: любой маг должен обучиться навыкам целительства. И я насмотрелась на больных разной степени обнаженности, но сейчас разглядывать покрытое шрамами поджарое тело мне показалось неправильным.
– Воды горячей в таз набери, – распорядился Томас.
Обрадовавшись, что он сам намерен обмывать раненого, я поспешила в лабораторию, где были установлены драконовы камни для подогрева. Крупные, одного размера, они, должно быть, стоили целое состояние. Но, как объяснил мне лекарь, здесь, в Драгстоуне, этакого добра хватало. И в близлежащем городке тоже. Там жители даже строили дома без печей. Хоть какая-то польза от соседства с огнедышащими монстрами.
Потом я готовила мазь, бинтовала поврежденную руку пациента, так и не пришедшего в сознание, делала примочки, чтобы рассосались кровоподтеки.
– Плохо, что у него жар начинается, – озабоченно заметил Томас.
Ладони под печатями зачесались. Я могла бы просто выжечь любую заразу в крови. Могла бы… вернись ко мне магия. А так пришлось готовить очередной отвар и вливать его в горло больного, следя, чтобы тот не захлебнулся. Ужин нам принесли прямо в палату, и мы с целителем наскоро перекусили. Уже ближе к полуночи Томас отправил меня спать. Больному стало полегче, хотя в себя он так и не пришел. Но жар спал, дыхание перестало обрываться, унялись хрипы в груди.
– Я с ним побуду. Привычный все же. А ты ступай, отдохни, утром вернешься.
Наверное, не следовало уступать пожилому лекарю, ведь ему бессонная ночь должна была даться труднее, чем мне. Но сил на спор не осталось, и я позволила вытолкать себя за дверь. Пошатываясь от усталости, кое-как добрела до своей спальни, наскоро обмылась и рухнула в постель. И ведь это всего один раненый! А что, если таких будет больше? Как же мы справимся? И как справлялся Томас без меня? С этими размышлениями я и уснула.
* * *
За окнами все еще разливалась чернильная темень, когда я вернулась в целительское крыло. Томас уже не спал, что-то помешивал в реторте на драконьем камне стеклянной палочкой. Увидев меня, укоризненно прицокнул языком.
– Не выспалась, верно? И на завтрак не ходила, потому что завтрак еще не начался.
Он был прав. Спала я беспокойно, вертелась на узкой койке, то и дело просыпалась. Зудела кожа под печатями, огонь бушевал в крови, и я не выдержала – спустилась в мыльню и долго поливалась холодной водой, пока пламя внутри не унялось. Что до завтрака, то мысль о еде вызывала отвращение.
– Как наш больной?
– Приходил в себя. Сейчас спит, – Томас каким-то непостижимым образом уловил мое настроение и усмехнулся. – Первый пациент, да, понимаю. Я тоже волновался в свое время, переживал, что не справлюсь.
– А потом? Привыкли?
Он медленно покачал головой.
– Наверное, к этому невозможно привыкнуть. Не для меня, во всяком случае. Но я стал воспринимать все… спокойнее, что ли.
Я рискнула спросить о том, что мучило меня ночью:
– А бывает так, что в палате оказывается одновременно несколько раненых?
Томас кивнул.
– Бывает, конечно. Но мы справимся. На самом деле, все не так и сложно, как кажется в первый раз.
– Но…
Меня оборвал стук в дверь. А затем она распахнулась, прежде чем Томас успел что-либо произнести, и в лабораторию вошел Эрик. Невозможный тип, для которого, кажется, не существовало преград. Не в Драгстоуне уж точно.
Я невольно отметила, что он выглядел так, словно тоже пережил бессонную ночь. Скулы заострились, под глазами залегли тени. Но голос – голос оставался все таким же властным.
– Как Питер?
О пациенте спрашивает, догадалась я. Томас повторил то же, что сказал и мне. В себя приходил, жить будет, некоторое время под наблюдением провести придется. И от службы на время отстранить.
– Я могу его увидеть?
– Лучше после обеда, он как раз проснется. Что, расспросить не терпится?
– Я должен знать, что произошло.
Ах, ну, конечно же! И с чего я только решила, что он беспокоится о пострадавшем? Нет, лорду Я-Все-Контролирую нужно узнать подробности. Жидкий огонь вновь вскипел в жилах, ладони словно в кипяток окунули, и я даже удивилась, что печати не задымились, так горела кожа.
Томас легким, едва ощутимым движением погладил меня по плечу и подвинул склянку с холодной водой.
– Выпей.
Я подчинилась, и только после второго глотка распробовала непривычный привкус. Что-то целитель добавил в воду, и это что-то усмиряло пламя в моей крови, остужало. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Голоса Томаса и Эрика звучали где-то далеко-далеко, так, что слов не разобрать. Наконец, до меня донесся откуда-то стук захлопнувшейся двери.
– Ушел? – спросила я, не открывая глаз.
Вышло невнятно, язык ворочался с трудом, губы не слушались.
– Ушел. Не нравится мне, как он выглядит, ох, не нравится! Сам себя загоняет. Ну, а ты-то как, девочка?
Спать хотелось так… так… вот ничего так не хотелось, как упасть в кровать и уснуть!
– Что… что вы мне… дали?
Голос упал до едва слышного шепота.
– Три капли настоя из снежноцветов. Им ожоги лечат, а ты – огонь, вот я и подумал… неважно.
Важно, еще как важно. Но почему – я так и не успела додумать, потому что провалилась-таки в сон. Чувствовала еще, как кто-то куда-то меня тащит, но возмутиться не хватило сил. А потом голова оказалась на чем-то мягком, и тепло окутало меня, и я сдалась. И уснула.
* * *
Он хотел бы сказать, что позабыл о девчонке, но это не было бы правдой. Да и парни забыть бы не дали. Нет, к внушению прислушались: ему невозможно даже представить, чтобы его слова кто-либо осмелился игнорировать. Так что в открытую Кьяру не задирали, не пытались зажать по углам, и, насколько ему известно, пока что никто не пытался позвать ее на свидание, на прогулку или в городок в увольнительную. Хотя свидания он точно не запрещал. Все, что происходит добровольно, не карается и не осуждается. Таков неписаный закон Драгстоуна. Потому-то никто не смотрел с презрением в сторону Ани или с осуждением на Лиру. Каждый волен в своей личной жизни, лишь бы эта самая личная жизнь не вредила службе. Конечно, Эрик знал и о безответных чувствах Родрика – да вся крепость знала! Но не вмешивался, сами разберутся. А вот в первое утро новенькой в столовой вмешался. И с тех пор разговоров о Кьяре почти не слышал – почти. Но вот шепотки доходили. И что-то о том, что некоторые не прочь попасть в целительское крыло, чтобы о них там этакая красотка заботилась. И о заключавшихся пари. И это беспокоило, потому как вносило хаос и суету в привычную дисциплину. А разброда и шатаний во вверенной ему твердыне он допустить никак не мог. Только не сейчас.
Да и с самой Кьярой вопрос оставался открытым. В то, что было написано в сопроводительном письме, он ни на мгновение не поверил. Понятно же, что какой-то злобный чинуша отыгрывался на беззащитной жертве. Но вот крохотный червячок сомнений точил изнутри. Гвендолин вполне под силу состряпать подобную легенду. И заслать в Драгстоун шпионку – вполне в ее духе и в духе ее братца. И тогда настоящая цель появления здесь Кьяры Элисон Эльве неизвестна. Фантазия у Гвен богатая, в этом Эрик уже имел возможность убедиться, так что ожидать можно чего угодно. А вот печати у Эльве на ладонях настоящие, он проверил. И теперь не знал, что делать. По-хорошему, снять бы, чтобы девчонка не страдала от запертой силы. И Томас намекал уже, что ей становится хуже, и пора бы поторопиться, но Эрик все никак не мог решиться. Все-таки огненный маг второго уровня – это не шутки.
Если Кьяра Эльве подослана к нему Гвен, то ожидать можно чего угодно. Да она половину замка разнесет и не чихнет!
И все же он ощутил острый укол в сердце, заметив, как она изменилась всего-то за несколько дней. Запали щеки, острее выделились скулы, покраснели глаза, будто от долгих рыданий. Она все еще оставалась красивой, но вызывала скорее не желание, а сочувствие. Ее хотелось укутать в теплый плед и напоить горячим отваром. Накормить хорошенько. Обнять и защитить от всего мира… Стоп! Это еще что за странные желания?
Эрик тряхнул головой и невесело усмехнулся. Да, жизнь вдали от двора имеет и свои недостатки. Увидел хорошенькую мордашку и стройную фигурку – и размяк, словно щенок. Потер виски и шагнул на лестницу, ведущую на сторожевую площадку. Надо бы проверить, как дела у караульных.
Они не услышали его приближения, поглощенные жарким спором, и Эрик подумал, что придется назначить наказание. Да, опасность подстерегала совсем с другой стороны, но от внимания стражей не должна ускользать даже малейшая деталь. А когда он услышал, о чем спорят, то кровь и вовсе вскипела в жилах, и он даже испугался на мгновение, что сейчас выдохнет языки пламени, будто дракон. Поскольку драконом себя и ощутил в тот момент.
– …а я говорю, что месяц – самый долгий срок! Вот увидишь, она окажется в моей постели уже через пару недель!
Спорили явно не на Ани, для той и неделя слишком долго. Разве что парень беден и некрасив, но Эрик помнил, кого ставил в караул. Оба приятеля уже успели вкусить прелести любви ветреной дамы. И не на Лиру – такое бы никому и в голову не пришло. Оставался один вариант. И следующие слова подтвердили его подозрения.
– Кьяра не такая!
Ехидный смешок.
– Они все такие! Подход знать надо!
Эрик медленно втянул морозный воздух, успокаиваясь. Сжал кулаки и шагнул к спорщикам, тут же испуганно умолкшим при его появлении.
Прошло три дня.
Наш пациент уверенно шел на поправку. Он оказался смешливым говорливым парнем, и успел уже раз пять пересказать мне историю о том, как в одиночку отогнал дракона.
– Ты настоящий герой, Питер! – восторженно выдохнула я, услышав его рассказ впервые.
Питер смутился, бледные щеки окрасились румянцем.
– Ну, это все-таки был молодой дракон, – пробормотал он, потупившись. – Маленький даже. А потом еще парни подоспели.
И все равно я осталась с убеждением, что мой новый знакомый – отчаянный храбрец, бесстрашный и благородный. Томас разрешил пускать к нему посетителей, и целительское крыло наводнили толпы сочувствующих раненому товарищу. Ему приносили крупные краснобокие яблоки и немудреные сладости, булочки с маслом и даже куски ветчины – последнюю конфисковал Томас, авторитетно объявив, что мясо больному пока что не положено. Так что ветчину целитель умял за ужином, предложив мне поделиться, но я отчего-то испытала смущение и отказалась. Вот вроде бы Томас и прав, и от мясной пищи Питеру действительно лучше пока что воздержаться, но ведь еду принесли не мне, не так ли?
А еще через день и я получила угощение. Причем самым странным образом: вышла утром из спальни и увидела у двери коробку, перевязанную алой лентой. «Сюрприз!», – гласила надпись на карточке под бантом.
От сюрпризов я с некоторых пор не ожидала ничего хорошего, так что предпочла не открывать подарок, а разыскать сначала Ирис. Но та куда-то пропала, зато мне повстречалась хмурая Ани.
– Чего носишься, как укушенная? – грубовато спросила она.
Но я, несмотря на ее грубость, все равно обрадовалась встрече. Ани – маг, она сумеет определить, нет ли на коробке проклятия.
– Мне нужна твоя помощь.
Ани скривилась так, словно я предложила ей стакан неразбавленного уксуса.
– И что мне за это будет?
Я растерялась. Успела как-то привыкнуть к тому, что в Драгстоуне помощь оказывалась безвозмездно. Но кто сказал, что Ани должна подчиняться неписанным правилам?
– Я… у меня есть немного денег и…
Она презрительно расхохоталась.
– Хочешь меня купить?
Пожалуй, я начала понимать Лиру и ее нежелание общаться с единственной ровесницей в замке. Ани была странной, и мне подумалось, что надо бы спросить Томаса, не страдает ли она от какого-нибудь душевного недуга. Хотя, наверное, в таком случае ее не направили бы в Драгстоун. Пусть здешние порядки и непривычны мне, но все-таки крепость – не приют безумцев, а оплот королевства.
– Если тебе не нужны деньги, то чего ты хочешь?
Наверное, стоило прекратить бессмысленный разговор и найти кого-нибудь еще. Лучше Лиру, потому как показывать коробку парням отчего-то казалось мне не самой лучшей идеей. Но Ани крепкими пальцами впилась мне в руку чуть повыше локтя – так сильно, что я угрюмо подумала: точно останутся синяки. Подалась ко мне с непонятным жадным блеском в глазах и издевательски пропела:
Эрик потер лицо руками.
– Ты прав, Грин. Прав. Отсидеться не выйдет. И нам придется что-то решать. Я… я немного побуду один, хорошо?
Друг смотрел с сочувствием. Он знал, всегда все знал. И понимал, как никто. Потому сейчас и промолчал, и вышел осторожно, закрыв за собой беззвучно дверь.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Первый пациент в целительском крыле появился на второе утро. Притащил его на себе Хруп, сгрузил на койку и пояснил коротко:
– Истощение. Упал еще, переломался. Ну, пошел я.
Посмотрел на меня, помялся, спросил все же:
– Ну, как оно здесь? В Драгстоуне?
Я улыбнулась.
– Спасибо, неплохо.
– Ага, тогда я пойду. Увидимся.
– Увидимся, – эхом отозвалась я.
И повернулась к больному. Томас уже осторожно снимал с него верхнюю одежду.
– На третьей полке снизу в шкафу у окна эликсир в темной бутылке, – распорядился он. – Налей треть мерной кружки.
Я вытащила нужную бутыль, отмерила необходимое количество и аккуратно влила в рот бледному рыжеволосому парню. Кажется, он ничего не соображал, даже почти не стонал от боли, хотя и находился в сознании. Глаза его бегали по комнате, никак не в состоянии сфокусироваться на чем-либо, изо рта вырывались странные смешки. Последствия магического истощения: маг утрачивает связь с реальностью, правда, у каждого это происходит по-своему. Кое-кто просто теряет сознание, кто-то и шагу ступить не может, чтобы не упасть, в ногах собственных путается, а вот наш пациент походил на умалишенного. Что недалеко от истины, между прочим. Если с выгоранием не справиться, то недолго и до сумасшествия. На что способна бурлящая в крови магия, не находящая выхода, я уже ощутила на себе. И примерно представляла, что может почувствовать человек, в жилах которого сила заструится внезапно.
– Как это он так?
– Заслон ставил, наверное, – отозвался Томас буднично и откинул в сторону окровавленные тряпки, в которые превратилась рубашка бедолаги. – Придет в себя – расспросим, но видишь, вон подпалины на куртке? Уверен, с драконом столкнулся.
И выжил. Я невольно прониклась к парню уважением.
Целитель осторожно освободил пострадавшего от одежды, оставив только белье. Я сразу же отвела взгляд в сторону. Да, мне приходилось работать в больнице во время практики: любой маг должен обучиться навыкам целительства. И я насмотрелась на больных разной степени обнаженности, но сейчас разглядывать покрытое шрамами поджарое тело мне показалось неправильным.
– Воды горячей в таз набери, – распорядился Томас.
Обрадовавшись, что он сам намерен обмывать раненого, я поспешила в лабораторию, где были установлены драконовы камни для подогрева. Крупные, одного размера, они, должно быть, стоили целое состояние. Но, как объяснил мне лекарь, здесь, в Драгстоуне, этакого добра хватало. И в близлежащем городке тоже. Там жители даже строили дома без печей. Хоть какая-то польза от соседства с огнедышащими монстрами.
Потом я готовила мазь, бинтовала поврежденную руку пациента, так и не пришедшего в сознание, делала примочки, чтобы рассосались кровоподтеки.
– Плохо, что у него жар начинается, – озабоченно заметил Томас.
Ладони под печатями зачесались. Я могла бы просто выжечь любую заразу в крови. Могла бы… вернись ко мне магия. А так пришлось готовить очередной отвар и вливать его в горло больного, следя, чтобы тот не захлебнулся. Ужин нам принесли прямо в палату, и мы с целителем наскоро перекусили. Уже ближе к полуночи Томас отправил меня спать. Больному стало полегче, хотя в себя он так и не пришел. Но жар спал, дыхание перестало обрываться, унялись хрипы в груди.
– Я с ним побуду. Привычный все же. А ты ступай, отдохни, утром вернешься.
Наверное, не следовало уступать пожилому лекарю, ведь ему бессонная ночь должна была даться труднее, чем мне. Но сил на спор не осталось, и я позволила вытолкать себя за дверь. Пошатываясь от усталости, кое-как добрела до своей спальни, наскоро обмылась и рухнула в постель. И ведь это всего один раненый! А что, если таких будет больше? Как же мы справимся? И как справлялся Томас без меня? С этими размышлениями я и уснула.
* * *
За окнами все еще разливалась чернильная темень, когда я вернулась в целительское крыло. Томас уже не спал, что-то помешивал в реторте на драконьем камне стеклянной палочкой. Увидев меня, укоризненно прицокнул языком.
– Не выспалась, верно? И на завтрак не ходила, потому что завтрак еще не начался.
Он был прав. Спала я беспокойно, вертелась на узкой койке, то и дело просыпалась. Зудела кожа под печатями, огонь бушевал в крови, и я не выдержала – спустилась в мыльню и долго поливалась холодной водой, пока пламя внутри не унялось. Что до завтрака, то мысль о еде вызывала отвращение.
– Как наш больной?
– Приходил в себя. Сейчас спит, – Томас каким-то непостижимым образом уловил мое настроение и усмехнулся. – Первый пациент, да, понимаю. Я тоже волновался в свое время, переживал, что не справлюсь.
– А потом? Привыкли?
Он медленно покачал головой.
– Наверное, к этому невозможно привыкнуть. Не для меня, во всяком случае. Но я стал воспринимать все… спокойнее, что ли.
Я рискнула спросить о том, что мучило меня ночью:
– А бывает так, что в палате оказывается одновременно несколько раненых?
Томас кивнул.
– Бывает, конечно. Но мы справимся. На самом деле, все не так и сложно, как кажется в первый раз.
– Но…
Меня оборвал стук в дверь. А затем она распахнулась, прежде чем Томас успел что-либо произнести, и в лабораторию вошел Эрик. Невозможный тип, для которого, кажется, не существовало преград. Не в Драгстоуне уж точно.
Я невольно отметила, что он выглядел так, словно тоже пережил бессонную ночь. Скулы заострились, под глазами залегли тени. Но голос – голос оставался все таким же властным.
– Как Питер?
О пациенте спрашивает, догадалась я. Томас повторил то же, что сказал и мне. В себя приходил, жить будет, некоторое время под наблюдением провести придется. И от службы на время отстранить.
– Я могу его увидеть?
– Лучше после обеда, он как раз проснется. Что, расспросить не терпится?
– Я должен знать, что произошло.
Ах, ну, конечно же! И с чего я только решила, что он беспокоится о пострадавшем? Нет, лорду Я-Все-Контролирую нужно узнать подробности. Жидкий огонь вновь вскипел в жилах, ладони словно в кипяток окунули, и я даже удивилась, что печати не задымились, так горела кожа.
Томас легким, едва ощутимым движением погладил меня по плечу и подвинул склянку с холодной водой.
– Выпей.
Я подчинилась, и только после второго глотка распробовала непривычный привкус. Что-то целитель добавил в воду, и это что-то усмиряло пламя в моей крови, остужало. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Голоса Томаса и Эрика звучали где-то далеко-далеко, так, что слов не разобрать. Наконец, до меня донесся откуда-то стук захлопнувшейся двери.
– Ушел? – спросила я, не открывая глаз.
Вышло невнятно, язык ворочался с трудом, губы не слушались.
– Ушел. Не нравится мне, как он выглядит, ох, не нравится! Сам себя загоняет. Ну, а ты-то как, девочка?
Спать хотелось так… так… вот ничего так не хотелось, как упасть в кровать и уснуть!
– Что… что вы мне… дали?
Голос упал до едва слышного шепота.
– Три капли настоя из снежноцветов. Им ожоги лечат, а ты – огонь, вот я и подумал… неважно.
Важно, еще как важно. Но почему – я так и не успела додумать, потому что провалилась-таки в сон. Чувствовала еще, как кто-то куда-то меня тащит, но возмутиться не хватило сил. А потом голова оказалась на чем-то мягком, и тепло окутало меня, и я сдалась. И уснула.
* * *
Он хотел бы сказать, что позабыл о девчонке, но это не было бы правдой. Да и парни забыть бы не дали. Нет, к внушению прислушались: ему невозможно даже представить, чтобы его слова кто-либо осмелился игнорировать. Так что в открытую Кьяру не задирали, не пытались зажать по углам, и, насколько ему известно, пока что никто не пытался позвать ее на свидание, на прогулку или в городок в увольнительную. Хотя свидания он точно не запрещал. Все, что происходит добровольно, не карается и не осуждается. Таков неписаный закон Драгстоуна. Потому-то никто не смотрел с презрением в сторону Ани или с осуждением на Лиру. Каждый волен в своей личной жизни, лишь бы эта самая личная жизнь не вредила службе. Конечно, Эрик знал и о безответных чувствах Родрика – да вся крепость знала! Но не вмешивался, сами разберутся. А вот в первое утро новенькой в столовой вмешался. И с тех пор разговоров о Кьяре почти не слышал – почти. Но вот шепотки доходили. И что-то о том, что некоторые не прочь попасть в целительское крыло, чтобы о них там этакая красотка заботилась. И о заключавшихся пари. И это беспокоило, потому как вносило хаос и суету в привычную дисциплину. А разброда и шатаний во вверенной ему твердыне он допустить никак не мог. Только не сейчас.
Да и с самой Кьярой вопрос оставался открытым. В то, что было написано в сопроводительном письме, он ни на мгновение не поверил. Понятно же, что какой-то злобный чинуша отыгрывался на беззащитной жертве. Но вот крохотный червячок сомнений точил изнутри. Гвендолин вполне под силу состряпать подобную легенду. И заслать в Драгстоун шпионку – вполне в ее духе и в духе ее братца. И тогда настоящая цель появления здесь Кьяры Элисон Эльве неизвестна. Фантазия у Гвен богатая, в этом Эрик уже имел возможность убедиться, так что ожидать можно чего угодно. А вот печати у Эльве на ладонях настоящие, он проверил. И теперь не знал, что делать. По-хорошему, снять бы, чтобы девчонка не страдала от запертой силы. И Томас намекал уже, что ей становится хуже, и пора бы поторопиться, но Эрик все никак не мог решиться. Все-таки огненный маг второго уровня – это не шутки.
Если Кьяра Эльве подослана к нему Гвен, то ожидать можно чего угодно. Да она половину замка разнесет и не чихнет!
И все же он ощутил острый укол в сердце, заметив, как она изменилась всего-то за несколько дней. Запали щеки, острее выделились скулы, покраснели глаза, будто от долгих рыданий. Она все еще оставалась красивой, но вызывала скорее не желание, а сочувствие. Ее хотелось укутать в теплый плед и напоить горячим отваром. Накормить хорошенько. Обнять и защитить от всего мира… Стоп! Это еще что за странные желания?
Эрик тряхнул головой и невесело усмехнулся. Да, жизнь вдали от двора имеет и свои недостатки. Увидел хорошенькую мордашку и стройную фигурку – и размяк, словно щенок. Потер виски и шагнул на лестницу, ведущую на сторожевую площадку. Надо бы проверить, как дела у караульных.
Они не услышали его приближения, поглощенные жарким спором, и Эрик подумал, что придется назначить наказание. Да, опасность подстерегала совсем с другой стороны, но от внимания стражей не должна ускользать даже малейшая деталь. А когда он услышал, о чем спорят, то кровь и вовсе вскипела в жилах, и он даже испугался на мгновение, что сейчас выдохнет языки пламени, будто дракон. Поскольку драконом себя и ощутил в тот момент.
– …а я говорю, что месяц – самый долгий срок! Вот увидишь, она окажется в моей постели уже через пару недель!
Спорили явно не на Ани, для той и неделя слишком долго. Разве что парень беден и некрасив, но Эрик помнил, кого ставил в караул. Оба приятеля уже успели вкусить прелести любви ветреной дамы. И не на Лиру – такое бы никому и в голову не пришло. Оставался один вариант. И следующие слова подтвердили его подозрения.
– Кьяра не такая!
Ехидный смешок.
– Они все такие! Подход знать надо!
Эрик медленно втянул морозный воздух, успокаиваясь. Сжал кулаки и шагнул к спорщикам, тут же испуганно умолкшим при его появлении.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Прошло три дня.
Наш пациент уверенно шел на поправку. Он оказался смешливым говорливым парнем, и успел уже раз пять пересказать мне историю о том, как в одиночку отогнал дракона.
– Ты настоящий герой, Питер! – восторженно выдохнула я, услышав его рассказ впервые.
Питер смутился, бледные щеки окрасились румянцем.
– Ну, это все-таки был молодой дракон, – пробормотал он, потупившись. – Маленький даже. А потом еще парни подоспели.
И все равно я осталась с убеждением, что мой новый знакомый – отчаянный храбрец, бесстрашный и благородный. Томас разрешил пускать к нему посетителей, и целительское крыло наводнили толпы сочувствующих раненому товарищу. Ему приносили крупные краснобокие яблоки и немудреные сладости, булочки с маслом и даже куски ветчины – последнюю конфисковал Томас, авторитетно объявив, что мясо больному пока что не положено. Так что ветчину целитель умял за ужином, предложив мне поделиться, но я отчего-то испытала смущение и отказалась. Вот вроде бы Томас и прав, и от мясной пищи Питеру действительно лучше пока что воздержаться, но ведь еду принесли не мне, не так ли?
А еще через день и я получила угощение. Причем самым странным образом: вышла утром из спальни и увидела у двери коробку, перевязанную алой лентой. «Сюрприз!», – гласила надпись на карточке под бантом.
От сюрпризов я с некоторых пор не ожидала ничего хорошего, так что предпочла не открывать подарок, а разыскать сначала Ирис. Но та куда-то пропала, зато мне повстречалась хмурая Ани.
– Чего носишься, как укушенная? – грубовато спросила она.
Но я, несмотря на ее грубость, все равно обрадовалась встрече. Ани – маг, она сумеет определить, нет ли на коробке проклятия.
– Мне нужна твоя помощь.
Ани скривилась так, словно я предложила ей стакан неразбавленного уксуса.
– И что мне за это будет?
Я растерялась. Успела как-то привыкнуть к тому, что в Драгстоуне помощь оказывалась безвозмездно. Но кто сказал, что Ани должна подчиняться неписанным правилам?
– Я… у меня есть немного денег и…
Она презрительно расхохоталась.
– Хочешь меня купить?
Пожалуй, я начала понимать Лиру и ее нежелание общаться с единственной ровесницей в замке. Ани была странной, и мне подумалось, что надо бы спросить Томаса, не страдает ли она от какого-нибудь душевного недуга. Хотя, наверное, в таком случае ее не направили бы в Драгстоун. Пусть здешние порядки и непривычны мне, но все-таки крепость – не приют безумцев, а оплот королевства.
– Если тебе не нужны деньги, то чего ты хочешь?
Наверное, стоило прекратить бессмысленный разговор и найти кого-нибудь еще. Лучше Лиру, потому как показывать коробку парням отчего-то казалось мне не самой лучшей идеей. Но Ани крепкими пальцами впилась мне в руку чуть повыше локтя – так сильно, что я угрюмо подумала: точно останутся синяки. Подалась ко мне с непонятным жадным блеском в глазах и издевательски пропела:
