Айзек пожал плечами.
- Актерками постоянно интересуются разные мужчины. Мне что, докладывать о каждом? Но я никому ни слова о тебе не скажу, если и ты прикусишь язык. Договорились?
И он протянул мне руку.
- Договорились. Только ты припомнишь всех, кто интересовался мною с начала осени.
Договор мы скрепили по-мужски, рукопожатием. И я даже не удивилась, когда в момент соприкосновения наших ладоней стены передо мной подернулись рябью и поплыли, открывая совсем иную картину.
...В окно хлещет дождь, заливая потоками стекло. Под потолком тускло светит единственная лампа, освещение у зеркала не включено. Марион сидит на широком подоконнике, выгнувшись, окинув голову так, что черные волосы касаются нижней рамы. Ее крепкие белые бедра широко разведены.
- Ну же, давай! Теперь я знаю, что ты и девочек любишь!
Она смеется хрипловатым смехом, и Айзека охватывает причудливая смесь отвращения и возбуждения. Марион гладит себя, облизывает пальцы.
- Я же вижу, что ты хочешь.
И Айзек решается. Расстегивает брюки, хватает Марион за бесстыже разведенные бедра, врывается одним толчком. Она удивленно вскрикивает, цепляется пальцами за край подоконника, жалобно хнычет, постанывает. Но Айзеку нет никакого дела до ее реакции. Он ожесточенно вбивается в нежное тело, стремясь поскорее достичь разрядки...
Я в ужасе отдернула ладонь. Как же так получилось, что я ни разу за все время работы в "Райской птице" даже не заподозрила, какие страсти здесь кипят и сколько грязи можно обнаружить, если присмотреться повнимательнее. Впрочем, вот и ответ: я не давала себе труда присматриваться, слишком занятая своими проблемами. Приходила, отрабатывала номер, получала гонорар и уходила. И мне не было никакого дела ни до кого из окружающих. Дружбу с актерками я заводить опасалась - у меня хватало своих секретов. А от Уильямса и Айзека и вовсе старалась держаться подальше.
- Марион... Ты спал и с ней, - потрясенно выговорила я.
- Всего три раза. А откуда тебе известно?
- Ты был с ней в ночь перед ее гибелью? Это с тобой она тогда занималась сексом?
- Ты слышала, да? - испуганно спросил Айзек. - Кроме тебя никто не мог узнать? Кто еще оставался в клубе?
Он побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. Рядом распахнулась дверь, и в коридор выглянула Изольда, с любопытством уставившаяся на нас. Я схватила Айзека за руку и потянула в свою гримерку, проворчав:
- Сейчас сюда сбегутся все любопытствующие.
Помощник управляющего покорно шел за мной. Сообщение о том, что я знала о Марион, потрясло его. Губы Айзека дрожали, выглядел он не на шутку испуганным. Стоило мне запереть дверь, как он грубо выругался.
- Глупая сука! Я ей говорил, что нас заметят! Но нет, ее заводило чувство опасности.
- Вы боялись, что Джинджер узнает?
Несмотря на испуг, Айзек криво усмехнулся.
- Джин? Да кто она такая, чтобы ее бояться? Дешевая подстилка с умелым ротиком, вот она кто. Джин ни слова бы мне не сказала, даже если бы я перетрахал всех актерок по нескольку раз.
Я поморщилась. Слышать от всегда рафинированного Айзека бранные слова оказалось неприятно.
- Что, не нравится? - правильно понял он мою гримасу. - Конечно, наша Черная Лилия - леди, не чета прочим. Она-то ни перед кем ноги не раздвигает. Ух, как Марион бесилась, что никак не может тебя подловить. Предлагала мне соблазнить недотрогу, представляешь?
И он зашелся в приступе лающего смеха.
- Сомневаюсь, что у тебя получилось бы.
- Вот и я усомнился, - неожиданно печально согласился Айзек. - Но Марион прямо с ума сходила. Она вообще-то рисковая баба... была. Никак не могу привыкнуть, что ее больше нет.
Я вспомнила радость в голосе Джинджер, когда она говорила о смерти актерки. Похоже, Айзек чувства своей подружки не разделял.
- Тебе жаль ее?
Он кивнул.
- Да. Странно, правда? Я ненавидел ее, о, как я ее ненавидел! И хотел. Брать такую женщину, ощущать свою власть над ней... Впрочем, ты все равно не поймешь. Это как с ядовитой змеей, которая временно лишена возможности кусаться.
- Так кого ты боялся, Айзек? - вернулась я к волновавшему меня вопросу. - Если Джин ты не опасался, следовательно, был кто-то еще? У тебя? Или у Марион?
- И у нее, и у меня, - почти прошептал помощник управляющего. - Она любила играть с огнем. Водила шашни с таким типом, который отрезал бы мне все, что болтается, и даже не заметил.
- Как его зовут?
- Я не такой дурак, чтобы бросаться этим именем, - разочаровал меня Айзек. - Да и у меня имеется кое-кто помимо малютки Джин. Но ты ведь никому не скажешь, да, Лайза? Поклянешься в этом?
Я почувствовала головокружение и слабость. Конечно, две вспышки дара подряд отобрали у меня силы. Хорошо еще, что после уроков Клайва я могла собраться и продержаться до конца выступления. А потом - потом я знала, что делать. При этой мысли я улыбнулась, и Айзек тут же принял улыбку на свой счет.
- Не промолчишь? - угрожающе спросил он.
Я примиряющим жестом подняла ладонь.
- Подумай сам, кому я могу рассказать? Я не знаю ни таинственного покровителя Марион, ни твою любовницу. Так куда я пойду с новостями? В редакцию "Вестника", что ли?
Айзек мгновенно расслабился.
- Ты права. Но и здесь не трепись, договорились?
- Хорошо.
Больше ничего полезного из Айзека мне вытянуть не удалось. Он старательно припоминал, кто именно задавал ему вопросы обо мне, но то ли с памятью у него дела обстояли не слишком хорошо, то ли особых примет незнакомцы действительно не имели. На описании пятого интересующегося Черной Лилией я сдалась и отпустила Айзека. Расследование расследованием, а выступление никто не отменял.
Клайв сразу обратил внимание на мое состояние.
- Снова, да? - он скорее утверждал, чем спрашивал. - Ты едва на ногах держишься.
- Не преувеличивай. Я даже оттанцевала номер.
- Это хорошо, - неожиданно серьезно заявил он. - Зрители отдали тебе часть своей энергии. Но ты еще не справляешься самостоятельно. Дай руку и смотри мне в глаза.
- Зачем? - протянула я тоном искусительницы. - Есть более приятный способ. Или ты против?
- Нет, разумеется. Пойдем в спальню?
- Потом. С этим кабинетом у меня связаны приятные воспоминания.
- Приятные воспоминания - это хорошо, - шепнул Клайв, притягивая меня к себе.
Парик я сняла еще до того, как слуга открыл мне дверь, и теперь Клайв медленно вытащил шпильки и распустил мои волосы по плечам, а потом принялся расстегивать платье. Я потянулась к пуговицам его рубашки.
- Нет-нет, стой смирно, - запротестовал он. - Воспоминания должны быть разнообразными.
Очень скоро я стояла перед ним, полностью одетым, только в туфлях и чулках. Столь непривычная и смущающая ситуация отчего-то странно действовала на меня. Я чувствовала себя полностью во власти Клайва, совсем беззащитной, но это не пугало, а возбуждало. Причем, судя по выпуклости в паху Клайва, не меня одну.
- Красивая, - прошептал он и провел пальцами по моей щеке, вниз по шее, спустился к груди.
Я подалась навстречу ласке, но Клайв убрал руку, повернул меня спиной к себе и надавил на плечи, заставляя упереться в спинку кресла. Неловкости не возникло, наоборот, меня обдало жаром.
- Клайв...
Он провел пальцем по моим губам, и я приоткрыла рот, обхватила его палец и принялась посасывать, пока он другой рукой гладил мою спину, поясницу и ягодицы. А потом я почувствовала уверенные прикосновения между разведенных ног, выпустила его палец изо рта и вновь простонала:
- Клайв...
Он слегка отстранился, расстегивая брюки, а потом вновь прижался ко мне, но не торопился проникать внутрь, покрывал поцелуями мою шею и плечи, а я вздрагивала, не в силах дождаться, пока почувствую желанную наполненность. Наконец он начал медленно входить, и я дернулась назад, насаживаясь посильнее одним рывком.
- Лайза!
Клайв ухватил меня за бедра и принялся врываться столь исступленно, что я впилась пальцами в бархатную обивку и только ахала и постанывала при каждом толчке. А потом выкрикнула его имя и содрогнулась в приступе наслаждения.
- Думаю, Джинджер все-таки знала о Марион и Айзеке, - задумчиво завершила я свой рассказ. - Сначала я не обратила внимания на ее слова о том, что Марион на поверку оказалась такой же дешевой шлюхой, как и все остальные. А теперь поняла, что Джин не просто выкрикнула оскорбление в запале. Она знала, понимаешь?
- Понимаю, - хмуро сказал Клайв. - А еще я понимаю, что тебе придется покинуть "Райскую птицу".
- Но почему?
- Ты умудрилась за один день нажить двух недоброжелателей, Лайза. Возможно, они кажутся тебе безобидными, но загнанная в угол крыса всегда дерется отчаянно.
- Айзек поверил мне. А Джин вообще не волновалась.
- Неужели? Твоя приятельница могла просто хорошо скрыть свои эмоции. Что же касается помощника управляющего, то я не стал бы ему доверять. Тебе известны его секреты - вот и повод расправиться с тобой.
- Но мы ведь договорились, - пролепетала я и сама поняла, как жалко и смешно это прозвучало.
- А чего ты ожидала? Что он попросит тебя немного подождать, пока он придумает, что с тобой сделать: убить или выдать людям Сандерса? Или Деймона, раз уж и этот тип ведет какую-то свою игру.
- Сандерс мог бы похитить меня без чужой помощи, - возразила я. - Еще до нашего с тобой знакомства.
- Да, мог, - согласился Клайв. - Но я не думаю, что он добивается именно этого. Возможно, если у него не останется других вариантов, он и решится. А вот чего добивается Деймон и на что он способен ради достижения цели, мы не знаем.
- Но я все равно не могу покинуть "Райскую птицу". Во-первых, Уильямс не позволит мне внезапно уйти, пока не подобрана замена. А во-вторых, нам с Метью тогда не на что будет жить.
- Я уже не раз предлагал вам переехать ко мне, но ты все время отказываешься. Пойми, Лайза, это самый лучший выход. Твой брат не сможет связаться с дурной компанией, да и до тебя здесь ни Сандерс, ни Деймон не доберутся.
- Этот вопрос не обсуждается, - отрезала я.
- Хорошо, - вздохнул Клайв. - Тогда предлагаю такой вариант. Есть закрытое учебное заведение для юношей на севере. Колледж "Арминтон", слышала о таком?
Я грустно кивнула.
- Да, отец планировал отправить туда Мета. Очень престижное заведение, вот только после того, как мы обанкротились, оно стало недоступно.
- Я могу отправить твоего брата туда.
- Нет! Как ты не понимаешь: я не хочу брать у тебя деньги, а обучение в "Арминтоне" стоит дорого.
- Значит, пристальное наблюдение за Метью каждый день обходится дешево? - ехидно спросил Клайв.
Я понурилась.
- Прости. Об этом я не подумала.
- И потом, я вовсе не предлагаю подарить тебе эти деньги. Метью сможет отработать затраты на его образование, когда получит диплом. Кем он хотел стать?
- Архитектором.
- Хороший выбор. Что же, это можно устроить. Соглашайся, Лайза.
Его предложение действительно показалось мне разумным. Во всяком случае, избавившись от переживаний за Мета, я бы здорово облегчила себе жизнь. И я согласилась.
- Что? - недоверчиво переспросил Метью. - Ты хочешь запереть меня за решетку?
- Дорогой, ну что за глупости приходят в твою голову? "Арминтон" - престижное учебное заведение. Вспомни, ты так хотел попасть туда.
- Давно, - пренебрежительно бросил Мет. - Еще ребенком.
- А теперь у нас появилась такая возможность, - продолжила уговоры я. - Представляешь, нашелся человек, готовый взять на себя все расходы!
Брат подозрительно прищурился.
- И кто же этот благодетель?
- Один мой знакомый. Ты его не знаешь.
- Да я никого не знаю! - взорвался Мет. - Сижу взаперти, точно младенец! Только и слышу: туда не ходи, сюда не смей и носа показывать, с наступлением темноты непременно возвращайся домой! Да надо мной все смеются!
- Кто смеется, Мет? - похолодев, спросила я.
Оказывается, предложение Клайва прозвучало более чем своевременно. Метью умудрился-таки сдружиться с неподходящей компанией. Неудивительно, ведь меня почти никогда не бывает дома, и брат вечерами предоставлен сам себе. А запреты... Да когда они останавливали юношей?
Эти мысли пронеслись в моей голове в одно мгновение. А Мет, поняв, что выдал себя, понесся в атаку:
- Неважно. Зато я знаю, кто этот знакомый. Твой любовник, да? Ты снюхалась с каким-то богачом, и теперь вы отправляете меня подальше, чтобы он мог трахать тебя без проблем в любое время?
- Мет! - шокировано воскликнула я. - Как ты со мной разговариваешь?
- А что тебя так удивляет, Ли? То, что я знаю такие слова? Или то, что догадываюсь, чем ты занимаешься по ночам? Так вот, дорогая сестренка, мне тоже оказалось не слишком-то приятно узнать, что ты - шлюха!
- Мет!
Он схватился за щеку, на которой отпечатался след моей ладони.
- Ты уже второй раз бьешь меня за правду!
- Не за правду, а за дерзость. Извинись немедленно!
- И не подумаю!
Тяжело дыша, мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Светлые волосы Мета растрепались, левая щека побагровела, губы кривились. Наверное, я тоже выглядела не лучшим образом.
- Метью Стоун! Как ты смеешь так разговаривать с сестрой?
- Что, правда глаза колет? - прерывающимся голосом выкрикнул он.
- Метью!
- Я не собираюсь ни в какой колледж, так и передай своему любовнику!
- Нет, ты поедешь в "Армитон" завтра же! Слышишь? Я - твой опекун, и ты обязан меня слушаться. Ступай собирать вещи.
- И не подумаю!
Мет развернулся и бросился прочь из кухни. Через несколько мгновений хлопнула входная дверь - брат выбежал на улицу. Я устало опустилась на стул и разрыдалась. Догонять Метью даже не пришло мне в голову. Пусть побродит по улицам, успокоится. Все равно за ним должен присматривать человек Клайва, так что ничего дурного с Метом не произойдет. Куда больше меня беспокоило другое: вот уже второй раз брат назвал меня шлюхой. Слышать от него это слово было обидно больно, так, будто Мет изо всей силы ударил меня. Лучше бы, наверное, действительно ударил. Такое оскорбление я не собиралась легко прощать даже любимому младшему братишке.
Я долго просидела, всхлипывая, подвывая и вытирая слезы, и спохватилась, когда за окном уже зажглись в ранних осенних сумерках фонари. Метью все не возвращался. Я бросилась в прихожую, схватила пальто, сунула ноги в туфли и выскочила из дома, забыв и о парике, и о платке, и о ночном выступлении в "Райской птице". Сердце то замирало, то принималось колотиться так бешено, словно порывалось выскочить из груди. Хватая ртом воздух, я бегала по темному парку и время от времени выкрикивала:
- Метью! Мет! Где же ты?
Один раз я увидела скрюченную фигуру на скамейке и обрадовано бросилась к ней, но отпрянула в ужасе, когда навстречу мне поднялся небритый тип и оскалился в беззубой улыбке:
- Ищете кого, мисс? Я не сгожусь?
- Простите, - пробормотала я и одним прыжком отскочила подальше.
Я металась по темным аллеям, пока меня не ухватил под локоть полицейский.
- Что-то случилось, мисс?
- Мой брат, - всхлипнула я. - Он пропал.
- Малыш? - сочувственно спросил страж порядка. - Сколько ему лет?
- Шестнадцать.
Лицо полицейского оставалось бесстрастным, но уголок рта дернулся вверх.
- И давно он исчез?
- Сегодня днем, - судорожно стискивая озябшие без перчаток ладони, ответила я. - Мы поругались, и он ушел.
- Актерками постоянно интересуются разные мужчины. Мне что, докладывать о каждом? Но я никому ни слова о тебе не скажу, если и ты прикусишь язык. Договорились?
И он протянул мне руку.
- Договорились. Только ты припомнишь всех, кто интересовался мною с начала осени.
Договор мы скрепили по-мужски, рукопожатием. И я даже не удивилась, когда в момент соприкосновения наших ладоней стены передо мной подернулись рябью и поплыли, открывая совсем иную картину.
...В окно хлещет дождь, заливая потоками стекло. Под потолком тускло светит единственная лампа, освещение у зеркала не включено. Марион сидит на широком подоконнике, выгнувшись, окинув голову так, что черные волосы касаются нижней рамы. Ее крепкие белые бедра широко разведены.
- Ну же, давай! Теперь я знаю, что ты и девочек любишь!
Она смеется хрипловатым смехом, и Айзека охватывает причудливая смесь отвращения и возбуждения. Марион гладит себя, облизывает пальцы.
- Я же вижу, что ты хочешь.
И Айзек решается. Расстегивает брюки, хватает Марион за бесстыже разведенные бедра, врывается одним толчком. Она удивленно вскрикивает, цепляется пальцами за край подоконника, жалобно хнычет, постанывает. Но Айзеку нет никакого дела до ее реакции. Он ожесточенно вбивается в нежное тело, стремясь поскорее достичь разрядки...
Я в ужасе отдернула ладонь. Как же так получилось, что я ни разу за все время работы в "Райской птице" даже не заподозрила, какие страсти здесь кипят и сколько грязи можно обнаружить, если присмотреться повнимательнее. Впрочем, вот и ответ: я не давала себе труда присматриваться, слишком занятая своими проблемами. Приходила, отрабатывала номер, получала гонорар и уходила. И мне не было никакого дела ни до кого из окружающих. Дружбу с актерками я заводить опасалась - у меня хватало своих секретов. А от Уильямса и Айзека и вовсе старалась держаться подальше.
- Марион... Ты спал и с ней, - потрясенно выговорила я.
- Всего три раза. А откуда тебе известно?
- Ты был с ней в ночь перед ее гибелью? Это с тобой она тогда занималась сексом?
- Ты слышала, да? - испуганно спросил Айзек. - Кроме тебя никто не мог узнать? Кто еще оставался в клубе?
Он побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. Рядом распахнулась дверь, и в коридор выглянула Изольда, с любопытством уставившаяся на нас. Я схватила Айзека за руку и потянула в свою гримерку, проворчав:
- Сейчас сюда сбегутся все любопытствующие.
Помощник управляющего покорно шел за мной. Сообщение о том, что я знала о Марион, потрясло его. Губы Айзека дрожали, выглядел он не на шутку испуганным. Стоило мне запереть дверь, как он грубо выругался.
- Глупая сука! Я ей говорил, что нас заметят! Но нет, ее заводило чувство опасности.
- Вы боялись, что Джинджер узнает?
Несмотря на испуг, Айзек криво усмехнулся.
- Джин? Да кто она такая, чтобы ее бояться? Дешевая подстилка с умелым ротиком, вот она кто. Джин ни слова бы мне не сказала, даже если бы я перетрахал всех актерок по нескольку раз.
Я поморщилась. Слышать от всегда рафинированного Айзека бранные слова оказалось неприятно.
- Что, не нравится? - правильно понял он мою гримасу. - Конечно, наша Черная Лилия - леди, не чета прочим. Она-то ни перед кем ноги не раздвигает. Ух, как Марион бесилась, что никак не может тебя подловить. Предлагала мне соблазнить недотрогу, представляешь?
И он зашелся в приступе лающего смеха.
- Сомневаюсь, что у тебя получилось бы.
- Вот и я усомнился, - неожиданно печально согласился Айзек. - Но Марион прямо с ума сходила. Она вообще-то рисковая баба... была. Никак не могу привыкнуть, что ее больше нет.
Я вспомнила радость в голосе Джинджер, когда она говорила о смерти актерки. Похоже, Айзек чувства своей подружки не разделял.
- Тебе жаль ее?
Он кивнул.
- Да. Странно, правда? Я ненавидел ее, о, как я ее ненавидел! И хотел. Брать такую женщину, ощущать свою власть над ней... Впрочем, ты все равно не поймешь. Это как с ядовитой змеей, которая временно лишена возможности кусаться.
- Так кого ты боялся, Айзек? - вернулась я к волновавшему меня вопросу. - Если Джин ты не опасался, следовательно, был кто-то еще? У тебя? Или у Марион?
- И у нее, и у меня, - почти прошептал помощник управляющего. - Она любила играть с огнем. Водила шашни с таким типом, который отрезал бы мне все, что болтается, и даже не заметил.
- Как его зовут?
- Я не такой дурак, чтобы бросаться этим именем, - разочаровал меня Айзек. - Да и у меня имеется кое-кто помимо малютки Джин. Но ты ведь никому не скажешь, да, Лайза? Поклянешься в этом?
Я почувствовала головокружение и слабость. Конечно, две вспышки дара подряд отобрали у меня силы. Хорошо еще, что после уроков Клайва я могла собраться и продержаться до конца выступления. А потом - потом я знала, что делать. При этой мысли я улыбнулась, и Айзек тут же принял улыбку на свой счет.
- Не промолчишь? - угрожающе спросил он.
Я примиряющим жестом подняла ладонь.
- Подумай сам, кому я могу рассказать? Я не знаю ни таинственного покровителя Марион, ни твою любовницу. Так куда я пойду с новостями? В редакцию "Вестника", что ли?
Айзек мгновенно расслабился.
- Ты права. Но и здесь не трепись, договорились?
- Хорошо.
Больше ничего полезного из Айзека мне вытянуть не удалось. Он старательно припоминал, кто именно задавал ему вопросы обо мне, но то ли с памятью у него дела обстояли не слишком хорошо, то ли особых примет незнакомцы действительно не имели. На описании пятого интересующегося Черной Лилией я сдалась и отпустила Айзека. Расследование расследованием, а выступление никто не отменял.
Клайв сразу обратил внимание на мое состояние.
- Снова, да? - он скорее утверждал, чем спрашивал. - Ты едва на ногах держишься.
- Не преувеличивай. Я даже оттанцевала номер.
- Это хорошо, - неожиданно серьезно заявил он. - Зрители отдали тебе часть своей энергии. Но ты еще не справляешься самостоятельно. Дай руку и смотри мне в глаза.
- Зачем? - протянула я тоном искусительницы. - Есть более приятный способ. Или ты против?
- Нет, разумеется. Пойдем в спальню?
- Потом. С этим кабинетом у меня связаны приятные воспоминания.
- Приятные воспоминания - это хорошо, - шепнул Клайв, притягивая меня к себе.
Парик я сняла еще до того, как слуга открыл мне дверь, и теперь Клайв медленно вытащил шпильки и распустил мои волосы по плечам, а потом принялся расстегивать платье. Я потянулась к пуговицам его рубашки.
- Нет-нет, стой смирно, - запротестовал он. - Воспоминания должны быть разнообразными.
Очень скоро я стояла перед ним, полностью одетым, только в туфлях и чулках. Столь непривычная и смущающая ситуация отчего-то странно действовала на меня. Я чувствовала себя полностью во власти Клайва, совсем беззащитной, но это не пугало, а возбуждало. Причем, судя по выпуклости в паху Клайва, не меня одну.
- Красивая, - прошептал он и провел пальцами по моей щеке, вниз по шее, спустился к груди.
Я подалась навстречу ласке, но Клайв убрал руку, повернул меня спиной к себе и надавил на плечи, заставляя упереться в спинку кресла. Неловкости не возникло, наоборот, меня обдало жаром.
- Клайв...
Он провел пальцем по моим губам, и я приоткрыла рот, обхватила его палец и принялась посасывать, пока он другой рукой гладил мою спину, поясницу и ягодицы. А потом я почувствовала уверенные прикосновения между разведенных ног, выпустила его палец изо рта и вновь простонала:
- Клайв...
Он слегка отстранился, расстегивая брюки, а потом вновь прижался ко мне, но не торопился проникать внутрь, покрывал поцелуями мою шею и плечи, а я вздрагивала, не в силах дождаться, пока почувствую желанную наполненность. Наконец он начал медленно входить, и я дернулась назад, насаживаясь посильнее одним рывком.
- Лайза!
Клайв ухватил меня за бедра и принялся врываться столь исступленно, что я впилась пальцами в бархатную обивку и только ахала и постанывала при каждом толчке. А потом выкрикнула его имя и содрогнулась в приступе наслаждения.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
- Думаю, Джинджер все-таки знала о Марион и Айзеке, - задумчиво завершила я свой рассказ. - Сначала я не обратила внимания на ее слова о том, что Марион на поверку оказалась такой же дешевой шлюхой, как и все остальные. А теперь поняла, что Джин не просто выкрикнула оскорбление в запале. Она знала, понимаешь?
- Понимаю, - хмуро сказал Клайв. - А еще я понимаю, что тебе придется покинуть "Райскую птицу".
- Но почему?
- Ты умудрилась за один день нажить двух недоброжелателей, Лайза. Возможно, они кажутся тебе безобидными, но загнанная в угол крыса всегда дерется отчаянно.
- Айзек поверил мне. А Джин вообще не волновалась.
- Неужели? Твоя приятельница могла просто хорошо скрыть свои эмоции. Что же касается помощника управляющего, то я не стал бы ему доверять. Тебе известны его секреты - вот и повод расправиться с тобой.
- Но мы ведь договорились, - пролепетала я и сама поняла, как жалко и смешно это прозвучало.
- А чего ты ожидала? Что он попросит тебя немного подождать, пока он придумает, что с тобой сделать: убить или выдать людям Сандерса? Или Деймона, раз уж и этот тип ведет какую-то свою игру.
- Сандерс мог бы похитить меня без чужой помощи, - возразила я. - Еще до нашего с тобой знакомства.
- Да, мог, - согласился Клайв. - Но я не думаю, что он добивается именно этого. Возможно, если у него не останется других вариантов, он и решится. А вот чего добивается Деймон и на что он способен ради достижения цели, мы не знаем.
- Но я все равно не могу покинуть "Райскую птицу". Во-первых, Уильямс не позволит мне внезапно уйти, пока не подобрана замена. А во-вторых, нам с Метью тогда не на что будет жить.
- Я уже не раз предлагал вам переехать ко мне, но ты все время отказываешься. Пойми, Лайза, это самый лучший выход. Твой брат не сможет связаться с дурной компанией, да и до тебя здесь ни Сандерс, ни Деймон не доберутся.
- Этот вопрос не обсуждается, - отрезала я.
- Хорошо, - вздохнул Клайв. - Тогда предлагаю такой вариант. Есть закрытое учебное заведение для юношей на севере. Колледж "Арминтон", слышала о таком?
Я грустно кивнула.
- Да, отец планировал отправить туда Мета. Очень престижное заведение, вот только после того, как мы обанкротились, оно стало недоступно.
- Я могу отправить твоего брата туда.
- Нет! Как ты не понимаешь: я не хочу брать у тебя деньги, а обучение в "Арминтоне" стоит дорого.
- Значит, пристальное наблюдение за Метью каждый день обходится дешево? - ехидно спросил Клайв.
Я понурилась.
- Прости. Об этом я не подумала.
- И потом, я вовсе не предлагаю подарить тебе эти деньги. Метью сможет отработать затраты на его образование, когда получит диплом. Кем он хотел стать?
- Архитектором.
- Хороший выбор. Что же, это можно устроить. Соглашайся, Лайза.
Его предложение действительно показалось мне разумным. Во всяком случае, избавившись от переживаний за Мета, я бы здорово облегчила себе жизнь. И я согласилась.
- Что? - недоверчиво переспросил Метью. - Ты хочешь запереть меня за решетку?
- Дорогой, ну что за глупости приходят в твою голову? "Арминтон" - престижное учебное заведение. Вспомни, ты так хотел попасть туда.
- Давно, - пренебрежительно бросил Мет. - Еще ребенком.
- А теперь у нас появилась такая возможность, - продолжила уговоры я. - Представляешь, нашелся человек, готовый взять на себя все расходы!
Брат подозрительно прищурился.
- И кто же этот благодетель?
- Один мой знакомый. Ты его не знаешь.
- Да я никого не знаю! - взорвался Мет. - Сижу взаперти, точно младенец! Только и слышу: туда не ходи, сюда не смей и носа показывать, с наступлением темноты непременно возвращайся домой! Да надо мной все смеются!
- Кто смеется, Мет? - похолодев, спросила я.
Оказывается, предложение Клайва прозвучало более чем своевременно. Метью умудрился-таки сдружиться с неподходящей компанией. Неудивительно, ведь меня почти никогда не бывает дома, и брат вечерами предоставлен сам себе. А запреты... Да когда они останавливали юношей?
Эти мысли пронеслись в моей голове в одно мгновение. А Мет, поняв, что выдал себя, понесся в атаку:
- Неважно. Зато я знаю, кто этот знакомый. Твой любовник, да? Ты снюхалась с каким-то богачом, и теперь вы отправляете меня подальше, чтобы он мог трахать тебя без проблем в любое время?
- Мет! - шокировано воскликнула я. - Как ты со мной разговариваешь?
- А что тебя так удивляет, Ли? То, что я знаю такие слова? Или то, что догадываюсь, чем ты занимаешься по ночам? Так вот, дорогая сестренка, мне тоже оказалось не слишком-то приятно узнать, что ты - шлюха!
- Мет!
Он схватился за щеку, на которой отпечатался след моей ладони.
- Ты уже второй раз бьешь меня за правду!
- Не за правду, а за дерзость. Извинись немедленно!
- И не подумаю!
Тяжело дыша, мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Светлые волосы Мета растрепались, левая щека побагровела, губы кривились. Наверное, я тоже выглядела не лучшим образом.
- Метью Стоун! Как ты смеешь так разговаривать с сестрой?
- Что, правда глаза колет? - прерывающимся голосом выкрикнул он.
- Метью!
- Я не собираюсь ни в какой колледж, так и передай своему любовнику!
- Нет, ты поедешь в "Армитон" завтра же! Слышишь? Я - твой опекун, и ты обязан меня слушаться. Ступай собирать вещи.
- И не подумаю!
Мет развернулся и бросился прочь из кухни. Через несколько мгновений хлопнула входная дверь - брат выбежал на улицу. Я устало опустилась на стул и разрыдалась. Догонять Метью даже не пришло мне в голову. Пусть побродит по улицам, успокоится. Все равно за ним должен присматривать человек Клайва, так что ничего дурного с Метом не произойдет. Куда больше меня беспокоило другое: вот уже второй раз брат назвал меня шлюхой. Слышать от него это слово было обидно больно, так, будто Мет изо всей силы ударил меня. Лучше бы, наверное, действительно ударил. Такое оскорбление я не собиралась легко прощать даже любимому младшему братишке.
Я долго просидела, всхлипывая, подвывая и вытирая слезы, и спохватилась, когда за окном уже зажглись в ранних осенних сумерках фонари. Метью все не возвращался. Я бросилась в прихожую, схватила пальто, сунула ноги в туфли и выскочила из дома, забыв и о парике, и о платке, и о ночном выступлении в "Райской птице". Сердце то замирало, то принималось колотиться так бешено, словно порывалось выскочить из груди. Хватая ртом воздух, я бегала по темному парку и время от времени выкрикивала:
- Метью! Мет! Где же ты?
Один раз я увидела скрюченную фигуру на скамейке и обрадовано бросилась к ней, но отпрянула в ужасе, когда навстречу мне поднялся небритый тип и оскалился в беззубой улыбке:
- Ищете кого, мисс? Я не сгожусь?
- Простите, - пробормотала я и одним прыжком отскочила подальше.
Я металась по темным аллеям, пока меня не ухватил под локоть полицейский.
- Что-то случилось, мисс?
- Мой брат, - всхлипнула я. - Он пропал.
- Малыш? - сочувственно спросил страж порядка. - Сколько ему лет?
- Шестнадцать.
Лицо полицейского оставалось бесстрастным, но уголок рта дернулся вверх.
- И давно он исчез?
- Сегодня днем, - судорожно стискивая озябшие без перчаток ладони, ответила я. - Мы поругались, и он ушел.
