- За красивые ушки мне никто даром ничего не отдаст, скажи, где ты прячешь свой чудесный мешочек с монетами, и я куплю тебе то, на что в нем хватит средств.
- А то ты не знаешь, что он лежит там же, где мои нюхательные травки от хандры, - смеясь, прищурилась. - И никогда не догадывалась почему мои карманы и руки чаще все пахнут чебрецом, мятой, пустырником и мелиссой.
Друда невинно опустила взгляд и перевела тему:
- Ты уже несколько минут как должна выслушивать оправдания своего отца и делать вид, что тебе очень интересно, что именно его заботило, пока ты день за днем ругалась с сестрой и получала от матери за ее шалости.
Я взглянула за часовую сферу, нависшую над тумбочкой.
- Мог бы и еще подождать, но я хочу уже поскорее от него отвязаться.
- Можешь взять мою метлу, если все же надумаешь покинуть особняк, - напоследок предложила Друде, влезая в темно-серые брюки и держа на вооружении взглядом в меру плотный синий свитер.
Выбрала самый темный и старый из всех, что у меня был, чтобы не жалко было испортить и свежие пятна не так бросались в глаза.
На что она махнула лапой.
- Нет уж, она твоя. Я с тобой на нее садиться не хочу, а без тебя - подавно. Лучше уж воспользуюсь порталом.
Я скривилась.
- Как знаешь. До вечера.
И тут в памяти всплыло, что я до сих пор не вернула пальто одному крайне подлому типу. Тяжелая ткань, всё еще хранившая аромат сандала, кардамона и чужой непоколебимой уверенности, послужила великолепным коконом - в него я и задрапировалась поверх повседневной одежды. В самом деле, к чему пачкать или истощать резервы, зачаровывая свои вещи, когда под рукой есть чужая, которую совершенно не жалко погубить?
- С такими темпами отдавать Габриэлю будет нечего, - укоризненно сообщила крольчиха.
- От него не убудет, - сухо отозвалась я и вышла в коридор.
- Ты опоздала, - сдержанно констатировал отец, стоило мне прикрыть дверь.
Одно его плечо оттягивала громоздкая тепличная сумка, судя по тому, как ее раздуло, довольно тяжёлая.
Сам же мужчина облачился в зелено-серый костюм из плотной ткани, такой комара не пропустит, и кикимора не прогрызет. Да и между кустарниками легко можно затеряться.
- Так вышло, что я задержалась, - я напустила на себя нарочито расстроенный вид, скрывая за ним усталость. - И куда же мы пойдём? Точнее, где водится та противная зараза, на которую я должна взглянуть, чтобы ты наконец-то выполнил свой отцовский долг?
Я нахмурилась и, почувствовав, как внутри закипает привычное раздражение, продолжила еще язвительнее:
- Хотя нет, не совсем так. Где обитает это кровожадное существо, которое придет в неописуемый восторг от моего запаха?
Я уже собиралась снова перефразировать, но меня перебили.
Папа смерил меня строгим взглядом и закачал головой.
- Упрямица и ворчунья - вся в мать. Я же говорил, что тебе ничего не угрожает. Солеедик не питается плотью, его манят малосоленые огурцы, маринованные грибы и квашеная капуста. Он травоядный, но предпочитает лакомиться тем, в чем содержится большое количество соли и есть характерный кислый вкус.
- Никогда о таком не слышала, - со вздохом проговорила.
- А обитает он в лесу. Особенно много особей в маревом лесу.
- Опять болота и туман... какая прелесть! - ядовито буркнула я.
А у самой пальцы похолодели от такой визуализации.
Воображаемая вязкая серая дымка, словно живое существо, липла к лицу и забиралась под воротник плаща. Я невольно передернула плечами, припоминая детали недавнего сна: там туман был таким же густым и пах сырой землей и чьей-то близкой смертью.
- Если тебя тревожит озерная нечисть, то мы к воде и близко не подойдём. Наш экземпляр селится на суше, обычно в каком-нибудь одиноком дупле, - благодушно пояснил.
- Я бы сказала, что готова, но хотела уточнить: вдруг у тебя завалялись лишние запасные сапоги? - я с нескрываемой завистью посмотрела на его массивную, кажется, совершенно непотопляемую обувь, доходившую почти до колен.
Собственные изящные ботиночки на тонкой подошве теперь казались мне верхом легкомыслия, совершенно непригодным для предстоящего шлепанья по вязкой грязи.
- Как же я об этом не подумал! Сейчас, я мигом! - несколько растерянно произнёс он и, смешно взмахнув руками, побежал за дом к старой деревянной постройке.
Его пребывание в сарае сопровождалось глухим грохотом переставляемых ящиков и яркими, пульсирующими всполохами солнечного цвета - видимо, папа прибегнул к бытовым чарам поиска. Спустя пару минут он вернулся ко мне, сияя от гордости, и торжественно протянул пару ярко-желтых сапог, от которых всё еще исходило приятное, едва уловимое тепло.
- Надеюсь, не ошибся с размером.
- Так ты подгонял то, что было под рукой, под мой размер? - я, издавая короткий, недоверчивый смешок, одним движением скинула свои легкие ботинки прямо на траву.
Моя ступня провалилась в тёплую и мягкую обувь, зачарованную от влаги и холода отцовской любовью.
- Примерно так, - скромно ответил он, и убрал в сторону мою прежнюю обувь. – Надеюсь, тебе будет в них удобно.
- Удобно убегать, плыть или ходить? - изогнув бровь, уточнила я.
- Для начала просто идти, - сдержанно сказал, улыбнувшись, и подал мне руку, чтобы я могла на нее опереться и влезть во второй сапог.
Внутри желтых сапог всё еще теплилась папина магия, и когда я просунула в них ноги, кожа послушно сжалась, обхватывая ступни плотно и надежно, словно они всегда были сшиты специально для меня.
Едва мы миновали забор, как на самом горизонте зловеще замаячили топи. Мой нос тут же уловил тяжелый, отвратный запах гнили, который в стенах дома отец так искусно маскировал освежающей бытовой магией.
Стоило мне представить, сколько несчастных душ могло бесследно сгинуть в этой вязкой хляби, как я ощутила горькую, подступающую к самому горлу тошноту. Мои щеки непроизвольно надулись, а лицо наверняка стало бледнее тумана, выползающего из-под коряг.
- Тебе нехорошо? - заметив, что я затихла, отец повернул голову в мою сторону.
- Мне не нравится этот запах и предыстория этого места, - крепко вцепившись пальцами в его предплечье, ответила.
Но почувствовав опору и уловив его беспокойство, ожила.
- Тогда нам следует поскорее отсюда убраться, доченька.
Я молча кивнула и позволила увести себя в овальный портал, вспоровший воздух тонкой, искрящейся голубой нитью.
Место, куда вывел меня отец, оказалось на удивление прекрасным. Вместо болотного смрада меня встретил хрустально-чистый лесной воздух, дышащий бодрящей прохладой. А сами деревья и виднеющееся вдали озеро поражали своим величием, обилием красок и глубиной.
Впитывая в себя тихий хруст золотых листьев и хрупкую гармонию природы, я послушно следовала за отцом. Вскоре он замер. Я глубже спрятала ладонь в карман чужого пальто, пока он со стуком сбрасывал с плеча свой тяжелый охотничий арсенал. Его озадаченный, сканирующий взгляд метнулся к центру поляны, а затем вернулся к разложенному снаряжению. Опустившись на корточки, отец принялся сосредоточенно извлекать и сортировать все, что могло ему понадобиться в ближайшие несколько часов.
- Верёвка, нож и банка с огурцами? - взглянув на то, что он отложил в первую очередь повеселела. - Мне кажется, ты забыл рюмки, когда мы шли ничего не звенело. Это, конечно, не канат, тем более нас всего двое, поэтому и слепому понятно, кто в нашей паре сильнее. Но вот в завязывании узлов мы еще могли бы посоревноваться, если бы мне удалось вспомнить, чему меня учил мальчик, живший по соседству.
- Замечательно, что ты уже всему нашла применение. Но я планировал мастерить вместе с тобой ловушку на мелкого проказника. Поможешь насобирать мне несколько палок?
- Какого размера тебе нужны?
Отец встал и принялся осматриваться. Когда его взгляд уцепился за подходящую, он подошел к золотистому покрывалу и, сбрасывая на землю влажные листья, важно сказал:
- Такие сгодятся.
Пока я рыскала в поисках веток для самодельного капкана, отец подготавливал подъемную петлю. Когда палок оказалось достаточно, он скрепил их между собой верёвкой. В середину петли щедро насыпал разных соленьев.
Когда все было готово - велел мне отойти подальше.
- Пока солеедик учует приманку, у нас будет достаточно времени, чтобы поболтать, расскажи мне о том, что тебе больше всего запомнилось из детства и твоей юности в академии, - надкусывая огурец, спросил папа и протянул мне еще нетронутый овощ.
Я не знала с чего начать, и стоит ли вообще таким делиться с почти чужим мне мужчиной. Но его добрый и внимательный взгляд меня переубедил, и я поделилась с ним некоторыми веселыми и грустными историями, не забыла упомянуть о нескольких самых несправедливых обвинениях Мирославы и матери.
- Жаль, что я все это упустил и не смог вас рассудить. Если бы мы до сих пор жили вместе с моей бывшей женой, может, у нас бы ещё родились дети, и вы бы так часто не ругались друг с другом. А тут вы постоянно за что-то соревнуетесь, и ни одна не хочет уступать другой, - рассудительно произнес он и угостил меня горячий чаем с ароматом корицы и апельсина.
- Ты еще ее любишь? - грея ладонь над паром, спросила, смотря прямо в его глаза.
Отец поставил чашку на пол и закашлялся. Казалось, этот вопрос застал его врасплох.
- Сложно сказать, те чувства, ради которых я забыл о своем призвании уже потеряны, но нас все еще многое связывает. Наверное, иногда я все ещё скучаю по ней.
- А если бы мама была одна, попытался вновь наладить с ней отношения?
- Как бы нам не хотелось верить в лучшее, мы оба ни за что не изменимся. Александре нужно все всегда контролировать, а я не пес, бегающий у её ног. Я не могу ждать, когда мне подадут кость, я привык сам добывать себе пищу, - он усмехнулся.
- Понимаю... Вы слишком разные и безнадежно упёртые, чтобы хоть в чем-то меняться, - я грузно вздохнула, чувствуя, как тяжелеют плечи от этого признания, и тихо спросила: - К тому же ты говорил, что у тебя кто-то есть? Кто-то, ради кого стоит возвращаться с охоты?
Отец нахмурил лоб.
- Чуть ли не забыл, - его пальцы обняло зеленое свечение.
Он взмахнул рукой, и чары замаскировали нашу ловушку, оставляя видимой лишь приманку.
- Да так… есть одна особа для регулярных встреч. Не скажу, что она заставляет мое сердце биться чаще, но зато не треплет нервы, не просит многого и всегда мне рада. Мне с ней хорошо и легко.
- А как же любовь? - я лукаво улыбнулась.
- Кому она нужна в моем возрасте при таком роде занятий. Уж лучше плотское притяжение и принятие, - его глаза потускнели, а голос стал тише.
- А тебе кто-нибудь нравится сейчас? Кроме того, ужасного негодяя, что посмел тебя бросить? - он как старый друг пихнул меня плечом. - Почему-то я уверен, что ты его не любила. Ты не похожа на опечаленную бывшую невесту, и твои глаза не искрятся от холодной мести.
- Ну уж нет, я не собираюсь с тобой это обсуждать, - чувствуя, как запылали мои щеки, затрясла головой.
- Да брось, в этом же нет ничего постыдного, - отец на мгновение отложил в сторону серебряный кинжал и пристально посмотрел мне в глаза. - Я же не выспрашиваю список твоих воздыхателей. Мне просто любопытно: нашелся ли тот, кто впечатлил тебя настолько, что мысли о нем приходят раньше, чем ты решаешь, какое платье надеть и как заплести косы?
Он нахмурился, в голосе проскользнули жесткие нотки:
- Того мерзавца могла навязать тебе мать, в то время как ты сама мечтала держать за руку кого-то иного. Но теперь, когда свадьба расторгнута, а он... не выказал радости? Есть какие-то иные причины, по которым вы не можете быть вместе?
Вот это он загнул. Его теория, на самом деле, неплохая и вполне возможная, если бы у меня изначально существовал жених.
- Таких нет. Особенно сейчас, когда я, - я запнулась понимая, что едва не раскрыла себя, - с утра до ночи помогаю господину Шимеру. У меня просто не остается времени на подобные глупости, - я криво улыбаюсь. - Тем более в тех местах, в которые он меня посылает с заданием, приличные маги не водятся. И других тоже сложно встретить. А что касается бывшего жениха, ты прав, с каждым днем я испытываю к нему все больше безразличия. Потому что такие черви, как он, не заслуживают даже ненависти.
- Вот это правильно! - одобрительно хмыкнул отец, не отрываясь от сортировки магических склянок. - А как тебе сын Германа? Он, на мой взгляд, парень толковый... Я бы даже сказал - чертовски изобретательный. По крайней мере, в том, что касается алхимии.
К моему облегчению, сработавший механизм ловушки избавил меня от ответа на этот вопрос.
- Смотри, в петле кто-то есть, - вскакивая на ноги, указала пальцем на брыкающееся существо, угодившее в самодельный капкан.
- Побежали скорее, пока он не перегрыз веревку, - прокричал отец перед тем, как перейти на бег.
- Ой-ой-ой, проклятые живодеры! Что ж вы просто так пожрать оставить не можете? Обязательно лишать честное существо свободы? Мерзкие, коварные извращенцы! - бранился хрипловатым, визгливым голосом солеедик, отчаянно дрыгая короткими ножками.
Магическая верёвка безжалостно затянулась чуть ниже его полулысого, покрытого редкой щетиной живота. Зрелище вышло комичным: солеедик делал яростный шаг вперёд, но в ту же секунду, словно на невидимых качелях, беспомощно отъезжал назад. Синеватые искры пропитанного магией плетения пульсировали при каждой его попытке ослабить узел, издевательски пощипывая пленника.
Глядя на этого горе-воришку мне хотелось вволю расхохотаться. Такое дымчатое чудо с очень редкой и короткой шерстью я ещё не встречала.
Нелепости его облику прибавляли несуразно длинное туловище, тонкие человекоподобные лапы и огромные лопоухие локаторы размером с мужскую ладонь. Завершал эту карикатурную картину мясистый, влажно поблескивающий нос, на фоне которого окончательно терялись крошечные, полные негодования черные глазки-бусинки.
- Бесплатные закуски только перед смертью, - ворчливым тоном констатировал отец и то ли для устрашения, то ли для избавления от оков, извлёк из чехла нож.
- Амброс, опять ты?! Да что за кара небесная настигла меня в этот раз! - Его и без того страшненькую мордашку перекосило от искреннего горя при виде привалившего несчастья ростом в добрых шесть с половиной футов.
Солеедик обиженно шмыгнул своим огромным носом и, понурив лопоухие уши, едва не заскулил:
- Мы же только на прошлой неделе с тобой виделись! И я, между прочим, клятвенно отдал тебе всё, что у меня было в наличии. Неужели у такого великого мага столь короткая память на долги несчастных сирот?
- А что ты ему отдал? - с претензией на намечающийся скандал спросила, даже меня распирало от несправедливости.
- Как что? Золото и драгоценности, - солеедик гордо задрал подбородок.
- А откуда они у тебя? - изумленно вытаращив глаза, понизила голос.
- Примерно оттуда же, откуда и его любимые маринованные грибочки... - отец устало потер переносицу. - Леви сначала в кладовую заглянет, потом по карманам, шкатулкам и сейфам прошерстит - уж больно он падок на всё блестящее и съестное. А когда совсем разыграется, начинается форменный погром: он в клочья рвёт подушки, победно разносит пух по всему дому, с хрустом сгрызает ножки стульев, а под конец - раздирает одежду на мелкие, бесполезные ленточки.
- А то ты не знаешь, что он лежит там же, где мои нюхательные травки от хандры, - смеясь, прищурилась. - И никогда не догадывалась почему мои карманы и руки чаще все пахнут чебрецом, мятой, пустырником и мелиссой.
Друда невинно опустила взгляд и перевела тему:
- Ты уже несколько минут как должна выслушивать оправдания своего отца и делать вид, что тебе очень интересно, что именно его заботило, пока ты день за днем ругалась с сестрой и получала от матери за ее шалости.
Я взглянула за часовую сферу, нависшую над тумбочкой.
- Мог бы и еще подождать, но я хочу уже поскорее от него отвязаться.
ГЛАВА 27
- Можешь взять мою метлу, если все же надумаешь покинуть особняк, - напоследок предложила Друде, влезая в темно-серые брюки и держа на вооружении взглядом в меру плотный синий свитер.
Выбрала самый темный и старый из всех, что у меня был, чтобы не жалко было испортить и свежие пятна не так бросались в глаза.
На что она махнула лапой.
- Нет уж, она твоя. Я с тобой на нее садиться не хочу, а без тебя - подавно. Лучше уж воспользуюсь порталом.
Я скривилась.
- Как знаешь. До вечера.
И тут в памяти всплыло, что я до сих пор не вернула пальто одному крайне подлому типу. Тяжелая ткань, всё еще хранившая аромат сандала, кардамона и чужой непоколебимой уверенности, послужила великолепным коконом - в него я и задрапировалась поверх повседневной одежды. В самом деле, к чему пачкать или истощать резервы, зачаровывая свои вещи, когда под рукой есть чужая, которую совершенно не жалко погубить?
- С такими темпами отдавать Габриэлю будет нечего, - укоризненно сообщила крольчиха.
- От него не убудет, - сухо отозвалась я и вышла в коридор.
- Ты опоздала, - сдержанно констатировал отец, стоило мне прикрыть дверь.
Одно его плечо оттягивала громоздкая тепличная сумка, судя по тому, как ее раздуло, довольно тяжёлая.
Сам же мужчина облачился в зелено-серый костюм из плотной ткани, такой комара не пропустит, и кикимора не прогрызет. Да и между кустарниками легко можно затеряться.
- Так вышло, что я задержалась, - я напустила на себя нарочито расстроенный вид, скрывая за ним усталость. - И куда же мы пойдём? Точнее, где водится та противная зараза, на которую я должна взглянуть, чтобы ты наконец-то выполнил свой отцовский долг?
Я нахмурилась и, почувствовав, как внутри закипает привычное раздражение, продолжила еще язвительнее:
- Хотя нет, не совсем так. Где обитает это кровожадное существо, которое придет в неописуемый восторг от моего запаха?
Я уже собиралась снова перефразировать, но меня перебили.
Папа смерил меня строгим взглядом и закачал головой.
- Упрямица и ворчунья - вся в мать. Я же говорил, что тебе ничего не угрожает. Солеедик не питается плотью, его манят малосоленые огурцы, маринованные грибы и квашеная капуста. Он травоядный, но предпочитает лакомиться тем, в чем содержится большое количество соли и есть характерный кислый вкус.
- Никогда о таком не слышала, - со вздохом проговорила.
- А обитает он в лесу. Особенно много особей в маревом лесу.
- Опять болота и туман... какая прелесть! - ядовито буркнула я.
А у самой пальцы похолодели от такой визуализации.
Воображаемая вязкая серая дымка, словно живое существо, липла к лицу и забиралась под воротник плаща. Я невольно передернула плечами, припоминая детали недавнего сна: там туман был таким же густым и пах сырой землей и чьей-то близкой смертью.
- Если тебя тревожит озерная нечисть, то мы к воде и близко не подойдём. Наш экземпляр селится на суше, обычно в каком-нибудь одиноком дупле, - благодушно пояснил.
- Я бы сказала, что готова, но хотела уточнить: вдруг у тебя завалялись лишние запасные сапоги? - я с нескрываемой завистью посмотрела на его массивную, кажется, совершенно непотопляемую обувь, доходившую почти до колен.
Собственные изящные ботиночки на тонкой подошве теперь казались мне верхом легкомыслия, совершенно непригодным для предстоящего шлепанья по вязкой грязи.
- Как же я об этом не подумал! Сейчас, я мигом! - несколько растерянно произнёс он и, смешно взмахнув руками, побежал за дом к старой деревянной постройке.
Его пребывание в сарае сопровождалось глухим грохотом переставляемых ящиков и яркими, пульсирующими всполохами солнечного цвета - видимо, папа прибегнул к бытовым чарам поиска. Спустя пару минут он вернулся ко мне, сияя от гордости, и торжественно протянул пару ярко-желтых сапог, от которых всё еще исходило приятное, едва уловимое тепло.
- Надеюсь, не ошибся с размером.
- Так ты подгонял то, что было под рукой, под мой размер? - я, издавая короткий, недоверчивый смешок, одним движением скинула свои легкие ботинки прямо на траву.
Моя ступня провалилась в тёплую и мягкую обувь, зачарованную от влаги и холода отцовской любовью.
- Примерно так, - скромно ответил он, и убрал в сторону мою прежнюю обувь. – Надеюсь, тебе будет в них удобно.
- Удобно убегать, плыть или ходить? - изогнув бровь, уточнила я.
- Для начала просто идти, - сдержанно сказал, улыбнувшись, и подал мне руку, чтобы я могла на нее опереться и влезть во второй сапог.
Внутри желтых сапог всё еще теплилась папина магия, и когда я просунула в них ноги, кожа послушно сжалась, обхватывая ступни плотно и надежно, словно они всегда были сшиты специально для меня.
Едва мы миновали забор, как на самом горизонте зловеще замаячили топи. Мой нос тут же уловил тяжелый, отвратный запах гнили, который в стенах дома отец так искусно маскировал освежающей бытовой магией.
Стоило мне представить, сколько несчастных душ могло бесследно сгинуть в этой вязкой хляби, как я ощутила горькую, подступающую к самому горлу тошноту. Мои щеки непроизвольно надулись, а лицо наверняка стало бледнее тумана, выползающего из-под коряг.
- Тебе нехорошо? - заметив, что я затихла, отец повернул голову в мою сторону.
- Мне не нравится этот запах и предыстория этого места, - крепко вцепившись пальцами в его предплечье, ответила.
Но почувствовав опору и уловив его беспокойство, ожила.
- Тогда нам следует поскорее отсюда убраться, доченька.
Я молча кивнула и позволила увести себя в овальный портал, вспоровший воздух тонкой, искрящейся голубой нитью.
Место, куда вывел меня отец, оказалось на удивление прекрасным. Вместо болотного смрада меня встретил хрустально-чистый лесной воздух, дышащий бодрящей прохладой. А сами деревья и виднеющееся вдали озеро поражали своим величием, обилием красок и глубиной.
Впитывая в себя тихий хруст золотых листьев и хрупкую гармонию природы, я послушно следовала за отцом. Вскоре он замер. Я глубже спрятала ладонь в карман чужого пальто, пока он со стуком сбрасывал с плеча свой тяжелый охотничий арсенал. Его озадаченный, сканирующий взгляд метнулся к центру поляны, а затем вернулся к разложенному снаряжению. Опустившись на корточки, отец принялся сосредоточенно извлекать и сортировать все, что могло ему понадобиться в ближайшие несколько часов.
- Верёвка, нож и банка с огурцами? - взглянув на то, что он отложил в первую очередь повеселела. - Мне кажется, ты забыл рюмки, когда мы шли ничего не звенело. Это, конечно, не канат, тем более нас всего двое, поэтому и слепому понятно, кто в нашей паре сильнее. Но вот в завязывании узлов мы еще могли бы посоревноваться, если бы мне удалось вспомнить, чему меня учил мальчик, живший по соседству.
- Замечательно, что ты уже всему нашла применение. Но я планировал мастерить вместе с тобой ловушку на мелкого проказника. Поможешь насобирать мне несколько палок?
- Какого размера тебе нужны?
Отец встал и принялся осматриваться. Когда его взгляд уцепился за подходящую, он подошел к золотистому покрывалу и, сбрасывая на землю влажные листья, важно сказал:
- Такие сгодятся.
Пока я рыскала в поисках веток для самодельного капкана, отец подготавливал подъемную петлю. Когда палок оказалось достаточно, он скрепил их между собой верёвкой. В середину петли щедро насыпал разных соленьев.
Когда все было готово - велел мне отойти подальше.
- Пока солеедик учует приманку, у нас будет достаточно времени, чтобы поболтать, расскажи мне о том, что тебе больше всего запомнилось из детства и твоей юности в академии, - надкусывая огурец, спросил папа и протянул мне еще нетронутый овощ.
Я не знала с чего начать, и стоит ли вообще таким делиться с почти чужим мне мужчиной. Но его добрый и внимательный взгляд меня переубедил, и я поделилась с ним некоторыми веселыми и грустными историями, не забыла упомянуть о нескольких самых несправедливых обвинениях Мирославы и матери.
- Жаль, что я все это упустил и не смог вас рассудить. Если бы мы до сих пор жили вместе с моей бывшей женой, может, у нас бы ещё родились дети, и вы бы так часто не ругались друг с другом. А тут вы постоянно за что-то соревнуетесь, и ни одна не хочет уступать другой, - рассудительно произнес он и угостил меня горячий чаем с ароматом корицы и апельсина.
- Ты еще ее любишь? - грея ладонь над паром, спросила, смотря прямо в его глаза.
Отец поставил чашку на пол и закашлялся. Казалось, этот вопрос застал его врасплох.
- Сложно сказать, те чувства, ради которых я забыл о своем призвании уже потеряны, но нас все еще многое связывает. Наверное, иногда я все ещё скучаю по ней.
- А если бы мама была одна, попытался вновь наладить с ней отношения?
- Как бы нам не хотелось верить в лучшее, мы оба ни за что не изменимся. Александре нужно все всегда контролировать, а я не пес, бегающий у её ног. Я не могу ждать, когда мне подадут кость, я привык сам добывать себе пищу, - он усмехнулся.
ГЛАВА 28
- Понимаю... Вы слишком разные и безнадежно упёртые, чтобы хоть в чем-то меняться, - я грузно вздохнула, чувствуя, как тяжелеют плечи от этого признания, и тихо спросила: - К тому же ты говорил, что у тебя кто-то есть? Кто-то, ради кого стоит возвращаться с охоты?
Отец нахмурил лоб.
- Чуть ли не забыл, - его пальцы обняло зеленое свечение.
Он взмахнул рукой, и чары замаскировали нашу ловушку, оставляя видимой лишь приманку.
- Да так… есть одна особа для регулярных встреч. Не скажу, что она заставляет мое сердце биться чаще, но зато не треплет нервы, не просит многого и всегда мне рада. Мне с ней хорошо и легко.
- А как же любовь? - я лукаво улыбнулась.
- Кому она нужна в моем возрасте при таком роде занятий. Уж лучше плотское притяжение и принятие, - его глаза потускнели, а голос стал тише.
- А тебе кто-нибудь нравится сейчас? Кроме того, ужасного негодяя, что посмел тебя бросить? - он как старый друг пихнул меня плечом. - Почему-то я уверен, что ты его не любила. Ты не похожа на опечаленную бывшую невесту, и твои глаза не искрятся от холодной мести.
- Ну уж нет, я не собираюсь с тобой это обсуждать, - чувствуя, как запылали мои щеки, затрясла головой.
- Да брось, в этом же нет ничего постыдного, - отец на мгновение отложил в сторону серебряный кинжал и пристально посмотрел мне в глаза. - Я же не выспрашиваю список твоих воздыхателей. Мне просто любопытно: нашелся ли тот, кто впечатлил тебя настолько, что мысли о нем приходят раньше, чем ты решаешь, какое платье надеть и как заплести косы?
Он нахмурился, в голосе проскользнули жесткие нотки:
- Того мерзавца могла навязать тебе мать, в то время как ты сама мечтала держать за руку кого-то иного. Но теперь, когда свадьба расторгнута, а он... не выказал радости? Есть какие-то иные причины, по которым вы не можете быть вместе?
Вот это он загнул. Его теория, на самом деле, неплохая и вполне возможная, если бы у меня изначально существовал жених.
- Таких нет. Особенно сейчас, когда я, - я запнулась понимая, что едва не раскрыла себя, - с утра до ночи помогаю господину Шимеру. У меня просто не остается времени на подобные глупости, - я криво улыбаюсь. - Тем более в тех местах, в которые он меня посылает с заданием, приличные маги не водятся. И других тоже сложно встретить. А что касается бывшего жениха, ты прав, с каждым днем я испытываю к нему все больше безразличия. Потому что такие черви, как он, не заслуживают даже ненависти.
- Вот это правильно! - одобрительно хмыкнул отец, не отрываясь от сортировки магических склянок. - А как тебе сын Германа? Он, на мой взгляд, парень толковый... Я бы даже сказал - чертовски изобретательный. По крайней мере, в том, что касается алхимии.
К моему облегчению, сработавший механизм ловушки избавил меня от ответа на этот вопрос.
- Смотри, в петле кто-то есть, - вскакивая на ноги, указала пальцем на брыкающееся существо, угодившее в самодельный капкан.
- Побежали скорее, пока он не перегрыз веревку, - прокричал отец перед тем, как перейти на бег.
- Ой-ой-ой, проклятые живодеры! Что ж вы просто так пожрать оставить не можете? Обязательно лишать честное существо свободы? Мерзкие, коварные извращенцы! - бранился хрипловатым, визгливым голосом солеедик, отчаянно дрыгая короткими ножками.
Магическая верёвка безжалостно затянулась чуть ниже его полулысого, покрытого редкой щетиной живота. Зрелище вышло комичным: солеедик делал яростный шаг вперёд, но в ту же секунду, словно на невидимых качелях, беспомощно отъезжал назад. Синеватые искры пропитанного магией плетения пульсировали при каждой его попытке ослабить узел, издевательски пощипывая пленника.
Глядя на этого горе-воришку мне хотелось вволю расхохотаться. Такое дымчатое чудо с очень редкой и короткой шерстью я ещё не встречала.
Нелепости его облику прибавляли несуразно длинное туловище, тонкие человекоподобные лапы и огромные лопоухие локаторы размером с мужскую ладонь. Завершал эту карикатурную картину мясистый, влажно поблескивающий нос, на фоне которого окончательно терялись крошечные, полные негодования черные глазки-бусинки.
- Бесплатные закуски только перед смертью, - ворчливым тоном констатировал отец и то ли для устрашения, то ли для избавления от оков, извлёк из чехла нож.
- Амброс, опять ты?! Да что за кара небесная настигла меня в этот раз! - Его и без того страшненькую мордашку перекосило от искреннего горя при виде привалившего несчастья ростом в добрых шесть с половиной футов.
Солеедик обиженно шмыгнул своим огромным носом и, понурив лопоухие уши, едва не заскулил:
- Мы же только на прошлой неделе с тобой виделись! И я, между прочим, клятвенно отдал тебе всё, что у меня было в наличии. Неужели у такого великого мага столь короткая память на долги несчастных сирот?
- А что ты ему отдал? - с претензией на намечающийся скандал спросила, даже меня распирало от несправедливости.
- Как что? Золото и драгоценности, - солеедик гордо задрал подбородок.
- А откуда они у тебя? - изумленно вытаращив глаза, понизила голос.
- Примерно оттуда же, откуда и его любимые маринованные грибочки... - отец устало потер переносицу. - Леви сначала в кладовую заглянет, потом по карманам, шкатулкам и сейфам прошерстит - уж больно он падок на всё блестящее и съестное. А когда совсем разыграется, начинается форменный погром: он в клочья рвёт подушки, победно разносит пух по всему дому, с хрустом сгрызает ножки стульев, а под конец - раздирает одежду на мелкие, бесполезные ленточки.
