- Сперва вы его бросили, а теперь еще пытаетесь острить!
- Если вам не нравится, как я веду себя на своей собственной кухне, какого вы сюда вперлись?
- Я приехал за ребенком!
- Все ясно, не мафия и не спецслужбы, а ближайшая психушка. Санитары уже еду или лучше им позвонить?
- Вы дадите мне хоть слово сказать?
- Да вы все время трепитесь, и ничего дельного я пока не услышала!
Глаза за стеклами элегантных очков стали такими острыми и колючими, что Марина поняла: если раньше он ее убивать не собирался, то теперь такая мысль у него появилась. Она резко поднялась, налила чаю и поставила чашку перед ним так, как ставила бы чашку с крысиным ядом. Кажется, их смертоубийственные чувства были взаимны.
- Хорошо, вернемся к вопросу первому и главному – кто вы такой?
Мужчина на мгновение прикрыл глаза, потянул носом воздух, кажется, мысленно считал до десяти, и наконец соизволил сообщить:
- Меня зовут Валуев, Кирилл Валуев.
Марина странно глянула на него. Сегодня она уже слышала, как представляется человек, убежденный, что знакомство с ним если не счастье, то хотя бы честь. Нотариальная Алла и полночный гость – слишком много самоуверенных наглецов на одну замученную комплексами журналистку.
- Замечательно! Уверена, многоуважаемый господин Кирилл Валуев, ваше имя широко известно. Просто каждая собака знает. Но я-то не собака. Придется вам еще что-нибудь о себе рассказать.
Мужика перекосило, но решив не связываться со стервозной бабой, сообщил:
- Я друг Павла Севастьянова. Недавно я получил от него письмо. Как теперь понимаю, предсмертное, - Кирилл вдруг коротко, с испугом и затаенным ожиданием, заглянул Марине в лицо. Словно бы надеялся до последней минуты, что сейчас та удивится и скажет что-нибудь вроде: "Какая смерть? Пашка жив-здоров!" Несколько секунд Кирилл всматривался в Марину, а потом снова отдалился, плотно замкнулся в себе. Сухо-официально продолжил:
- В письме Павел просит меня позаботиться о его сыне. Вот я и приехал.
- Письмо покажите, пожалуйста, - Марина требовательно протянула ладонь. И увидев, как гневно вскинулся ее гость, добавила, - Кирилл, нам будет легче разговаривать, если вы вспомните, что не я пришла к вам, а вы – ко мне.
Окинув Марину ничего не выражающим взглядом, Кирилл поднялся и молча вышел в коридор. Через минуту вернулся, держа в руке обычный белый конверт.
Не любит она таких мужиков, просто терпеть не может. Самая пакостная порода – себе на уме и язык за зубами. Такие даже если и соглашаются на интервью, все равно выходит дохлый номер. Каждая фраза продумана, ни единой оговорки. Хоть зли его, хоть соблазняй, все равно не скажет больше, чем считает нужным. Ладно, что-то много она внимания уделяет визитеру, пора познакомится с очередным посланием с того света. Взявшись за уголок конверта, Марина приняла письмо.
В отличие от письма к ней самой, Пашкино послание другу оказалось на удивление кратким. Все та же сакраментальная фраза "Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых", и дальше "Помоги моему сыну".
- Почерк, действительно, Пашкин. Правда, впервые вижу, чтобы он писал так кратко. И получив сию цидулку, вы все бросили, - Марина глянула адрес получателя на конверте, - И помчались через всю страну?
- Я не обязан объяснять, что и почему я делаю. Я здесь и готов снять с вас заботу о Пашином сыне. Можете собрать вещи малыша, - и явно считая дело решенным, Кирилл откинулся на спинку стула и даже соблаговолил глотнуть остывшего чая.
Марина смотрела на него почти с восхищением. К невероятной наглости мужской половины человечества она уже привыкла, но это что-то исключительное! Запредельное. Ни о чем не спрашивает, ее мнением не интересуется, выдал заявочку, и сидит, ждет, когда Марина кинется исполнять.
- Вы действительно псих! – Брезгливым жестом она бросила Пашкино послание обратно Кириллу, - Пришли, господин Никто из Ниоткуда, и думаете, я вот так возьму и отправлю с вами беспомощного ребенка?
- Марина Сергеевна, не надо лицемерить, - мужчина смотрел на нее тухло-тоскливым взглядом, явно считая, что тратит время на бессмысленный разговор, который все равно кончится упаковкой вещей и его уходом вместе с Сашкой, - Я в вашем городе уже 6 часов и знаю достаточно. Мои ребята сказали мне, что ребенок вам совершенно не нужен, только лишняя обуза. Я и сам убедился: вам плевать на мальчика. Я предлагаю прекрасный выход из ситуации. Саше будет со мной хорошо. Я старый друг его отца, у меня есть письмо от Павла…
- А у меня завещание, в котором именно я назначаюсь Сашкиным опекуном.
- Вот теперь мы, кажется, добрались до сути, - губы Кирилла искривила презрительная гримаса, - Деньги, которые вам положены как опекуну, и зарплату генерального директора можете оставить себе. Я не миллионер, но человек не бедный, и вполне могу содержать малыша. Я также не претендую на управление предприятием Павла. Вы специалист, вам и карты в руки. Единственное, я потребую от вас строгой отчетности, чтобы к совершеннолетию мальчик получил компанию своего отца в нормальном, рабочем виде.
Марина задумчиво скользнула пальцем по стеклянному боку бутылки текилы, прикинула тяжеленный сосуд на руку, потом окинула своего гостя оценивающим взглядом:
- Вы, наверное, спортом занимаетесь?
Кирилл недоуменно глянул на нее, не понимая, к чему ее вопрос. Помедлил, но все же утвердительно кивнул.
- И форму поддерживаете? – вновь полюбопытствовала Марина.
- Я всегда в хорошей форме, но почему вы спрашиваете?
Марина с сожалением поставила бутылку на место.
- Нет, не буду я вас бить этой штукой. Увернетесь, еще и сдачи дадите, с вас станется. Поэтому просто, пошел вон, козел сраный.
Марина уставилась полными слез глазами в окно, потом не выдержала и бросила через плечо:
- Вот уж точно, скажи кто твой друг и я скажу, кто ты. Если Пашкин дружок, значит, такая же падаль, как и сам Пашка.
Повисшая за спиной тягучая тишина заставила ее обернуться. Гость не щурил зловеще глаза, не строил грозного лица, но что-то невыносимо жуткое и угрожающее было в его немигающем взгляде.
- Марина Сергеевна, вы говорите о моем друге, человеке, которого я любил и уважал. Человеке, которого убили, - слова падали тяжело и страшно, и при других обстоятельствах Марина бы не стала спорить, прислушалась к предостерегающему голосу, что звучал в ее душе. Но сейчас ей было чихать и на голос, и на его предостережения, а страха она просто не чувствовала – только злость, и горечь, и усталость.
- Я говорю о человеке, из-за которого умерла моя сестра. Она умирала долго. Эти самые ваши ребята рассказали, что с ней сделали прежде, чем она умерла? – Марина захлебнулась собственным криком, замерла, вцепившись побелевшими пальцами в стол. Бешенным взглядом она уставилась на ночного гостя, и тот не выдержал, отстранился. Нервно потер переносицу, словно чувствовал, как по ней ползет алая точка оптического прицела.
Марина тяжело перевела дух, и тут же встала, озабоченно заглянула в комнату, проверяя, не проснулся ли Сашка. Вновь прикрывая дверь, усмехнулась. Надо же, проверка Сашки уже стала у нее рефлексом.
- Насколько я знаю, вы с сестрой не очень ладили, - пробормотал Кирилл, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
- Не ваше дело, - огрызнулась Марина, наливая себе воды.
Отвернуть кран, включить фильтр, подставить стакан… Простые действия всегда успокаивают. Марина бездумно смотрела на мечущиеся в стакане крохотные пузырьки.
- Давайте закончим этот глупый разговор, - устало обронила она, возвращаясь к столу и вынимая сигареты, - Вы говорите, что уважали Павла. Вот и примите к сведению его решение – опекуном своего сына он оставил не вас, такого замечательного, а меня. Несмотря на то, что мне, как вы сказали, плевать на ребенка. Поэтому Сашку вы не получите. Я вас знать не знаю…
Марина неожиданно остановилась, с новым интересом глянула на собеседника.
- Э, нет, вру, кажется, знаю. Это вы тот самый "крутой дружбан Кирюха", который должен мне помочь. Про вас Пашка писал в своем последнем письме. Надо же, я и забыла!
- Павел написал вам письмо?
- Я вообще последнее время активно общаюсь с покойниками, - сухо усмехнулась Марина.
Кирилл пропустил ее слова мимо ушей и точно также как недавно сама Марина, требовательно протянул руку:
- Письмо покажите, пожалуйста.
- Не покажу, - легко отказала Марина и с удовольствием полюбовалась его вытянувшейся физиономией, - Паша оставил решение за мной, а мне ваша помощь на фиг не нужна. До свидания, господин Кирилл Валуев, и желательно, чтобы я вас больше не видела.
Он минуту подумал, прикидывая, признать ли временное поражение или продолжать сражаться. Потом медленно поднялся, вышел в коридор.
- Не могу исполнить ваше желание, Марина Сергеевна. Наш разговор не закончен и нам еще придется встретиться.
Стряхнув с ног тапочки, он принялся натягивать ботинки. Надо же, оказывается ее гость не просто заявился ночью в чужой дом, но еще и разулся, и нашел запасные тапки. Марина и сама-то не помнила, где они валялись!
Марина растерянно глядела как он возится со шнурками. Наверное, это не он псих, это она сошла с ума! Еще сутки назад она бы руки целовала любому, кто избавлял ее от хлопот о ребенке. Тут человек приносит Пашкино письмо, говорит, что позаботится о Сашке – полное решение проблемы! А она нет, чтобы обрадоваться – злится, гонит его вон, даже не думает воспользоваться удачей! Отчаянная мысль молнией промелькнула в Маринином мозгу.
- Послушайте, Кирилл, - мягко, даже просительно начала она, с надеждой глядя на мужчину, - Вы ведь хотите, чтобы у Сашки все было хорошо?
Тот вскинул голову, вопросительно уставившись на Марину. Набрав полную грудь воздуха, она выпалила:
- Вынесите, пожалуйста, мусор!
Кирилл выпрямился, вперив в нее негодующий взгляд:
- Вы издеваетесь, Марина Сергеевна?
- Что вы, какие издевательства! - Марина стремительно метнулась на кухню и выскочила оттуда, держа переполненный пластиковый мешок, - Даже в мультиках сказано, что дитенкам чистота нужна, они в грязи жить не могут. Так вынесете? Ну пожалуйста!
Старательно пыхтя, Сашка тужился на горшке. Одетая, накрашенная, благоухающая духами Марина сидела рядом на диване и нервно барабанила пальцами по журнальному столику.
- Мы ведь с тобой совсем недолго вместе живем, - успокаивающе произнесла Марина, - Я еще не привыкла. Устала очень: столько дел, и по ночам не сплю. Мужик этот вчерашний…
Внимательно глядя Марине в лицо серо-синими глазищами, Сашка согласно попукивал. Марина встала, подошла к окну – хорошая погода закончилась, небо набухло тучами, из которых резкий ветер выбивал брызги ледяного дождя. Раздражение Марины только усилилось.
- Спокойно, спокойно, только не срываться на ребенке, он ни в чем не виноват, - пробормотала она себе под нос, - Да сколько же можно сидеть на горшке, ты что, веревку проглотил, никак выкакать не можешь? – срываясь на крик, накинулась она на Сашку.
Сашка задумчиво наклонил голову, посовещался с собственным организмом и неторопливо поднялся:
- Все, - милостиво сообщил он.
Подхватив малыша на руки, Марина бросилась в ванную. Наплескала воды за манжеты лучшего делового костюма, обдала юбку фонтаном брызг и стремительно помчалась обратно в комнату.
- Так, родной, быстренько одеваться, - колготки, штанишки, свитерок, курточка, шапочка. Марина с легким удивлением поглядела на дело рук своих, - Надо же, вполне прилично одетый пацан! Сама от себя не ожидала. Что еще? – она обвела взглядом комнату, - Трон! Ну как же без трона! – наскоро запихав горшок в пластиковый пакет, Марина закинула сумку на плечо и ухватила Сашку за руку, - Вперед!
Похоже, родители не раз возили Сашку в машине, малыш моментально устроился на переднем сидении. Марина попыталась пристегнуть ремень. Пояс безопасности аккуратно лег поверх Сашкиной макушки. Пацан радостно хихикнул и принялся играть пряжкой.
Марина с отвращением окинула взглядом свой жигуленок и начала сматывать длиннющий декоративный шарф пальто.
- За дурною головою, ни ногам, ни рукам нема покою, - Мягкий шарф лег поперек Сашкиного животика, и Марина стянула концы за спинкой сидения. Увлеченно грызущий пряжку Сашка не протестовал.
- Немедленно вынь гадость изо рта, - автоматически буркнула Марина и тронула жигуль с места, - Сейчас приедем и нормально поешь. Вообще-то, надо было дома позавтракать, но тетка у тебя, я, в смысле, – полная идиотка! Ну абсолютно все вчера сделала: компанию штурмом взяла, правление построила, за покупками смоталась, мужика пришлого из дома вышибла… Только вот няньку на сегодня тебе найти забыла!
Марина содрогнулась, вспоминая как утром выползла из постели, чуть не пришибив несносную хрюшку-будильник. На чем свет стоит кляня мужиков, не дающих бедной женщине отоспаться, вползла под ледяной душ. Сквозь сонную одурь оделась и даже накрасилась. Потряхивая головой, словно цирковая лошадь, в надежде разогнать муть перед слипающимися глазами, принялась отпирать дверь… когда из кровати послышался громкий зевок и над бортиком появилась улыбающаяся Сашкина мордашка. Марина хрюкнула не хуже своего будильника и привалилась к стене, понимая, что совершенно, напрочь забыла о ребенке и чуть было не ушла, опять оставив его дома одного.
- Все-таки я отвратительный человек, - искоса виновато поглядывая на Сашку, пробормотала Марина, и нетерпеливо посигналила у глухих бронированных ворот "Worldpress".
- Тащи в мой кабинет, - она сунула сумку с горшком в руку подскочившему охраннику и нырнула обратно в машину – отвязывать Сашку.
- Согласно заведенным Павлом Афанасьевичем правилам охранник ни на минуту не должен оставлять свой пост.
Марине даже не нужно было выглядывать, чтобы понять кому принадлежит злорадно-занудный голос.
- На случай нападения диких команчей, Эдуард Викентьевич? – поинтересовалась она и распутав, наконец, узел, поставила Сашку на землю, - Ладно, не будем менять установленных порядков, - она забрала пакет у охранника и решительно сунула его в руки растерявшемуся Макарову, - Отнесите вы!
- Что вы себе позволяете? – Компаньон судорожно дернулся и пакет глухо шлепнулся об пол, - Люди работают, ребенку здесь не место!
- С каких это пор хозяину не место в его собственной фирме? – искренне возмутилась Марина, - Пусть с младенчества приучается к делу, а то вырастет как некоторые – даже горшок доверить нельзя! – она гневным жестом указала на валяющийся пакет, и подхватив Сашку и вещи, пошагала в кабинет. За спиной остался яростно сопящий Эдик и хихикающие охранники.
Под градом изумленных взглядов протопав через все здание, Марина добралась до приемной.
- Доброе утро, Марина Сергеевна, звонили из… - секретарша замолкла, дежурная улыбка медленно увяла на ее лице, - Марина Сергеевна, а это теперь обязательно?
- Что это? – ледяным тоном осведомилась Марина, готовая рвать, метать и увольнять.
Мгновенно побледневшая секретарь, уже пожалевшая, что осмелилась задать вопрос, сдавленно пробормотала:
- Да вот… тапочки…
Марина опустила глаза. У Сашки на ногах красовались хорошенькие вышитые меховые тапочки, осыпанные легкими бисеринками дождя. Марина перевела взгляд на свои ноги. Привыкшая, что в ее родной прихожей всегда стоит одна-единственная пара обуви, она обувалась не глядя.
- Если вам не нравится, как я веду себя на своей собственной кухне, какого вы сюда вперлись?
- Я приехал за ребенком!
- Все ясно, не мафия и не спецслужбы, а ближайшая психушка. Санитары уже еду или лучше им позвонить?
- Вы дадите мне хоть слово сказать?
- Да вы все время трепитесь, и ничего дельного я пока не услышала!
Глаза за стеклами элегантных очков стали такими острыми и колючими, что Марина поняла: если раньше он ее убивать не собирался, то теперь такая мысль у него появилась. Она резко поднялась, налила чаю и поставила чашку перед ним так, как ставила бы чашку с крысиным ядом. Кажется, их смертоубийственные чувства были взаимны.
- Хорошо, вернемся к вопросу первому и главному – кто вы такой?
Мужчина на мгновение прикрыл глаза, потянул носом воздух, кажется, мысленно считал до десяти, и наконец соизволил сообщить:
- Меня зовут Валуев, Кирилл Валуев.
Марина странно глянула на него. Сегодня она уже слышала, как представляется человек, убежденный, что знакомство с ним если не счастье, то хотя бы честь. Нотариальная Алла и полночный гость – слишком много самоуверенных наглецов на одну замученную комплексами журналистку.
- Замечательно! Уверена, многоуважаемый господин Кирилл Валуев, ваше имя широко известно. Просто каждая собака знает. Но я-то не собака. Придется вам еще что-нибудь о себе рассказать.
Мужика перекосило, но решив не связываться со стервозной бабой, сообщил:
- Я друг Павла Севастьянова. Недавно я получил от него письмо. Как теперь понимаю, предсмертное, - Кирилл вдруг коротко, с испугом и затаенным ожиданием, заглянул Марине в лицо. Словно бы надеялся до последней минуты, что сейчас та удивится и скажет что-нибудь вроде: "Какая смерть? Пашка жив-здоров!" Несколько секунд Кирилл всматривался в Марину, а потом снова отдалился, плотно замкнулся в себе. Сухо-официально продолжил:
- В письме Павел просит меня позаботиться о его сыне. Вот я и приехал.
- Письмо покажите, пожалуйста, - Марина требовательно протянула ладонь. И увидев, как гневно вскинулся ее гость, добавила, - Кирилл, нам будет легче разговаривать, если вы вспомните, что не я пришла к вам, а вы – ко мне.
Окинув Марину ничего не выражающим взглядом, Кирилл поднялся и молча вышел в коридор. Через минуту вернулся, держа в руке обычный белый конверт.
Не любит она таких мужиков, просто терпеть не может. Самая пакостная порода – себе на уме и язык за зубами. Такие даже если и соглашаются на интервью, все равно выходит дохлый номер. Каждая фраза продумана, ни единой оговорки. Хоть зли его, хоть соблазняй, все равно не скажет больше, чем считает нужным. Ладно, что-то много она внимания уделяет визитеру, пора познакомится с очередным посланием с того света. Взявшись за уголок конверта, Марина приняла письмо.
В отличие от письма к ней самой, Пашкино послание другу оказалось на удивление кратким. Все та же сакраментальная фраза "Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых", и дальше "Помоги моему сыну".
- Почерк, действительно, Пашкин. Правда, впервые вижу, чтобы он писал так кратко. И получив сию цидулку, вы все бросили, - Марина глянула адрес получателя на конверте, - И помчались через всю страну?
- Я не обязан объяснять, что и почему я делаю. Я здесь и готов снять с вас заботу о Пашином сыне. Можете собрать вещи малыша, - и явно считая дело решенным, Кирилл откинулся на спинку стула и даже соблаговолил глотнуть остывшего чая.
Марина смотрела на него почти с восхищением. К невероятной наглости мужской половины человечества она уже привыкла, но это что-то исключительное! Запредельное. Ни о чем не спрашивает, ее мнением не интересуется, выдал заявочку, и сидит, ждет, когда Марина кинется исполнять.
- Вы действительно псих! – Брезгливым жестом она бросила Пашкино послание обратно Кириллу, - Пришли, господин Никто из Ниоткуда, и думаете, я вот так возьму и отправлю с вами беспомощного ребенка?
- Марина Сергеевна, не надо лицемерить, - мужчина смотрел на нее тухло-тоскливым взглядом, явно считая, что тратит время на бессмысленный разговор, который все равно кончится упаковкой вещей и его уходом вместе с Сашкой, - Я в вашем городе уже 6 часов и знаю достаточно. Мои ребята сказали мне, что ребенок вам совершенно не нужен, только лишняя обуза. Я и сам убедился: вам плевать на мальчика. Я предлагаю прекрасный выход из ситуации. Саше будет со мной хорошо. Я старый друг его отца, у меня есть письмо от Павла…
- А у меня завещание, в котором именно я назначаюсь Сашкиным опекуном.
- Вот теперь мы, кажется, добрались до сути, - губы Кирилла искривила презрительная гримаса, - Деньги, которые вам положены как опекуну, и зарплату генерального директора можете оставить себе. Я не миллионер, но человек не бедный, и вполне могу содержать малыша. Я также не претендую на управление предприятием Павла. Вы специалист, вам и карты в руки. Единственное, я потребую от вас строгой отчетности, чтобы к совершеннолетию мальчик получил компанию своего отца в нормальном, рабочем виде.
Марина задумчиво скользнула пальцем по стеклянному боку бутылки текилы, прикинула тяжеленный сосуд на руку, потом окинула своего гостя оценивающим взглядом:
- Вы, наверное, спортом занимаетесь?
Кирилл недоуменно глянул на нее, не понимая, к чему ее вопрос. Помедлил, но все же утвердительно кивнул.
- И форму поддерживаете? – вновь полюбопытствовала Марина.
- Я всегда в хорошей форме, но почему вы спрашиваете?
Марина с сожалением поставила бутылку на место.
- Нет, не буду я вас бить этой штукой. Увернетесь, еще и сдачи дадите, с вас станется. Поэтому просто, пошел вон, козел сраный.
Марина уставилась полными слез глазами в окно, потом не выдержала и бросила через плечо:
- Вот уж точно, скажи кто твой друг и я скажу, кто ты. Если Пашкин дружок, значит, такая же падаль, как и сам Пашка.
Повисшая за спиной тягучая тишина заставила ее обернуться. Гость не щурил зловеще глаза, не строил грозного лица, но что-то невыносимо жуткое и угрожающее было в его немигающем взгляде.
- Марина Сергеевна, вы говорите о моем друге, человеке, которого я любил и уважал. Человеке, которого убили, - слова падали тяжело и страшно, и при других обстоятельствах Марина бы не стала спорить, прислушалась к предостерегающему голосу, что звучал в ее душе. Но сейчас ей было чихать и на голос, и на его предостережения, а страха она просто не чувствовала – только злость, и горечь, и усталость.
- Я говорю о человеке, из-за которого умерла моя сестра. Она умирала долго. Эти самые ваши ребята рассказали, что с ней сделали прежде, чем она умерла? – Марина захлебнулась собственным криком, замерла, вцепившись побелевшими пальцами в стол. Бешенным взглядом она уставилась на ночного гостя, и тот не выдержал, отстранился. Нервно потер переносицу, словно чувствовал, как по ней ползет алая точка оптического прицела.
Марина тяжело перевела дух, и тут же встала, озабоченно заглянула в комнату, проверяя, не проснулся ли Сашка. Вновь прикрывая дверь, усмехнулась. Надо же, проверка Сашки уже стала у нее рефлексом.
- Насколько я знаю, вы с сестрой не очень ладили, - пробормотал Кирилл, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
- Не ваше дело, - огрызнулась Марина, наливая себе воды.
Отвернуть кран, включить фильтр, подставить стакан… Простые действия всегда успокаивают. Марина бездумно смотрела на мечущиеся в стакане крохотные пузырьки.
- Давайте закончим этот глупый разговор, - устало обронила она, возвращаясь к столу и вынимая сигареты, - Вы говорите, что уважали Павла. Вот и примите к сведению его решение – опекуном своего сына он оставил не вас, такого замечательного, а меня. Несмотря на то, что мне, как вы сказали, плевать на ребенка. Поэтому Сашку вы не получите. Я вас знать не знаю…
Марина неожиданно остановилась, с новым интересом глянула на собеседника.
- Э, нет, вру, кажется, знаю. Это вы тот самый "крутой дружбан Кирюха", который должен мне помочь. Про вас Пашка писал в своем последнем письме. Надо же, я и забыла!
- Павел написал вам письмо?
- Я вообще последнее время активно общаюсь с покойниками, - сухо усмехнулась Марина.
Кирилл пропустил ее слова мимо ушей и точно также как недавно сама Марина, требовательно протянул руку:
- Письмо покажите, пожалуйста.
- Не покажу, - легко отказала Марина и с удовольствием полюбовалась его вытянувшейся физиономией, - Паша оставил решение за мной, а мне ваша помощь на фиг не нужна. До свидания, господин Кирилл Валуев, и желательно, чтобы я вас больше не видела.
Он минуту подумал, прикидывая, признать ли временное поражение или продолжать сражаться. Потом медленно поднялся, вышел в коридор.
- Не могу исполнить ваше желание, Марина Сергеевна. Наш разговор не закончен и нам еще придется встретиться.
Стряхнув с ног тапочки, он принялся натягивать ботинки. Надо же, оказывается ее гость не просто заявился ночью в чужой дом, но еще и разулся, и нашел запасные тапки. Марина и сама-то не помнила, где они валялись!
Марина растерянно глядела как он возится со шнурками. Наверное, это не он псих, это она сошла с ума! Еще сутки назад она бы руки целовала любому, кто избавлял ее от хлопот о ребенке. Тут человек приносит Пашкино письмо, говорит, что позаботится о Сашке – полное решение проблемы! А она нет, чтобы обрадоваться – злится, гонит его вон, даже не думает воспользоваться удачей! Отчаянная мысль молнией промелькнула в Маринином мозгу.
- Послушайте, Кирилл, - мягко, даже просительно начала она, с надеждой глядя на мужчину, - Вы ведь хотите, чтобы у Сашки все было хорошо?
Тот вскинул голову, вопросительно уставившись на Марину. Набрав полную грудь воздуха, она выпалила:
- Вынесите, пожалуйста, мусор!
Кирилл выпрямился, вперив в нее негодующий взгляд:
- Вы издеваетесь, Марина Сергеевна?
- Что вы, какие издевательства! - Марина стремительно метнулась на кухню и выскочила оттуда, держа переполненный пластиковый мешок, - Даже в мультиках сказано, что дитенкам чистота нужна, они в грязи жить не могут. Так вынесете? Ну пожалуйста!
Глава 9
Старательно пыхтя, Сашка тужился на горшке. Одетая, накрашенная, благоухающая духами Марина сидела рядом на диване и нервно барабанила пальцами по журнальному столику.
- Мы ведь с тобой совсем недолго вместе живем, - успокаивающе произнесла Марина, - Я еще не привыкла. Устала очень: столько дел, и по ночам не сплю. Мужик этот вчерашний…
Внимательно глядя Марине в лицо серо-синими глазищами, Сашка согласно попукивал. Марина встала, подошла к окну – хорошая погода закончилась, небо набухло тучами, из которых резкий ветер выбивал брызги ледяного дождя. Раздражение Марины только усилилось.
- Спокойно, спокойно, только не срываться на ребенке, он ни в чем не виноват, - пробормотала она себе под нос, - Да сколько же можно сидеть на горшке, ты что, веревку проглотил, никак выкакать не можешь? – срываясь на крик, накинулась она на Сашку.
Сашка задумчиво наклонил голову, посовещался с собственным организмом и неторопливо поднялся:
- Все, - милостиво сообщил он.
Подхватив малыша на руки, Марина бросилась в ванную. Наплескала воды за манжеты лучшего делового костюма, обдала юбку фонтаном брызг и стремительно помчалась обратно в комнату.
- Так, родной, быстренько одеваться, - колготки, штанишки, свитерок, курточка, шапочка. Марина с легким удивлением поглядела на дело рук своих, - Надо же, вполне прилично одетый пацан! Сама от себя не ожидала. Что еще? – она обвела взглядом комнату, - Трон! Ну как же без трона! – наскоро запихав горшок в пластиковый пакет, Марина закинула сумку на плечо и ухватила Сашку за руку, - Вперед!
Похоже, родители не раз возили Сашку в машине, малыш моментально устроился на переднем сидении. Марина попыталась пристегнуть ремень. Пояс безопасности аккуратно лег поверх Сашкиной макушки. Пацан радостно хихикнул и принялся играть пряжкой.
Марина с отвращением окинула взглядом свой жигуленок и начала сматывать длиннющий декоративный шарф пальто.
- За дурною головою, ни ногам, ни рукам нема покою, - Мягкий шарф лег поперек Сашкиного животика, и Марина стянула концы за спинкой сидения. Увлеченно грызущий пряжку Сашка не протестовал.
- Немедленно вынь гадость изо рта, - автоматически буркнула Марина и тронула жигуль с места, - Сейчас приедем и нормально поешь. Вообще-то, надо было дома позавтракать, но тетка у тебя, я, в смысле, – полная идиотка! Ну абсолютно все вчера сделала: компанию штурмом взяла, правление построила, за покупками смоталась, мужика пришлого из дома вышибла… Только вот няньку на сегодня тебе найти забыла!
Марина содрогнулась, вспоминая как утром выползла из постели, чуть не пришибив несносную хрюшку-будильник. На чем свет стоит кляня мужиков, не дающих бедной женщине отоспаться, вползла под ледяной душ. Сквозь сонную одурь оделась и даже накрасилась. Потряхивая головой, словно цирковая лошадь, в надежде разогнать муть перед слипающимися глазами, принялась отпирать дверь… когда из кровати послышался громкий зевок и над бортиком появилась улыбающаяся Сашкина мордашка. Марина хрюкнула не хуже своего будильника и привалилась к стене, понимая, что совершенно, напрочь забыла о ребенке и чуть было не ушла, опять оставив его дома одного.
- Все-таки я отвратительный человек, - искоса виновато поглядывая на Сашку, пробормотала Марина, и нетерпеливо посигналила у глухих бронированных ворот "Worldpress".
- Тащи в мой кабинет, - она сунула сумку с горшком в руку подскочившему охраннику и нырнула обратно в машину – отвязывать Сашку.
- Согласно заведенным Павлом Афанасьевичем правилам охранник ни на минуту не должен оставлять свой пост.
Марине даже не нужно было выглядывать, чтобы понять кому принадлежит злорадно-занудный голос.
- На случай нападения диких команчей, Эдуард Викентьевич? – поинтересовалась она и распутав, наконец, узел, поставила Сашку на землю, - Ладно, не будем менять установленных порядков, - она забрала пакет у охранника и решительно сунула его в руки растерявшемуся Макарову, - Отнесите вы!
- Что вы себе позволяете? – Компаньон судорожно дернулся и пакет глухо шлепнулся об пол, - Люди работают, ребенку здесь не место!
- С каких это пор хозяину не место в его собственной фирме? – искренне возмутилась Марина, - Пусть с младенчества приучается к делу, а то вырастет как некоторые – даже горшок доверить нельзя! – она гневным жестом указала на валяющийся пакет, и подхватив Сашку и вещи, пошагала в кабинет. За спиной остался яростно сопящий Эдик и хихикающие охранники.
Под градом изумленных взглядов протопав через все здание, Марина добралась до приемной.
- Доброе утро, Марина Сергеевна, звонили из… - секретарша замолкла, дежурная улыбка медленно увяла на ее лице, - Марина Сергеевна, а это теперь обязательно?
- Что это? – ледяным тоном осведомилась Марина, готовая рвать, метать и увольнять.
Мгновенно побледневшая секретарь, уже пожалевшая, что осмелилась задать вопрос, сдавленно пробормотала:
- Да вот… тапочки…
Марина опустила глаза. У Сашки на ногах красовались хорошенькие вышитые меховые тапочки, осыпанные легкими бисеринками дождя. Марина перевела взгляд на свои ноги. Привыкшая, что в ее родной прихожей всегда стоит одна-единственная пара обуви, она обувалась не глядя.
