- Вы меня слушаете? – в голосе Эдички слышались столь привычные по разговором с Обстоятельством страдальчески-гневные нотки. Ну как же, не слушают его, любимого, не внимают трепетно!
- Совершенно не слушаю, Эдуард Викентьевич, - почему-то откровенность в таких случаях действует убийственно. Вот и Эдичка изумленно заколыхал ресничками, - Но я сделаю над собой усилие. Так что там у вас?
Разгневанный Эдичка удивительно походил на взбешенное порося. Нет-нет, не на дикого кабана, а на пережравшего хряка, неспособного под тяжестью собственного веса подняться и покарать обидчиков, а потому лишь злобно потрясающего телесами.
- Известно ли вам, многоуважаемая госпожа генеральный директор, что ночной клуб «Нимфа», узнав о смене руководства, категорически отказалась от наших рекламных услуг? Между прочим, они постоянные рекламодатели. Это еще что, скоро вообще все разбегутся…
- Почему они отказались? – перекрыла словесный поток Марина.
- Они сомневаются в вашей компетентности, - Макаров оскалился в довольной усмешке, - Их не за что винить, они понимают, у вас нет опыта руководства крупной компанией. Вы редактор маленькой газетенки.
Марина надменно приподняла брови:
- То есть вы хотите сказать, что при известии о слиянии крупнейшей в области пресс-корпорации и лучшей в области интернет-газеты, наши клиенты начали разбегаться?
- Я себе представляю ситуацию по-другому…
- Если бы только себе, - тяжко вздохнула Марина и нажала кнопку селектора, - Светочка, проследите, пожалуйста, чтобы Эдуард Викентьевич больше никогда не вел переговоров с рекламодателями.
- Как при Павле Афанасьевиче? – хмыкнула Светиным голосом коробка селектора.
- Совершенно верно. Будем беречь традиции фирмы. Позже я съезжу в «Нимфу» и исправлю последствия вашей беседы. Надеюсь, это все? Или вы еще с кем-то успели плодотворно пообщаться?
- Вас не было на месте. Вы гораздо больше заняты ребенком, чем компанией. Доведете нас до разорения… - обиженно бурчащий Эдичка поплелся к двери. Марина провожала его удивленным взглядом. Неужто у него хватает пороху только на обиду? Да если бы ее кто так выставить попробовал, мало бы не показалось!
Эдичка неожиданно обернулся и бросил на нее мягкий примирительный взгляд:
- Хотите, я найду мальчику няню?
Стараясь заглушить внезапно нахлынувший ужас, Марина всматривалась в его невинно-глуповатое лицо. Неужели он все-таки не так глуп, как прикидывается, и весь предыдущий разговор должен только рассеять Маринино внимание. Утомить и разозлить ее настолько, чтобы она согласилась на все, лишь бы избавиться от Макарова. Примет его предложение, и сама впустит убийцу к Сашке.
- Нет, благодарю вас, - пробормотала Марина, - Пока что меня вполне устраивает стажерка Юля.
- Стажерку я отослал на место, - радостно сообщил Эдичка, - На работе делом следует заниматься, а не играть в дурацкие игры.
Марина прянула из-за стола. Сзади с грохотом рухнуло отброшенное кресло. Тяжелая дверь отлетела в сторону, из-за спины злобно вякнул прихлопнутый Эдичка.
- Что случилось? – вскрикнула Света, но Марина, не оглядываясь, вылетела в коридор.
Острые шпильки подламывались на бегу, и Марина сдернула туфли, словно высвобождаясь из капкана. В три скачка она преодолела коридор, затянутые гладкими колготками ноги разъехались на плиточном полу, и Марина всем телом вломилась в широченные двери конференц-зала.
- Сашка, Сашенька! – почти шепотом позвала Марина, чувствуя, как тошнота ужаса подпирает горло. Тишина: ни шороха, ни звука.
- Сашка! – заорала она и заметалась по комнате, бессмысленно заглядывая под столы и в шкафы. Она уже понимала, что Сашки здесь нет, но все еще надеялась.
- Что, что случилось? – двери разлетелись и в зал вбежала перепуганная Света.
- Сашка пропал, - едва шевеля бесчувственными губами, ответила Марина.
На подламывающихся ногах она выбралась в коридор.
- Юли на месте нет, девчонки говорят – не появлялась, - нервно доложила вооруженная мобилкой секретарша. И тут же успокаивающе добавила, - Мимо охранников за последний час никто не проходил.
- А другой выход?
- Нету, чтобы не сматывались с работы бесконтрольно…
Марина вскинула голову:
- Так искать, может он еще здесь…
Из-за коридорного поворота послышался перестук каблуков. Как много оттенков у этого звука! В походке женщины была вороватая торопливость, неуверенность, помноженная на отчаянную спешку.
Света удовлетворенно улыбнулась:
- Все в порядке, Марина Сергеевна, вон, небось Юлька бежит, сейчас оправдывать станет. Ух, я ей задам!
- Сашка! – Марина кинулась на звук.
И тут же, словно сбитые ее окриком влет, каблучки споткнулись, замешкались, неуверенно затоптались – и часто-часто затопотали. Прочь.
- Эй, кто там бежит, вернитесь немедленно! – властно крикнула Марина, бросаясь в погоню.
Она сама не знала, что заставило ее бежать вслед за неизвестной. Сперва Эдичка, полчаса морочивший ей голову и затем сообщивший, что ребенок остался без няньки, потом Юля и Сашка, бесследно растворившиеся в стерильных коридорах "Worldpress", а теперь еще неведомая женщина, в ответ на оклик обратившаяся в бегство. Все неспроста, и все грозило бедой малышу. С неожиданной для самой себя прытью Марина помчалась вслед за беглянкой.
Поворот, поворот. Длинный белый коридор, залитый беспощадным светом галогенных ламп, словно вступил в союз с убегающей женщиной. Впереди никого, только затихает, удаляется дробный топот каблуков. Вот он совсем смолк, задыхающаяся Марина остановилась возле лестницы. Пролет вверх – пусто, пролет вниз – тоже, лишь откуда-то из глубины доносится тихий гул ксерокса и слабый рокот голосов. Незнакомых, взрослых.
Сашка исчез. Марина обессилено привалилась к стене. Что делать, если совершенно, абсолютно, категорически не знаешь, что же делать? Полная растерянность, тупой ужас и отчаянная беспомощность сплетались с бурной злостью на Сашку, бестолковую стажерку Юлю, себя, весь мир…
- Найдется, выдеру, на всю оставшуюся жизнь в угол поставлю, девчонку уволю к чертям… Господи, только бы нашелся, все прощу! Господи, да сделай же что-нибудь, я ведь сейчас не выдержу, заору!
И словно в ответ возмущенный детский ор флагом взвился снизу, от гудящего ксерокса. Оскальзываясь и спотыкаясь, надеясь и не смея надеяться, Марина бросилась вниз.
- Я не виновата! Эдуард Викентьевич так кричал! Немедленно, говорит, не за детские игры вам платят, работать, быстро на ксерокс, чтобы через пятнадцать минут копии у меня на столе… Дверь держал, сам проследил, чтобы я сюда пошла. Но я, честное слово, я сразу же вернулась, и мальчика забрала. Он и минуты один не пробыл, даже испугаться не успел…
Торопливый Юлин речитатив назойливо бился в уши, а обессиленная Марина пыталась притянуть к себе Сашку. Тот досадливо отпихивался локтями, не отрывая завороженных глаз от яркой полосы света в гудящем копировальном автомате.
- Ты дура, Юлька, - озлобленной гадюкой шипела Света, для убедительности размахивая подобранными по пути Мариниными туфлями, - Эдичка на нее покричал, ай, беда какая! Тебе ему хамить нельзя, а слушаться не обязательно. Отменять распоряжения Марины Сергеевны он вообще не имеет права! Чудеса доблести, вернулась она, понимаешь, ребенок минуты один не пробыл! Да в таком возрасте их и на секунду оставлять нельзя! Сказала бы просто: начальство велело, и чтоб Эдичка с тобой сделал?
- Оставь ее, Света, не кричи, - Марина решительно пресекла очередную Сашкину попытку сунуть пальцы в лоток для бумаги и подхватила малыша на руки.
Рассерженно фыркнув, Света впечатала в пол Маринины туфли. Мимолетно пожалев ни в чем не повинные лодочки, Марина сунула в них ноги и устало двинулась вверх по лестнице.
- Марина Сергеевна, - запрокинув голову, стажерка жалобно глядела на Марину снизу вверх, - Я, честное слово… Я бы сразу к вам пришла. Закончила и пришла! Или та женщина отвела бы Сашу в кабинет.
- Какая женщина? – стремительно обернувшись, Марина воззрилась на перепуганную Юльку.
- Не знаю, - растерянно пожала та плечами, - Я ведь недавно здесь, не всех еще запомнила. Но раз она тут ходит, значит, сотрудница, ведь так?
- Юля, вы не рассуждайте, - с грозной ласковостью немецкого фельдфебеля попросила Марина, - Просто скажите, чего хотела эта женщина.
- Предложила отвести мальчика к вам. По имени его назвала. Я думала, пусть отведет, раз я не могу им заниматься. Только Саша раскапризничался. Она к нему, а он как заорет! Тут топот, вы бежите. Она наверх глянула и заторопилась.
- Как она выглядела?
- Обыкновенно. Я ее и не разглядела толком: одни глазом на Сашу, другим на ксерокс… Марина Сергеевна, что-то не так?
Марина задумчиво покачала головой и двинулась дальше. Все, вроде, в порядке. Действительно, почему бы какой-нибудь доброй душе не предложить помощь захлопотавшейся Юле? Наверняка все знают, что новая начальница притащила ребенка с собой на работу. Что сбежала доброхотка, тоже не удивительно. Когда руководитель компании, встрепанная, босая, юбка перекошенная, как малахольная носится по лестницам, лучше держаться подальше. И все-таки, все-таки… Сердце не на месте.
Марина вошла в кабинет, усадила Сашку в глубокое кресло. Какая-то мыслишка шебаршилась, не давала покоя. Что-то сегодня она увидела, или услышала… Что-то очень странное, нескладушку какую-то. В компьютере? Когда по коридорам носилась? Нет, не вспоминается.
Пожалуй, хватит с нее на сегодня достославного концерна "Worldpress". Душно тут стало, муторно. Поехать, что ли, в «Нимфу», уладить последствия Эдиковой дурости. Дурости ли? Так ли глуп толстячок, или прикидывается, а за всеми его выходками стоит тонкий расчет, дальний умысел?
Марина хлопнула себя ладонью по лбу и нервно заметалась по кабинету. Эдичка, ну конечно, вот она, беспокойная мыслишка!
- Света, зайди ко мне, пожалуйста!
Лучащаяся исполнительностью секретарша материализовалась на пороге, и Марина поинтересовалась:
- А почему, собственно?
В ответ на полный недоумения взгляд пояснила:
- Эдуарду Викентьевичу не позволяется принимать никаких решений, его приказания не исполняются, служащие его откровенно в грош не ставят. И тем не менее, ежедневно он здесь: статус компаньона, кабинет, участие в совещаниях. На кой?
- Деньги-то его все-таки, - пожала плечами Света.
Марина ощупала рукой челюсть – не отпала ли. Вроде на месте.
- Вы не знали? – удивилась Света, - Это Эдуард Викентьевич дал Павлу Афанасьевичу деньги на создание компании. Ой, да там целая история вышла! Прямо как в американском кино! – зачастила Света, обрадованная возможностью просветить начальство, - Макаров был такой, весь из себя футы-нуты: и джип у него, и мерседес, и охранник, как говорится, "при делах". Покойный Пал Афанасьич, земля ему пухом, решил, что тот крутой до невозможности, три месяца его окучивал, расписывал перспективы. Макаров млел, балдел, говорит: приезжай, договор подпишем. Шеф наш к нему со всеми бумагами прикатил, Макаров их просмотрел солидно, колпачок у ручки свинтил, подписывать нацелился… Вдруг трах! бах! Дверь вываливается, влетают парни самого бандитского вида, всех кладут на пол. Потом заходит элегантный пожилой господин и небрежно так, с шиком, начинает Эдичку ногами пинать. Сквозь зубы ругательства цедит. Шеф хоть и на полу валялся, а ушки на макушке держал. Выясняется, раздраженный дядечка Макарову папа, и к сыночку у него большие претензии. Вроде бы денежки, что Эдичка боссу пообещал, он у своего папаши свистнул, а тому сыновье самоуправство не по вкусу. А Макаров прямо с пола возникать начинает: ты меня не любишь, не уважаешь, в стороне от дел держишь, так я свою компанию вот с этим мужиком открою – и в Пал Афанасьича пальцем тычет. Папаша тут про шефа вспомнил, и велел телохранителям его отмутузить. Дескать, чтоб неповадно было обманывать убогих дуралеев, вроде его сыночка. А Пал Афанасьич давай кричать, что никого он не обманывал: вот бизнес-план, вот проект, смотрите сами. Шефу по зубам все-таки дали, а потом вместе с Эдичкой и всеми бумагами с собой увезли. Ночь в подвале продержали, а утром Эдичкин папаша Пал Афанасьича к себе вызвал. Тот думал – убьет, а он ему: бизнес–план хорош, а идея пресс-концерна так вообще гениальная. Он, оказывается, ночью материалы посмотрел и пришел в полный восторг.
Марина усмехнулась:
- Еще бы, моя идея, все-таки. Ну-ну, дальше.
- А дальше получил Пал Афанасьич финансирование, даже больше, чем рассчитывал. Но при одном условии. Папаша сказал ему, что сынок у него, в смысле, Эдичка Макаров, никчемушный совсем. В большие дела его пускать нельзя, а пристроить как-то надо. Вот и должен Пал Афанасьич Эдичку при "Worldpress" держать. Права голоса не давать, чтобы не наделал чего, а зарплату и процент выплачивать. Ну и кабинет, служебный автомобиль, то-се…
Марина понимающе покивала:
- Значит, Эдичка фасад, а негласный компаньон его папа. Надо будет с ним познакомиться поскорее. Не помню я что-то у нас в городе крутого по фамилии Макаров.
- А Эдичка по матери Макаров. Папа у него… - и невольно оглядевшись, словно их могли подслушать, Света назвала фамилию.
Вот теперь Марине не удалось удержать челюсть на месте. По-дурацки раззявив рот, она взирала на Свету остановившимися глазами. Поняв, что начальница в ступоре, секретарша еще раз повторила непримечательную, простецкую фамилию, почти никому в городе не известную. Кроме, естественно, узкого круга лиц, которым по должности положено знать, кто здесь реальная власть. Одинокая женщина Марина Сергеевна, бывшая редакторша самой популярной в области газеты, а ныне глава пресс-концерна, к этому узкому кругу принадлежала.
- Однако… Эдичкин папа – Папа города собственной персоной. Теперь понятно, почему Пашка не написал, кто нас крышует. Вот уж кому крыша без надобности, так это нам, - пробормотала она себе под нос, лихорадочно соображая, какую еще информацию мог позабыть Пашка в своем предсмертном письме. Пропустил же он такую "маловажную" деталь, как имя подлинного хозяина "Worldpress". Марина задумчиво закурила, тут же тревожно оглянулась на Сашку, загасила сигарету.
Нет, немедленно прочь отсюда! Надо дать информации отлежаться, обдумать все в тишине, на досуге. Вот только заедет к владелице ночного клуба, уладит вопрос с рекламой, и домой.
Она быстро переобула Сашку в купленные Светой новые ботиночки – какие же они крохотные! – запаковала в теплые вещи, и сама накинула пальто.
- Марина Сергеевна, еще сумочка и перчатки!
Света протянула ей изящный портфельчик. Марина окинула взглядом свой костюм, туфли и чуть слышно вздохнула. Мало того, что туфли, сумка и перчатки идеально сочетались с ее синим костюмом, так они еще и исполняли ее голубую мечту. Света купила комплект! Сколько раз у витрин дорогих магазинов Марина поскуливала от вожделения. Не собирать аксессуары с бору по сосенке – туфли на рынке, сумку на распродаже, перчатки из глубины бабушкиного комода – а купить такой комплектик. И вот они, настоящие, ее: в одном стиле, из одинаковой кожи, а мягкость, а лейбл! Она коснулась нежной кожи сумки, полюбовалась перчаткой, без единой морщинки обтягивающей руку, и почти сладострастное блаженство охватило ее. Есть все-таки в жизни что-то хорошее!
- Совершенно не слушаю, Эдуард Викентьевич, - почему-то откровенность в таких случаях действует убийственно. Вот и Эдичка изумленно заколыхал ресничками, - Но я сделаю над собой усилие. Так что там у вас?
Разгневанный Эдичка удивительно походил на взбешенное порося. Нет-нет, не на дикого кабана, а на пережравшего хряка, неспособного под тяжестью собственного веса подняться и покарать обидчиков, а потому лишь злобно потрясающего телесами.
- Известно ли вам, многоуважаемая госпожа генеральный директор, что ночной клуб «Нимфа», узнав о смене руководства, категорически отказалась от наших рекламных услуг? Между прочим, они постоянные рекламодатели. Это еще что, скоро вообще все разбегутся…
- Почему они отказались? – перекрыла словесный поток Марина.
- Они сомневаются в вашей компетентности, - Макаров оскалился в довольной усмешке, - Их не за что винить, они понимают, у вас нет опыта руководства крупной компанией. Вы редактор маленькой газетенки.
Марина надменно приподняла брови:
- То есть вы хотите сказать, что при известии о слиянии крупнейшей в области пресс-корпорации и лучшей в области интернет-газеты, наши клиенты начали разбегаться?
- Я себе представляю ситуацию по-другому…
- Если бы только себе, - тяжко вздохнула Марина и нажала кнопку селектора, - Светочка, проследите, пожалуйста, чтобы Эдуард Викентьевич больше никогда не вел переговоров с рекламодателями.
- Как при Павле Афанасьевиче? – хмыкнула Светиным голосом коробка селектора.
- Совершенно верно. Будем беречь традиции фирмы. Позже я съезжу в «Нимфу» и исправлю последствия вашей беседы. Надеюсь, это все? Или вы еще с кем-то успели плодотворно пообщаться?
- Вас не было на месте. Вы гораздо больше заняты ребенком, чем компанией. Доведете нас до разорения… - обиженно бурчащий Эдичка поплелся к двери. Марина провожала его удивленным взглядом. Неужто у него хватает пороху только на обиду? Да если бы ее кто так выставить попробовал, мало бы не показалось!
Эдичка неожиданно обернулся и бросил на нее мягкий примирительный взгляд:
- Хотите, я найду мальчику няню?
Стараясь заглушить внезапно нахлынувший ужас, Марина всматривалась в его невинно-глуповатое лицо. Неужели он все-таки не так глуп, как прикидывается, и весь предыдущий разговор должен только рассеять Маринино внимание. Утомить и разозлить ее настолько, чтобы она согласилась на все, лишь бы избавиться от Макарова. Примет его предложение, и сама впустит убийцу к Сашке.
- Нет, благодарю вас, - пробормотала Марина, - Пока что меня вполне устраивает стажерка Юля.
- Стажерку я отослал на место, - радостно сообщил Эдичка, - На работе делом следует заниматься, а не играть в дурацкие игры.
Марина прянула из-за стола. Сзади с грохотом рухнуло отброшенное кресло. Тяжелая дверь отлетела в сторону, из-за спины злобно вякнул прихлопнутый Эдичка.
- Что случилось? – вскрикнула Света, но Марина, не оглядываясь, вылетела в коридор.
Острые шпильки подламывались на бегу, и Марина сдернула туфли, словно высвобождаясь из капкана. В три скачка она преодолела коридор, затянутые гладкими колготками ноги разъехались на плиточном полу, и Марина всем телом вломилась в широченные двери конференц-зала.
- Сашка, Сашенька! – почти шепотом позвала Марина, чувствуя, как тошнота ужаса подпирает горло. Тишина: ни шороха, ни звука.
- Сашка! – заорала она и заметалась по комнате, бессмысленно заглядывая под столы и в шкафы. Она уже понимала, что Сашки здесь нет, но все еще надеялась.
- Что, что случилось? – двери разлетелись и в зал вбежала перепуганная Света.
- Сашка пропал, - едва шевеля бесчувственными губами, ответила Марина.
На подламывающихся ногах она выбралась в коридор.
- Юли на месте нет, девчонки говорят – не появлялась, - нервно доложила вооруженная мобилкой секретарша. И тут же успокаивающе добавила, - Мимо охранников за последний час никто не проходил.
- А другой выход?
- Нету, чтобы не сматывались с работы бесконтрольно…
Марина вскинула голову:
- Так искать, может он еще здесь…
Из-за коридорного поворота послышался перестук каблуков. Как много оттенков у этого звука! В походке женщины была вороватая торопливость, неуверенность, помноженная на отчаянную спешку.
Света удовлетворенно улыбнулась:
- Все в порядке, Марина Сергеевна, вон, небось Юлька бежит, сейчас оправдывать станет. Ух, я ей задам!
- Сашка! – Марина кинулась на звук.
И тут же, словно сбитые ее окриком влет, каблучки споткнулись, замешкались, неуверенно затоптались – и часто-часто затопотали. Прочь.
- Эй, кто там бежит, вернитесь немедленно! – властно крикнула Марина, бросаясь в погоню.
Она сама не знала, что заставило ее бежать вслед за неизвестной. Сперва Эдичка, полчаса морочивший ей голову и затем сообщивший, что ребенок остался без няньки, потом Юля и Сашка, бесследно растворившиеся в стерильных коридорах "Worldpress", а теперь еще неведомая женщина, в ответ на оклик обратившаяся в бегство. Все неспроста, и все грозило бедой малышу. С неожиданной для самой себя прытью Марина помчалась вслед за беглянкой.
Поворот, поворот. Длинный белый коридор, залитый беспощадным светом галогенных ламп, словно вступил в союз с убегающей женщиной. Впереди никого, только затихает, удаляется дробный топот каблуков. Вот он совсем смолк, задыхающаяся Марина остановилась возле лестницы. Пролет вверх – пусто, пролет вниз – тоже, лишь откуда-то из глубины доносится тихий гул ксерокса и слабый рокот голосов. Незнакомых, взрослых.
Сашка исчез. Марина обессилено привалилась к стене. Что делать, если совершенно, абсолютно, категорически не знаешь, что же делать? Полная растерянность, тупой ужас и отчаянная беспомощность сплетались с бурной злостью на Сашку, бестолковую стажерку Юлю, себя, весь мир…
- Найдется, выдеру, на всю оставшуюся жизнь в угол поставлю, девчонку уволю к чертям… Господи, только бы нашелся, все прощу! Господи, да сделай же что-нибудь, я ведь сейчас не выдержу, заору!
И словно в ответ возмущенный детский ор флагом взвился снизу, от гудящего ксерокса. Оскальзываясь и спотыкаясь, надеясь и не смея надеяться, Марина бросилась вниз.
- Я не виновата! Эдуард Викентьевич так кричал! Немедленно, говорит, не за детские игры вам платят, работать, быстро на ксерокс, чтобы через пятнадцать минут копии у меня на столе… Дверь держал, сам проследил, чтобы я сюда пошла. Но я, честное слово, я сразу же вернулась, и мальчика забрала. Он и минуты один не пробыл, даже испугаться не успел…
Торопливый Юлин речитатив назойливо бился в уши, а обессиленная Марина пыталась притянуть к себе Сашку. Тот досадливо отпихивался локтями, не отрывая завороженных глаз от яркой полосы света в гудящем копировальном автомате.
- Ты дура, Юлька, - озлобленной гадюкой шипела Света, для убедительности размахивая подобранными по пути Мариниными туфлями, - Эдичка на нее покричал, ай, беда какая! Тебе ему хамить нельзя, а слушаться не обязательно. Отменять распоряжения Марины Сергеевны он вообще не имеет права! Чудеса доблести, вернулась она, понимаешь, ребенок минуты один не пробыл! Да в таком возрасте их и на секунду оставлять нельзя! Сказала бы просто: начальство велело, и чтоб Эдичка с тобой сделал?
- Оставь ее, Света, не кричи, - Марина решительно пресекла очередную Сашкину попытку сунуть пальцы в лоток для бумаги и подхватила малыша на руки.
Рассерженно фыркнув, Света впечатала в пол Маринины туфли. Мимолетно пожалев ни в чем не повинные лодочки, Марина сунула в них ноги и устало двинулась вверх по лестнице.
- Марина Сергеевна, - запрокинув голову, стажерка жалобно глядела на Марину снизу вверх, - Я, честное слово… Я бы сразу к вам пришла. Закончила и пришла! Или та женщина отвела бы Сашу в кабинет.
- Какая женщина? – стремительно обернувшись, Марина воззрилась на перепуганную Юльку.
- Не знаю, - растерянно пожала та плечами, - Я ведь недавно здесь, не всех еще запомнила. Но раз она тут ходит, значит, сотрудница, ведь так?
- Юля, вы не рассуждайте, - с грозной ласковостью немецкого фельдфебеля попросила Марина, - Просто скажите, чего хотела эта женщина.
- Предложила отвести мальчика к вам. По имени его назвала. Я думала, пусть отведет, раз я не могу им заниматься. Только Саша раскапризничался. Она к нему, а он как заорет! Тут топот, вы бежите. Она наверх глянула и заторопилась.
- Как она выглядела?
- Обыкновенно. Я ее и не разглядела толком: одни глазом на Сашу, другим на ксерокс… Марина Сергеевна, что-то не так?
Марина задумчиво покачала головой и двинулась дальше. Все, вроде, в порядке. Действительно, почему бы какой-нибудь доброй душе не предложить помощь захлопотавшейся Юле? Наверняка все знают, что новая начальница притащила ребенка с собой на работу. Что сбежала доброхотка, тоже не удивительно. Когда руководитель компании, встрепанная, босая, юбка перекошенная, как малахольная носится по лестницам, лучше держаться подальше. И все-таки, все-таки… Сердце не на месте.
Марина вошла в кабинет, усадила Сашку в глубокое кресло. Какая-то мыслишка шебаршилась, не давала покоя. Что-то сегодня она увидела, или услышала… Что-то очень странное, нескладушку какую-то. В компьютере? Когда по коридорам носилась? Нет, не вспоминается.
Пожалуй, хватит с нее на сегодня достославного концерна "Worldpress". Душно тут стало, муторно. Поехать, что ли, в «Нимфу», уладить последствия Эдиковой дурости. Дурости ли? Так ли глуп толстячок, или прикидывается, а за всеми его выходками стоит тонкий расчет, дальний умысел?
Марина хлопнула себя ладонью по лбу и нервно заметалась по кабинету. Эдичка, ну конечно, вот она, беспокойная мыслишка!
- Света, зайди ко мне, пожалуйста!
Лучащаяся исполнительностью секретарша материализовалась на пороге, и Марина поинтересовалась:
- А почему, собственно?
В ответ на полный недоумения взгляд пояснила:
- Эдуарду Викентьевичу не позволяется принимать никаких решений, его приказания не исполняются, служащие его откровенно в грош не ставят. И тем не менее, ежедневно он здесь: статус компаньона, кабинет, участие в совещаниях. На кой?
- Деньги-то его все-таки, - пожала плечами Света.
Марина ощупала рукой челюсть – не отпала ли. Вроде на месте.
- Вы не знали? – удивилась Света, - Это Эдуард Викентьевич дал Павлу Афанасьевичу деньги на создание компании. Ой, да там целая история вышла! Прямо как в американском кино! – зачастила Света, обрадованная возможностью просветить начальство, - Макаров был такой, весь из себя футы-нуты: и джип у него, и мерседес, и охранник, как говорится, "при делах". Покойный Пал Афанасьич, земля ему пухом, решил, что тот крутой до невозможности, три месяца его окучивал, расписывал перспективы. Макаров млел, балдел, говорит: приезжай, договор подпишем. Шеф наш к нему со всеми бумагами прикатил, Макаров их просмотрел солидно, колпачок у ручки свинтил, подписывать нацелился… Вдруг трах! бах! Дверь вываливается, влетают парни самого бандитского вида, всех кладут на пол. Потом заходит элегантный пожилой господин и небрежно так, с шиком, начинает Эдичку ногами пинать. Сквозь зубы ругательства цедит. Шеф хоть и на полу валялся, а ушки на макушке держал. Выясняется, раздраженный дядечка Макарову папа, и к сыночку у него большие претензии. Вроде бы денежки, что Эдичка боссу пообещал, он у своего папаши свистнул, а тому сыновье самоуправство не по вкусу. А Макаров прямо с пола возникать начинает: ты меня не любишь, не уважаешь, в стороне от дел держишь, так я свою компанию вот с этим мужиком открою – и в Пал Афанасьича пальцем тычет. Папаша тут про шефа вспомнил, и велел телохранителям его отмутузить. Дескать, чтоб неповадно было обманывать убогих дуралеев, вроде его сыночка. А Пал Афанасьич давай кричать, что никого он не обманывал: вот бизнес-план, вот проект, смотрите сами. Шефу по зубам все-таки дали, а потом вместе с Эдичкой и всеми бумагами с собой увезли. Ночь в подвале продержали, а утром Эдичкин папаша Пал Афанасьича к себе вызвал. Тот думал – убьет, а он ему: бизнес–план хорош, а идея пресс-концерна так вообще гениальная. Он, оказывается, ночью материалы посмотрел и пришел в полный восторг.
Марина усмехнулась:
- Еще бы, моя идея, все-таки. Ну-ну, дальше.
- А дальше получил Пал Афанасьич финансирование, даже больше, чем рассчитывал. Но при одном условии. Папаша сказал ему, что сынок у него, в смысле, Эдичка Макаров, никчемушный совсем. В большие дела его пускать нельзя, а пристроить как-то надо. Вот и должен Пал Афанасьич Эдичку при "Worldpress" держать. Права голоса не давать, чтобы не наделал чего, а зарплату и процент выплачивать. Ну и кабинет, служебный автомобиль, то-се…
Марина понимающе покивала:
- Значит, Эдичка фасад, а негласный компаньон его папа. Надо будет с ним познакомиться поскорее. Не помню я что-то у нас в городе крутого по фамилии Макаров.
- А Эдичка по матери Макаров. Папа у него… - и невольно оглядевшись, словно их могли подслушать, Света назвала фамилию.
Вот теперь Марине не удалось удержать челюсть на месте. По-дурацки раззявив рот, она взирала на Свету остановившимися глазами. Поняв, что начальница в ступоре, секретарша еще раз повторила непримечательную, простецкую фамилию, почти никому в городе не известную. Кроме, естественно, узкого круга лиц, которым по должности положено знать, кто здесь реальная власть. Одинокая женщина Марина Сергеевна, бывшая редакторша самой популярной в области газеты, а ныне глава пресс-концерна, к этому узкому кругу принадлежала.
- Однако… Эдичкин папа – Папа города собственной персоной. Теперь понятно, почему Пашка не написал, кто нас крышует. Вот уж кому крыша без надобности, так это нам, - пробормотала она себе под нос, лихорадочно соображая, какую еще информацию мог позабыть Пашка в своем предсмертном письме. Пропустил же он такую "маловажную" деталь, как имя подлинного хозяина "Worldpress". Марина задумчиво закурила, тут же тревожно оглянулась на Сашку, загасила сигарету.
Нет, немедленно прочь отсюда! Надо дать информации отлежаться, обдумать все в тишине, на досуге. Вот только заедет к владелице ночного клуба, уладит вопрос с рекламой, и домой.
Она быстро переобула Сашку в купленные Светой новые ботиночки – какие же они крохотные! – запаковала в теплые вещи, и сама накинула пальто.
- Марина Сергеевна, еще сумочка и перчатки!
Света протянула ей изящный портфельчик. Марина окинула взглядом свой костюм, туфли и чуть слышно вздохнула. Мало того, что туфли, сумка и перчатки идеально сочетались с ее синим костюмом, так они еще и исполняли ее голубую мечту. Света купила комплект! Сколько раз у витрин дорогих магазинов Марина поскуливала от вожделения. Не собирать аксессуары с бору по сосенке – туфли на рынке, сумку на распродаже, перчатки из глубины бабушкиного комода – а купить такой комплектик. И вот они, настоящие, ее: в одном стиле, из одинаковой кожи, а мягкость, а лейбл! Она коснулась нежной кожи сумки, полюбовалась перчаткой, без единой морщинки обтягивающей руку, и почти сладострастное блаженство охватило ее. Есть все-таки в жизни что-то хорошее!
